Тот, кто ждёт в трясине (гет)

* * *

«Далеко-далеко, за тридевять земель, в чудном царстве Триглавья живёт-поживает люд простой бок о бок с чудищами нечистыми, проклятыми на века.

За высокими горами, каковые ни единой живой твари не одолеть — ни зверю лютому, ни птице быстрокрылой. Не сдюжит в них даже самый добрый молодец, ибо круты зело да опасны. Скалы грозные — яко зубы змия древнего, а реки горные — кровь его кипучая. Глаголют, будто живёт в ущельях тех змей чешуекрылый — драконом кличут. Мучит его жажда вечная, пожар души не может затушить. Всю воду испивает, весь скот наш тянет — ничего не помогает. Стонет в своём царстве, да стенания его твердь трясут, огонь из недр извергается.

А за теми горами — лес дикий, дремучий, где солнцу входа нет. Не ступала там нога человечья. Не слышали высокие сосны молитв жалостных, ибо сами в мольбах погибали. Не успевают путники возопить: морок на них нагонит птица, крылами своими чёрными яко смоль забьёт, шум напустит, утянет под облака. Да и кинет с высоты небесной на землю-матушку. Не примет твердь тело грешное — разобьётся яко сосуд глиняный, рассыплется прахом. Твари лесные тотчас сползутся, утянут останки, да в норы к себе утоят.

За лесом тем дремучим — холмы бугристые. Курганы древние як спины великанов из земли торчат, мешают повозкам добраться до деревень. А в ночи и вовсе страшно: кусты да трава-мурава чудищами кажутся. Волки там живут — серые, злые, воют аж сердце колит. Луне кланяются, песни ей заунывные тянут, да заплутавших путников обгладывают — мстят людям за судьбу свою. Старики бают, будто волки те людьми были — бывшие воины, дружина ратная, что пала от рук князя-изменника. Не нашли покоя, не приняла их земля, и небеса отвергли. Так и скитаются в шкурах звериных, людям смерть несут.

За холмами же — равнина великая расположена. Место недоброе, проклятое, богами забытое. На лугу том великом травы растут — и зелье целительное, и отрава смертная. Одно с другим схоже — перепутаешь — старуха с косой постучится в дверь твою. По ночам духи там блуждают, шепчут, в тьму заманивают. Всё к топи зовут, что рекой чёрной отрезана от мира живых. Ступишь неверно — болото тебя примет, в грязь втянет, не отдаст боле свету белому.

Течёт в тех местах река широкая — воды темнющие, да бездонные. Много душ в пучине той сгинуло — и не счесть. Говорят русалки живут в ней, да голосами сладкозвучными путников к воде манят, утянуть хотят.

Течёт речка Смородинка своим чередом, всё видит, всё знает: и стенания Рарога в Жар-Гривах, и шуршания нечисти в Диволесье, и волчьи песни на Рык-Холмах, и мольбы Травник-Поля. Все вести, все тайны несёт она к болоту чёрному, неизведанному — Мёртвой Топи.

Правит там князь нечистый — Царь Трясин, Болотный Судия — Стомор. Велика сила его, всё болото ему служит верой и правдой. Руками своими чёрными длинными земли собирает — и лес ему покорен, и холмы. Легенды о нём слагают и люди, и звери, и мёртвые — такова его власть.

А теперь спи, Морушка. Да хранит твой сон Сонник-Батюшка, а Мара пусть мимо пройдёт, порог наш не переступит. Пусть Дрёма тебя обнимет, стражей приведёт, у изголовья поставит. Спи, дитятко, под шёпот берёз, под храп домового за печью…»