Гарри интригует (джен)

«Чёртовы Мерлин, Мордред и Моргана со всеми их панталонами, подтяжками и прочими подштанниками, — ругался про себя Гарри Поттер. — Чёртов Дамблдор, старый врун. Ведь обещал же козёл бородатый, что никто моложе семнадцати в Турнире участвовать не будет. Да чтобы я ещё хоть раз ему поверил! Скотина! Ну, ничего. Как вы со мной, так и я с вами».

Разумеется это было далеко не всё что промелькнуло в его голове, а всего лишь малая часть того, что он мыслено пожелал организаторам этого самого Турнира. И, пожалуй, это было самым цезурным из его высказываний.

А если бы человек посторонний, незнакомый с текущей обстановкой спросил у Гарри, а из-за чего он собственно так разозлился, что теперь выражает свои мысли далеко не литературным языком, то он, разумеется, раскрыл бы причины побудившие его к этому. К тому же, ничего секретного в этом и не было. А имелся всего лишь просчёт допущенный школьной администрацией, в следствие которого Гарри сейчас может оказаться четвёртым участником Турнира трёх волшебников. Если не подсуетиться, конечно. Ну, или хотя бы протест не выразит, чтобы моральное удовлетворение получить, если его всё-таки вынудят участвовать.

Поэтому двигаясь к комнате в которой находились остальные, ранее выбранные участники Гарри ругался и попутно планировал что ему теперь делать. А то не хотелось ему как-то в Турнире участвовать. Ну, вот, не было никакого желания. Совершенно и абсолютно. Поэтому и решил он, что попробует сделать всё от него зависящие чтобы избежать данной участи.

А в комнате, куда его отправили, его сразу же спросили, мол, не нужно ли им вернуться обратно, но Гарри заверил присутствующих что возвращаться пока никуда не надо. И предложил понаблюдать за представлением которое сейчас разыграется.

— Что ещё за представление? — спросила у него Флёр Делакур, одна из чемпионов.

— Да у нас тут кто-то, пока мне неизвестный, шутки шутить вздумал, — пояснил Гарри. — И захотел меня четвёртым участником в ваш список включить. Только он не учёл что я тоже пошутить могу. И начну прямо сейчас.

К чему он и приступил, как только в комнату вбежал радостный Людо Бэгмен, один из судей и организаторов Турнира, и объявил что теперь Гарри четвёртый участник.

— Стоп! Стоп! Стоп! — Гарри даже руками замахал. — Да с чего вы взяли, что я участвовать собираюсь? А, мистер Бэгмен?

— Э-э-э... Но... Как это, не собираешься? — удивился Людо. — Ведь твоё имя вылетело из Кубка...

— И чё?! — грубо перебил его Гарри. — Да пусть оно откуда угодно вылетает, это ещё ни о чём не говорит. К тому же я спец по Сами-Знаете-Кому, а не по Турнирам. Так что, без меня давайте. Без меня.

А дальше в комнату практически вбежали Дамблдор, Крауч, Каркаров и Максим, Макгонагалл и, разумеется, Снэйп. И у Гарри появилась мысль что кое-кому он сейчас нервы-то потреплет. Ох, потреплет. Нет, ну а чего, этому «кое-кому» можно, а ему нельзя что ли?

— Гарри, это ты поместил своё имя в Кубок? — сразу же спросил его Дамблдор.

— Нет, но я знаю кто это сделал, — ответил Поттер. — Это всё происки Малфоя, а научил его Снэйп.

— Что-о-о?!

Дальше поднялся хай и, разумеется, больше всех неиствовал сам Снэйп. Снимая, при этом, с Гарри кучу баллов, назначая не меньшее количество отработок и сравнивая с его папой Джеймсом. А Поттер помалкивал и улыбался, эдак гаденько, глядя на Снэйпа.

«Что, сука, не ожидал? — думалось ему при этом, с некоторой долей злорадства. — А вот нечего было сюда соваться, глядишь и миновала бы тебя чаша сия. Тоже мне, незаменимый нашёлся. Затычка от каждой бочки».

Но, наконец, когда все проорались и немного успокоились, то Дамблдор спросил у Поттера, почему он так думает.

— Поясню, конечно, — ответил Гарри. — Если только мне кое-кто не будет закрывать рот пользуясь профессорским авторитетом.

— Обещаю, что никто на тебя давить не будет, — заверил его Дамблдор, взглянув при этом на Снэйпа и пообещав тому взглядом что даром его выступление не пройдёт, если он влезть захочет.

— Ну, что ж, попробую вам поверить, — как бы нехотя согласился Поттер и объяснил. — А считаю я так потому, что было такое уже на нашем втором курсе. И свидетелей меня целое множество. Случай же о котором речь пойдёт произошёл когда у нас в школе проходило единственное занятие дуэльного клуба, во время которого он, — Гарри указал на Снэйпа, — науськал Малфоя колдануть в меня Серпенсортией. И пусть только попробует сказать что я вру! Выйдите в Большой зал и спросите, вам любой подтвердит, из тех кто тогда на этом занятии присутствовал. Так что, у меня есть все основания так считать.

— Нам тут не об этом сейчас надо думать, — вступила в разговор декан Поттера профессор Макгонагалл, — а о том будешь ли ты, Гарри, участвовать или нет? А с тем кто это сделал мы и позже разобраться можем.

— Ну тогда давайте мы сейчас это и уточним, — предложил Игорь Каркаров, директор Дурмстранга. — Мистер Крауч, мистер Бэгмен, вы наши беспристрастные судьи, что вы на это скажете?

— Тот чьё имя вылетело из Кубка, обязан участвовать, — дал разъяснение Крауч. — В Правилах это написано чёрным по белому.

— Да-да, — тут же согласился с ним Бэгмен. — Старина Барти знает правила как свои пять пальцев.

— А вот балалайку вам всем, — ответил Гарри. — Чёрта с два я буду участвовать.

Дальше в разговоре возникла пауза, потому что все уставились на Поттера. Кто с недоумением — типа, как это не будет когда ему только что простым английским сказано было что это в Правилах чётко указано, а Снэйп так и вообще чуть ли не с ненавистью.

— Как вы сейчас сказали? — первым нарушил молчание Гарри обратившись к Каркарову. — Вроде бы «Наши беспристрастные судьи», если я правильно расслышал? Так вот хочу вам сообщить что это два самых пристрастных человека в нашем Министерстве магии. Точнее, один аферист, жулик и кидала, а второй слишком любит на других стрелки перевести, когда сам облажался. Не так ли, мистер Крауч?

— Сейчас это неважно, — тут же «переобулся» Крауч. — А важно то, что если ваше имя вылетело из Кубка, то с вами заключается контракт и вы обязаны участвовать, хотите вы того или нет.

— Вот как? — удивился Гарри. — Контракт говорите... Хм-м... Но... В таком случае... Если речь идёт о контракте... Седрик, Флёр, Виктор, а вы что-нибудь подписывали?

— Нет, конечно, — ответил Седрик. — Я думаю, что тут имеет место устный договор.

— То есть, вы изъявили желание, бросили пергаменты с вашими именами в Кубок, а он ваши кандидатуры одобрил и таким образом был заключён договор? Так что ли? — уточнил Поттер.

— Ну, это наиболее вероятно, — подтвердил Седрик.

— Флёр, Виктор, а вы что скажете? — уточнил Гарри.

Делакур подтвердила что её мнение совпадает со словами Седрика, а Крам просто молча кивнул в знак согласия.

— Ну, и, простите за грубость, какого спрашивается хрена меня во всё это было вовлекать, если я своё имя в Кубок не помещал? — Гарри повернулся к Краучу и Бэгмену. — А-а-а... Понимаю. Мальчик-Который выжил участвует в Турнире, это ж такая реклама. Но, раз так... То... Хм-м... Профессор, — уточнил он у Дамблдора, — а Кубок сейчас где, всё ещё в Большом зале стоит?

— Да, он всё ещё там, — подтвердил Дамблдор.

— Тогда подождите, мне кое-что проверить надо.

И Гарри выскочил из комнаты, пока никто не попробовал его остановить, но вскоре вернулся. А на вопрос где он был, пояснил, что проверил одну теорию. И пояснил так же, что не будет сейчас ничего рассказывать, а всё выяснится в день первого задания. И раз уж присутствующие настаивают на его участии то Гарри Поттер примет участие. Дальше Крауч объявил дату проведения первого задания и все разошлись.

Только никто не обратил внимание, что произнося своё имя во время этой небольшой речи, когда он сказал, что участвовать будет, Гарри сделал лёгкое, почти незаметное движение пальцами. Видимо, не до этого всем было, но если бы хоть кто-то тогда пригляделся, то понял бы что он пальцами кавычки изобразил. Так же, через некоторое время Дамблдор выяснил, что Гарри, выскочив из комнаты, подбежал к Кубку, постоял возле него секунд десять, как будто бы что-то сказал и умчался обратно. Кстати, возрастной барьер наколдованный вокруг Кубка Дамблдором на сей раз почему-то, пропустил его беспрепятственно. И как бы интересно ему не было, зачем Поттер это сделал и что он задумал, но выяснить это так и не удалось, потому что Гарри всячески отказывался что-либо объяснять и отловить его не получалось. Бегал он Дамблдора как чёрт от ладана. И было совершенно непонятно как это ему удавалось.

А через его друзей узнать тоже не получилось. Единственным человеком, с кем он, в это время, поддерживал тесные отношение была Гермиона Грэйнджер, но и она не знала что именно Поттер задумал. Сказал ей только Гарри что это будет сюрприз. А вот с Роном Уизли они поссорились. Вбил себе рыжий в голову, как, собственно, и преобладающее большинство учеников, да и профессоров что Поттер каким-то оразом смог пробраться к Кубку и обманом втиснуться в участники Турнира, но с ним этим способом не поделился.

Впрочем, так как, самому Дамблдору особо некогда было специально ещё и на это время тратить, то он вскоре перестал об этом задумываться.

Так и прошёл этот месяц. И если в предыдущие дни Гарри исправно появлялся на приёмах пищи, то в день первого задания на завтраке он отсутствовал. И когда у Гермионы спросили где он, то она передала записку, в которой было сказано, что пусть пусть его не ищут, он, дескать, сам появится в нужное время, в нужном месте. И точно, появился он в палатке куда собрали участников для жеребьёвки, чтобы установить очерёдность выполнения задания. А когда ему досталя последний четвёртый номер, то Гарри даже вздохнул, как-то облегчённо, что ли.

А дальше участники по очереди стали выполнять задание смысл которого заключался в изъятии фальшивого яйца из драконьей кладки, тем или иным способом. Кстати, мамаши нерождённых пока дракончиков тоже при этом присутствовали и всячески выражали участникам свой протест, если можно так выразиться, что существенно затрудняло выполнение задания. Но, тем не менее три участника справились. А вот когда очередь дошла до Поттера, то его нигде не оказалось. Поэтому поискали его, поискали да и объявили что это задание ему не засчитывается и его дальнейшее участие в Турнире прекращается, потому как магии он лишился.

А вот дальше случилось то, чего никто не ожидал. Их нынешнего преподавателя ЗОТИ, Аластора Муди, вдруг стало корёжить. Он неожиданно упал на землю и начал биться как в эпилептическом припадке. Протезы, глазной и ножной разлетелись в разные стороны и через некоторое время взорам изумлённых зрителей предстал бледный молодой человек со слегка рыжеватыми волосами. Который стал что-то кричать про возрождение Тёмного лорда, а потом схватился за палочку и попробовал запустить чем-то убойным в сидящих за судейским столом. Но ничего у него не получилось и его тут же скрутили.

И только после этого, словно из ниоткуда вынырнул Гарри. Он завис на метле, в воздухе, так чтобы всем его было видно и обратился к присутствующим, усилив голос Сонорусом.

«Уважаемые зрители, судьи и участники Турнира, — гремел его голос. — С глубочайшим прискорбием сообщаю, что чемпион команды «Гарри Поттер» в последний момент струсил и не выполнил предназначенное. В связи с чем я снимаю свою команду с дальнейших соревнований и всё что мне остаётся, — тут Поттер ехидно ухмыльнулся, — так это до конца выпить чашу нашего позора. Спасибо за внимание», — после чего развернулся и улетел.

А вечером, когда он появился на ужине, его в кабинет директора пригласили. Разумеется Гарри сначала поел и только потом туда последовал, где его ждал не только директор, конечно. Так же там, помимо него самого присутствовали ещё и все деканы, и, разумеется Людо Бэгмен. А вместо Крауча присутствовали министр Фадж и глава ДМП Амелия Боунс. Кстати, Фадж, судя по всему, был чем-то весьма недоволен, но сделать, видимо, ничего не мог.

Как выяснилось, тот молодой человек, который под Аластора Муди маскировался, оказался тоже Барти Краучем. Но, только младшим, сыном того который судьёй до этого был. Так что, арестовали их обоих и старшего, и младшего. Поэтому без Главы ДМП и не обошлось.

— Гарри, спасибо тебе конечно, за то что твои действия невольно послужили раскрытию заговора, но не мог бы ты посвятить нас в подробности, как это вообще стало возможно? — задал вопрос Дамблдор.

— На самом деле всё было очень просто, профессор, — ответил Гарри. — Ещё тогда, вечером выбора чемпионов, когда я выяснил насчёт того что контракт с Кубком всё-таки заключается, то у меня возник вопрос. А что мне делать в данном случае? Ведь понадобилось же кому-то, против моей воли, втягивать в это... хм-м... мероприятие. И я принялся рассуждать.

— И к чему же вы пришли в своих рассуждениях, мистер Поттер? — уточнила Боунс.

— К тому, что если я сейчас соглашусь с требованиями мистера Крауча-старшего, то я тем самым окажусь втянутым в Турнир и вынужден буду действовать по плану того кто это подстроил. Но, так же я понял, что разбираться с тем кто меня подставил никто не будет.

— Да как вы так можете говорить, Поттер?! — возмутилась Макгонагалл.

На что Гарри посмотрел на неё как на человека не понимающего очевидных вещей, пожал плечами и вздохнул. Тяжело.

— Как я могу говорить об этом? Простым английским языком, разумеется, — пояснил он ей. — Впрочем, не об этом сейчас речь, а том до чего я додумался. А придумалось мне, что если с Кубком заключается контракт, то и я его заключу.

— И что же за контракт ты заключил? — снова в разговор включился Дамблдор.

— Ну, подумалось мне, что если я ничего не могу продемонстрировать во время выполнения задания — я всё-таки, пока ещё четверокурсник-недоучка — то пусть вместо меня выступит мой чемпион. А назначить им я решил того кто моё имя в Кубок подбросил. А то, что я его об этом не предупредил, так я ведь и не знал кого именно мне предупреждать.

— Ну, очень по-слизерински, я бы сказал, но сделал-то ты это как? — попросил уточнений Дамблдор.

— А помните как я из комнаты ненадолго выскочил? — пояснил Гарри. — Так вот я тогда к Кубку подбежал и произнёс это вслух. Что я вместо себя чемпиона назначаю и указал кого. А дальше уж Кубок сам сработал, насколько я понимаю. Единственное чего я не ожидал, что это вообще получится. Но видимо захотел я в тот момент очень сильно вот магия Кубка и откликнулась.

— Но как вы заподозрили, что «Аластор» не тот за кого выдаёт? — уточнила Боунс.

— Кто? Я? — переспросил её Гарри. — А поначалу вообще никак. Да и как я мог его подозревать, если увидел первый раз в жизни. Кстати, тут надо бы директора расспросить как самозванец в школе оказался, ведь настоящий-то Аластор его старый друг. Я же подозревал совсем другого человека.

— Кого?

— Малфоя.

— Кого?! Люциуса?! Да ну, бред какой, — не удержался Фадж.

— А с чего вы подумали что я говорю про Люциуса? У него, если вы не забыли есть сын по имени Драко. Вот его-то я и подозревал. И очень жаль что это не он оказался, в итоге.

— И всё-таки, не могу в это поверить, — снова не согласился Фадж. — Как можно подозревать сына такого члена нашего общества? Ведь он же один из наших столпов, можно сказать.

— Ну, не можете и не надо, я вас в свою веру обращать не буду, — закончил разговор Гарри. — В любом случае моё участие в Турнире закончено, поэтому, если вы не возражаете, то я пойду.

— Подождите, мистер Поттер, — остановила его Боунс. И уточнила. — Вы сказали, что не подозревали его только поначалу? Значит потом-то вы изображавшего Аластора всё-таки как-то заподозрили. Так как же вы к этому выводу пришли?

— Действительно, Гарри, — поинтересовался Дамблдор. — Как ты его заподозрил, если даже я не смог распознать самозванца?

— Хм-м...

Дальше в разговоре возникла пауза. Гарри смотрел на присутствующих, словно раздумывая говорить или нет, но потом, всё-таки, рассказал. Не вдаваясь в детали.

— Ну, — начал он говорить подбирая слова, — мне... от моего папы... в наследство... досталась... — э-э-э... одна вещь. Так вот самозванец у меня её попросил, точнее даже потребовал. Типа, «Постоянная бдительность», все дела. Только я ему её не отдал, потому что у меня от родителей и так считай ничего не осталось. И поначалу не придал этому значение. Ну, потребовал и потребовал. Но... Потом я через некоторое время я задал себе вопрос.

— Какой?

— А откуда он вообще о ней знает, спросил я себя? И даже если он вдруг как-то узнал что такая вещь существует, то как он узнал, что прямо сейчас она находится именно у меня? После чего, я стал рассуждать и кое-что предпринял. Поэтому меня и не было сегодня на завтраке, мне проверить кое-что надо было. В общем, удалось мне выяснить что Аластор Муди ненастоящий и что с большой долей вероятности именно он обманом попытался вовлечь меня в Турнир. А что было дальше вы сами знаете.

После чего Гарри наконец-то отпустили, а по дороге он подумал, что следить за тем что ты говоришь это хорошо. А то очень уж ему хотелось заявить Фаджу что тот верит только тому, кому ему в тот момент поверить выгодно, а выгодно ему тогда, когда за это деньги платят. Но, не ко времени это было. Как и сообщать своим собеседникам, что в этой школе всё время так. В смысле, если хочешь сделать хорошо, то сделай сам.

«Да что там «хорошо сделать», — рассуждал Гарри. — Правильно сказать сделать вообще хоть что-то. Ведь если бы не я, то и ходили бы все как не от мира сего, а Дамби потом, как обычно, «замёл бы мусор под ковёр» и все бы порадовались. Кстати, а про какой такой заговор речь шла?»

Позже выяснится, без подробностей, конечно, что заговор действительно имел место. Задумал его Волдеморт, а непосредственными исполнителями были двое магов числящихся мёртвыми: Барти Крауч-младший и Питер Петтигрю. А Поттера они хотели использовать в каком-то ритуале. Разве что, объяснили ему зачем было нужно в Турнир его вовлекать, когда Гарри этим поинтересовался. Оказалось, что его планировалось провести через Турнир, вывести в победители и похитить сразу после того как он его выиграет. Но, зачем было идти таким сложным путём, так и не объяснили, дескать, секретная информация.

В общем, подумал Гарри, подумал, да и решил, что может и ну его нафиг эту самую «лучшую» в мире школу. Вечно тут что-то происходит в которое его почему-то втягивают. Всенепременнейшим образом. Как будто бы без него и Солнце на востоке не встанет.

«Единственное, что нужно ещё будет сделать, — подумалось ему, — так это с Гермионой на этот счёт поговорить. Выяснить что она думает на этот счёт. А то ведь если я один уйду то и заклюют её два весёлых гуся. Один рыжий, другой белый. Н-да. Ну, что ж, этим, пожалуй, и займёмся в ближайшее время, а там посмотрим что будет».