Мозаичный директор лучшей школы магии! (джен)

В тихом и сонном Литл-Уиннинге была база одной из самых успешных шаек грабителей. Днем все ее участники вели тихий и сонный образ жизни, а поздними вечерами, собравшись якобы для игры в бридж, обсуждали следующий грабеж, и вот сегодня, тридцать первого июля, ждали Шеффа, своего шефа.

Тот не пришел ни в этот вечер, ни в следующий, ни через день — а без него дела у шайки пошли не очень. Шеф умел как-то так их маскировать, что они утратили всякую осторожность — и решившись без начальства на следующий запланированный грабеж, на глазах удивленных их глупостью охранников, попытались ограбить ювелирный магазин.

Их не остановило то, что на двери магазина было написано "Инвентаризация и аудит, просим понимания", и что в магазине горит свет в торговом отделе, и что оттуда в подсобку с вырытым ими еще при шефе подкопе доносится негромкий гомон нескольких голосов.

Без шефа незадачливые грабители даже не поняли, что шумят так сильно, что начальник охраны решил посмотреть, кто это там в подсобке уронил швабры и ведра, и при том еще и матерится, не понижая голоса.

На следующий день сплетницы и сплетники Литл-Уиннинга получили возможность перемывать косточки соседям — Полкиссам, Джонсонам и Робинсонам, глав семейств которых арестовали во время ограбления одного из лондонских ювелирных магазинов.

* * *

Гарри Поттер очнулся лежа в пруду — на его счастье тот в засушливое лето пересох почти наполовину, и его голова лежала совсем рядом с мутным остатком воды на дне. Гарри выполз на берег.

Его колотило от озноба, и он лихорадочно натянул на себя валяющуюся рядом с какими-то деревянными обломками и порванными книжками мантию, купленную накануне в магазине мадам Малкин. Мантия была с чарами обогрева и самоочистки, и мальчик, пригревшись, незаметно для себя задремал, привалившись спиной к дереву.

Утром глаза мальчика полыхнули при пробуждении янтарным светом, и он покрутил перед глазами обмотанные скотчем очки, что сползли с его переносицы на кончик носа.

* * *

Мальчик, что раньше был Гарри Поттером, а теперь стал мозаикой из разумов демоненка-практиканта, почившего в неравной схватке с волдемортовским крестражем и покоцанным псевдо-ограничителями разумом Мальчика-нужного-Свету (так бормотал старикан с огромной белой бородой, всовывая очередную грубую подделку под Ограничитель), и теперь перебирал небогатую на события память Гарри Поттера, очищенную от Обливиэйтов, перекрученную и вывернутую память Тома Риддла и память Шеффилда Кроули, под личиной которого демоненок проходил практику по Зловредности на Объекте 17.

* * *

Случилось невероятное — в школе демонов-зловредителей в свитках иногда попадались примеры того, как демоны, вместо того, чтобы поглотить очередного беззащитного мажонка, погибали как демоны и смешивались с разумом человека. Это происходило в тех редких случаях, когда Воля и Разум мажонка превосходили демонические — и Гарри Поттер (мозаичный разум решил себя считать таковым), так смеялся от чувства освобождения от Судьбы, что вскоре заболели мышцы живота.

У него нынешнего нет Судьбы, и все в его руках — ни Судьбы Лорда Судеб, ни Судьбы Избранного, ни Судьбы Демона Зловредия. К тому же, когда он умрет — все умирают, только некоторые живут очень долго, его Вбросит в Круговорот. Демонам такое невозможно, настоящим, цельным — а вот людям, слабым никчемам (с точки зрения демонов), такая Благодать положена почти каждому — творец был в шутливом настроении, когда строил их Ветку в Грозди Миров.

* * *

Петуния Дурсль так жеманно хихикала с подружками, так вся была в сплетнях, что Гарри, спустя неделю наконец-то пришедший домой с покупками к Хогвартсу, благоразумно отступил от дверей гостиной.

Его путь был привычен — к чулану, но тут он вспомнил, что его переселили на второй этаж, и он прошел мимо комнаты своего кузена. Тот сидел дома, потому как Пирса Полкисса, Дика Робинсона и Джонни Джонсона, его дружков по банде, из дома не выпускали, и Дадли захандрил.

Дадли услышал, как очкозавр приперся из своей отлучки, и решил было его побить для разрядки, но тут поросячий хвостик так скрутило, что он мигом вспомнил — очкозавр тоже волшебник, как тот страшила с зонтиком, и потихоньку отошел от двери. Ну его, вдруг уже научился чему-нибудь волшебному, и еще что-нибудь колданет...

Гарри, что услышал громко думающего кузена и увеличил на полдюйма в длину хагридово волшебствование, усмехнулся — но ему нужно быстро просмотреть книги и решить, что докупить. К тому же нужно забрать у Хагрида его ключ от сейфа — от растерянности Гарри ключ протянул ближайшему взрослому, воспитание тетки и дядьки не позволяло даже пенса от сдачи утаить...

Всю неделю он просидел в парке — разбирать и устаканивать памяти лучше в Ментале, и Гарри прикрыл одной штуковиной из арсенала демонов-Зловредников часть кустов возле пруда. Очищать и пить любую воду демоны умеют чуть ли не с рождения, а есть во время путешествия по Менталу нельзя, поэтому после окончания разборок с некоторыми проблемными местами в общей теперь памяти (например Авава-Атата от волдемортовской части пугала до усрачки память годовалого Гарри), он Скользнул к ближайшему дому, слямзить еды — и долго ржал, потому что это был дом Робинсона. Дом стоял пустым, но в холодильнике Гарри нашел что поесть, и опустошил его полностью, потом отоспался в гараже на заднем сидении огромного джипа своего бывшего коллеги по грабежам.

Гарри встряхнулся — еще многое надо будет исправлять в рефлексах, ну да ничего, впереди еще есть время для подготовки.

* * *

Через неделю, когда Гарри Поттер выгреб подчистую все золото из сейфа к огорчению гоблина, его курирующего, тут же снова его обрадовал — теперь Грубозубокрюкохватокровевор из клана Гринготт будет курировать сейф Шеффилда Кроули уровнем ниже. Что стоило на сто галеонов в год больше, чем аренда сейфа на минус шестом уровне, и теперь в этот сейф кроме владельца никто не может войти — а если владелец погибнет, не оставив наследника, то спустя триста пятьдесят лет все золото отойдет банку.

* * *

Заняться было нечем — на просмотр учебников ушло пятнадцать минут, и он решил посмотреть на весь Объект 17, и поискать собратьев — вдруг его вычислят и сожрут свои же.

Скользящий шаг в исполнении демонов виден только демонам — а таких на Объекте 17 оказалось много. Гарри побывал у демонов второго уровня в Азкабане, у демонов первого, самого слабого уровня, в Хогвартсе и некоторых особняках, а остальное время проводил в инвентаризации демонов по всему миру. И так этим увлекся — еще бы, на Объекте 17 не оказалось ни одного демона хотя бы третьего уровня, то есть в этой песочнице он самый мощный, что забыл про первое сентября.

* * *

Сигналка, что Гарри установил на свой сундук, восстановленный им в парке, сработала без пяти минут полночь — и он еле успел наложить иллюзию пижамы вместо кожаного камзола и кожаных штанов, решив посмотреть, кто это такой смелый, что тронул его вещи. Он Скользнул в дверь своей комнаты неслышно и вот тут вспомнил, что должен сегодня был быть в Хогвартсе.

Сундук рассматривали два мага — тот, который навешал на Гарри псевдо-ограничитель, и второй, весь так демонически выглядящий, что Гарри хихикнул.

Два мага резво обернулись и выставили в его сторону палочки.

Гарри им лучезарно и янтарноглазо (забыл, ведь помнил, что что-то забыл!) улыбнулся от двери:

— Воу-воу, палехчи!

Оба мага оцепенели ненадолго — и в сторону Гарри полетели пучки заклятий.

Гарри в ответ отмахнулся Желейкой — Щитом, в котором увязли лучи из палочек, и вырвал излучатели из рук волшебников. Они так старались, что вложили в заклятия всю силу, и Желейка, споренько пожирая лучи, по ним же пробежалась к концентраторам.

Одна из палочек была ему так приятна, что он ее немедленно проглотил — и увидел круглые глаза белобородого колдуна.

Ну делать нечего — и оба колдунишки отправились в Круговорот, отдав перед этим свою память демону третьего уровня.

Свободному демону третьего уровня — а Воля многократно возрастает, когда её обладатель Свободен.

* * *

Величаво вплыл Гарри под иллюзией Дамблдора во время завтрака второго сентября в Большой Зал, дружески кивнул педагогам и приступил к трапезе. Усвоение памяти Дамблдора шло вторым потоком, и он начал с конца еще ночью, чтобы не насторожить никого изменившимся поведением. Память второго мага, Воля которого могла бы посоперничать с его, если бы тот сам добровольно ее не ослабил Рабством все тому же шалунишке Волдеморту, им пока не распаковывалась, и Дамблдор на вопрос своей заместительницы, где же Гарри, спокойно ответил, что первый курс тот проведет в Дурмштранге, второй в Шармбаттоне, третий возможно здесь — он своей властью назначил мальчика Послом Доброй воли.

А чтобы тот не баловал — для менторства отрядил с ним Снейпа. А где же им взять декана Слизерина и зельевара — ну так он уже все продумал, вотпрямщаз, после завтрака то есть, посетит старину Слагги и попросит того вернуться подеканствовать и позельеварить... Дамблдор так же величаво выплыл из Хогвартса, как и вплывал в него, а педагогов только и хватило, что повертеть пальцем у виска — и привычно подумать:

— Ну это же Самый Светлый Маг, ему виднее!!!

* * *

Английские маги следующие сто двадцать лет директорствования и возглавления Дамблдора до сих пор считают лучшими годами — начался возврат к изучению старинных сторон магии, постепенно отменили разделение магии на Темную и Светлую, и когда Гарри решил, что ему пора испытать Круговорот на себе, его хоронили всем МагМиром всего Объекта 17.

* * *

Гарри возник рядом с Дамблдором в Круговороте — и дооолго рассказывал тому, что в магических школах теперь изучают Демонологию, Ангеловедение, Круговоротоверчение, и Дамблдор плакал от зависти и оттого, что его прозвище было Дык-дык-дык, никакого уважения, понимаешь.

Его так и не выбрал Круговорот для Перерождения, не то что этого Снейпа, жаловался Дамблдор Гарри — того сразу унесло куда-то в золотистую Дымь. А Гарри подтвердил, что душа того, несмотря на Рабскую Метку, достойна — он Любил.

Дамблдор пригорюнился и смотрел вслед улетающему от него Гарри, тот несся с радостным хохотом в серебристую Дымь, и орал, чтобы Дык-дык-дык не скучаааал...