Впервые (джен)

Рычание Призрака и окрик Тириона Ланнистера отвлекли от тренировочного поединка Джона Сноу, лорда-командующего Ночного Дозора.

Джон быстро спрятал свой Длинный коготь в ножны, ведь Десница королевы никогда не прерывал по пустякам бой, даже учебный.

Судя по тому, что Тирион выскочил во двор Черного Замка даже не накинув плащ, весть была важной и срочной.

— Ворон принес письмо от Дейенерис, — поеживаясь на морозе, сообщил он Джону. — Ты должен к полудню прибыть к высохшему чардреву у Кротового городка. Да, и непременно купи по дороге ягненка! Торопись, времени на дорогу мало! Про ягненка не забудь!

Несмотря на спешку, перед дорогой Джон покормил своего жеребца отборным овсом.

Пока довольный неожиданной прогулкой Призрак бежал впереди коня по засыпанной снегом тропе в Кротовый городок, Джон Сноу раздумывал над странным поручением королевы. Дейенерис, готовясь к последней битве с Иными, занималась восстановлением Твердыни Ночи. Зачем ей так срочно понадобился ягненок? И почему его должен привезти в Кротовый городок сам лорд-командующий?

«Вроде не опоздал», — подумал Джон, вглядываясь в солнце, еле видное сквозь плотные облака.

— Бе-е-е! — подал голосок ягненок, словно соглашаясь с его мыслями.

И тут же в ответ кто-то проскрежетал с вершины огромного высохшего чардрева. Джон и ягненок мгновенно вскинули вверх головы — на одном из своих драконов к ним спускалась Дейенерис Таргариен.

— Сидеты! — спешившись с дракона, приказала ему королева, словно собаке. И продолжила, обращаясь к Джону: — Не сомневалась, что ты будешь тут вовремя. Джон, скоро битва, и у Визериона должен быть свой наездник. И не возражай, что ты должен командовать дозорными и одичалыми. У нас немало достойных и опытных воинов, однако дракон позволит приблизиться к себе только потомку Таргариенов.

«Похоже, что слухи, ходящие о нашем Деснице, имеют почву. Неспроста ему покорился дракон Рейегаль», — подумал Джон, но озвучивать свои догадки не стал. Значит, теперь они с Тирионом не только друзья, но и родственники.

— А ягненок — мой дар Визериону? — задал Джон вопрос, который не требовал ответа. — Жаль малыша, ведь смерть от удара топора легче, чем от пламени дракона.

— Не ожидала от тебя такой сентиментальности, — усмехнулась Дейенерис. — Людей ты так не жалеешь. Судя по рассказам Визериса о твоем отце, ты сильно на него похож.

Дракон, почуяв еду, фыркнул и пыхнул струей дыма с искрами в сторону Джона, который держал на руках ягненка.

— Смирно! — прикрикнула на Визериона Дейенерис и замахнулась плетью.

Но дракон уже давно понимал любые команды с первого раза.

Когда Джон оставил стреноженного ягненка на снегу и отошел на безопасное расстояние, Дейенерис приказала ему крикнуть:

— Дракарис!

Но смотреть Джон предпочел в другую сторону, и, пока дракон пожирал жертву, громко разговаривал со своей королевой, чтобы не слышать хруста обугленной плоти и костей.

Но вот драконья трапеза закончилась, и под присмотром Дейенерис Джон впервые оседлал дракона.

Только он коснулся Визериона, как солнце выглянуло из-за туч, ярко осветив все вокруг, словно природа возликовала в миг укрощения наездником третьего дракона Дейенерис.

— Я бы на твоем месте сняла теплый плащ, — посоветовала она.

— Во мне маловато драконьей крови, боюсь, что замерзну наверху, — усомнился в ее совете Джон.

— Ну, как знаешь! — не хуже дракона фыркнула Дейенерис. — На первый раз одного круга будет достаточно.

После команды «Лети!» дракон прыжком оттолкнулся от земли и развернул свои громадные крылья. Один взмах ими, другой, и вот Джон уже у макушки огромной сосны.

Они еще не успели высоко подняться, как Джон вспомнил о совете своей королевы и понял, почему она летает на своем драконе в легкой одежде. От Визериона шла волна сильного жара, словно от пылающего камина. По лицу Джона заструился пот, заливая глаза.

Чтобы его вытереть, Джону пришлось оторвать одну руку от гребня дракона, в который он вцепился изо всех сил. Тут он понял, что его тело даже не шелохнулось от этого движения. В отличие от лошади, наездник словно прирастал к своему дракону.

Кровь от крови моей!

Джон поднял вторую руку и ощутил всю радость полета.

— Ааааааа! — вырвалось из его груди, а Визерион вторил ему гортанным клекотом.