Для медведя, для лисы, Зайчик, кушать принеси! (гет)

POV: Антон

— Оля, что с тобой? Оля! — мой же крик звенел у меня в ушах. Сестра лежала на кровати вся в крови. Вокруг было темно, ничего не разобрать, как-будто я был не в комнате сестры, а где-то в безпроглядной тьме леса.

Моя Оля лежала навзничь, не открывая глаза. Только сейчас я заметил блестящее лезвие у нее в груди, и старую деревянную ручку топора.

Я опустил взгляд на свои руки. Они были покрыты чем-то, вроде...крови?!

Нет-нет-нет, это просто красная краска, я не трогал Олю, нет!

Вдруг все переменилось. Я стоял в лесу, а старые крючковатые деревья будто протягивали свои крючковатые сучки ко мне, к лежащей на моих руках мертвой Оле.

— Зайчик! — услышал я шипение позади меня. Я стремительно обернулся, но ничего толкового не увидел, только странные силуэты в чаще леса.

— Подойди! — прошептал один из таких силуэтов. Тоже самое повторил второй силуэт, третий...Их голоса звучали у меня в голове много раз. Я попятился и подскальзнулся, взглянул на свои руки, побоявшись что Оля выпала из них, но ее не было. Ни на руках, ни на земле справа или слева от меня.

— Молодец, зайчик! — снова зашипели силуэты, которые вдруг стали четче. Вырисовывались лиса, волк, медведь, сова и козел, который был больше их в несколько раз. — Свежее мясо! Ура!

Я наконец нашел взглядом Олю. Она лежала прямо спереди, перед зверями. Они радостно бросились к ней и начали выгрызать куски мяса, урча.

— Нет, Оля! Оля! — я попытался встать но ноги не слушались, а потом я случайно посмотрел на мои руки, но...это были лапы.

Заячьи лапы.

Я пронзительно закричал, и...

Проснулся. Передо мной стояла мама, сердито смотрящая на меня

— Сейчас всех перебудишь своими криками! Быстро успокоился! — прикрикнула она и, повернувшись ко мне спиной, вышла из комнаты. Я долго пытался отдышаться, а потом посмотрел на часы. Три часа ночи.

И угораздило меня проснуться от кошмара посреди ночи? Я недовольно встал с кровати. Все равно не усну.

Включил туско поблескивающую желтоватым светом лампу, надел очки и подошел к столу. Взял листок бумаги и начал рисовать Полину. Это всегда помогало успокоится: ее чудесный профиль, голубые глаза, черные волосы...Почему то непроизвольно еще рука потянулась к красной краске, а затем и к черной. Только минут через десять он с ужасом понял ЧТО нарисовал. Лежащая на земле Полина, на платье которой растекается красное кровавое пятно, а вокруг звери, водящие хоровод вокруг ее обезобораженого трупа.

— Черт — выругался я и быстро замазал это уродство черной краской. Ночной кошмар так и не отпускал меня.

Хотя не удивительно. Пропажа Бабурина, кривляния лисы Алисы, их ночные хороводы с зверями под моим окном, вредная Катька Смирнова, переживания Полины...Много чего навалилось, вот и не могу спать спокойно.

Внутренний голос, до жути похожий на Катин, прошептал мне:

"Сам себе не соврешь! Да-да-да!"

Я откинул его на края подсознания и вдруг почувствал странное необьяснимое спокойствие.

Я снова снял очки, выключил свет, и улегся на кровать. Сегодня мне больше кошмары не приснятся.