Вы, глазо-то разуйте (джен)

Когда Гарри Поттер, четырнадцатилетний подросток, услышал о том, что в этом году будет проводиться Турнир трёх волшебников, то понял что не минует его чаша сия. У него даже и сомнений никаких не возникло, тем более, что отбор участников будет проходить на Хэллоуин. Нет, если бы он проходил в какой-нибудь другой день, то Гарри мог бы в этом усомниться, ну, в том что его в участие в Турнире втянут. Но, как только Дамблдор назвал точную дату отбора участников, то Гарри сразу понял что его участию в Турнире быть. Или не быть, особенно, если он подсуетится, чтобы его предотвратить.

Потому как, Хэллоуин был для Гарри, некоторым образом, роковой датой. Сначала в этот день были убиты его родители. Затем, когда он стал учиться в Хогвартсе, в этот день ему всегда показывался на глаза один северный полярный лис. Причём, название этой его разновидности писалось именно что через букву «и», а не «е». А ещё, этот самый Писец умел подкрадываться незаметно, хоть и виден был издалека и в конце учебного года Гарри обязательно оказывался в больничном крыле. И то, что в этом году в их школе будет проходить Турнир, во время которого может случится всё что угодно, лишь подтверждал это. Включая и то, что этот самый Писец ему снова покажется. Издалека. И, как обычно, подкрадётся незаметно так что, в конце года Гарри снова в санчасти окажется.

Кстати, подумалось ему вот ещё о чём. Что в предыдущие годы ему везло. Вот только не даёт это гарантии, что так будет и в дальнейшем. Потому как совершенно не хотелось Гарри чтобы наступил когда-нибудь такой момент. Правда, не знал он пока, что такого ему нужно будет предпринять, ну, чтобы откосить от Турнира. Потому что Гарри был совершенно точно убеждён, что его это коснётся пусть даже Дамблдор и заверил всех, что никто моложе семнадцати лет от роду принять участие в Турнире не сможет. Ну да, не сможет, так ему Гарри и поверил. Ага. Щаз-з. Потому что, на Хэллоуин отбор происходить будет. Нет, так-то, эта дата ничем не хуже других, и, если бы это не касалось самого Гарри, то он бы в течении первых трёх лет спокойно учился, а не участвовал в смертельно опасных приключениях.

Разумеется, Гарри задумался. Нет, ну а действительно, что сделать-то можно? И кто может подсказать какие аргументы ему использовать, если его действительно попробуют в чемпионы Турнира назначить? Причём, без его согласия.

«Н-да, — подумалось ему в тот момент. — Вот, был бы я в немагическом мире, то к адвокату бы обратился. Но, есть ли они в мире магическом? Вот в чём вопрос. И, у кого бы это узнать? Но... даже если узнаю я, что такие «ребята» в магмире имеют место быть, то как тогда с ними связаться-то? Особенно так, чтобы об этом никто не узнал до поры, до времени?».

И тут Гарри осенило. Домовики. Ведь есть же у него среди знакомых один свободный домовик, помощью которого можно воспользоваться. Вот, только как его найти? И Гарри решил спросить об этом у Невилла Лонгботтома, своего однокурсника. Да и не кого больше было. Гермиона, его лучшая подруга, умчалась в библиотеку, выискивать всю возможную информацию про Турнир, а лучший друг Рон... ну, во-первых, у них в Норе никогда домовиков не было, а, во-вторых, он сейчас в мечты был погружён, в которых видел себя выигравшим Турнир и окружённым поклонниками. Точнее — поклонницами. И огромную гору галлеонов на вершине которой он восседает. А ещё прижизненные ему памятники. И в Министерстве магии, и на Диагон Аллее, и в Хогвартсе. На постаменте которых выбито: «Рональд Великолепный. Самый величайший и рыжейший волшебник в мире».

Ну, или что-то в этом духе. Так что, не до Гарри ему сейчас было. Совсем не до него, поэтому оставался только Лонгботтом.

— Послушай, Невилл, — не стал Гарри откладывать в долгий ящик решение этого вопроса, — скажи, пожалуйста, у вас ведь в поместье свой домовик имеется?

— Конечно, — подтвердил Невилл.

— А вот, допустим, если он нужен тебе прямо сейчас, немедленно, то что ты сделаешь?

— Позову его.

— Как?

— Имя его назову.

— А если он где-то далеко находится?

— То он ко мне аппарирует, — пояснил Невилл.

— И всё? Так просто? — удивился Гарри. — Но, в любом случае, спасибо, Невилл, ты мне очень помог.

И Поттер умчался в ближайший пустой класс, а там он назвал имя домового эльфа и стал ждать. Тут он как подумал. Домовик-то свободный, хозяина у него нет и на вызов постороннего мага он может и откликнуться. Так почему бы и не попробовать? К счастью ждать пришлось недолго потому как, буквально, через несколько секунд, раздался хлопок эльфийской аппарации и появился радостный Добби. Перевозбуждённый и подскакивающий. Обрадовался же он от того, что о нём вспомнил и позвал его сам... Сам... Великий Волшебник... Гарри Поттер, сэр.

Дальше, после того как тот успокоился, Гарри задал ему несколько вопросов, а Добби, услышав их, обрадовался, что может помочь. В общем, взяли они, да и заключили договор. О том, что Добби будет работать на Гарри, а Гарри о нём заботиться, по мере своих возможностей и платить ему, помимо магии, ещё и немного денег, которые Добби может тратить исключительно по своему усмотрению. Например, купить себе какой-нибудь детский костюмчик, вместо наволочки, чтобы выглядеть посолидней. Ну, там пиджачок, брючки, рубашку с галстуком и туфли. А то работодатель-то у него кто? Сам Великий Гарри Поттер, сэр, а не какой-нибудь... Люциус Малфой или даже Альбус Дамблдор.

После чего Добби начал действовать. Для начала, он вернул в распоряжение Гарри его ключик от банковского хранилища, а то, миссис Уизли, как-то забыла об этом, ну, после того как им покупки к школе в этому году сделала. Затем он разыскал на Диагон Аллее адвокатскую контору под названием «Силвермайер, Джофрис и Голдблюм», в которую передал письмо Гарри с вопросами. А адвокаты взяли, да ему и ответили. И между ними завязалась бойкая переписка, которая продлилась около месяца. А для того, чтобы о ней никто не узнал, Добби арендовал в Хогсмиде почтовый ящик на вымышленное имя и сам ходил туда за письмами.

В общем, Гарри тщательно подготовился к дню отбора Чемпионов. А ещё, адвокаты подсказали ему вариант при котором и поучаствовать можно и плюшки с этого поиметь. Нет, ну а чего? Ведь Гарри же несовершеннолетний, а если его всё же вынудят участвовать, то пусть это будет не за просто так. Пусть, фигурально выражаясь, раскошеливаются. Но, по этому варианту Гарри решил действовать только в самом крайнем случае.

Последнее, что он сделал прямо перед отбором, так это поспорил с Гермионой.

— Гермиона, — предложил он ей, — а давай заключим пари что меня сегодня выберут четвёртым чемпионом.

— Да ну, Гарри, ты о чём вообще? Как тебя могут выбрать, если сам профессор Дамблдор...

— Да знаю я всё про то, что профессор Дамблдор предпринял, — перебил её Гарри. — Но, вспомни, пожалуйста, день у нас какой сегодня? И что, обычно, в этот день случается?

— Хм-м... — Гермиона ненадолго задумалась, — а знаешь, давай. Только, на что спорить будем?

— На щелчок. По носу. Лёгонький и, чтобы, неболючий.

— Ну, тогда готовьте свой нос, мистер Параноик.

Ужин, кстати, сегодня отличался от тех, что были в предыдущие годы. Хотя бы потому, что традиционных блюд из тыквы было очень немного из-за иностранных гостей. И когда он закончился, зал зашумел, ненадолго. Но, быстро смолк, когда Дамблдор поднялся со своего места.

Помимо Альбуса Дамблдора, в зале присутствовали и остальные организаторы и судьи предстоящего Турнира. Такие, например, как Олимпия Максим и Игорь Каркаров, которые являлись директорами школ-участниц, Шармбатона и Дурмстранга, как и двое Начальников отделов из Министерства магии Британии. Бартемиус Крауч-старший и Людо Бэгмен. Первый из которых управлял отделом международного сотрудничества, а второй — отделом игр и спорта.

— Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дамблдор. — Думаю, ему требуется ещё минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу. — Он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний.

И, через некоторое время Кубок огня засиял ярче, огонь в нём разгорелся сильнее, а затем из него стали, один за другим, с небольшими промежутками, вылетать кусочки пергамента с именами участников. А Дамблдор их ловил и зачитывал, объявляя на весь зал, кто же стал Чемпионом.

— Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам. — Громогласно провозгласил он первое имя.

После чего ещё были выбраны: Флёр Делакур от Шармбатона и Седрик Диггори от Хогвартса.

Ученики в зале, разумеется, приветствовали избрание каждого Чемпиона бурными овациями и одобрительными возгласами. Которые продолжались ещё некоторое время после их избрания.

А Дамблдор всё это время стоял и ждал. Но вот, наконец, когда зал угомонился, и он, довольно улыбаясь, начал заключительную речь:

— Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защищать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесёте поистине неоценимый вклад...

Но, внезапно он остановился, и все сразу поняли почему. Потому что огонь в Кубке вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило ещё один кусочек пергамента. Дамблдор не раздумывая протянул руку и схватил его. Потом разглядел то, что было на нём написано и произнёс:

— Гарри Поттер.

В зале после этого наступила оглушительная тишина, которую нарушил голос Поттера.

— Подставляй нос, Гермиона! — широко улыбаясь, во все свои двадцать восемь зубов, произнёс Гарри , во весь свой голос.

После чего легонько щёлкнул подругу по носу. А в зале, меж тем, начали раздавать недоумённые и возмущённые вопросы и выкрики.

— Мошенник! Обманщик! — кричали одни.

— Почему ему всё можно? — вопрошающе вопили другие.

— Тихо! — перекратил зарождающийся гвалт усиленный Сонорусом голос Дамблдора. — Гарри Поттер, подойди, пожалуйста, сюда.

Но Гарри не стал немедленно выполнять эту просьбу.

— А сейчас моя дорогая Гермиона, ты увидишь представление. Наслаждайся, — обратился он к подруге и, только после этого, неторопясь, подошёл к Дамблдору.

— Тебе в ту дверь, Гарри, — без улыбки произнёс директор, вручая ему кусочек пергамента с его именем.

— Не так быстро, профессор, — выразил Поттер протест. — Для начала давайте определимся, буду ли я участвовать в этом Турнире вообще, и если всё же буду, то в каком статусе. А чтобы не было сплетен и кривотолков...

Гарри выхватил волшебную палочку и усилив голос Сонорусом произнёс.

— Я, Гарри Джеймс Поттер, — говорил он устремив остриё палочки вверх, — клянусь своей магией, что никогда не хотел участвовать в этом Турнире. И ни я сам, ни кто-нибудь другой по моей просьбе, не помогал мне стать его участником. Экспекто Патронум.

И, подтверждая, что его магия всё ещё при нем, в зале появился его Сохатый. Он подошёл к Гарри, потёрся носом о его плечо и растаял.

— А теперь давайте определяться, профессор, — вновь обратился Гарри к Дамблдору. — Здесь и сейчас, при свидетелях, а не потом, наедине с вами.

— Ну, я бы предпочёл... — начал было Дамблдор, но его опять перебил Поттер.

— А я бы предпочёл, что бы мы решили этот вопрос при всех, — Гарри был настроен воинственно и не собирался опять идти на поводу у старого директора. — Мне, знаете ли, и второго курса хватило когда меня все Наследником Слизерина считали, а администрация школы палец о палец не ударила, чтобы это пресечь. Но, прежде всего, я сейчас приведу причины по которым я не могу участвовать.

Но, ответил на его слова не Дамблдор, а Крауч.

— Ерунда, мистер Поттер, — заговорил он своим обычным, брюзгливым тоном. — Мы должны строго следовать правилам. А в них написано чёрным по белому: тот, чьё имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в турнире.

— Ну, конечно! Барти знает правила как свои пять пальцев! — просиял Бэгмен и взглянул на протестующих гостей, как бы говоря, что тут и спорить не о чем.

— А вы что скажете, профессор? — обратился к Дамблдору.

— Боюсь, что мистер Крауч прав, — ответил директор.

— И это ваша официальная позиция? Всех троих? — спросил Гарри.

И когда все трое подтвердили, что это так, он повернулся к столу Хаффлпаффа и обратился к одной из учениц, Сьюзен Боунс.

— Мисс Боунс, я думаю настало время вызывать вашу тётушку, Главу ДМП, мадам Амелию. Ведь есть же у вас возможность экстренно её вызвать? — и дождавшись от неё подтверждающего кивка, продолжил. — А то у нас тут целых двое Глав отделов из Министерства, подбивают меня нарушить распоряжения этого самого Министерства в котором они работают. То есть, я сейчас нарушу, а потом что, в Азкабан меня? Нет уж. Я так не согласен. Да и с Верховным чародеем Визенгамота пообщаться на эту тему тоже лишним не будет, а то и он как-то странно себя ведёт.

— Но, мы ничего не нарушаем, мистер Поттер, — пояснил Крауч свою позицию. — Это указание Министерства было принято как дополнение к оригинальным Правилам проведения Турнира. Так что, вам придётся участвовать.

В ответ Гарри расхохотался. А потом, успокоившись, вновь продолжил спор.

— В таком случае, мистер Крауч, — он пристально посмотрел на чиновника, — вы, как знаток Правил, должны знать вот ещё о каком нюансе. В соответствии с их требованиями, а это тоже написано чёрным и тоже по белому, от каждой школы может быть избран только один участник. Не два, не три, и не десять, а только один. И эта истина незыблема. И никто, никогда и никак не может это положение изменить. Согласны?

И после того как Крауч кивнул, утвердительно, предложил:

— А теперь посмотрите на меня.

— И что же такого необычного мы должны увидеть, Поттер? — влез в разговор один из присутствующих в зале деканов.

Тот самый, который был деканом Слизерина и на протяжении всей учёбы гнобил Гарри по поводу и без. Звали которого Северус Снэйп. Который и сейчас не преминул добавить:

— Кстати, десять баллов с Гриффиндора, за ваше хамское и вызывающее поведение.

— А давайте вы снимите сразу тысячу и до конца учёбы оставите меня в покое, сэр, — ухмыльнулся в ответ Гарри. — А увидеть вы должны всего лишь надетую на меня школьную мантию с Гриффиндорской расцветкой и его гербом. Если, конечно, вы не страдаете дальтонизмом и близорукостью. Ведь не страдаете же? Вот и здорово. А так как цвета на моей мантии не изменились и герб остался таким же как и ранее, то значит я всё ещё учусь в Хогвартсе, и по прежнему на Гриффиндоре. Следовательно участвовать в Турнире ни как ученик Хогвартса, ни как и представитель четвёртой, какой-нибудь мифической школы я не могу. Потому что не являюсь её учеником.

Все удивлённо уставились на Поттера переваривая то что он им сообщил.

— Будете, мистер Поттер, — вновь подал голос после некоторого молчания Крауч. — Потому что, если из Кубка вылетело ваше имя, то с вами заключён магический контракт. Обязывающий вас либо участвовать, либо потерять вашу магию.

— Вот именно. Если из Кубка вылетел пергамент с моим именем. Но, не только. Там ещё и название школы в которой я учусь должно быть, — парировал его заявление Поттер. — А мы что видим? — уточнил он демонстрируя им кусочек пергамента вылетевший из Кубка последним.

— Да, Гарри, мальчик мой, — задал вопрос Дамблдор, — скажи нам, что же мы видим?

— А видим мы кусочек пергамента, на котором написано только Гарри и только Поттер. И больше ничего.

— Но ведь это же ты!

— А вот и нет, профессор, — продолжил разъяснение Гарри, подняв повыше кусочек пергамента. — Это — не я. Если вы не забыли, то у меня ещё и второе имя имеется. Так что, если бы пергамент подписывал я, то так и указал бы «Гарри Джеймс Поттер. Школа Хогвартс». Так что, этот Гарри, — он поднял кусочек пергамента ещё выше, — это совсем другой Поттер. Вот пусть он и участвует в турнире, а я за него поболею. И, даже ему поаплодирую. Мысленно.

Гарри снова ненадолго замолчал, давая осмыслить Дамблдору, Краучу и Бэгмену им сказанное. А потом окончательно добил директора, просто убийственным аргументом.

— Кстати, хочу вот что ещё сказать, — он усмехнулся эдак ехидненько. — Если вдруг, прямо сейчас, по какой-то известной только вам причине, вы вместе с мистером Краучем и мистером Бэгменом напишете и утвердите какой либо документ, обязывающий меня участвовать, то вы тем самым признаете меня эмансипированным. Со всеми вытекающими отсюда правами, включая возможность колдовать на каникулах и выбирать самостоятельно место их проведения.

Высказав это Гарри посмотрел на директора и подумал: «И что ты на это скажешь, старый ты... хм-м... не будем уточнять кто. Как тебе такое заявление, а, Альбус? Что ты тогда запоёшь про всякие там кровные защиты и прочую хрень? Впрочем, ты думай, старик, думай, а я пока свалю отсюда подальше».

Гарри ещё раз посмотрел на организаторов, потом оглядел весь зал и завершил своё сегодняшнее выступление.

— Леди и джентльмены — обратился он к ним, — если у вас больше нет ко мне вопросов, то я ещё раз, от своего и вашего имени, поздравлю законно избранных Чемпионов и пожелаю им удачи. А сам отправлюсь в нашу башню. Мисс Грэйнджер, не будете ли вы так любезны составить мне компанию по дороге в гостиную?

— С огромным удовольствием, мистер Поттер, — ответила ему Гермиона.

Забегая вперёд, следует сказать, что участие в Турнире Гарри так и не принял. И год этот прошёл для него относительно спокойно. Он даже умудрился пригласить Гермиону на Рождественский бал и они здорово провели время. А вот с Роном они рассорились, из-за того что Поттер отказался от участия в Турнире тот обозвал Гарри трусом и до конца года так и не сменил гнев на милость. Гарри сначала обижался, конечно, но потом вдруг как-то осознал, что без Рона-то, оказывается, не так уж и плохо. Ну, а раз так, то значит и за прежнюю дружбу цепляться нечего.

Правда, сразу после окончания третьего этапа соревнований его из Хогвартса всё-таки похитили, прилепив ему на одежду портключ. Под шумок, когда все были отвлечены поздравлениями выигравшего Турнир Диггори. Вот только, что должно было произойти на каком-то кладбище, куда он переместился, Гарри так и не понял. А понял он только, в тот момент, что ничем хорошим для него это не закончится, поэтому тут же накинул на себя мантию-невидимку и хотел потихоньку ретироваться оттуда. Но, при этом, случайно перевернув по дороге большущий котёл с непонятным варевом и, заодно, приложил сильнейшим Ступефаем какого-то парня со свёртком в руках. Парень как потом выяснилось оказался Питером Петтигрю, а в свёртке был мёртвый и очень уродливый младенец. Кстати, обдумывая потом почему младенец оказался мёртвым, они с Гермионой придут к выводу, что из-за того, как раз, что Гарри применил тогда очень сильный Ступефай. Настолько, что из младенца дух вышибло.

В общем, Гарри связал магическими верёвками Питера, поместил ему на грудь младенца и вызвал Добби. А тот, в свою очередь, через некоторое время привёл на кладбище мадам Боунс и авроров.

Кстати, когда на кладбище аппрарировали Боунс с группой авроров, то откуда-то приползла здоровенная змеюка и Поттеру пришлось отвлекать её используя свой дар парселтанга, пока авроры её не повязали.

Вот так закончился для Гарри этот год. И на каникулах он поехал домой к его крёстному Сириусу Блэку, которого оправдали.