Один урок со мной (джен)

Наш класс совсем небольшой — всего пять человек. И не спрашивайте почему! Эта школа в принципе другая: никто не курит и в серьёз не дерётся, а за случайно вырвавшийся мат во время игры в пародию на спайкбол (спортивная игра, чем‑то похожая на волейбол) сразу извиняются и получают недовольное «у‑у‑у» от окружающих. Да, в нашем мире такое ещё существует

Так как класс маленький, все сидят в одном ряду. Сейчас начнётся урок литературы.

Звенит звонок, но кроме меня никто не оказывается в классе. Мальчики играют с девятым классом, а девочки, наверное, в туалете. Точнее, «в туалете» — все знают, что это значит «застряли в параллельной вселенной под названием "телефон"».

Через минуту в класс вплывает Елена Юрьевна — с таким выражением лица, будто уже заранее всё про нас понимает. За ней, как по команде, вваливаются «пропавшие»: Богдан и Миша, ещё не отошедшие от игры, и Настя с Алисой, у которых глаза горят так, будто они только что раскрыли заговор мирового масштаба (или просто нашли мем посвежее).

— Ну что, начнём с домашнего задания, — спокойно говорит Елена Юрьевна, раздавая тетради. — Кто прочитал «Жизнь и воротник» Тэффи?

Только я отвечаю, что я. Но остальные получают что-то вроде пары слов упрёка и всё, наверное, потому что это ожидаемо.

Я начинаю пересказывать: про воротник, который подчинил себе героиню, про абсурдную власть вещи над человеком. Класс почти не слушает, но вдруг до них доносится обрывок моей речи.

Богдан не выдерживает:

— То есть она из‑за тряпки жизнь испортила? Ну и дура!

Елена Юрьевна мягко останавливает его:

— Это сатира, Богдан. Тэффи показывает, как мелкие вещи и мода могут управлять нами, если мы позволяем.

— А если я позволю своим кроссовкам мной управлять? — тянет Богдан, разглядывая кеды. — Они же крутые, им можно.

В классе раздаётся сдержанный смех. Настя фыркает, Алиса прикрывает рот ладонью, будто пытается удержать рвущийся наружу хохот. Все смеются над тем, кто это придумал. Миша, не выдержав, выдаёт:

— Тогда тебе придётся ходить только туда, куда захотят твои кроссовки. Например, в магазин за новой обувью.

Теперь смеются все, даже я. Чашек на полях тетради как будто ухмыляется: «Ну и компания у тебя, Варя». В итоге, сначала Настя, а затем Алиса выходят, говоря "в туалет". Ждать их больше нет смысла.

Пока «все» внимательно слушают рассказ Тэффи про то, как она придумала себе псевдоним, Чашек постепенно кладёт руку на плечо брату, а я пытаюсь нарисовать ему глаза. Круглые? Прищуренные? Может, с искоркой безумия? Решаю оставить на потом — вдруг вдохновение придёт.

Снова звенит звонок. Это был последний, шестой урок. Учительница задаёт домашнее задание — написать свой фельтон.

Девочки так и не вернулись из туалета. Наверное, смылись. Или их похитили инопланетяне — судя по тому, как долго они там пропадают, вариант не такой уж нереальный.

Я смотрю на свой рисунок, потом на пустую страницу, где должен появиться фельетон. В голове — ноль идей. Только чёткое осознание:

«Это будет сложно». И ещё — что с юмором у меня всё туго. Совсем туго.

Чашек, нарисованный на всю страницу сморит на меня глазами маньяка: «Ну что, автор, теперь твоя очередь быть остроумной».

Я вздыхаю и закрываю тетрадь. Похоже, вечер будет долгим.

А в коридоре уже слышны голоса Насти и Алисы — они вернулись, но, судя по смеху, не с пустыми руками, а с телефонами и планами на очередную ночёвку.

Святые нейросети! Наконец я закончила. Сейчас вы читаете плод этого урока. И если вам смешно — поздравляю, я всё‑таки справилась. Если нет — ну, по крайней мере, я честно пыталась.