Черный скипетр (джен)

— Я еще раз говорю: это была случайность! — рявкнул Робин Гуд.

Не то чтобы в этом кто-нибудь сомневался. Как-никак Робин всегда предостерегал соратников от опрометчивого шага, а порой даже удерживал от него силком. Тем более досадно было оскоромиться самому. И то, что некоторые из разбойников не скрывали радости по поводу случившегося, огорчало его еще больше.

— Нет ничего смешного, — бросил он Маленькому Джону. — Пара дюймов в сторону — и это осложнило бы жизнь каждому из нас.

— Но пока это осложнило жизнь только Гисборну, — утешил его Маленький Джон. — И лекарю из замка.

Робин возвел глаза к небу.

* * *

Вооруженный отряд под предводительством Гисборна выехал из Ноттингема день назад на рассвете, и никто не знал, ни куда, ни зачем они отправились. Когда же сегодня после полудня дозорные доложили, что солдаты возвращаются, все обитатели Шервуда, конечно, заняли свои места вдоль дороги. Ларец заметили сразу. Навряд ли в нем было золото или еще что-то столь же тяжелое: один из стражников пристроил его на седле перед собой и придерживал одной рукой. Но еще двое с мечами наголо ехали по обе стороны от него, Гисборн двигался прямо перед ним, и несколько человек прикрывали с тыла. Мигом стало понятно, что в замок везут что-то ценное.

Кольцо, в которое взяли солдата с таинственной ношей, не спасло от атаки сверху. С деревьев обрушился град стрел, и злополучный стражник закачался в седле. Ларец едва не соскользнул на землю, но Гисборн, резко развернув коня, подхватил его. А заодно и получил в плечо стрелу, которую Робин предназначал совсем не ему.

Уцелевшие солдаты пустили лошадей в галоп. Умчался с ними и Гисборн, почти лежавший на шее своего коня. И уехал ларец, который он так и не выпустил из рук.

* * *

Это был не самый удачный день для всех: и для обитателей замка, потерявших нескольких стражников и едва не распрощавшихся с их командиром, и для жителей Шервуда, которые могли очень крепко разозлить шерифа и даже не знали, ради чего рисковали. Но кое-кто, похоже, до сих пор не понял, чем все могло обернуться.

— Убьем Гисборна — шериф притащит волкодава похуже, — с горечью бросил Робин. — И еще неизвестно, на что он окажется способен.

От Гисборна, по крайней мере, знали, чего ждать. И даже выяснили кое-какие слабости, которыми можно было воспользоваться. Заметили, к примеру, что он всегда придерживает коня, если на дорогу выбралась жаба, и терпеливо ждет, пока она не уберется восвояси. Известно же, что безбоязненно убивают жаб только ведьмы. Робин однажды подкинул такую животину на порог караульни, пока его молодцы обчищали замковую кухню. Сработало: выиграли несколько судьбоносных секунд.

Маленький Джон примирительно поднял руки.

— Да понимаю я, Робин, все понимаю. Ничего непоправимого не случилось, все, успокоились.

— Жаль только, не узнали, что он так охранял, — вздохнул Уилл Скарлет.

Это выяснилось через несколько дней, когда в Шервуде стали подзабывать о случившемся.

Накануне птичка принесла на хвосте новость, что в замок ищут слугу. Робин успел отправить в Ноттингем Стивена до того, как на такую честь напросился кто-нибудь из окрестных деревень.

Цель была двоякая. Во-первых, лишние уши в замке никогда не мешали. Во-вторых, хотелось избавиться от Стивена. Этот вертлявый тип с нездоровой кожей прибился к Шервудской шайке совсем недавно, но за считанные дни многим успел встать поперек горла. Шутил он так, что даже у самого добродушного собеседника неизменно возникало чувство обиды, у костра всегда стремительно первым хватал самый лучший кусок и чересчур пристально присматривался к чужому оружию. Гнать его открыто Робин не решался: озлобленный человек всегда опасен. Другое дело — спровадить под благовидным предлогом.

Остальные разбойники согласились с этой идеей. «Пусть молоко дает», — проворчал Маленький Джон. После отбытия Стивена быстренько перенесли лагерь (береженого бог бережет) и на этом успокоились.

* * *

Следующее утро Мач, сын мельника, встречал за рыбалкой, пока остальные разбойники мирно спали на лапнике в своем новом убежище.

Время раннего клева давно миновало, но Мач оставался у ручья. Очень уж спокойно и сказочно было вокруг. Возле стеблей осоки зависла стрекоза. Мелко дрожащие крылья переливались так, будто в них отражалась вода вперемешку с солнечным светом. Мач растянулся на траве, подсунув кулак под щеку, и думал о том, что, если бы звон маленьких колокольчиков вдруг сделался видимым, он походил бы именно на крылышки стрекозы.

Мач даже не удивился, когда и в самом деле услышал позвякивание. Понадобилось несколько секунд, чтобы он понял: звук доносится не от воды, а с противоположной стороны. На дороге побрякивала конская упряжь.

Мач мигом переполз в сторону и залег за небольшим холмиком, поросшим травой. Не обращая внимания на капли росы, затекавшие в рукава куртки, он осторожно приподнялся на локтях. Из-за высоких стеблей он увидел вереницу монахов, двигавшуюся со стороны Кирклесса. Процессию возглавлял аббат Хьюго верхом на гнедом жеребце.

Некоторое время Мач следил за шествием, а потом бесшумно начал перебираться в сторону. Несколько секунд — и он исчез среди зелени леса.

* * *

С какой бы целью ни выехали святые отцы из обители в такую рань, умерщвление плоти явно не входило в их намерения. Первая же остановка была сделана в трактире не так уж далеко от аббатства. Добрый хозяин принял на себя заботу о душе и теле путников: хоть перед аббатом Хьюго и поставил кувшин самого лучшего вина, остальным тот же напиток подал целомудренно разбавленным. Возможно, поэтому странник в сером плаще с капюшоном, возникший на пороге в разгар трапезы, застал братию в кислом расположении духа. Гостя встретили неприветливыми взглядами, заподозрив в нем любителя выпрашивать милостыню или угощаться за чужой счет. Тот, ничуть не смущенный явным отсутствием восторга на лицах, постоял немного, выбирая место, и наконец подсел к столу, за которым сидела пара солдат, сопровождавших отряд.

— Отрадно видеть пилигриму пресвятых паломников, — послышался из-под капюшона елейный голос.

Солдаты обменялись быстрыми взглядами и заработали челюстями с таким усердием, будто им приказали разжевать собственные сапоги.

— Сопровождать служителей Господа в их святом деле — труд богоугодный, — продолжал пилигрим. — Далеко путь держите?

Один из солдат молчал, уставившись в тарелку. Второй пробормотал сквозь зубы что-то, что в благостном расположении духа можно было бы интерпретировать как «Кентербери». Если пилигрим и расслышал что-то иное, то виду не подал.

— Я совсем недавно был в Кентербери, — продолжал он. — Поклонился мощам святого Дунстана.

Солдаты упорно не проявляли солидарности. Оба опасались, что стоит им поддержать разговор, как их тотчас разведут на угощение для святого человека. Из затруднительного положения своих людей вывел аббат Хьюго. Он отодвинул опустевшее блюдо и поднялся на ноги.

— Поторапливайтесь, — бросил он. — Путь предстоит неблизкий.

Солдаты еще энергичнее заработали челюстями. Аббат направился к выходу, но по дороге остановился возле пилигрима и наклонился к нему.

— В Кентербери поклоняются святому Фоме, а не святому Дунстану, — тихо проговорил он. — И твое счастье, Локсли, что у меня сейчас заботы поважнее, чем охота на твою шкуру.

Солдаты наскоро запихали в рот остатки завтрака и вышли на улицу. За ними потянулись монахи. Скоро трактир почти опустел, только пилигрим сидел, застенчиво съежившись и мечтая стать как можно менее заметным. Он выскользнул наружу лишь тогда, когда стук копыт стих в отдалении.

* * *

Робина отнюдь не радовало то, что он возвращается в лагерь, так и не узнав причину внезапного отъезда монахов. Но признаваться друзьям в своей неудаче не пришлось: как выяснилось, за время его отсутствия в Шервуде произошло кое-что интересное.

— У нас гость! — объявил Маленький Джон и отступил в сторону, предъявляя Робину посетителя.

Человек этот был немолод: его длинные волосы совсем поседели. Но спину он держал прямо, и осанка его свидетельствовала о том, что ему удалось сохранить не только бодрость, но и силу. Глаза незнакомца закрывала повязка: обычная мера предосторожности, к которой прибегали, приводя в лагерь чужаков. Им и так пришлось только что поменять стоянку из-за Стивена, и никому не хотелось переселяться вновь спустя столь недолгое время. Гостя невозможность видеть происходящее вокруг, похоже, ничуть не смущала: он держался спокойно, явно не опасаясь потерять равновесие, и, заслышав шаги Робина, безошибочно повернулся ему навстречу.

Робин разглядывал его с любопытством. Незнакомец носил простую холщовую одежду, но держался с уверенностью человека, привыкшего отдавать повеления, а не подчиняться. Лазутчик? Нет, подосланный, скорее всего, наоборот, изображал бы робость. Интересно, кто же тогда?

— Как твое имя? — спросил Робин.

— Жослен, — ответил незнакомец. — Я прибыл сюда из Нормандии.

— Вот прямо сюда? — не удержавшись, съязвил Робин. — Большая честь для нас с друзьями.

Уголки губ Жослена тронула едва заметная улыбка.

— Боюсь, что я не с самыми хорошими новостями… Робин Гуд. Ведь ты и есть Робин из Локсли?

Ответом ему был тяжелый вздох, вызванный грустной мыслью, что с хорошими новостями ходят куда угодно, но не в Шервуд.

— Развяжите ему глаза, — велел Робин.

Сейчас важнее было видеть лицо собеседника, чем прятать от него окружающие кусты. Тем более что дороги сюда Жослен в любом случае не мог запомнить.

Мач стащил с головы Жослена повязку, и тот приветливо улыбнулся, разглядывая знаменитого предводителя Шервудской шайки.

— Так что за новости? — напомнил тот.

— Сначала — немного о том, кто я, — спокойно сказал Жослен. — Меня прислало братство, цель которого — препятствовать запретным магическим искусствам.

Краем глаза Робин заметил, как некоторые из его товарищей осеняют себя крестным знамением.

— Не так давно в Англию привезли некий артефакт, — продолжал Жослен. — Его должны доставить в Лондон принцу Джону. Попав в руки человека, в котором течет королевская кровь, этот артефакт может наделить своего обладателя невиданной силой. В том числе и способностью к разрушению.

Дальше он мог и не объяснять. Робин, хорошо осведомленный об амбициях королевского братца, уже смекнул, куда дует ветер.

— Я понял, — хмуро сказал он. — Что это за артефакт и почему ты ищешь его в Шервуде?

— Его называют Черным Скипетром, — ответил Жослен. — И здесь я ищу не его, а людей, способных его раздобыть. Потому что, насколько я знаю, в эти дни его должны были доставить в Ноттингем.

В памяти Робина возник ларец, подхваченный Гисборном за мгновение до того, как в него попала стрела.

— Как его перевозили? — спросил он.

— Обычно его везет несколько вооруженных человек. Излишне заметных процессий избегают. Да и многие из тех, кто сопровождает Скипетр, убеждены, что это ларец, в котором хранится некая ценная грамота. Когда люди узнают, что там на самом деле, большинство старается убраться от него подальше.

Робин начал догадываться о причинах паломничества, в которое внезапно отправились обитатели Кирклесса. Но как аббат узнал о содержимом ларца? Впрочем, возможно, это братство, приславшее сюда Жослена, предупредило и святую обитель.

— У меня для тебя тоже не очень хорошая новость, — сказал он. — Если это тот самый ларец, о котором я думаю, то он уже в Ноттингеме.

Голубые глаза Жослена, не утратившие яркости с годами, оживленно блеснули.

— Напротив, это меня радует, — возразил он. — Если тебе удастся пробраться в замок, то ты сможешь подменить его.

— Подменить? — переспросил Робин. — На что?

Жослен оглянулся.

— У меня был с собой мешок, когда я встретил твоих людей…

— Вот он.

Из-за спин разбойников вышел Уилл Скарлет. Он протянул Жослену холщовый мешок.

— Благодарю.

Жослен распустил тесемки и извлек на свет ларец, как две капли воды похожий на тот, что везли солдаты.

— Вот-вот! — оживился Мач. — Тот был точно такой же!

— А что внутри в этом? — поинтересовался Робин.

— Содержимое тоже похоже.

Жослен поставил ларец на землю и отомкнул крышку. Внутри на сложенном в несколько раз куске шелка лежал небольшой железный скипетр. Ни украшений, ни инкрустаций, ничего. Разбойники, собравшиеся вокруг, разглядывали его с недоумением.

— И что, тот, второй, точно такой же?

— Внешне — да, — кивнул Жослен. — Но этот выковал простой кузнец на обычной наковальне. Тот, что сейчас в замке, появился на свет в ходе черномагических обрядов. В том числе и жертвоприношений.

И опять кое-кто перекрестился. Не по себе сделалось всем, и ни у кого не возникло желания уточнять, что это были за жертвоприношения. Жослен между тем закрыл крышку и спрятал ларец обратно в мешок.

— Если подменить ларцы, никто не заметит, что скипетр не тот. Пока, разумеется, принц Джон не попробует им воспользоваться. Но к тому времени настоящий артефакт уже будет уничтожен.

— А как его уничтожить? — спросил Мач.

— У меня есть средство, — просто ответил Жослен.

Уточнять, что это за средство, никто не стал. Не то чтобы не было любопытно — просто никому не хотелось связываться с этим скипетром самому. Ну а раз есть человек, готовый заняться этим, то бог ему в помощь.

— В ближайшие дни за этим ларцом приедут другие люди, — сказал Жослен. — И повезут его дальше. Он не должен подолгу находиться в одних руках, пока не попадет к тому, кто провозгласит себя его хозяином.

— Значит, надо действовать быстрее, — заключил Робин.

— Именно, — кивнул Жослен.

Робин уже мысленно прикидывал, как свяжется со Стивеном. Тип, конечно, противный, но именно такой сумеет и запустить его в замок, и вывести обратно. Брать с собой лишних людей не стоит. Те, кто переправлял скипетр в Лондон, усвоили главное правило: не привлекать лишнего внимания. И то дали маху: пару-тройку солдат в лесу, скорее всего, пропустили бы, не обратив на них внимания. Но, возможно, в Ноттингеме опасались не только разбойников. Присутствие Гисборна было необходимо.

Скарлет, точно прочитавший его мысли, усмехнулся.

— Интересно, знал ли Гисборн, ради чего его подстрелили.

— Я уже сколько раз говорил, что это произошло случайно! — вскипел Робин. — Кто знал, что он подхватит ларец!

Жослен, все еще сидевший на корточках возле своего мешка, при этих словах резко встал на ноги. Впервые за все время он проявил признаки волнения.

— Вы кого-то убили? — спросил он, и в его голосе явственно звучала тревога. — Кого-то, кто вез ларец?

— Да нет, только ранили, — нехотя отозвался Робин. — И то ненароком. Стрела воткнулась в плечо, там умирать не от чего.

— А кровь? — допытывался Жослен, заглядывая ему в глаза. — Кровь не могла попасть на скипетр или хотя бы на ларец?

В воцарившейся тишине разбойники переглядывались друг с другом, и каждому не нравилось то, что он видел на лицах своих товарищей. Брат Тук молитвенно сложил руки. Робин первым нарушил молчание.

— Могла и попасть, — угрюмо буркнул он.

Перед глазами встала сцена, когда Гисборн навалился грудью на проклятущий ларец, пытаясь удержаться в седле и не уронить свою ношу. Что толку обманывать самого себя? Кровь просто не могла туда не попасть.

Жослен тяжело вздохнул. Его лицо заметно побледнело.

— Это очень плохо, — тихо сказал он. — Конечно, это не так страшно, как если бы это было сделано во время специального обряда. И все же кровь, брызнувшая на черномагический предмет, может пробудить скрытую в нем силу.

Брат Тук повернулся и зашагал прочь. Отправился искать для молитвы какую-нибудь уединенную полянку, которая в таких случаях заменяла ему часовню. Робин проводил его взглядом и снова обратился к Жослену.

— В аббатстве могли что-нибудь знать об этом скипетре? — спросил он. — Их кто-нибудь предупредил?

Жослен взглянул на него с удивлением.

— Вы первые, с кем я говорю о скипетре по эту сторону пролива. А что?

— Они внезапно отправились в паломничество, — сказал Робин. — Хотя совсем недавно и слуху не было ни о каких сборах.

Жослен развел руками.

— Видимо, они заметили что-то неладное. А это значит, что скипетр начал действовать, — сказал он.

* * *

Нищий, сидевший возле моста, переброшенного через ров, съел два яблока, догрызал третье и с ненавистью думал о четвертом, когда получил дружеский тычок коленом в плечо — приветствие от Стивена. Робин Гуд подавил желание наподдать ему в ответ и подвинулся, освобождая место. Стивен плюхнулся на траву с ним рядом.

— Что там происходит? — без предисловий спросил Робин.

— Чертовщина какая-то, — процедил Стивен. — Все в замке как будто чего-то боятся, с наступлением темноты никто носа из своих комнат не кажет. Но меня на мякине не проведешь. Сдается мне, там что-то прячут, и людей запугали, чтобы никто лишний раз не шнырял по коридорам.

Чего у него было не отнять, так это той степени недоверчивости и подозрительности, которая превращается в проницательность.

— А где прячут, не догадываешься? — спросил Робин.

Стивен внимательно посмотрел на него.

— Ты не спросил, что именно прячут.

Настал черед Робина смерить его пристальным взглядом.

— Об этом я и сам догадываюсь.

— Может, и со мной поделишься предположениями? Тогда мне будет легче сообразить, где именно это может быть.

Закусив губу, Робин задумчиво смотрел на телегу, которую неспешно тащила лошадь по другую сторону рва. Когда живешь в лесу на правах дикого зверя, за которым бегает слишком много ловцов, учишься доверять инстинктам. Тому самому ноющему ощущению где-то под сердцем, которое зудит с настойчивостью комара: «Н-нет… н-нет…»

— Ларец, — сказал Робин. И добавил, понимая, что Стивен таким ответом не удовлетворится: — Внутри старинный скипетр. Родовая реликвия.

Стивен с минуту буравил его скептическим взглядом.

— И все? — спросил он таким тоном, каким обычно интересуются, за какого дурака их держат.

— Королевская реликвия, — уточнил Робин.

Стивен кивнул.

— Я так понимаю, что она хранится в зале недалеко от покоев шерифа.

— Мне нужно попасть в замок этой ночью, — перешел Робин прямо к делу.

— А точнее — попасть в тот самый зал, — сказал Стивен. — Тогда к сумеркам приходи к замковой кухне в одежде чуть получше вот этой и со столькими корзинами, сколько сможешь принести.

* * *

Идея с корзинами была так хороша, что Робин даже преисполнился благодарности Стивену: в одной из них прекрасно уместился поддельный ларец. Кроме того, крестьянин, несущий что-то в замок, а не из замка, не вызвал вопросов у охраны в воротах. Правда, когда Робин остановился у дверей кухни в ожидании Стивена, к нему все-таки прицепился какой-то стражник.

— Что ты здесь торчишь? — прикрикнул он. — Дорогу загромоздил своим барахлом. Если торговать явился, так ступай с утра на площадь, а здесь нам такого не надо.

Робин, лицо которого было предусмотрительно измазано грязью, что-то бессвязно промычал, изображая из себя дурачка. Мысленно он при этом откручивал голову Стивену — опять его приходилось ждать!

— Что «мэ-э»?! — озлился стражник. — Проваливай отсюда!

— Тебя только за смертью посылать! — проорал Стивен, распахивая дверь кухни. — Сказали же, чтобы ты к полудню явился.

Робин снова замычал.

— Какого черта он лезет сюда со своим товаром? — не отвязывался стражник.

— Эти корзины уже давно куплены, просто этот придурок их только сейчас до нас дотащил, — отмахнулся Стивен. — Что встал, дубина? Сам иди объясняйся с поваром, где тебя черти носили. Я за тебя отдуваться не стану.

Робин шмыгнул к двери — и влетел в нее куда быстрее, чем собирался, благодаря крепкому пинку Стивена, сопровождаемому одобрительным хохотом стражника. Он едва успел спросить себя, каким образом этот гаденыш ухитряется вроде бы помогать, но делать это так, что хочется свернуть ему шею, — и тут же отвлекся на проблему похуже. Дверь в кухню была открыта, там что-то громыхало, и оттуда доносились сердитые голоса. Робин замер, гадая, как бы ему прошмыгнуть дальше, оставшись незамеченным, но тут Стивен схватил его сзади за локоть.

— Сюда, живо, — шепнул он и втолкнул Робина вместе с корзинами в кладовое помещение. — Вытащу тебя, когда стемнеет.

В следующее мгновение он захлопнул дверь и задвинул засов.

Робин как можно тише поставил корзины на пол, оставив при себе только ту, где лежал ларец. Вокруг стояла полная темень, но это его не смущало: кладовку он знал. В ней хранилось всякое барахло: котелки да кувшины. Съестное держали в другом месте, и, разумеется, Стивен впихнул его не туда. Хотя там, справедливости ради, было бы опасней.

Робин сел на пол. Голоса все еще было слышно, но их изрядно приглушала дверь, разобрать слова не удавалось. Вроде кто-то кого-то торопил. Неужели Стивен не ошибся и здесь все действительно стараются разбежаться по своим углам с наступлением темноты? С одной стороны, ему это на руку. С другой стороны, в глубине души он отнюдь не рвался навстречу тому, что сегодня могло повстречаться в коридорах Ноттингемского замка. Но — вот она, его судьба, — именно поэтому он и должен был туда отправиться.

* * *

Голоса в кухне давно стихли, и, по подсчетам Робина, снаружи должна была стоять темень. Если верить Стивену, обитатели замка сидели в эту пору в своих покоях, комнатах и закутках. Но дверь никто не торопился отпирать, и Робина все упорней одолевали сомнения в надежности сообщника. При этом паники он не испытывал: как-никак не впервые в замке, и в кладовке в частности. И наружный засов он уже проверял.

В этот раз, как и в прежде, оказалось легко поддеть железную пластину кончиком ножа изнутри. Теперь даже легче, потому что во время прошлого визита Робин предусмотрительно расширил щель между дверью и косяком. Мало ли что могло случиться. Чем больше в замке освоенных уголков, тем лучше.

Осторожно приоткрыв дверь, Робин выглянул из кладовки. Стивена не было и в помине. Вряд ли он решился на предательство, иначе сюда уже давно нагрянула бы стража. Скорее просто не спешил, обтяпывая какие-то свои дела. Значит, придется обойтись без него.

В коридоре стояла кромешная тьма, только слабое пятно света падало сверху на ступени лестницы. Туда Робин и направился, прижимая к груди ларец с фальшивым скипетром.

Лестница вела в основной коридор замка. На дальнем конце помещались покои шерифа, которым предшествовала вереница комнат поскромнее и небольшой зал. Просторное помещение для пиршеств располагалось внизу. Туда можно было достаточно быстро попасть через кухню, не поднимаясь наверх, или явиться прямо через главный вход, но сейчас у Робина были совсем другие цели.

Прятались люди по своим уголкам или нет, факелы на стенах все равно горели. Может, обитателям замка так казалось спокойнее. Робину это было на руку. Дорогу он, конечно, знал, но кто же откажется от подобного подспорья.

Один из этих факелов, укрепленный в стене в нескольких шагах от входа в зал, похоже, и спас ему жизнь.

Дверь в зал была отворена, и в пятне света Робин увидел нечто, лежащее на полу. Он уже догадывался, что это, и все-таки сделал еще пару шагов, прежде чем убедился: да, это Стивен без движения лежал на полу, и отблески факельного огня мерцали в его расширенных остекленевших глазах.

И еще была видна неясная, смутная тень, колеблющаяся так, словно она принадлежала человеку, лишенному костей. Она колыхалась над Стивеном, шелестя и шурша, словно копошащийся среди ветоши жук, а потом приподнялась и качнулась в сторону Робина.

Повинуясь инстинкту, он отпрянул, схватившись за ручку ближайшей двери, и скользнул внутрь.

В комнате тоже горел факел. И еще там кто-то тихо охнул так, словно увидел что-то неимоверно жуткое, но этот вскрик тотчас перешел в яростный возглас:

— Локсли!

Робин обернулся.

Гай Гисборн сидел на кровати, одной рукой вцепившись в край шерстяного одеяла. Другая рука лежала на перевязи. Он смотрел на Робина так, словно готов был вцепиться ему в горло зубами. Но сказал он при этом нечто совершенно неожиданное:

— Что ты встал? Запри живей дверь, раз сюда вперся!

Робин быстро задвинул засов. На мгновение он задумался, почему Гисборн сам этого не сделал. Но тут же сообразил, что, хоть рана и не была тяжелой, крови тот, похоже, потерял достаточно, а в таком состоянии не слишком мудро запираться в своей комнате изнутри.

— Что у вас тут творится, Гисборн? — спросил он, разворачиваясь.

Только тут Гай разглядел, что он держит в руках, и отпрянул к стене. Его лицо, и без того бледное, теперь и вовсе побелело.

— Ты что сюда приволок?

На этот раз ни инстинкт, ни здравый смысл не подсказывали Робину, что лучше держать язык за зубами. Более того, все доводы сейчас склонялись в пользу откровенности.

— Это поддельный ларец, Гисборн. И содержимое тоже поддельное. И что-то мне подсказывает, что ты не будешь против, если я совершу маленькую подмену и избавлю кое от чего замок и его обитателей.

Гисборн криво усмехнулся.

— Лучше бы ты забрал эту дрянь еще в лесу.

— Ты сам мне помешал, — напомнил Робин.

— Если б я знал, что там, сам бы тебе отдал.

Это прозвучало как пожелание чего-то не очень хорошего.

— Что там за тварь, Гисборн? Она только что убила человека.

— Не знаю, что именно это такое, но оно выбирается только в темноте. Кто умер, ты видел? Кто-то из солдат?

— Нет, слуга.

Робин не стал уточнять, что знает погибшего.

— Уже не первый, — пробормотал Гисборн. — Говорил же милорд, чтобы никто не подходил в темноте к этому залу! Тупые дурни.

Только тут Робин вспомнил, при каких обстоятельствах Стивен попал в замок. Освободилось место слуги.

Вот, значит, как именно оно освободилось.

Чувство вины подтачивало сердце. Скажи Робин Стивену, что именно лежит в ларце, может, жадный дурень и не сунулся бы туда себе на погибель. А может, наоборот, полез бы еще скорее?.. Мало ли, что творилось у него в голове. Теперь этого никто и никогда не узнает.

Робин заставил себя отогнать удручающие мысли.

— Ты уверен, что оно не влезет сюда? — спросил он.

— Не должно. — Гай кивком головы указал на дверь. Только сейчас Робин заметил, что на ней висит распятие. — И еще оно не любит свет.

— Я должен убрать этот ларец из замка, Гисборн.

Гай медленно, стараясь не задеть руку, улегся на подушку. Разговор, похоже, утомил его.

— И как ты собираешься это сделать? — пробормотал он.

Робин криво усмехнулся.

— Как я понимаю, при свете дня.

Из коридора донесся уже знакомый шорох, похожий на поскрипывание жучиных лапок по древесной стружке. Робин вздрогнул и невольно отступил в середину комнаты. Гисборн устремил на него вопросительный взгляд, и он кивком указал на дверь. С минуту оба прислушивались, затаив дыхание. Шум не повторялся. Возможно, неведомая тварь все-таки убралась восвояси.

— Если оно боится распятия, значит, аббат мог бы сдержать его, — невольно понизив голос, произнес Робин. — Почему он вместо этого уехал?

— Потому что милорд шериф ему не позволил ничего делать, — хмуро ответил Гай — тоже вполголоса. — Сказал, надо подождать несколько дней, когда ларец заберут, и это будет уже не наша головная боль.

Как похоже на милорда шерифа. Пара погибших слуг, перепуганные обитатели замка, забившиеся по углам, раненый помощник — зато он, спокойно отсидевшись у себя в покоях, выслужится перед принцем Джоном.

— Что ты там торчишь? — вывел Робина из раздумий голос Гисборна. — Садись, раз собираешься пробыть здесь до утра.

Робин огляделся и устроился на сундуке для одежды, примостив ларец рядом с собой. В разные переделки он попадал с тех пор, как его домом стал Шервудский лес, но такого еще не случалось: просидеть целую ночь с Гаем Гисборном, причем им самим же и подстреленным. И удивительней всего в этой истории то, что заклятый враг заинтересован в том, чтобы дать ему уйти отсюда невредимым.

Гай между тем осторожно перевернулся на бок и натянул на себя одеяло.

— Что ты сделаешь с настоящим ларцом? — спросил он. Голос его показался сонным.

— Отдам нужному человеку. Тот разберется. Гисборн, ты что, спишь?

— Травы, — зевнув, пробормотал Гай. — Это из-за них.

Взгляд Робина упал на табурет, стоявший возле его постели. Кувшин с водой, полураскрытый сверток. Сухие травы, от которых исходил едва уловимый терпкий аромат. Какая-то смесь для заживления ран. А может, и для того, чтобы заглушить боль.

— Лекарь шерифа приготовил? — поинтересовался Робин, с любопытством разглядывая синюю ленточку на свертке.

Гисборн пробормотал что-то невнятное про какую-то Иду, и его глаза закрылись. Робин посидел некоторое время, чутко вслушиваясь в тишину, а потом переставил ларец на пол, улегся на сундуке, подобрав ноги, и позволил дремоте сомкнуть его веки тягучим теплым туманом.

* * *

Ночной лес полон шорохов, и слух привыкает даже во сне улавливать звуки, чуждые многоголосому миру Шервуда. Глаза Робина широко раскрылись. Он устремил взгляд на Гисборна, выбирающегося из-под одеяла. Факел на стене погас, но за щелями ставней виднелось светлеющее небо.

Гай пригладил взъерошенные волосы и хмуро посмотрел на него.

— Давай сюда ларец. Уже можно выходить.

Робин мигом сел и поставил на ларец ногу.

— Я сам.

— Чье появление в зале вызовет меньше вопросов — твое или мое?

Робин подумал и ногу убрал.

Гисборн, не говоря больше ни слова, поднял ларец и направился к двери. Он был в одних штанах, и Робин смерил его недовольным взглядом. Шесть футов мышц, увенчанных белокурой шевелюрой. Понятно, почему при всем его отношении к крестьянам вечно находятся те, кто притащит ему лекарства, обмотав их нарядной ленточкой.

Ждать пришлось несколько минут, показавшихся целой вечностью. Рука Робина все это время лежала на рукоятке ножа. Конечно, не в интересах Гисборна было выдавать его, но если где-то рядом крутится шериф, то никогда не знаешь точно, что может случиться.

Но вот послышались шаги. Дверь отворилась, и Гисборн, еще более бледный, чем был несколько минут тому назад, шагнул в комнату. В здоровой руке он держал ларец — и куртку, которую еще вечером Робин видел на Стивене.

— Это еще зачем? — шепотом спросил Робин, кивая на куртку.

— Тебе понадобится.

Робин едва успел подумать, что не хотел бы напяливать одежду человека, умершего такой смертью, но ему тут же сделалось не до того: Гисборн ткнул в его руки ларец.

На миг кольнуло сомнение: тот ли это. Робин подошел к окну и толкнул ставни. В слабом утреннем свете он отчетливо увидел пару темных пятен на крышке: следы въевшейся крови. Да, это был тот самый ларец. И оставалось лишь надеяться на то, что шериф не заметит такого отличия. Впрочем, навряд ли он вздумает близко разглядывать то, от чего исходит опасность.

В коридоре послышались возбужденные голоса, кто-то пробежал мимо двери. Обнаружили Стивена, не иначе.

Гисборн задвинул засов.

— Вовремя успели, — буркнул он.

— Ты это называешь «успели»? Мы с ларцом все еще в замке.

— Еще несколько минут придется подождать.

Гисборн подошел к табурету, взял кувшин и отпил несколько глотков воды. Робин заметил испарину, выступившую на его лбу.

— Сиди здесь и запрись изнутри, — велел Гисборн. — Стукну в дверь два раза.

На этот раз ожидание было хоть и более долгим, но не таким тревожным. Теперь, когда ларец был у него в руках, Робина покинули последние сомнения в намерениях Гисборна. Тот не напустит стражу на человека, вооруженного черным скипетром. Разве что надумает разом избавиться от всех своих бойцов — и от шерифа в придачу.

Из коридора доносились испуганные крики и приглушенные проклятия. Робину показалось, что он различает голос шерифа. Когда, наконец, наступила тишина, в дверь стукнули раз и еще через пару мгновений — другой. Робин отодвинул засов, Гисборн ввалился в комнату и сразу прислонился к стене.

— Держи.

На этот раз он протянул Робину кольчугу и шлем, в каких ходили стражники Ноттингема.

Это облачение Робин натянул без возражений. Пока он переодевался, Гисборн сел на кровать и тяжело привалился к подушке. На повязке выступило пятно крови.

Робин, как раз нахлобучивший шлем, остановился.

— Тебя перевязать?

Гисборн бросил взгляд за окно, за которым набирали силу лучи утреннего солнца.

— Не надо. Ко мне скоро придут.

— Ида? — невинно уточнил Робин.

Гисборн хмуро покосился на него.

— Проваливай, да поживее.

Робин быстро подхватил ларец и уже развернулся к двери, когда его остановил окрик:

— Куда? Это возьми.

Гисборн указал на куртку Стивена, лежавшую на полу.

— Что мне с ней делать? — удивился Робин.

— Заверни в нее ларец. Если кто спросит — скажешь, что несешь вещи этого малого его семье.

Робин мысленно обругал себя на чем свет стоит. Надо же было так рваться отсюда подальше, чтобы забыть о простой осторожности. Он чуть не вылез на люди прямо с проклятым ларцом в обнимку.

А еще неприятней было то, что его благополучное отступление обеспечил Гисборн. Совершенно не хотелось благодарить его за это.

— Ты такой заботливый, — ухмыльнулся Робин, заворачивая ларец в куртку.

— Вали отсюда! — огрызнулся Гай.

Повторять не потребовалось: Робин исчез за дверью.

Он успел увидеть, спускаясь по лестнице, как двое слуг заносят в ледник тело Стивена. Сердце невольно сжалось. Робин подумал о том, что у него, наверное, и в самом деле где-то осталась семья, которая так и не узнает о его судьбе. Просто потому, что Стивен о ней никогда не рассказывал. И никто не спрашивал его об этом.

Стоило Робину выйти из дверей во двор замка, как дорогу ему заступил стражник. Не тот, что попался ему вчера, но тоже вроде брехливой собаки.

— Ты это куда собрался? — спросил он, подозрительно разглядывая свернутую куртку…

— Это вещи парня, который умер ночью, — ответил Робин. — Велели отдать его семье.

Он попробовал обойти стражника, но тот надвинулся на него, как настроенный на драку баран.

— Так он же вроде не местный!

— Баба у него здесь, в деревне, — послышался сверху голос.

Стражник и Робин подняли головы. Гисборн выглядывал из окна своей комнаты.

— И вообще, Джайлз из Брэддока, ты что, решил, что я тебе должен что-то объяснять? — мрачно осведомился он. — Займись лучше своими делами.

Стражник поспешно посторонился, и Робин, не удостоив его взглядом, прошествовал к воротам.

* * *

Разбойники обступили Жослена, держащего в руках ларец.

— Я ничего не чувствовал, пока его нес, — сказал Робин.

Жослен кивнул.

— Так и должно быть. Он не вызывает опасений… пока его не откроют.

— Стивен погиб, когда попытался это сделать.

— В нем, видно, не было королевской крови, — усмехнулся Жослен, и улыбка его была невеселой. — Но если ларец откроет принц Джон, то он сможет управлять спрятанной в нем силой.

— Но ведь теперь не сможет? — уточнил Маленький Джон.

На этот раз Жослен улыбнулся уже бодрее.

— Теперь, я полагаю, нет.

Он обвел разбойников взглядом.

— Здесь есть болота? Хорошо бы такие, чтобы я смог добраться до них дотемна.

— Если пойдешь так, чтобы солнце все время оставалось справа, то доберешься до них вскоре после полудня, — сказал Робин.

— Ты утопишь ларец в болоте? — удивился Мач. — Просто возьмешь и закинешь туда? И все?

— Нет, конечно, — заверил его Жослен. — Даже болото не заслуживает такой участи. Сначала я должен буду провести один обряд.

— Какой? — не отставал Мач.

— Кто хочет посмотреть, может пойти со мной, — предложил Жослен. — Вам и самим будет спокойнее, если вы увидите гибель скипетра своими глазами.

Это было разумное предложение, тем более что в одиночку Жослен мог и заплутать, отыскивая топи. Сопровождать его отправилась вся компания. Робин задержался только, чтобы снять шлем и тяжелую кольчугу. Его так никто и не спросил, где он раздобыл этот наряд: решили, что он, как всегда, его свистнул. И слава богу, что ничего не пришлось объяснять.

Сбегая по поросшему клевером склону за маленькой процессией, шествующей к болотам, Робин вдруг подумал, что кое-чего не сказал Гисборну. А именно — что стрела попала в него случайно. Хотя, пожалуй, оправдываться не стоило.

Тем более что Гисборн, похоже, и сам это понял.