Тени подземелий: Испытание выбора (джен)

В Большом зале стоял привычный гул голосов. Свечи под потолком плавали в золотистом свете, отражаясь в начищенных кубках и серебряных блюдах. Но когда очередь дошла до Гермионы Грейнджер, шум стих почти мгновенно.

Она села на табурет. Шляпа опустилась на её голову.

— О, — прошелестел древний голос в её сознании. — Ум, амбиции, стремление доказать… тебе будет непросто. Очень непросто.

Гермиона сжала руки.

— Я не боюсь трудностей.

— Я знаю, — ответила шляпа. — Именно поэтому…

Пауза показалась вечностью.

— СЛИЗЕРИН.

Зал взорвался разными реакциями.

За зелёно-серебряным столом зааплодировали. У гриффиндорцев повисло недоумение. Кто-то перешёптывался.

Гермиона встала. Спина прямая. Ни тени сомнения на лице.

Она подошла к столу Слизерина и села рядом с бледным мальчиком с холодными серыми глазами.

— Поздравляю, Грейнджер, — произнёс Драко Малфой мягко, почти лениво. — Никогда бы не подумал.

— Я тоже, — спокойно ответила она.

Их взгляды встретились. В его — вызов. В её — спокойная уверенность.

В другом конце зала Гарри Поттер не мог отвести глаз. Он чувствовал странное ощущение — будто что-то важное ускользнуло ещё до того, как началось.

Жизнь в подземельях отличалась от всего, что Гермиона представляла.

Гостиная Слизерина находилась под водой — зелёный свет озера преломлялся в окнах, создавая зыбкие тени на стенах. Каменные арки, тёмное дерево, серебряные подсвечники.

Здесь говорили тише.

Смотрели внимательнее.

Оценивали быстрее.

Первые дни стали испытанием.

— Грязнокровка в Слизерине? — прошептал кто-то однажды.

Гермиона повернулась.

— Повтори.

Молчание.

Она не кричала. Не жаловалась. Она просто отвечала на занятиях быстрее всех. Варила зелья точнее. Знала больше.

И постепенно насмешки сменились осторожным уважением.

Особенно со стороны Драко.

Он наблюдал.

На уроках зельеварения их столы стояли рядом. Их соперничество стало негласным.

— Ты нарочно добавила асфодель позже, — тихо сказал он однажды, когда их зелье засияло идеальным цветом.

— Я следовала логике состава.

— Это не логика. Это интуиция.

Она посмотрела на него.

— Завидуешь?

Его губы едва заметно дрогнули.

— Интересуюсь.

И это было честнее, чем любая враждебность.

С Гарри всё стало сложнее.

Они встретились в библиотеке на третьей неделе.

— Как там подземелья? — спросил он.

— Влажно. Спокойно. Интересно.

— Интереснее, чем Гриффиндор?

Она закрыла книгу.

— Гарри… факультет — это не приговор.

— Для Малфоя — да.

Имя прозвучало резко.

Гермиона почувствовала укол раздражения.

— Ты даже не пытаешься увидеть что-то за пределами того, что о нём слышал.

— А ты?

Вопрос повис между ними.

Она не ответила.

Потому что в глубине души знала — Драко действительно не был тем, кем казался на публике.

Однажды поздно вечером она осталась в гостиной одна. Зелёный свет озера колыхался по потолку. В тишине слышался только треск огня.

— Ты не похожа на остальных, — раздался голос.

Драко стоял у окна.

— Это комплимент?

— Констатация.

Он подошёл ближе. Без насмешки. Без высокомерия.

— Почему Слизерин?

Она задумалась.

— Потому что я не хочу, чтобы меня определяли чужие ожидания.

Он долго смотрел на неё.

— Тогда будь готова, что ожидания будут ещё выше.

И впервые между ними не было ни язвительности, ни спора.

Только осознание: они оба выбраны этим факультетом не случайно.

А где-то наверху, в гриффиндорской башне, Гарри смотрел в окно на озеро и чувствовал, что теряет что-то важное — ещё не понимая, что именно.