Формалин (гет)

Он подъезжал к месту модного показа. Несмотря на то, что он был почётным гостем, чувствовал себя как никогда одиноким. Вокруг толпились люди, что‑то выкрикивали. Вспышки камер становились ярче, музыка — громче.

Он вздохнул: такие выходы до сих пор давались ему с трудом, и даже мелькнула мысль проехать мимо. Он усмехнулся. Автомобиль впереди остановился; из него вышел мужчина в костюме и протянул руку спутнице, но, видимо, дама не спешила покидать салон. Заминка немного его успокоила, хотя он всё равно не хотел быть следующим.

Послышались странные возгласы и мимо промелькнуло что‑то, напоминающее комок розового облака. Скрывшись, оно вдруг появилось вновь: дверь его машины открылась, и то самое нежно‑розовое облако ткани забралось внутрь. Водитель что‑то сказал, но он не слушал. Из облака появилась белобрысая макушка, затем — голубые глаза.

— Пожалуйста, — взмолилась она на ломаном корейском, — вы можете уехать?

Она испуганно смотрела на него, а потом глянула по сторонам. Он заметил, как несколько тёмных силуэтов приближались к машине.

— Пожалуйста, господин, — снова сказала она, схватив его ладонь; он почувствовал, как дрожат её пальцы. — Спасите меня. Вы можете уехать?

Помешкав, он приказал водителю уезжать.

— Но господин…

— Поехали, я сказал! — Пришлось повернуться к нему, чтобы тот понял серьёзность намерений.

Они тронулись вперёд, когда тени снаружи стали барабанить по кузову.

— Благодарю, — она отпустила его и согнулась, уткнувшись лбом в сиденье.

Затем выпрямилась и посмотрела в заднее стекло, словно опасаясь погони. Он невольно тоже обернулся. Автомобильные фары безлико мелькали в ночи.

— Куда же мне ехать? — спросил водитель, скрывая недовольство.

Она назвала место — это был мост недалеко отсюда.

Никто больше не проронил ни слова. Она смотрела то на дорогу, то на свои длинные пальцы, которыми теребила ткань пышного платья. А он внимательно изучал каждый штрих её лица. Казалось, такую красоту он видел впервые,— будто рядом с ним приземлился ангел.

Они свернули с оживлённой дороги. Она попросила остановить, поклонилась и выпорхнула на улицу. Вокруг него что‑то погасло. Он немного потупился в темноту, а затем быстро выбрался из машины. Она уже бежала вперёд.

— Эй, постой! Может, всё же отвезти вас в отель? Или в полицию? — крикнул он по-английский.

Она остановилась и вдруг прибежала обратно к нему — близко. Она взяла его лицо в ладони, приблизилась к губам и нежно поцеловала. Он нахмурился: волна негодования зародилась где‑то внутри, но сразу отхлынула, как только она сделала шаг назад. Он простил ей этот жест.

— Благодарю тебя, Пак Чимин, — звук своего имени заставил его смутиться. — Не беспокойся обо мне. И прошу прощения. Надеюсь, эта история никак на тебе не скажется.

Он заворожённо смотрел, как она снова убегает куда‑то, попутно стягивая туфли.

— С вами точно всё будет хорошо? — прокричал он вдогонку.

— Да! — обернулась она и помахала рукой. — Не волнуйся! Спасибо!

Она скрылась в ночи, но в воздухе ещё витал неяркий аромат её парфюма.

— Господин, — осторожно позвал водитель, — мы ещё успеем приехать вовремя.

Он нехотя вернулся в машину, терзаемый мыслями о случившемся, и ещё несколько раз обернулся.

Показ прошёл, но он ничего путного там не увидел.

* * *

На утро новости трещали:

«СРОЧНО:Скандал на модном показе: звезда Лизель бросила модный дом перед дебютом!»

«Лиза Елисеева сбежала с красной дорожки: модный дом готовит иск».

«Шокирующий побег: актриса оставила на подиуме карьеру, но украла платье».

«Предала всех: как Лизель растоптала доверие моды».

«Русская актриса Лиза Елисеева (известная под псевдонимом Лизель) вчера сбежала с показа. Лизель должна была дебютировать в качестве модели Модного дома, однако покинула место и скрылась в неизвестном направлении. Модный дом намерен обратиться в суд».

Он глотал новость за новостью, в каждой из которых говорилось примерно одно и то же. Её фотографии были везде, и теперь голубизна её глаз преследовала его наяву.

Этой ночью он спал плохо. Ему снилось, как огромная птица с яркими голубыми глазами парит среди облаков, а затем пикирует вниз. В мыслях витали слова, но они совершенно не описывали того, что он чувствовал. На границе сознания снова возник её поцелуй. Он отмахнулся. Такое происходит впервые.

Пролистывая новости, он оказался на страничке её «Инстаграм», откуда узнал, что жила она в городе со сложным названием — Санкт‑Петербург. Как он понял, она недавно оставила работу в театре и начала карьеру модели. Она писала о том, как влюблена в театр и свой город (называя его «Питер»). Он вглядывался в чёрно‑белое фото, где она с лёгкой улыбкой прижимала к себе маленький томик. Под ним она писала, что давно не читала сказки и сейчас ей выпала такая возможность, ведь они готовят спектакль по сказкам Пушкина. Кто такой этот Пушкин, он не знал.

Он отложил телефон. Сознание подсказало ему, что рано или поздно все узнают, что увёз её именно он, и надо бы рассказать о ситуации менеджеру. Но тот вдруг позвонил. Оказывается, с ним уже хочет поговорить полиция.

Они все вместе встретились в офисе лейбла. Сотрудники полиции сказали, что проверили номер машины — она принадлежит этому лейблу. На показе было только три артиста от этой компании, с двумя другими уже поговорили. Они были дружелюбны, ни в чём его не обвиняли, просто просили рассказать, что произошло. Он так и сделал, а также показал место, где вышла Лизель. Водитель подтвердил его слова. Однако, сверив показания, указали на то, они расходятся — водитель упомянул поцелуй. Менеджер напрягся. Он же, подтвердил, что водитель прав.

Полиция пообещала не обнародовать информацию.

Однако уже на следующий день СМИ пестрели от заголовков:

«Известный айдол причастен к побегу Лизель!»

«Украла дорогое платье, нарушила контракт, сбежала с айдолом: что известно об исчезнувшей актрисе Лизе Елисеевой (Лизель)?»

«Села в машину к айдолу: у Лизель был сообщник?»

«Айдол и беглянка: роман или заговор?»

«Модный дом требует найти Лизель немедленно: заявление о краже подано в полицию».

* * *

Он лежал на полу репетиционного зала, листая новости, и невольно ухмыльнулся. Пока имя его действительно не раскрывалось, однако он понимал — это вопрос времени. Был поздний вечер, остальные участники уже уехали, а ему как никогда нужен был танец и музыка в одиночестве.

Он снова зашёл в профиль Лизель. В посте двухмесячной давности она писала, что немного жалеет, что ушла из театра, что, возможно, этот мир «палачей свободы, гения и славы» не для неё. Она не обеляла театральную сторону — в ней тоже есть место интригам и предательству, однако здесь почему‑то всё воспринимается намного острее.

Пролистав ленту ещё ниже, он нажал на фото, где Лизель, выглядевшая младше, играла на пианино. Подписью была фраза: «С недавнего времени полюбила музыку…» Далее, видимо, шло название группы. После фото оказалось видео, где её длинные пальцы плясали на белых мягких клавишах.

Ему понравилось. Он нашёл группу — это оказались парни, которые играли инструментал, исполняя как свою музыку, так и каверы. Немного покопавшись, он нашёл и то, что играла Лиза. Мелодия оказалась достаточно ритмичной, движения возникли сами собой, умоляя выпустить их. Он поддался.

Он ничего не придумывал, просто шёл за звучанием — то плавно вставая на цыпочки, то разбиваясь о вой контрабаса, то вытягиваясь вслед за трепетной скрипкой.

Он заметил, что не один, только в самом конце, когда клавиши фортепиано, затихая, звенели в воздухе. В дверях стояла уборщица: каждый вечер, около одиннадцати, все помещения убирались. Он выключил начавшуюся заново мелодию и поклонился. Сутулая, с длинными руками, в униформе, которая ей была велика, она поклонилась в ответ. Он вышел из зала, давая ей возможность сделать свою работу. На секунду ему показалось, что он услышал смешок. Он обернулся. Женщина, скрючившись, доставала моющие средства из подставки. Он пожал плечами и закрыл дверь.

* * *

СМИ мусолили побег как могли:

«Контракт — это честь: почему Лизель не сдержала слово?»

«Модный дом готов назначить награду за поимку русской модели».

«Что было в машине? Подробности, которые скрывают ото всех».

«Кто стоит за побегом? 7 шокирующих версий, от которых вам станет не по себе».

«Иск на миллиард: Модный дом требует компенсацию за „украденное“ платье».

Казалось, что всё остальное отошло на второй план. Даже пресс‑конференцию его группы по поводу выпуска сингла осветили будто проходную новость. Но его волновало далеко не это: ни в одном сообщении не подтверждалось, что с Лизой всё в порядке и она в безопасности. Её соцсети молчали, родственники не давали никаких комментариев, а Модный дом брызгал ядом при каждом упоминании её имени.

Он поделился своими мыслями с ребятами. Они томились в ожидании, пока в зале закончат уборку, и наблюдали, как всё та же сутулая уборщица с чёрными сальными волосами возила поломоечную машину туда‑обратно, натирая полы до блеска.

— С чего бы тебе так беспокоиться? — спросили его ребята.

Он помялся — ведь он ничего им не рассказывал. Но скрывать что‑то от них было уже бесполезно, поэтому он признался, что она села в машину именно к нему.

Уборщица закончила и теперь собирала свои инструменты. Она поклонилась — бейджик на её шее качнулся, словно маятник. Он заметил имя: Ма Лин.

Удивление ребят было оправданным, поэтому он спокойно отнёсся к их расспросам. Особенным моментом был тот, где он рассказал про поцелуй: сначала — удивлённый, подстрекающий гул, а потом — осознание: что было бы, если бы их засняли? Хотя он об этом и не задумывался до этого момента.

Подождав ещё немного, они наконец начали репетицию.

Снова листая её «Инстаграм», он невольно стал проникаться её влюблённостью в «Питер». Когда‑то давно они были в России, в Москве. Он помнил Красную площадь и большой торговый центр рядом — название которого забыл, — но на этом, пожалуй, всё. Он посмотрел на YouTube видео путешественников, представляя, как сам прогуливается по этим длинным, словно атласная лента, улочкам, — но получалось плохо.

От брусчатых мостовых его отвлек менеджер, который сказал, что в полиции произошла утечка информации и попросил ни в коем случае не подтверждать свое участие в этом деле. Вначале он согласился, но чуть позже попробовал возразить.

— Спятил?

Замечание справедливое, но не категоричное. Слушать его никто не хотел — только посыпались разные вопросы:

— Зачем тебе это нужно?

— Хочешь навлечь на себя гнев фанатов?

— Рейтинг упадёт!

Отмахнувшись он ушёл репетировать в одиночестве.

* * *

«СРОЧНАЯ НОВОСТЬ ПО ДЕЛУ ЛИЗЕЛЬ: ПАК ЧИМИН ПРИЧАСТЕН К ПОБЕГУ!»

«СРОЧНО: Раскрыто имя айдола, к которому Лиза Елисеева (Лизель) села в машину!»

«СРОЧНО: В СМИ слили протокол допроса полиции Пака Чимина, где он рассказывает о побеге Лизель!»

«СРОЧНО: В полицейском протоколе допроса Пака Чимина есть слово „ПОЦЕЛУЙ“!»

Если мир начнёт рушиться, ты до последнего не узнаешь точный день и время конца.

Он лежал под одеялом, сверля отрешённым взглядом потолок. Слова, которые ему были так необходимы, всё ещё не нашлись. Возможно, поэтому он обратился к потолку, но всё вокруг молчало. А потом рядом что‑то взорвалось: уведомления сыпались нескончаемым потоком. Нехотя повернувшись, он посмотрел на экран.

—…

Вздохнув, он присел на кровати, ожидая звонка менеджера. Хотя он уже и сам понимал, что делать: в заметках на телефоне быстро набросал текст речи для эфира.

«Инстаграм» неистовствовал. Казалось, начался конец света. Под монотонный звук закипающего чайника он проверил её профиль — ничего. Хотя под её постами уже множились нелестные комментарии, а уж что творилось у неё в директе, он и представить не мог… Хотя нет, как раз мог.

Он в очередной раз пробежал взглядом по её постам и нажал на фото, где она сидит на полу в образе балерины, закрывая руками лицо. Под ним был длинный текст на русском. Перевод показал, что это похоже на стихотворение. Смысл первой строфы был в том, что Иисус — мудрец и лжец — заставляет плясать Бафомета под свою флейту.

Удивлённо подняв брови, он посмотрел на дату публикации — три недели назад.

— «Плясать под чужую флейту…» — усмехнулся он.

В кружке уже заваривался чай, когда телефон протяжно завибрировал. Менеджер сказал то, что он и предполагал, — правда, выступить в эфире он настоятельно просил прямо сейчас.

Начать он решил через полчаса, потому что сначала хотел принять душ и допить чай. Отправив другим участникам группы сообщение, что выходит в эфир, он настроился и включил трансляцию. Мгновенно к ней стали подключаться тысячи человек.

— Ну что, друзья, у нас с вами утро началось не с кофе, — решил пошутить он.

Комментарии сыпались, как рисовые зёрна. Он задумался, глядя на них, а затем произнес:

— Во‑первых, я… — он немного выдохнул, — подтверждаю то, что полицейский протокол — правда. И если вы читали его, а не просто сделали выводы из заголовков новостей, то поймёте, что всё произошло случайно. Она была напугана и умоляла увезти её. Я не мог выгнать девушку из машины, когда она в таком состоянии. Возможно, я действительно поступил непредусмотрительно, и нужно было вызвать полицию, поэтому прошу у вас прощения за то, что доставил столько хлопот.

Он скользил взглядом по комментариям. Некоторые были вполне дружелюбными: «Он помог ей!», «Молодец, Чимин!», «Горжусь тобой». Но большинство сводилось к одному: он не имел права её увозить, нужно было сразу вышвырнуть из машины.

На экране смартфона появилось сообщение от менеджера:

«ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?!»

Он выдохнул.

— Вы знаете, — ему вспомнились строчки про Иисуса под её постом, — с ней, видимо, что‑то происходило… Это я не могу написать в «Инстаграм», что сожалею о том‑то и том‑то, о том, что мне не нравится, а она говорит это всем прямым текстом. Но что мы слышим? Лишь то, что она нарушила контракт и «украла» платье, хотя по модельному контракту вещь с показа остаётся модели.

В потоке комментариев всё чаще вспыхивало слово «поцелуй». Он заметил и ухмыльнулся.

— Поцелуй… Да, поцелуй был. Но опять же, если вы читали протокол, вы понимаете, при каких обстоятельствах он произошёл. И я не зол на неё. А тот факт, что я спокойно подтверждаю это, говорит о том, что это случайность.

Смартфон снова показал сообщение от менеджера:

«Тебе конец»

Тем временем комментарии уверяли, что он был сообщником, что сначала про поцелуй сказал водитель, а он намеренно скрыл этот факт.

Хотелось закатить глаза. Он сдержался.

— Нет, я не знал её раньше; нет, я не был сообщником; да, я её подвёз; да, она поцеловала меня; да, я сначала не говорил полиции про поцелуй именно потому, чтобы не случилось… того, что случилось, — выдохнул он.

Лента комментариев взорвалась:

«Она тебя подставила!»

«Ты разрушил имидж группы!»

«Требуем извинений перед Модным домом!»

Уведомления от менеджера и ребят добавляли красок:

«УХОДИ!! Сейчас же!!»

«Это не обсуждение, это линчевание...»

«Бро, умоляю, закругляйся!»

— Нет, я не буду выдвигать к ней никаких обвинений. Если бы с ней всё было в порядке, она бы не сбежала, и я бы увидел её на подиуме, и всё… — сказал он.

«Но снился бы её взгляд? Снился ли поцелуй?» — мысли закружились в его голове.

Комментаторы всё чаще выходили за рамки, ребята умоляли закончить эфир. В груди зарождалась злость, но он сжал кулаки, затем выдохнул, баюкая её, не давая прорваться.

— Будьте благоразумны. Этот мир палачей свободы и правда не для неё. А я привык.

Он улыбнулся и посмотрел на экран, где увидел своё лицо. Комментарии расплывались.

— Мне пора идти. Не волнуйтесь за меня. Всем пока.

Он отключился.

* * *

Эфир произвёл эффект разорвавшейся бомбы:

«Утро началось не с кофе, а с поцелуя: Пак Чимин шокирует фанатов прямым эфиром».

«Фанаты требуют посадить за решетку Лизу Елисееву».

«„Я не буду выдвигать обвинений“ — Пак Чимин защищает Лизель, несмотря на давление».

«ПОЦЕЛУЙ БЫЛ: Пак Чимин признал факт поцелуя, но назвал его случайностью».

«Случайная случайность: правдивы ли высказывания Пака Чимина в эфире?»

«Ад в комментариях, признание поцелуя, просьба о благоразумии: чем запомнился скандальный эфир Пака Чимина».

«Международный скандал: Полиция ищет пропавшую модель».

Он вгрызался в воздух, словно боролся с невидимым противником — рассекал его, пинал, кусал и в итоге вывел в нокаут. Зал для репетиций снова принадлежал ему. Только он, танец и музыка.

Несмотря на творящийся вокруг армагеддон, он впервые за долгое время почувствовал, что сделал всё правильно. С каких пор смелость стала для него непозволительной роскошью? Он смотрел на отражение в зеркале: запыхавшийся, вспотевший и… Правильный? Или праведный?

Или просто он — Пак Чимин.

Дверь в зал открылась. Он невольно глянул на часы — ровно одиннадцать, — но вместо сутулой Ма Лин вошла госпожа Чхве. Она поклонилась, Чимин поклонился в ответ. Он вышел в коридор и тут же сполз по холодной стене.

«Инстаграм» гудел: тысячи комментариев под постами, упоминаний, сообщений в директ — и ни одного важного. Чимин покачал головой. Забавно. Из всего, что он сказал в эфире, всех волновало только одно — её поцелуй. Память предательски напомнила ему легкое прикосновение губ, робкий взгляд, благодарность… Он резко тряхнул головой.

Полистав её страничку, он хотел уже нажать на фото, где она улыбается, прячась от солнечных лучей, но тут ему пришло уведомление: «Пользователь @LizEl_ упомянул вас».

Быстро вернувшись в начало, он увидел новую фотографию — она на площади Кванхвамун. Чимин открыл пост:

Друзья, я только что вернулась из полицейского участка, где провела целый день, давая показания по делу.

Около полутора лет назад, как вы знаете, я оставила сцену и заключила контракт с модельным агентством, из которого и попала во всем известный Модный дом. Я столкнулась там с вопиющими нарушениями прав человека и неуважением. Терпела оскорбления и травлю, неоднократно сообщала о проблемах — в том числе о давлении со стороны руководства, о насилии со стороны старших коллег, — но не находила поддержки.

Я не единственная, кто терпел, но одна из немногих, кто решился на отчаянный шаг. И если бы я осталась на показе, скорее всего, утром нашли бы моё тело.

В связи с этим я требую прекратить необоснованные претензии в отношении господина Пака Чимина. Он оказался невольным участником событий, и виновность за поцелуй всецело лежит на мне. Я прошу у него прощения за все, что ему пришлось пережить. Я искренне надеялась, что эта история никоим образом его не коснётся. Если вам нужен «козёл отпущения» — я к вашим услугам.

Я искренне благодарна за беспокойство обо мне. Я в безопасности.

Нам всем повезло, что среди маскарада есть человек, который честен перед собой, — это важно

#formalin

Чимин несколько раз прочёл текст, и взгляд всегда зависал над фразой «…утром нашли бы моё тело». Он нервно выдохнул. Пост стремительно набирал просмотры и комментарии. Он хотел ей что‑то написать, но остановился — смелость вдруг снова оставила его.

Вздрогнув от скрипа двери: госпожа Чхве уже закончила с уборкой, её силуэт с поломоечной машиной плавно скользил по коридору.

В голове что‑то щёлкнуло. Чимин снова посмотрел на экран. «Может, она всё ещё на Кванхвамун?» — фантазия снова вырвалась наружу, и перед его глазами возник образ Лизель…

Площадь находилась в десяти минутах езды.

Ночью Кванхвамун светился покруче, чем Белладжио: фонтан на площади блистал всеми цветами радуги, мягко подсвечивались величественные ворота дворца Кёнбоккун, статуя адмирала и памятник королю.

Фары автомобилей мелькали, как мотыльки. Несмотря на позднее время, было многолюдно. Он осмотрелся, натянув сильнее капюшон и поправив маску. Капли воды долетали до него, когда он медленно шёл вдоль фонтана, ища её взглядом. Сейчас затея казалась ему ещё более глупой, чем написать ей, но он уже был здесь. «Почему мне так важно увидеть её?» — подумал он.

Осторожно проходя мимо группы девочек, он заметил, что у некоторых на экране смартфона — её последнее фото. «И что это значит для тебя, Пак Чимин?» — мелькнуло в голове.

Дойдя до ворот, величественно охраняющих королевский дворец, он повернул обратно. Бродя мимо памятника королю Седжону, его взгляд упал на сутулую фигуру с сальными волосами, которая фотографировала короля. На ней была длинная серая юбка, а из‑под спортивной кофты выглядывала грязно‑бирюзовая униформа. На подбородке висела маска, которую она натягивала на рот, чтобы кашлянуть. Она сгорбилась ещё сильнее и, высунув язык, сделала пару фото, а затем глянула по сторонам.

Он застыл, когда она поклонилась — слишком быстро, слишком знакомо. Как будто знала, кого видит под маской.

— Госпожа Ма?

Она поклонилась ещё раз и посеменила ко дворцу.

Площадь пустела. Чимин, закончив ещё один круг, брёл к машине, когда в голове опять что‑то щёлкнуло. Он достал телефон и снова прочёл пост Лизель:

«…Я искренне благодарна за беспокойство за меня. Я в безопасности.

Нам всем повезло, что среди маскарада есть человек, который честен перед собой — это важно

#formalin»

Его палец оказался на хэштеге, от чего закрылась часть слова, и осталось лишь «malin». Он нахмурился: «Малин… формалин… „…это важно, формалин…“? „Для Ма Лин“? Это важно для Ма Лин?»

«Не может быть…»

Но в памяти уже возник разговор с ребятами, когда они ждали, пока закончится уборка. Госпожа Ма в тот момент натирала полы… Когда он впервые увидел её, она слышала музыку, под которую он танцевал… Сейчас она поклонилась, зная, кто скрывается под маской…

«…Нам всем повезло, что среди маскарада есть человек, который честен перед собой…»

— А‑а‑а‑а‑ащь! — выдохнул он. — Лизель — это Ма Лин!

Волны чувств накатили разом, и он присел на корточки, положив руки на голову. От осознания, облегчения и чувства, что он идиот, из глубины вырвался смех — такой, каким он давно не смеялся. Лёгкий, детский, искренний, он щекотал горло и звенел в ушах. Чимин встал, расправил руки и вдохнул ночь.

«Формалин», — пронеслось у него в мыслях.

— Она гений, — смеясь, вслух сказал он.

* * *

«СРОЧНО: Лизель обвиняет Модный дом в насилии: «Если бы я осталась, утром нашли бы моё тело!»

«СРОЧНО: Молчание прервано! Лизель подала заявление в полицию»

«Модный дом отрицает обвинения Лизель: „Это клевета и попытка очернить репутацию“»

«„Козёл отпущения“ или жертва? Лизель делает шокирующее признание после побега с показа»

«От жертвы к героине: Лизель требует прекратить травлю Пака Чимина»

«„Среди маскарада есть честные люди“: пост Лизель о смелости»

«Формалин: новый хит сезона в мире моды (и нет, это не парфюм)»

Он с нетерпением ждал вечера, когда все уйдут. Но время тянулось, словно резина, да и к тому же ребята не спешили расходиться — как назло, у всех проснулось желание подольше порепетировать именно сегодня.

Время наконец приближалось к одиннадцати вечера, но они всё ещё прогоняли танец. Сосредоточиться у многих не получалось — в том числе и у него. Чимин то и дело поглядывал на дверь, ожидая, что вот войдёт сгорбившийся силуэт и молча поклонится. Волнение и… смущение? Отчего? Интересно, почему он не узнал её — она же совсем не азиатка…

Одиннадцать. Они ещё танцевали, но уже выдохлись. Решено сделать перерыв. Он остался в зале. Только через полчаса дверь открылась, его тело вдруг напряглось — и вошла… госпожа Чхве. Она поклонилась. Его рот открылся и закрылся сразу. Он поклонился в ответ и вышел.

Внутри всё плавилось. Он зло пнул одно из кресел‑груш. «На весь мир заявил, что поцеловала меня, а написать ей не могу!» — подумал он, сжимая кулаки.

Он выдохнул, развернулся и вошёл в зал, где госпожа Чхве протирала пол.

— Госпожа Чхве, а что с госпожой Ма? — выпалил он.

Она, не переставая натирать пол, ответила:

— Уехала, господин.

— Куда?

— В Россию, — сказала, улыбнувшись.

Он уставился на неё.

— Так… вы знали?

Она кивнула.

— Лиза не хотела, чтобы это превратилось в международный скандал. Она хотела уйти от них по‑хорошему, но… — помялась она, подбирая слова, — руководство того ужасного места вынудило её согласиться на дебют. А перед самым показом они забрали у неё деньги и документы и пригрозили, что если она сбежит, они её найдут в любом случае.

— Вы давно с ней знакомы? — нахмурился он.

— Около года. Познакомились на Пушкинских чтениях.

Она закончила с полом и перешла к зеркалу.

— Я приютила её, а она заменила меня на работе. Я говорю вам это, потому что она очень беспокоилась о вас…

— Она говорила обо мне?! — вдруг, неожиданно для себя, удивился он.

— Конечно, — госпожа Чхве улыбнулась. — Постоянно. На самом деле, идея с работой здесь — её. Она была очень рада, что видела вас, и ваши слова беспокойства о ней заставили её пойти в полицию. А ещё… — она закончила уборку и теперь начала собирать вещи, — сказала, что вы очень красивы, когда танцуете.

Чимин почувствовал, как щёки его краснеют.

* * *

«СРОЧНО: Полиция возбудила дело по факту заявлений Лизель о насилии!»

«#formalin объединяет: жертвы насилия делятся своими историями в соцсетях».

«Пак Чимин — символ перемен: фанаты предлагают ему роль амбассадора фонда против насилия».

«СРОЧНО: Первые аресты в деле Модного Дома: задержаны трое руководителей».

«Революция сверху: совет директоров Модного Дома полностью обновлён».

Он нашёл слова…

Госпожа Чхве оказалась поклонницей русской культуры. Теперь каждый раз, если они встречались в зале, она что‑то рассказывала ему. А однажды сказала:

— Я увлеклась Пушкиным после его стихотворения, которое очень знаменито в России. Никогда не думала, что можно так писать о любви.

— Как оно звучит? — спросил он.

Она произнесла с благоговением:

Я помню чудное мгновенье:

Передо мной явилась ты,

Как мимолетное виденье,

Как гений чистой красоты…

Внутри у Чимина что‑то трепетало и взорвалось. От вихря воспоминаний кружилась голова: он видел её глаза, лицо, ощутил прикосновение губ — тот самый поцелуй, неожиданный и нежный.

— Господин? — позвала она его.

— Вы… Не могли бы повторить ещё раз? — отрешённо сказал он.

Она повторила.

— Это самое прекрасное, что я слышал… — прошептал Чимин.

Он огляделся и вдруг рассмеялся снова — тем самым детским, звонким смехом, который вырвался из него на площади.

— Она гений… Гений чистой красоты, — повторил он, смакуя каждое слово.

Чимин повторял это стихотворение каждый день — на корейском, английском и даже замахнулся на русский, старательно выговаривая непривычные звуки. Оно стало для него чем‑то большим, чем просто строки поэта: это была её история, их история.

Его смелость заново расцвела — как цветок, пробившийся сквозь асфальт. Он больше не боялся быть собой.

Однажды вечером Чимин открыл «Инстаграм». Ее последнее фото было из Владивостока — она готовилась к съёмкам в фильме. На снимке она улыбалась, глядя в камеру, и в её глазах читалась та самая свобода, за которую она боролась.

Не раздумывая больше ни секунды, он написал ей:

«Ты — гений чистой красоты».

Чимин замер, вглядываясь в экран. Она ответила через секунду:

«Я боялась поговорить с тобой».

Он облегчённо вздохнул и широко улыбнулся.

«Поцеловала меня, а поговорить боишься».

В груди разливалось тепло. Она ответила, точно смущенно улыбаясь:

«Этодругое:)))».

* * *

Он подъезжал к месту показа. Вглядываясь в окно, Чимин искал знакомый образ, хотя знал, что приехал первым.

— Всё в порядке, господин? — спросил водитель.

— Отлично, — улыбнулся он, но ладони невольно вспотели.

Вспышки фотографов, радостные крики — он приветствовал всех, улыбался, но взгляд скользил по толпе, выискивая её.

И вот — новый автомобиль остановился у входа. Дверь открылась. Лизель выпорхнула, словно птичка.

Она огляделась, заметила его — и озарилась улыбкой. Чимин почувствовал, как внутри что‑то перевернулось.

Они замерли на мгновение, глядя друг на друга. А потом слова сами полились в мыслях:

Душе настало пробужденье:

И вот опять явилась ты,

Как мимолетное виденье,

Как гений чистой красоты.

Чимин шагнул к ней. Она сделала тоже самое.

— Ты… — начал он.

— Да?

— Я все думал… — сказал он, — почему не узнал тебя раньше.

— Униформа обезличивает, — пожала плечами Лизель. — А люди видят лишь то, что хотят видеть.

Он рассмеялся.

— Знаешь, что я вижу сейчас? — Чимин протянул руку. Она неуверенно вложила в неё свою ладонь — тёплую, живую. — Тебя, — ответил он серьёзно. — И себя. Нас.

Ее щеки вспыхнули.

Где‑то за спиной снова вспыхнули камеры, но теперь это было неважно.

И тогда он наклонился и поцеловал её — прямо здесь, при всех.

Вспышка! Ещё вспышка! Крики фотографов, изумлённые возгласы гостей, чей‑то восторженный свист…

Лизель на секунду замерла, а потом простонала, что теперь их казнят.

Где‑то вдалеке уже звенели уведомления смартфонов — заголовки летели в сеть.

«ПОЦЕЛУЙ НА КРАСНОЙ ДОРОЖКЕ: Пак Чимин и Лизель шокируют публику!»

«СРОЧНО: Видео поцелуя Пака Чимина и Лизель».

«СКАНДАЛ: Айдол целует женщину, обвиняемую в краже платья!»

«ПРОВОКАЦИЯ: Лизель целует айдола сразу после приезда!»

«ЭКСКЛЮЗИВ: Момент, который изменит карьеру Чимина!»

«Хэштег #ПоцелуйЧимина в мировых трендах за 30 секунд!»

«Лизель использует айдола для реабилитации имиджа?»

«Тайная связь раскрыта? Чимин и Лизель целуются на публике!»

«Пак Чимин опозорил группу: фанаты требуют его исключения из состава».

«Драма на миллион: Чимин целует Лизель — и рейтинги взлетают!»

«#ЧиминИЛизель: фанаты спорят, любовь это или пиар!»