Гарри Поттер и Криминальные истории (джен)

Сознание вернулось к Пете с ощущением, будто его прокатили лицом по асфальту за мопедом. Голова гудела, в висках стучало. Он медленно открыл глаза, ожидая увидеть знакомый потолок своей комнаты с пятном от протечки, но вместо этого его взгляду предстали темно-зеленые бархатные пологи и… свечи, плавающие под потолком.

«Я или ещё не отошел, или это очень хреновый кислотный трип», — подумал он, пытаясь сесть. Что-то упало у него с переносицы. Он поднял это. Очки. Круглые, как две бутылочных донышка.

В этот момент с соседней кровати раздался хриплый, на грани истерики, вопль, больше похожий на крик раненого лося.

— Бляяяяя! Щито творится?! Петька, ты тут? Где мой хуй?! Где мои мудаки?! Что это за шерсть на голове?! АААА!

Петя резко повернул голову. На соседней кровати сидела… девочка. Очень пушистая девочка с каштановыми кудрями до плеч и огромными глазами, полыми дикого ужаса. Она с отвращением тыкала пальцами в свою собственную грудь, только-только начавшую формироваться, и дергала за свои волосы.

— Вась? — неуверенно произнес Петя. Голос прозвучал странно, выше, чем обычно.

Девочка замерла и уставилась на него.

— Петька? Это ты, сука? Ты чё такой… маленький и очкастый? И шрам на лбу. Модно. Надпись «Не забуду мать родну» сделаешь?

Петя потянулся к своему лицу, нащупал шрам. В голове пролетела обрывочная мысль: «Гарри… Поттер?». Он посмотрел на девочку, которая уже пыталась залезть себе в трусы, и её лицо вдруг сложилось в пазл.

— Ты… Гермиона? — выдавил он.

— Я тебе щас надеру за такие вопросы! — взревела девочка-Вася, спрыгивая с кровати. Её движения были угловатыми, непривычными. — Я Вася! Василий Ебучий Иванов! А это что за тело кривое? Куда меня, мудака, подевали?! Где мои треники и тапки? И почему на мне это… это платье мешковатое?!

Дверь в спальню распахнулась, и на пороге появилась круглолицая девочка с заплаканными глазами.

— Гермиона! Гарри! Вы уже проснулись? Я так переживала! Вы только вчера вернулись из того ужасного места с профессором… — она замолчала, уставившись на Васю-Гермиону, который стоял в позе готовности к драке, с поднятыми кулаками. — Гермиона, дорогая, ты в порядке?

Вася обернулся и уставился на новую девочку с видом опытного гопника, оценивающего потенциальную «копилку».

— А ты чё за шкета? Свой паспорт принесла? Отдай сюда, быстро.

— Я… я Пэнси Паркинсон… твоя однокурсница… — растерялась девочка.

— Паркинсон? — Вася скривился. — Болезнь такая? Херовое имя. Иди отсюда, пока не отжали на туалет.

Пэнси, не понимая половины слов, но почувствовав явную угрозу, испуганно пискнула и ретировалась.

Петя, уже окончательно осознавший, что это не сон, сполз с кровати.

— Вась, блин, прикройся. Ты же вроде как в теле девочки. Не матерись так, а то…

— А чё такого? — огрызнулся Вася, но всё же натянул на себя халат. — Значит, так. Мы, пацаны, похоже, попали в эту… как её… детскую книжку про ушастого и его пацанов. Я — в эту ботаншу, а ты — в главного ушлеца. Зашибись. Романтика.

— Гарри Поттера, — поправил Петя. — И Гермиону Грейнджер. Вась, ты хоть читал это?

— Чё? Нет, конечно. Я треш смотрел с мужиком, который орет. Норм было. Так, значит, я теперь баба. — Он снова посмотрел на свои руки с отвращением. — Хуёво. Соски чешутся. Ладно, разобраться надо, что к чему. Веду меня, Петька, в столовку. Щито там за бугром дают? А то я есть хочу как сука.

Спускаясь по лестницам, Петя лихорадочно пытался вспомнить всё, что знал о вселенной. Вася же шел, откровенно пялясь на все вокруг и комментируя происходящее своим богатым лексиконом.

— Щито это за хуйня летает? — спросил он, указывая на привидение, просочившееся сквозь стену.

— Привидение, — прошептал Петя.

— Понятно. Беспилотник. А картины эти… они шевелятся. Нашпигованы, чтоли? Конча, я те щас скажу.

В Большом Зале Вася замер на пороге, впечатленный размахом.

— Ничоси! Это не столовка, это типа наш ТЦ «Галерея»! — Затем его взгляд упал на столы, ломящиеся от еды. Его глаза загорелись. — А вот это я понимаю! Шведский стол, бля! Пошли, жрать!

Он, не церемонясь, плюхнулся на скамью за Гриффиндорским столом напротив рыжего тощего пацана.

— Ёбана, Рон! — выдохнул Петя, узнав его.

— С добрым утром, — пробормотал Рон, наливая себе тыквенного сока. — Гарри, ты как? А ты, Гермиона, вообще странная какая-то сегодня. Ты как будто… небритая.

Вася, уже наложивший себе полную тарелку бекона, хмуро посмотрел на Рона.

— Чё вьебешься, морковка? Жри да помалкивай.

Рон поперхнулся соком.

— Я… что?

— Не обращай внимания, — быстро вставил Петя. — Она… э… с той планеты. Не выспалась.

В этот момент к ним подошел Драко Малфой со своими телохранителями, Краббом и Гойлом.

— Посмотрите-ка, Потер с грязнокровкой, — просипел он. — Уже отъедаются после своего…

Он не успел договорить. Вася-Гермиона медленно подняла на него взгляд, смачно пережевывая кусок колбасы.

— А ты чё за хер с горы? Чё вьебался, как рельса? Шкелет недоделанный. Иди отсюда, пока по роже не получил.

Малфой замер с открытым ртом. Такого поворота он явно не ожидал.

— Ты… ты что себе позволяешь, Грейнджер?

— А ты чё себе позволяешь, шкет? — Вася встал, приняв классическую гопническую позу: чуть наклонившись вперед, руки полусогнуты. — Пачку сигарет вынул? Спрашивай у всей улицы? А ну, пшёл нахуй, быстро! А то щас вмажу, мамке будешь жаловаться!

Тишина за Гриффиндорским столом была оглушительной. Все смотрели на Гермиону, которая вела себя как обитатель самого злачного района Москвы.

Малфой, побледнев, отступил на шаг. Логика и привычные оскорбления не работали против такой беспредельной бравировки.

— Ты спятила, — выдавил он и, бросив на неё последний гневный взгляд, ретировался со своими громилами.

Рон смотрел на Гермиону с благоговейным ужасом.

— Гермиона… это было… круто! — наконец выдохнул он.

— А то, — хмыкнул Вася, снова усаживаясь и хватая куриную ножку. — Щенков надо с младых ногтей гнобить, чтоб не засирались. Петька, на, жри, чё вьебался как оприходованный.

Петя молча принял ножку. Он понимал, что этот учебный год будет самым долгим в его жизни.

Первым уроком было Заклинание. Профессор Флитвик, стоя на горе книг, писклявым голосом объяснял теорию заклинания «Вингардиум Левиоса».

Вася сидел, развалясь, и ковырял в зубах пером.

— Щито этот гном несет? На русском говори, а то не фига не въезжаю.

— Он говорит, нужно правильное движение палочкой и четкое произношение, — шепотом перевел Петя, чувствуя себя синхронным переводчиком на переговорах двух враждующих кланов.

— Понял. Надо делать с душой. По-пацански.

Когда дошло до практики, класс наполнился взмахами палочек и неуверенными выкриками. Перо Рона лишь дернулось и задымилось.

Вася вздохнул с превосходством, встал, отодвинув скамью.

— Смотрите, как надо, лохи.

Он вытянул руку с палочкой, принял позу, будто собирался кинуть гранату из-за угла, и рявкнул во всю глотку:

— Левио-СА, блядь!

Эффект был потрясающим. Его перо не просто взлетело. Оно с силой рвануло вверх, врезалось в потолок, прошило его насквозь и улетело в небеса с легким свистом. Из дыры в потолке посыпалась штукатурка.

В классе воцарилась мертвая тишина. Профессор Флитвик медленно сполз со своей стопки книг.

— Мисс Грейнджер… — пропищал он. — Э… нестандартный подход… но, пожалуйста, в следующий раз… чуть меньше энтузиазма.

— Залёт, — буркнул Вася, удовлетворенно садясь. — Видишь, Петька? Главное — уверенность. Как в жизни.

На перемене Петя оттащил его в угол.

— Вась, ты чего творишь? Нас же выгонят к чертовой матери! Или в психушку сдадут!

— Расслабься, — отмахнулся Вася. — Тут всё по понятиям. Кто сильнее заклинание кинул, тот и прав. Я тут самый правый. А по поводу телок… — он понизил голос, и в его глазах загорелся нездоровый интерес. — А чё это за баба была, с такими сосулями? — он кивнул на профессоршу Макгонагалл.

— Это наш декан, Вась! Преподаватель! Ему лет семьдесят!

— Ничё себе, — присвистнул Вася. — Ухоженная бабулька. Респект. А та, что на портрете висит, толстая? Можно с ней потрахаться? Она ж вроде как живая?

Петя простонал.

— Нет, Вась, нельзя трахаться с картинами!

— А чё? Технически, она шевелится. Почему бы и нет? — Вася явно увлекся. — А телка эта… Паффай… Пафф… та, что с сиськами, которая на нас на перемене смотрела как на мусор?

— Пэнси Паркинсон?

— Да, вот. С ней можно? У неё лицо такое… вызывающее. Хочу её по-быдлански отодрать в сортире.

Петя схватился за голову.

— Прекрати! Мы в телах детей, Вась! Нам по одиннадцать лет!

Вася посмотрел на свои только-только начинающие формироваться руки и скривился.

— Ах да, бля. Хуёво. Значит, пока только разговоры. Ладно, — он хлопнул Петю по плечу. — Расскажи тогда, какие тут телки самые популярные. Эта, Паркинсон, чё, самая конча?

— Она из Слизерина! Наши враги!

— А, по понятиям. Значит, нельзя. Ну и хуй с ней. А кто тогда самая клёвая? У нас в группе?

Петя от безысходности начал объяснять основы магического общества, межфакультетных отношений и почему флиртовать с профессором Снейпом — очень, очень плохая идея. Вася слушал, кивал, и в его глазах читалась простая, незамутненная логика гопника, накладывающаяся на сложный мир магии.

— Понял. Значит, Слизерин — это падлы, Гриффиндор — наши пацаны. Пуффендуй — тихие олдовые мужики, а Когтевран — это типа ботанский район. А директор — это главный пахан. Логично.

Они свернули за угол и почти столкнулись с профессором Снейпом, который бесшумно выплыл из тени, как огромная летучая мышь.

— Мистер Поттер… Мисс Грейнджер… — просипел он. — Распускать язык про преподавателей — недостойное занятие даже для столь… выдающихся учеников.

Вася-Гермиона уставился на него без тени страха.

— А ты чё, подслушивал? Нехорошо, мужик. Не по понятиям. Иди отсюда.

Снейп замер. Казалось, даже воздух вокруг него застыл.

— Что вы сказали? — его голос прозвучал тише шепота, но от этого стал только страшнее.

— Сказал — иди отсюда, — повторил Вася, упирая руки в боки. — Чё вьебался, как будто тебе вся улица должна? Решай вопросы, если чё. Мы тебя не трогаем, и ты не лезь.

Петя был уверен, что сейчас они оба превратятся в пару слизней. Но Снейп лишь смерил их долгим, пронзительным взглядом, развернулся и, взметнув плащом, поплыл прочь.

— Видишь? — сказал Вася. — Надо сразу ставить ультиматум. Он теперь знает, что мы его не боимся. Уважать будет.

Петя молчал. Он с ужасом думал о том, что ждет их на зельеварении. И о том, что Вася, похоже, всерьез собирается выстроить в Хогвартсе свою криминальную вертикаль власти, основанную на уличных понятиях и матерной бравировке. И самое страшное — у него это начало получаться.