Гарри бунтует (джен)

На написание меня подтолкнула вот такая мысль. Очень часто, почти любой закон, со временем, обрастает различного рода поправками и дополнениями. Но, бывает и так, что какое-то положение в нём остаётся неизменным, о существовании которого, со временем, все забывают. Так почему, спрашивается, «Правила Турнира трёх волшебников» должны быть исключением в данном случае?

Кстати, я тут заметил ещё один косяк от мадам нашей Ро. Вот смотрите, в Хогвартсе, официально, о Турнире никто не знал, да и министерство этот факт, типа, засекретило. До первого сентября. Но Флёр говорит что они готовились к Турниру много месяцев. То есть как минимум во Франции все всё знали. А почему тогда этого не знали англичане? Неспортивно как-то получается.

* * *

В жизни отдельных людей случаются моменты буквально вынуждающие их делать то, чего от них ожидают. Может и не очень часто, но бывают. Вот, одним из таких людей и стал Гарри Поттер, ученик школы чародейства и волшебства Хогвартс. А ожидающими, в данном случае, выступили как остальные ученики Хогвартса, так и кое-кто из взрослых.

Правда, так вышло, что поступив как ожидали ученики и некоторые взрослые Гарри на этом он не остановился и сделал ещё и так, как от него совсем не ожидали, преподнеся тем самым не очень приятный сюрприз одному конкретному джентльмену.

Началось всё, в этот раз, ещё первого сентября когда Дамблдор объявил, что в их школе будет проводиться Турнир трёх волшебников и, что участвовать в нём смогут только совершеннолетние. И ничего не предвещало что Гарри снова придётся сыграть в этом одну из главных ролей, потому что уж кем-кем, а совершеннолетним он точно тогда не был. Никто в тот момент о чём-то подобном и не задумался.

А сам Гарри услышав это, вздохнул, с облегчением и подумалось ему, что хоть этот год он сможет побыть... просто Гарри. Но, подумалось так ему только в самый первый момент. Потому что, когда он услышал, что отбор участников Турнира будет проходить на Хэллоуинн, то решил подсуетиться. На всякий, так сказать, случай. Так как, происходили с ним, обычно в этот самый день всякие, разные происшествия. Нехорошие, как правило.

Для чего, прямо с утра, второго сентября, даже не позавтракав, он сбегал в библиотеку и, буквально, из под носа у какого-то рейвенкловца выхватил «Правила Турнира». А то ведь если не успел бы, то всё. Пошла бы книга по рукам остальных представителей вороньего факультета и до самого начала Турнира фиг бы её в руки заполучить удалось. Тем более, что она, почему-то, в единственном экземпляре оказалась.

«А поступил я так потому, — сделал вывод Гарри, — что нечто нехорошее в этот день может всё-таки произойти, несмотря на все заверения Дамблдора». Поэтому он очень внимательно изучил Правила и особое внимание уделил тому, что в них было написано так называемым мелким шрифтом. То есть, всякие разные исключения и дополнения.

Тем не менее, хоть он и изучил Правила, но, всё же не переставал надеяться на то, что не придётся ему этими знаниями воспользоваться. Только, к сожалению, надежда его не оправдалась и, неожиданно для всех, Гарри мог бы оказаться четвёртым чемпионом турнира. А дело было так. В школу был доставлен, древний артефакт под названием Кубок огня, извлечённый из какой-то дальней, глубокой и, наверняка, пыльной кладовки.

Именно он-то и проводил отбор чемпионов по каким-то известным лишь одному ему критериям. Для этого в нём зажигался огонь, потом желающие бросали в этот самый огонь кусочки пергамента со своими именами и названиями школы в которой они учились. При этом, записок можно было набросать сколько угодно. Кубок, в итоге, всё равно выбирал только три из них и выбрасывал их обратно. А остальные... сгорали, наверное.

И, по идее, в этот раз должно было произойти точно также, потому что, по другому никогда и не было. Однако, не зря говорится, что всё, когда-нибудь случается впервые, причём, нечто такое, что предвидеть, ну, никак невозможно.

Вот именно такое, непредвиденное событие, сегодня вечером взяло, да и произошло. То самое, чего и предвидеть-то никто не мог. А случилось это почти сразу после того, как директор Дамблдор поймал вылетевшие из Кубка кусочки пергамента и объявил фамилии трёх чемпионов. Затем он довольно улыбнулся и начал вступительную речь, присущую случаю.

«Превосходно! — объявил Дамблдор. — Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг... бла-бла-бла...».

Все слушали Дамблдора, выказывая ему должное уважение и, наверное, его речь продлилась бы ещё какое-то время, если бы его не прервали самым... беспардонным образом. Но, сделал это не какой-то ученик, профессор или представитель Министерства, а сам Кубок. Огонь в котором вдруг взял, да и покраснел. Потом посыпались искры, а пламя, с гудением, взметнулось вверх и... выбросило ещё один кусочек пергамента.

Который, Дамблдор не раздумывая взял, да и поймал. После чего поднёс к огню, разглядывая имя на нём и... завис. Да и не только он один. Зависли абсолютно все, находящиеся в это время в зале. В общем, Дамблдор пялился на пергамент, а весь зал — на него. Наконец, когда его... изумление, наверное, прошло он кашлянул и прочитал:

— Гарри Поттер.

— Кто?! — неверяще спросил Гарри.

Услышав своё имя и фамилию, ему показалось, что он... ослышался. Потому как сыграл тут свою роль фактор внезапности, даже несмотря на то, что чего-то подобного он ожидал. Но, надеялся что в этом году всё по другому будет. Ведь директор чуть ли не клятвенно всех заверил, вот Гарри и надеялся до последнего мгновения.

«Нет, ну как так-то? — успело ему подуматься в этот момент. — Ведь обещали же, что никто моложе семнадцати участвовать не будет. Что за дела-то такие? А может быть я сплю и мне снится кошмар? Или... мне послышалось? Да, точно. Мне послышалось. Определённо».

Поэтому-то он и переспросил, в надежде что сейчас Дамблдор объявит о своей ошибке, пошутит по этому поводу, типа, старый стал, видит плохо и... всё будет хорошо. Вот только сбыться его надежде было не суждено. И Гарри, как уже не раз бывало, почувствовал себя эдаким... экспонатом выставленным на обозрение перед сотнями людей. Потому что все, и преподаватели и ученики, устремили на него свои изумлённые взоры.

Способствовало этому ещё и то, что всё это происходило в оглушительной тишине. Не было ни аплодисментов, ни ропота, ни криков. Наоборот, все молчали, а некоторые даже привстали, чтобы лучше рассмотреть приросшего к стулу Гарри. Как будто бы никогда его до этого не видели. В общем, захотелось ему в этот момент стать незаметным или уменьшиться настолько, чтобы никто не увидел как он под стол прячется. Или же вообще исчезнуть куда-нибудь.

Только никуда он не исчез. Поэтому, продолжая отчаянно надеяться, что всё сейчас разрешится, как утопающий цепляется за соломинку, Гарри повернулся к Рону с Гермионой. В надежде, что хоть они-то помогут. Хотя, чем они могли бы помочь, он, почему-то, в тот момент не задумался.

— Это не я бросил в Кубок своё имя, — проговорил Гарри, с мольбой в голосе. — Вы же знаете, что это не я.

И, разумеется, никто ему не помог. Наоборот, без своей обычной улыбки, директор произнёс:

— Тебе в ту дверь, Гарри.

И Гарри двинулся... в ту дверь. А по дороге вдруг, как-то разом, тишина лопнула и зал наполнился ропотом и выкриками. Самыми мягкими из которых были: врун, мошенник, пройдоха, лицемер, проходимец, жулик и даже... аферист. Впрочем, все эти крики, почему-то, подействовали на него... успокаивающе.

Поэтому, после того как он успокоился, то задумался о том что сейчас будет. И понял, что ничего хорошего. Скорее всего, все начнут на него орать, обвинять в том чего он не делал, чего-то от него требовать и предлагать применить к нему самые жёсткие... э-э-э... как они там называются... санкции, вроде бы. И это сомнению не подлежало. Впрочем, вопрос был не в этом, а в том что ему-то теперь было со всем этим делать? Как ему себя теперь вести? Вот что было главным.

«Чёрт! Да даже если я буду всё отрицать с пеной у рта, то мне никто не поверит. Ведь было же уже такое. На втором курсе, когда меня все Наследничком Слизерина считали, — Гарри и сам не заметил, что двигаясь в... ту дверь, он невольно начал разговаривать вслух. При этом, почему-то, на змеином языке. Парселтанге. — А ведь тогда тоже никто и слова в мою защиту не сказал. Ни из взрослых, ни из учеников. Да и сейчас, скорее всего, тоже самое будет. Ну, и что же мне всё-таки делать-то? Хм-м. А может... сделать всё наоборот? В том смысле, что если хотят они вруна и мошенника, то его и получат. Ха! Да, пожалуй, так я и сделаю».

Так, продолжая шипеть, он и вошёл в... ту дверь, чтобы присоединяясь к остальным чемпионам. И готовясь, внутренне, к тому что сейчас произойдёт.

Чемпионы: дурмстранговец Виктор Крам, хогвартец Седрик Диггори и шармбатонка Флёр Делакур стояли у камина. Замерев в ожидании. Но, после того как услышали его шипение, подобрались, выхватили палочки и... замерли. Глядя на него с подозрением. Так что, смотрели они друг на друга. Гарри с недоумением, мол чего это они на него так вылупились, да ещё и палочки на наго направили. Потому как, сам он не понял, что на парселтанг перешёл. Вот и удивился, мол, чего это с ними?

— В чём дело? — наконец, взяв себя в руки, осторожно спросила Флёр. — Надо вернуться в зал?

— Нет, — ответил он. Уже нормальным языком. — Нужно ещё немного подождать и вы всё узнаете.

Ну, а потом началось то, что можно было предсказать, даже не являясь учеником профессора Трелони. Сначала в комнату влетел радостный Людо Бэгмен. Один из судей и организаторов турнира, который объявил, что Гарри теперь с ними, с чемпионами. И предложил всем порадоваться. Вместе с ним.

Потом зашли остальные, включая декана Гарри, профессора Макгонагалл и, почему-то, профессора Снэйпа, которому, по идее, здесь вообще было делать нечего. А чуть позже в комнату вошёл ещё один их профессор. Преподаватель ЗОТИ Аластор Муди. И... началось.

Сначала все протестовали, кричали, что так быть не должно. Правда, все шишки сыпались на Дамблдора. В сложившейся ситуации все сначала обвиняли его, а директор Дурмстранга Каркаров, даже заявил, что они подадут протест.

— Уж кому бы подавать протест, так это Поттеру, — в ответ на это заявление прохрипел Муди. — Но, почему-то, я ещё и слова от него не слышал.

— Ему чего делать п'готест?! — топнула ножкой Флёр Делакур. — Палец о палец не стукнул, и... чемпион! Мы много месяц т'гудились, мечтали стать чемпион. Такая честь для всей школы. За тысяча галлеон многие готовы отдать их жизнь!

— А может, кто-то и хочет, чтобы Поттер отдал жизнь, — парировал в ответ Муди.

После чего все замолчали и, на некоторое время, в комнате воцарилось... гнетущее напряжение. А потом все переключились на Гарри. И началось всё с вопроса Дамблдора:

— Это ты, Гарри, бросил в Кубок своё имя?

— Разумеется... — ответил Гарри. Специально не заканчивая фразу и стараясь сохранять нейтральное выражение лица.

— Он гово`гит неп`гавда! — воскликнула директор Шармбатона, мадам Максим.

— Гарри не мог бы пересечь запретную линию, — вмешалась Макгонагалл, — даже если бы захотел. В этом нет никакого сомнения.

— Каркаров, это всё проделки Поттера, — вклинился Снэйп. — Вины Дамблдора нет в том, что он нарушил правила Турнира. Этот негодный мальчишка с первого дня появления в школе только и делает, что нарушает правила.

И может быть они бы и дальше спорили, если бы слово вновь не взял Дамблдор. Прикрикнув для начала на остальных, чтобы они замолчали.

— Разумеется, «Да» или, разумеется, «Нет», Гарри? — уточнил директор.

— Разумеется... да, — ухмыльнулся Гарри, живо представляя что сейчас опять начнётся. Точнее, продолжится.

Но, не угадал он в этот раз. Больше никто и слова сказать не успел, потому что начиняющийся ропот и возмущения опять пресёк Дамблдор, рявкнув: «Тихо!».

После чего, с неподдельным удивлением, уставился на Гарри. Ну, или очень искусстно изобразив таковое.

— Но, зачем, мальчик мой? И как ты это сделал?

— Как? — ухмыльнулся Гарри. — Как-то. Только об этом я вам не скажу. У каждого мага, даже такого начинающего как я, должны быть свои секреты. А вот зачем? Разумеется не ради славы и денег. Уж чего, чего, а этого добра у меня хватает. Особенно славы. По самое... не балуйся. И, кстати, насчёт известности. Уж если в каком-то захолустье обо мне не слышали, то я им могу только посочувствовать.

Тут он посмотрел на Флёр и снова ухмыльнулся, после чего он взял небольшую паузу и затем продолжил:

— Ну, а зачем? Так просто, попробовать захотелось. Выяснить, смогу ли я преодолеть вашу запретительную линию. А участвовать я не собирался, конечно. Поэтому, если мы теперь всё выяснили, то я пойду, наверное?

— Куда это вы собрались молодой человек? — подал вдруг голос молчавший до этого ещё один представитель Министерства магии, Бартемиус Крауч. — Тот чьё имя вылетело из Кубка, не может не участвовать в турнире. Правила гласят однозначно.

— Совершенно верно, — поддержал его Бэгмен. — Старина Барти знает Правила как свои пять пальцев.

В ответ на что Гарри хмыкнул и обвёл присутствующих взглядом, каким, обычно, смотрят на... недотёп. Продолжая ухмыляясь при этом.

— А вот это спорное утверждение, ну, насколько хорошо мистер Крауч знает Правила, — заявил Поттер и улыбка его стала чуть ли не до ушей. — Так вышло, что скорее всего, он не успел изучить те разделы, которые, как говорится, написаны «маленькими буковками». Или, точнее «мелким шрифтом». Или не смог, потому что когда он это читал, то у него голова болеть начинала, вот и пропустил то, что там написано.

— Что ты хочешь этим сказать, Гарри? — уточнил Дамблдор.

— Только то, что в спорном случае, таком же как в моём, сначала проводится расследование, по итогам которого избранного чемпиона могут и не допустить к соревнованиям. Отсюда у меня, мистер Крауч, к вам вопрос? Вы по прежнему настаиваете на моём участии? Без проведения расследования?

— Да, настаиваю, — сказал Крауч.

— Тогда я выставляю замену. Имею полное право и, простите за выражение, хрен заменяющий отмажется. Уж этот-то раздельчик очень внимательно изучил.

После чего в комнате установилась тишина. На некоторое время. Потому что все переваривали услышанное.

— Э-э-э... Гарри, и кто же, по твоему, захочет выступить в роли твоей замены? — продолжил расспросы Дамблдор.

— А его желание, как я уже говорил, роли не играет, профессор, — ухмыльнулся Гарри. — Там, в Правилах опять же чёрным и снова по белому написано, что он обязан участвовать. А насчёт того хочет он этого или нет особо подчёркивается, что его желание в расчёт не принимается. Кстати, знаете почему это дополнение в Правила внесли? Причём, сразу после самого первого Турнира?

Разумеется, народ заинтересовался. По крайней мере большинство присутствующих. И Гарри, тоже разумеется, взял, да и пояснил. В общем, на самом первом Турнире, произошла самая элементарная подстава. Воткнули, так сказать, в чемпионы совершенно неготового ученика из Дурмстранга. Бросил кто-то из взрослых пергамент с его именем, а потом проконтролировал чтобы никто больше из учеников этой школы не смог поместить в Кубок своё имя. Вот и погиб он в первом же туре. А чтобы подобного впредь не случилось, такому неготовому участнику разрешили выставлять замену. И, вполне допускалось, в качестве замены выставить подставщика, ну, или того кого он таковым посчитает.

А так как подобного больше не случалось, то об этом положении со временем забыли, но, не отменили, чем Гарри и собирался воспользоваться. Кстати, этот случай был подробно описан, с разъяснениями, в «Краткой истории Турниров» которая тоже была изложена в «Правилах».

— Так, всё-таки, Гарри, кого ты хочешь выставить в качестве замены? — уточнил Дамблдор.

— Знаете, мне бы очень хотелось выставить себе на замену мистера... Крауча, — снова ухмыльнулся Гарри. — Жаль не выйдет. Потому что он один из судей.

— Но, почему именно его? — удивился Дамблдор.

— Ну, а почему нет-то? — ответил Гарри вопросом на вопрос. — Ему что можно, а мне нельзя, что ли?

— Что можно-то?

— Попытаться выставить меня козлом отпущения и повесить на меня запуск Чёрной метки на Чемпионате мира. И если бы не мистер Амос Диггори, и мистер Артур Уизли, то сидел бы я сейчас в Азкабане. Без суда и следствия.

— Ну-ну, не драматизируй, Гарри, — Дамблдор попробовал сгладить произведённое словами Гарри впечатление. — Мы бы разобрались...

— Ага, разобрались бы, — выразил он своё сомнение. — Вы, кое с чем, целых двенадцать лет разбираетесь, а... воз и ныне там, — этой фразой намекнул Гарри на своего крёстного Сириуса Блэка, который до сих пор беглым зэком числится, а Дамблдор только то и делает, что лимонные дольки трескает.

— Так, всё-таки, Гарри, — перевёл стрелки Дамблдор. — Кто же будет твоей заменой?

Гарри снова обвёл присутствующих взглядом, взяв, так называемую, театральную паузу и слегка нагнетая обстановку. После чего, неопределённо указал подбородком и сказал:

— Он.

— Кто «Он»?

— Он, — на сей раз Гарри указал пальцем. И ещё уточнил, — Снэйп.

Само собой, что как только Гарри назвал фамилию, то в комнате поднялся гвалт. Особо неистовал, конечно, сам Снэйп. Макгонагалл возмущалась, а Муди ржал, как сумасшедший. Остальные, особенно иностранцы, смотрели на происходящее с недоумением. А Дамблдор молчал. Он только смотрел на Гарри с разочарованием во взгляде и укоризной. Впрочем, на самого Гарри это впечатления больше не производило.

— Но почему ты выбрал именно профессора Снэйпа? — уточнил Дамблдор, когда гвалт немного стих.

— Из-за вас, профессор, — пояснил улыбаясь Гарри. Он, вообще, как только в эту комнату вошёл, так только и делал что улыбался и ухмылялся. — Вы же ему всецело доверяете, вот я и решил, что мне пора к вам в этом деле присоединиться. И потом, господь велел делиться, так что, если я немного поделюсь своими славой и известностью именно с ним, то хуже от этого никому не будет.

Дальше снова начался гвалт, воспользовавшись которым, Гарри тихонечко смылся из комнаты. Справедливо полагая, что там он больше не нужен и отправился в гостиную своего факультета, где его, разумеется, встретили радостным шумом и гамом. Так что, пришлось Гарри слегка поумерить восторги своих софакультетников сообщив им, что он выставил вместо себя замену. Впрочем, когда народ узнал, что в качестве замены выступит Снэйп, то восторги возобновились. А близнецы Уизли сказали даже, что Гарри переплюнул их в розыгрышах.

А вот реакцию Рона, Гарри предвидеть не смог. Не ожидал он от Рона, что тот начнёт ему предъявлять претензии. В том, что он, дескать, не поделился с лучшим другом секретом как Гарри удалось обмануть Дамблдора и преодолеть возрастное ограничение. Особенно его задело, что Рон сравнил его с Петтигрю и назвал предателем.

— Значит, чтобы я не сказал тебе, то ты мне не поверишь, так что ли? — спросил у него Гарри.

— Конечно не поверю. Друг называется.

— Ну и пошёл ты в таком случае, дружище, — сказал Гарри Рону. — Потому что, дружба — дружбой, а вот денюжки всегда были врозь.

И улёгся спать. А утром, он решил что разрыв с Роном был... закономерным, пожалуй. И что единственное, чего он пока не выяснил, что о нём ещё и Гермиона думает. Потому что, если и она сочтёт его мошенником, то придётся ему снова вспомнить те времена, когда он жил в чулане под лестницей. И это, невольно, заставило его загрустить. Немного.

Поэтому, когда они с ней встретились и она утащила его на берег Чёрного озера, прогуляться и поговорить, то Гарри внутренне приготовился к тому что Гермиона его кинет. Ну, после того как узнает что он сделал. Само собой она спросила его о его настроении. Ну, он ей и объяснил.

— Понимаешь, Гермиона, — начал Гарри своё объяснение, — то, что ты во мне не усомнилась меня очень радует. Но, я страшусь момента, когда ты узнаешь что было после. Видишь ли, дальше я поступил совсем не... по-гриффиндорски, а по-слизерински. Кстати, я никогда никому не рассказывал, что Распределяющая шляпа мне Слизерин предлагала. Так вот...

Дальше Гарри пересказал Гермионе в лицах о том, что произошло вчера в той комнате, куда отправили чемпионов. Расписал, как говорится, в цветах и красках. И разговор с Роном не забыл упомянуть. После чего Гермиона задумалась. Ненадолго. А подумавши, заявила.

— Знаешь, Гарри, ты не был единственным кому Шляпа предлагала другой факультет, — сообщила она ему. — Например, мне она предлагала Рейвенкло. Так вот, моя рейвенкловская половина говорит мне, что ты поступил самым что ни на есть, оптимальным образом и ни в коем случае тебя не осуждает. А если ещё и учесть твои отношения с профессором Снэйпом, то решение ты принял даже не оптимальное, а... единственно верное.

— Ох, Гермиона, ты, буквально, камень у меня души сняла, — обрадовался Гарри. — Слушай, а можно, — тут он замялся, — можно я тебя обниму?

— Не только можно, но и нужно, — улыбнулась в ответ Гермиона и сама стиснула его в объятиях.

Сколько они так простояли, они и сами не поняли. И уж само собой, не подозревали они в тот момент, что прямо сейчас образовался нерушимый союз между ними двумя, действуя в интересах которого они, если можно так выразиться, в будущем напару ввернут магическую Британию мехом во внутрь. А когда в их адрес станет поступать слишком много претензий, то они пригрозят, что если народ не перестанет возмущаться, то они так всё и оставят. Да и вообще, убедят всех что так оно и было, так что уймётся народ. Уймётся. Но это будет потом.

А прямо сейчас они стояли в объятиях друг друга, начиная понимать что их отношения переходят на какой-то другой, совершенно новый уровень. И это им нравилось. А на их третьего друга Рона им стало с этого самого момента наплевать. Впрочем, как и на профессора Дамблдора.