Самая красивая умрёт... (гет)

Гермиона уже почти дошла до портрета Полной Дамы, когда из-за угла вылетел Гарри. Он запыхался, чёрные волосы торчали во все стороны ещё сильнее обычного, а на лбу блестела испарина.

— Гермиона! — выдохнул он, хватая её за плечи. — Ты в порядке? С тобой всё хорошо?

— Гарри? — опешила она, чуть не выронив стопку книг. — Да, всё отлично. А что случилось? На тебе лица нет.

— Там! — он махнул рукой куда-то в сторону лестницы. — В коридоре третьего этажа! Кто-то… наверное, эти мерзкие слизеринцы… они написали на стене угрозу тебе!

Гермиона нахмурилась.

— Написали? Что написали?

— Пойдём, я покажу. Это ужасно! — Гарри схватил её за руку и потащил за собой, игнорируя её возмущённое «Гарри, книги! Я их уроню!».

Он привёл её в пустынный коридор. В тусклом свете факелов на каменной стене красовалась свежая, ещё пахнущая краской надпись, выведенная кривыми, но пугающе-красными буквами:

"САМАЯ КРАСИВАЯ УМРЁТ..."

Гермиона уставилась на стену. Она прочитала надпись раз, потом другой, пытаясь понять, кто из учениц подходит под описание «самая красивая». Лаванда? Парвати? Чжоу Чанг? Она даже почувствовала лёгкий укол любопытства, смешанного с тревогой за незнакомую жертву.

— Видишь? — голос Гарри дрожал от негодования. — Это они тебе угрожают!

— Мне? — Гермиона моргнула, переводя взгляд с надписи на взволнованное лицо друга. — С чего ты взял?

— Как с чего? — опешил Гарри, глядя на неё так, будто она сморозила глупость. — Ну… написано же: "Самая красивая". А кто у нас…

Он запнулся на полуслове. До него начало доходить.

Гермиона тоже замерла. Сначала её лицо ничего не выражало, а потом краска медленно, но верно начала заливать её щёки, добираясь до кончиков ушей. Она снова посмотрела на стену, потом на Гарри, который теперь выглядел так, будто готов был провалиться сквозь каменные плиты пола.

— Гарри, — голос её прозвучал на удивление тихо. — Ты увидел эту надпись… и сразу подумал, что речь обо мне?

Гарри открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Ну… я… просто… там написано «самая красивая», и я подумал… — он мучительно покраснел, став почти одного цвета с надписью. — Я подумал о тебе.

В коридоре повисла тишина, которую нарушало лишь потрескивание факелов и бешеный стук двух сердец. Гермиона опустила глаза, теребя корешок верхней книги. Румянец на её щеках стал ещё ярче.

— Знаешь, это, конечно, прости чья-то глупая шутка, но... — сказала она наконец, с трудом подбирая слова. — Мне… мне всё равно очень приятно это слышать.

Гарри рискнул поднять на неё взгляд.

— Правда?

— Правда, — она улыбнулась, робко и смущённо. — Особенно от тебя.

Гарри сглотнул. В голове у него пронеслась тысяча мыслей, но он приказал им замолчать и сделал то, на что так долго не мог решиться.

— Гермиона, — выпалил он, прежде чем успел испугаться. — Я понимаю, сейчас не самое подходящее время и место, но… может быть, сходишь со мной на свидание? В Хогсмид? В следующие выходные?

Она подняла на него свои карие глаза, в которых всё ещё оставалось смущение, но теперь к нему примешивалось что-то тёплое и светлое.

— С удовольствием, Гарри, — тихо ответила она.

Он просиял так, будто только что поймал снитч на глазах у всего Хогвартса. Не говоря ни слова, он забрал у неё тяжёлые книги, и они медленно пошли обратно, к гриффиндорской башне, плечом к плечу, не в силах сдержать счастливые улыбки...