С меня хватит (гет)

Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер стояли перед кабинетом профессора Макгонагалл. Они обсудили несправедливое снижение баллов, произведённое их деканом факультета, и решили, что больше не будут молча терпеть издевательства других студентов. Хотя они могли бы смириться с тем, что отлучение от постели после комендантского часа нарушает правила и оправдывает снятие части баллов, количество снятых баллов и последующее поведение Макгонагалл, когда ей пришлось признать, насколько плохо другие студенты Гриффиндора обращаются с ними, особенно с Гарри, было совершенно несправедливым.

Таким образом, теперь они были здесь, чтобы расставить все точки над «i». А если она им не поможет, что ж, у них обоих были способы показать, что они думают о Гриффиндоре. Это определённо не была та хорошая семья, какую утверждала Макгонагалл до того, как их распределили. Гермиона постучала в дверь, и их пригласили войти.

— Что вам нужно, мистер Поттер и мисс Грейнджер? — спросила она, явно недовольная их присутствием.

— Похоже, я был прав, Гермиона, она даже слушать не хочет. Нам следовало просто осуществить план, — заявил Гарри, многозначительно взглянув на Гермиону.

— Я очень надеялась, что ты ошибаешься. В конце концов, она учительница и наша староста факультета, — вздохнула Гермиона.

— О чём вы говорите? — потребовала ответа Макгонагалл, но была поражена, когда на неё устремились два взгляда, один из которых был слишком похож на взгляд её прежней ученицы, устроившей ей самую серьёзную выволочку столетия. По странному совпадению, Минерва Макгонагалл прекрасно помнила, как Лили Эванс вспыхнула из-за происшествия, едва не стоившего Северусу Снейпу жизни.

— Что ж, давайте перечислим мои претензии, профессор, — язвительно заметил Гарри. — Во-первых, якобы запрещено накладывать заклинания на других учеников в школе. Но это правило, конечно, не распространяется на тех, кто накладывает заклинания на меня, к тому же вы совершенно несправедливо снижаете баллы. Бедный Невилл тоже не защищён от хулиганов, его уже дважды отправляли в больничное крыло. Я просто лучше его уклоняюсь.

— Вы нарушили правила, — перебила его Макгонагалл.

— И вы даже не дали нам шанса рассказать вам, что на самом деле произошло, — резко сказала Гермиона, шокировав свою старосту факультета. — Да, мы были ночью за пределами гостиной, но вы даже не потрудились спросить, почему. Вы просто предположили, что мы хотели подшутить над Малфоем. Разве я когда-нибудь производила впечатление человека, который любит издеваться над другими или подставлять их под наказание? Думаете, я бы поддержала Гарри в таком поступке?

— Я... — начала Макгонагалл, очевидно, она вовсе не рассматривала ситуацию с этой точки зрения.

— Нет, вы на этот раз послушайте и дослушайте до конца, — настаивала Гермиона. — Это самое малое, что вы можете сделать после того, как причинили столько вреда и даже не позаботились о том, чтобы ситуация не вышла из-под контроля.

Она смотрела на старшую ведьму испепеляющим взглядом, чего та никак не ожидала от примерной ученицы. Это лишь подчёркивало, насколько сильно разгневана была девушка.

— Спасибо, Гермиона. Что ж, профессор, позвольте мне рассказать вам, что произошло на самом деле. И Гермиона нашла способ заставить вас поверить, что я говорю правду. Мне надоело, что меня называют лжецом, хотя я ничего подобного не заслужил. Я, Гарри Джеймс Поттер, клянусь своей магией, — тут профессор вскрикнула, попытавшись остановить его от столь необдуманного и опасного шага, но он продолжал: — что то, что я расскажу профессору Макгонагалл в течение ближайших шестидесяти минут, будет абсолютной истиной, насколько мне известно. Да будет так! — Из тела Гарри вырвался жёлтый свет, свидетельствуя о принятии клятвы.

— Это было опасно, мистер Поттер, — возразила ведьма. — Как вы могли так поступить?

— Ты отказалась меня выслушать или поверить моим словам раньше. С меня достаточно, что меня называют лжецом. С меня довольно издевательств моих родственников, которые убедили весь район в том, что я преступник, хотя я ничего такого не сделал, чтобы этого заслужить. Причина, по которой мы с Гермионой оказались на улице той ночью, заключалась в том, что Хагрид выиграл драконье яйцо в карточной игре. Он вырастил дракона в своей хижине. Мы неоднократно пытались уговорить его отпустить дракона, но он отказывался, пока сам не понял, что держать дракона здесь невозможно. Я не знаю, осознавал ли он, в какие неприятности мог попасть, или действительно понимал опасность для учеников, но это не важно.

— Брат Рона, Чарли, работает в заповеднике драконов, и нам удалось убедить Хагрида отправить туда своего детёныша-дракона, так как он вырастет среди других драконов. Но доставку следовало организовать в астрономической башне, а ящик с драконом Норбертом передать друзьям Чарли, которые находились в деревне. Чтобы избавиться от дракона, поскольку Хагрид сам с этим не справлялся, мы тайком перенесли ящик в астрономическую башню. Мистер Филч застал нас врасплох, когда мы излишне бурно отреагировали на облегчение оттого, что дракон наконец-то исчез.

— А Невилл вообще не имел к этому никакого отношения. Он всего лишь незаметно выбрался наружу, чтобы предупредить нас, что Малфой, который наблюдал за нами и однажды увидел дракона, собирался создать нам неприятности. Вот и вся история. Я ничего не замышлял против Малфоя, я просто устранял последствия его действий, которые, как я знал, были бы опасны, независимо от того, был ли Хагрид неправ и должен был самостоятельно выгнать дракона, он добрый малый, и мы с друзьями не хотели, чтобы у него возникли проблемы с министерством, ведь они вряд ли стали бы его слушать, учитывая, что он полукровка, — возмущался Гарри.

Макгонагалл хотела заявить, что он всё это выдумал, но обет помешал ей сделать это. Она действительно причинила им зло.

— Теперь, когда вы знаете всю историю, позвольте мне рассказать, во сколько нам обошлось ваше вычитание ста пятидесяти баллов за одну ночь за якобы нарушение правила о том, что нельзя находиться вне спальни после отбоя, хотя я знаю, что вы сняли с Малфоя всего двадцать баллов за то же самое, как мы услышали, идя к астрономической башне, — резко заявила Гермиона.

— Все мы отвергаемы гриффиндорцами, особенно Гарри, ведь он знаменитость. Ни один из преподавателей не посчитал нужным исполнять свою проклятую обязанность защищать учеников от враждебных выпадов со стороны других студентов. Нет, похоже, вам показалось, что Гарри разочаровывает вас и заслуживает гораздо большего наказания, чем уже несправедливо снятые баллы. В уставе Хогвартса чётко прописано, что снятие баллов и возможное наказание в виде отработки после уроков являются достаточным наказанием. Видимо, это не относится к Гарри Поттеру. Нет, он должен ощутить гнев целого факультета из-за какого-то пустячного нарушения.

— Я зафиксировала все заклинания, которые, судя по всему, были применены против него, и те, которые достигли цели, и те, от которых он уклонился. То же самое касается Невилла. Вы сможете ознакомиться с моими записями позже. Я понимаю, вы, скорее всего, ничего не предпримете, так как, к несчастью, поняла, что местные преподаватели абсолютно неспособны поступать справедливо и выполнять свои обязанности. В противном случае как бы профессору Снейпу разрешалось открыто унижать учеников без всяких последствий? Он практически непрерывно оскорбляет покойного отца Гарри, и никто даже не делает ему за это внушение. Мне всё равно, были ли он и отец Гарри школьными соперниками, к такому выводу я пришла, просматривая старые альбомы школы, но Гарри этого не заслуживает, так как он никогда не знал своих родителей. Это особенно грубо, учитывая, что я также выяснила из старой статьи в газете «Ежедневный пророк», что профессор Снейп был Пожирателем смерти, прежде чем перешёл на сторону профессора Дамблдора в роли шпиона, — она сердито взглянула на Макгонагалл.

— Да, пожалуй, стоит написать письмо в «Пророк» и направить жалобу в Министерство на его недопустимое поведение, — кивнул Гарри. — Но вернёмся к нашим претензиям. Мало того, что меня регулярно травят студенты Гриффиндора, как во время тренировок по квиддичу, так и вне учебных занятий, к этому подключились и представители других факультетов, причём старосты закрывают глаза на то, что другие ученики применяют ко мне заклинания исподтишка, полагая, будто я однозначно заслуживаю осуждения, поскольку, дескать, позволил Слизерину снова одержать верх в борьбе за факультетские кубки. Добавлю, что они ежегодно выигрывают соревнования именно благодаря тому, что ни один преподаватель не желает пресечь систематически предвзятое распределение баллов преподавателем Снейпом. К чёрту, он даже снимает баллы за слишком шумное дыхание во время приготовления зелий или за то, что мы оказываемся слишком близко к котлу зимой, когда в классе зельеварения жуткий холод. Эту информацию можно подтвердить, заглянув в журнал учёта баллов, хранящийся в кабинете директора, как выяснили наши совместные изыскания с Гермионой относительно порядка фиксации результатов.

— Так вот, объявляю вам прямо сейчас, что больше не намерен мириться с подобным отношением. Довольно с меня. Во-первых, ухожу из команды по квиддичу. Если они полагают, что вправе игнорировать меня, обвиняя в том, что я опозорил Гриффиндор, а близнецы Уизли превратили мою тренировочную площадку в полигон для ударов бладжерами, значит, они заблуждаются. Во-вторых, заявляю, что больше не ощущаю себя в безопасности в собственной спальне, поскольку Шеймус и Дин включились в общую кампанию травли, которая захлестнула большую часть нашего факультета. Требую предоставить мне отдельную комнату, где смогу чувствовать себя защищённым и избавленным от намеренного уничтожения моего имущества, вроде случившегося с моим домашним заданием по заклинаниям, автором которого выступил Шеймус.

— Конечно, — начала Макгонагалл, но Гермиона прервала её:

— Сейчас он не способен лгать, поверьте мне, это правда, — резко произнесла она. — Я была рядом, потому что я никогда не оставляю Гарри одного, кому-то нужно быть рядом. Рон пытался помочь, но он слишком боится своих братьев и остальных гриффиндорцев, чтобы оказать реальную поддержку. Невилл испытывает схожее отношение, однако не в такой степени, поскольку все сконцентрированы на том, что Гарри якобы нанес ущерб всему Гриффиндору. Всё это — абсурднейшие выдумки!

Макгонагалл не знала, что сказать. Она хотела всё опровергнуть, хотела утверждать, что её факультет не стал бы вести себя таким образом, но вспомнила о своём обете. Ведь теперь юноша физически не мог солгать. Её охватило чувство вины: оказалось, что её собственный факультет подвергает травле одного из своих членов из-за утраченных очков. Очков, которые она сама изъяла. Теперь, узнав полную версию событий, которая казалось невероятно драматичной, но тем не менее оказалась истинной, она почувствовала неприятное ощущение тяжести. Она также не хотела признавать, что её коллега вполне способен так обращаться с учениками. Однако вновь прозвучавшая речь Гарри звучала предельно честно.

— Вы не можете просто потребовать новую спальню, мистер Поттер, — начала Макгонагалл, но Гермиона снова остановила её:

— Совсем наоборот. В книге «Истории Хогвартса» ясно написано, что в ситуации, когда ученик чувствует угрозу в своей комнате, ему предоставляется право переселиться в другое помещение соответствующей возрастной категории. Основная причина, по которой сейчас эта практика стала менее распространённой, связана с небольшим количеством учащихся: сейчас каждая группа размещается в одной общей комнате, исходя из пола и курса. Раньше, напротив, существовали отдельные помещения для каждого пола и разных курсов — четыре или пять отдельных помещений для каждой группы. Таким образом, свободные комнаты имеются, просто они требуют подготовки, — уверенно подчеркнула Гермиона. — И если вы сомневаетесь, что Гарри нуждается в отдельной комнате, думаю, Невилл согласился бы разделить её с ним, поскольку он сталкивается с теми же проблемами.

Старшей ведьме вновь стало трудно справиться с аргументацией юной девушки. Очевидно, решение не было импульсивным: Гермиона основательно подготовилась заранее.

— Я переговорю с директором о возможных вариантах решения, — согласилась Макгонагалл.

— Скажем так, профессор, я больше не намерен мириться с этими притеснениями. Если никаких мер принято не будет, я найду способ восстановить справедливость любыми средствами, какими сочту нужными. Закон нашей страны позволяет мне действовать в рамках самозащиты как представителю семьи Поттеров. Забавно, что мне и Гермионе пришлось выяснить это самим, несмотря на то, что профессор Дамблдор, будучи государственным чиновником и главным членом Верховного Совета Магического Суда, обязан был ознакомить меня с правами и привилегиями моей родословной. Впрочем, я давно понял, что Хогвартс не настолько великолепен, каким его представил Хагрид, когда освободил меня от власти Дурслей и отвёз покупать принадлежности. Помните, если до окончания учебного года положение дел не улучшится радикально, я серьёзно рассмотрю вариант смены учебного заведения. Мир велик, и существуют другие школы магии. Пока я переезжаю в одно из них, я окажусь в безопасности от произвола Министерства и их нелепых предвзятых законов, которыми мы также успели заняться вплотную, — решительно объявил Гарри. — Итак, у вас есть шанс исправить ситуацию здесь, либо мы покинем школу, и тогда вас ждёт обстоятельное интервью в «Пророке», объясняющее, почему «Мальчику-Который-Выжил» показалось, что Хогвартс и Великобритания не достойны его внимания. Всего доброго.

Двое немедленно повернули назад и покинули кабинет ошарашенной ведьмы, которой требовалось время, чтобы переварить услышанное и понять ясные сигналы, посланные двумя первокурсниками. Она поспешила вслед за ними, но ребята уже скрылись из виду. Осознавая необходимость принятия срочных мер, она отправилась прямиком в кабинет директора. Становилось очевидным, что ситуация достигла критической точки, когда Гарри Поттер уже не будет прежним.

Дамблдор внимательно выслушал отчёт Макгонагалл. Его лицо омрачилось. Он не предполагал, что реакция Гарри окажется столь резкой. Однако было понятно, что мальчик переступил черту, и возврата назад уже не существовало. Ранее он получил сообщение от профессора Спраут, в котором говорилось, что когда студент из Хаффлпаффа попытался применить к Гарри заклинание, тот ответил аналогичным действием, но значительно мощнее. При этом Гарри категорически отклонил любое назначенное Спраут наказание.

Он объяснил, что больше не собирается быть «грушей для битья» — выражение, заимствованное из мира маглов и обозначающее объект постоянных нападок, — и предупредил, что если на него попытаются воздействовать заклятием безнаказанно, он незамедлительно ответит гораздо сильнее. Когда Спраут пыталась примирить обе стороны конфликта, Гарри отверг компромисс, заявив, что не верит ни одному педагогу в школе и сомневается, что дело решат справедливо. Оставшись один, он пообещал принять соответствующие меры.

Проблема усугублялась тем, что Гарри обладал значительной магической силой, и если события будут развиваться дальше бесконтрольно, он может оказаться вовлеченным в тёмную магию, убежденный в праве применять силу против окружающих. Подобный поворот станет настоящей трагедией. Первоначально Дамблдор рассчитывал, что отстранённость администрации позволит мальчику закалиться, преодолеть трудности и научиться терпимости, но выяснилось обратное: он ожесточился и твёрдо решил никогда больше не становиться объектом насилия. Вероятно, причиной послужило также его детство, проведённое в неблагоприятной среде. Гарри потерял способность доверять окружающим и не хотел прощать лишь потому, что так предписывают нормы поведения.

— Альбус, что нам делать? Ситуация выходит из-под контроля, — обеспокоенно поинтересовалась Макгонагалл.

— Нужно срочно предпринимать меры, но непонятно, какие именно. Проблема в том, что Гарри не приемлет никаких наказаний, которые считает несправедливыми. Он уже покинул своё последнее наказание после случая, когда его ругали совместно с Хагридом, а Гермиона и Невилл последовали за ним. Драко, разумеется, сразу отправился обратно в гостиную, предпочитая избежать участи единственного виноватого, — задумчиво протянул Дамблдор.

— Дело осложняется тем, что, разобравшись в произошедшем, я считаю назначенное наказание чрезмерно строгим, — созналась Макгонагалл. — Правда, разве кто-нибудь мог предположить, что Хагрид проявит такую несдержанность? Кто мог представить, что рассказанная история о драконе окажется подлинной?

— Признаюсь, я и представить не мог, что он окажется настолько легкомысленным, — согласился Дамблдор, — но Гарри вышел из-под контроля, и нам необходимо вернуть его в рамки дозволенного.

— Только вот как это сделать? Парень вообще перестал прислушиваться к наставлениям. Между прочим, я знаю, что он уговорил мистера Лонгботтома изложить бабушке всю хронологию событий, и теперь Августа пребывает в бешенстве, обрушивая на меня обвинения, как я смела так обходиться с её внуком, когда он действовал благородно, исполняя долг, подобный тому, что совершил бы его отец ради своих товарищей.

— Мне нужно хорошенько поразмышлять. Для начала мы можем предложить Гарри и Невиллу отдельное жильё. Может быть, молодому Рональду тоже пойдет на пользу сменить соседа по комнате, если его нынешние товарищи продолжают ребячески относиться к нему и сознательно мешают выполнению домашних заданий. Думаю, если обстановка немного стабилизируется, это благотворно скажется на общем положении дел. Но главное — необходимо положить конец подобным действиям других школьников. Хотя я предпочитаю давать учащимся возможность решать собственные конфликты самостоятельно, мы не имеем права допустить, чтобы Гарри пошёл по пути зла. Его способности слишком велики, чтобы позволить ему скатиться в темноту из-за подобной ерунды, — заключил Дамблдор.

— А как быть с поведением Северуса? Неприемлемо, что он продолжает публично оскорблять Джеймса, особенно в присутствии сына последнего. Хорошо известно, что они испытывали взаимную неприязнь, но Гарри здесь совершенно непричастен, — заметила Макгонагалл.

— Я непременно поговорю с ним, — тихо пообещал Дамблдор.

Он полагал, что усиление влияния Снейпа в рядах сторонников Тёмного Лорда являлось наиболее целесообразным вариантом, поэтому допускал проявления грубости по отношению к Гарри. Тем не менее, если бы Гарри обратился с жалобой к влиятельным лицам, известным Августе Лонгботтом, это поставило бы под удар ценность Снейпа как информатора, а подобная потеря была непомерно высока. К сожалению, Гермиона обнаружила архивные записи судебных разбирательств, посвящённых делу Снейпа и защитившим его усилиям самого Дамблдора, что позволяло ей обосновать обоснованность претензий. Если бы теперь Снейп вел себя подобно обычному стороннику Волдеморта, проявляя открытую агрессию к «Мальчику, Который Выжил», вмешательство министерства было бы неизбежным, и, вероятнее всего, оно вынудило бы руководство школы освободить его от должности преподавателя. Жалуясь на поведение Снейпа на занятиях, многие ученики создавали большое число обоснованных заявлений, с которыми сложно было спорить. А если Гарри озвучивал свои претензии, это грозило вывести конфликт на принципиально иной уровень, провоцируя лавинообразное развитие событий. Почему же мальчик так напоминает ему свою мать? Ведь когда Лили Эванс превышала меру терпения, она превращалась в неумолимую и мстительную колдунью. А Гарри, обладая поддержкой талантливой, хорошо образованной и чрезвычайно целеустремленной Гермионы Грейнджер, приобрёл значительное влияние, способное поставить крест на всех планах Дамблдора.

Изменение поведения Гарри Поттера вызвало ожидаемое неудовольствие среди однокашников, однако, вопреки бытующему мнению, педагоги не прибегли к дисциплинарным взысканиям, а провели тщательное расследование каждого эпизода, о котором поступили жалобы. Итогом расследования стало вынесение взысканий виновным студентам и снятие очков с их факультетов. Профессор Снейп, несмотря на личное предпочтение, вынужден был отказаться от открытой поддержки своего факультета и хотя явно кипел от негодования, теперь контролировал свои высказывания на занятиях.

Согласно сведениям, опубликованным Гермионой Грейнджер, Гарри Поттер, Невилл Лонгботтом и Рон Уизли получили новое место проживания в общежитии по распоряжению профессора Макгонагалл, поскольку предыдущие соседи считали возможным портить выполненные ими учебные задания и были уличены в этом нарушении. Сама Гермиона каким-то образом смогла добиться того, что остальные обитатели комнаты оставили её в покое, подробности неизвестны, но Парвати Патил и Лаванда Браун явно испытали сильное раздражение, вызванное действиями магички-немагловки. Предположительно, знание большого числа заклинаний позволило ей выразить свое мнение по поводу происходящего.

Между тем, сборная Гриффиндора по квиддичу прилагала усилия, чтобы привлечь Поттера обратно на позицию ловца, но он категорично отказался, называя их предателями, задирщиками и лицемерами и подчеркивая нежелание иметь с ними какие-либо контакты. Напротив, он настоятельно рекомендовал команде подобрать другого кандидата, готового выносить постоянные провокации, поскольку не собирался служить их мишенью для тренировки мастерства. Студентам, выросшим в традиционных волшебных семьях, потребовалось разъяснить значение используемого маглом выражения «боксёрская груша». Теперь в стенах Хогвартса появился совершенно иной «Мальчик, Который Выжил»: он общался преимущественно с близкими товарищами, включая Невилла Лонгботтома, полностью игнорируя остальную часть коллектива Гриффиндора и значительную долю представителей других факультетов, поскольку окончательно утратил доверие к тем, кто ранее проявлял негативное отношение к нему.

Самое худшее началось после публикации обширной статьи в «Ежедневном пророке», детально раскрывающей обстоятельства произошедшего. Родители воспитанников направили детям нелицеприятные письма-предостережения, настойчиво призывая воздержаться от дальнейшего пренебрежительного поведения, мотивированного желанием компенсировать штрафные очки за ночное бодрствование, поскольку дети были воспитаны лучше. Предсказуемые угрозы лишения денежных средств и обещания суровых санкций по окончании каникул отрезвили наиболее разумных ребят, которые и без того не торопились ухудшать собственное положение.

Гарри с удовольствием отметил поражение Гриффиндора в последнем матче сезона против Когтеврана. Подменивший его ловец оказался заметно слабее. Наблюдать, как остальные гриффиндорцы явно винят его в сокрушительном проигрыше и упущенном шансе завоевать Кубок факультетов, его ничуть не тревожило. Теперь он не чувствовал никакой привязанности к успехам и достижениям собственного факультета. Гермиона и Невилл солидарны с ним, в то время как позиция Рона оставалась двусмысленной: с одной стороны, он привык гордиться принадлежностью к Гриффиндору, ибо вырос в семье гриффиндорских традиционалистов, и лично ему не приходилось сталкиваться с такими преследованиями, как остальным троим. Даже более того, он называл Гарри безумцем за уход из команды. Но, в конечном итоге, друзья договорились оставить обсуждение темы, поскольку Гарри не испытывал сильного интереса к спорту, особенно учитывая негативную реакцию остальной команды. Поэтому занятия квиддичем потеряли привлекательность, и Рон выразил понимание сложившейся ситуации.

Однако Гарри всерьез размышлял о перспективах продолжения учебы в Хогвартсе. Переписка с Августой Лонгботтом привела к интересным открытиям: она поделилась секретом возможности изменения места обучения. Оказывается, Гарри, являясь последним представителем фамилии Поттеров, мог претендовать на юридический акт эмансипации, подразумевавший некоторые юридические ограничения. Этой процедурой он мог официально лишить контроль своих родных маглов и потенциальных взрослых чародеев, претендовавших на роль его попечителей. Такое решение освобождало его от обязательного согласия указанных лиц на переход в другую школу, поскольку немаглы не имели полномочий влиять на судьбу ребёнка-колдуна. Дополнительно, поскольку Гарри не имел представления о существовании официального представителя его интересов в волшебном сообществе, таковой оставался номинальным и неэффективным лицом. Семья Поттеров владела недвижимостью по всей Европе, что открывало возможность переезда в любую страну после завершения процедуры эмансипации.

Официально ему запрещалось пользоваться магическими возможностями вне стен школы, кроме того, подача заявки на лицензию трансгрессии становилась возможной только после сдачи экзаменов уровня СОВ. Вместе с тем, достигнув совершеннолетия, он получал право проживать отдельно, при условии регулярного надзора со стороны совершеннолетнего волшебника или ведьмы. Бабушка Невилла получила согласие от Гарри выступить в роли такого куратора, что существенно упрощало процесс освобождения от пребывания на Тисовой улице. Остальное сводилось к визиту в банк Гринготтс непосредственно после окончания школьного периода с целью формального утверждения статуса наследника семьи Поттеров. Полученный статус эмансипации автоматически предусматривал свободу выбора образовательного учреждения, что не нравилось представителям Министерства, но не давало им законных оснований воспрепятствовать процессу. План будущей школы уже продуман.

Большинство знакомых воспринимали возвращение Гарри в Англию как само собой разумеющийся факт, поэтому будущий переезд запланирован за пределы страны. Родителям Гермионы также направлено официальное обращение, результатом которого стало совместное желание покинуть территорию Великобритании и обустроиться в государстве, обеспечивающем адекватное образование, как стандартное, так и магическое. Австралия стала оптимальным выбором ввиду наличия подходящих образовательных учреждений и владения детьми английским языком. Решение состояло в зачислении в институт Магии, расположенный вдали от крупных городов. Учебная программа включала изучение естественных наук, математики, истории и родного языка наряду с широким спектром магических дисциплин.

Разговорившись с бабушкой Невилла, Гарри сумел убедить её в пользе перемены обстановки для внука, поскольку тот неизменно стоял на стороне Гарри и переживал негативные последствия своей дружбы. Присоединяться к группе согласился и Рон, чьи убеждения остались неизведанными для него самого, поскольку он убеждён, что атмосфера вскоре нормализуется, а его пребывание в Хогвартсе оптимально, учитывая превосходство Гриффиндора и престижность учебного заведения. Отношения с семьёй Уизли остаются натянутыми, и их поддержка решения уйти представляется крайне сомнительной. В любом случае, переписываться они смогут, но общее настроение настроено на освобождение от груза прошлых проблем и неприятных воспоминаний о годах в Хогвартсе.

Дамблдор прочёл три письма с чувством глубокой тревоги. Он надеялся, что предпринятые им меры позволят утихомирить Гарри и погасить его мятежный дух, однако вместо этого подросток выполнил свою угрозу. Юноша успешно прошёл процедуру эмансипации, и теперь Дамблдор мог лишь проклинать себя за упущение, связанное с непредоставлением своевременной информации Августе Лонгботтом, которая подтолкнула мальчика воспользоваться данным правом. В результате Гарри покинул стены Хогвартса навсегда. Аналогичным образом поступила и Гермиона Грейнджер, чья семья приняла решение забрать девочку из Англии и продолжить обучение в австралийском учебном заведении. Последовало резкое послание от бабушки Невилла Лонгботтома, выражавшей недоумение качеством современного образования в Хогвартсе, которое, по её мнению, значительно снизилось по сравнению с временами юности её сына. Помимо прочего, она упомянула, что её запрос на предоставление сведений о состоянии отцовской палочки, использовавшейся её внуком, был проигнорирован. Будь она своевременно проинформирована о несоответствии палочки физиологическим особенностям Невилла, она организовала бы визит к мастеру Олливандеру ещё в начале учебного года. Преподавателям полагалось отвечать за подобные моменты, поскольку молодые маги, находящиеся в возрасте, когда использование магии вне школы недопустимо, зависимы от профессиональной помощи педагогов. Разочарование от халатности персонала приводило её в состояние крайнего раздражения.

Подобные претензии вызывали у Дамблдора внутреннее беспокойство. В действительности, ответственность за обеспечение студента подходящей палочкой лежала на плечах самих семей, но случайные промахи могли привести к значительным последствиям. Данный эпизод обернулся потерей второго возможного кандидата на выполнение пророческого предсказания. Попытка поймать Гарри в Литтл-Хэнгинге завершилась неудачей: мальчик воспользовался мантией невидимости, легко миновав бдительных родственников, чтобы беспрепятственно добраться до банка Гринготтс и завершить процедуру обретения свободы. Вслед за этим событием он пропал из поля зрения Дамблдора, и местонахождение молодого волшебника оставалось загадкой. Соответственно, куда направятся учиться оставшиеся учащиеся, оставалось неясным. Этот крах перечеркивал надежды Дамблдора на спокойное завершение летних каникул. Скорее всего, оппоненты воспользуются ситуацией, стремясь ослабить его влияние, а восстановление баланса потребует значительных усилий. Особенно болезненно воспринялось известие о выборе судьбы Гарри Поттера, ставшего предметом всеобщего восхищения среди британских волшебников. Лето завершалось полным фиаско.

Гарри Поттер смотрел, как его близкие друзья Гермиона и Невилл впервые целуются как муж и жена. Он выступал в роли шафера, а напротив него стояла его собственная невеста Клаудия, подруга невесты Гермионы. Уже прошло две недели после окончания университетского обучения. Гарри и Клаудия проиграли в лотерее, определяющей очередность бракосочетания среди двух пар. Их дружба началась ещё со второго курса, когда Гарри, Гермиона и Невилл перевелись в провинциальную Школу Магии. Тогда им пришлось приложить немало усилий, чтобы догнать своих сверстников, поскольку уровень академической подготовки в предыдущей школе оказался недостаточен даже для Гермионы, успевавшей на голову впереди одногруппников в Хогвартсе.

Преподаватели подошли к решению вопроса ответственно и организовали дополнительные занятия по ключевым дисциплинам, вызвавшим затруднения. Благодаря упорной работе, спустя полгода напряжённого труда, все трое сравнялись по уровню знаний с ровесниками и стали воспринимать учебный процесс позитивнее. Начали посещать секции, соответствующие интересам, обзавелись новыми приятелями. Среди увлечений значились клубы плавания и гонки на метлах, где появились и Гарри с Клаудией. Изначально Гарри выбрал плавание, чтобы освоить жизненно важный навык, но впоследствии увлечение переросло в страсть, и он открыл для себя удовольствие от скорости передвижения в воде, осваивая грамотную технику движений.

Гермиона и Невилл также входили в состав плавательной секции, но специализировались на разных направлениях. Невилл заинтересовался водным волейболом, Гермиона же отдавала предпочтение синхронному плаванию. Ввиду разнообразия спортивных направлений, объединяемых клубом плавания, каждому удалось найти занятие по душе. Участвовать в соревнованиях по полетам на метле Гермиона и Невилл отказались, несмотря на помощь школы в обучении искусству полета, что контрастировало с хаосом, царящим вокруг этого вида спорта в Хогвартсе. Гарри, обладающий природной склонностью к быстрому передвижению, нашёл единомышленницу в лице Клаудии. Общность интересов позволила молодым людям наладить тесные дружеские отношения, перешедшие в романтические чувства ближе к четвёртому курсу.

Ни один из выпускников Хогвартса не пожалел о своём уходе из британской школы. Жизнь в Австралии приносила радость и удовлетворение, поэтому возвращения на родину не планировалось, за исключением коротких периодов отдыха. Особенность ситуации состояла в том, что Невилл принял решение эмигрировать в Австралию, достигнув шестнадцатилетнего возраста, поскольку постоянное внимание со стороны Дамблдора во время летних каникул, проводимых у бабушки, раздражало его. Августа Лонгботтом, гордясь успехами внука в местном институте, одобрила идею переезда к другу детства Гарри, владевшему домом в Австралии, где молодой человек проживал в обществе двух домашних эльфов, занимавшихся повседневными хозяйственными заботами.

Свадьба состоялась в Австралии специально для предотвращения вмешательства Дамблдора, присутствие которого считалось нежелательным вследствие потери доверия со стороны ключевых фигур. Чтобы сохранить мероприятие конфиденциальным, родственники Невилла воспользовались порталом для перемещения, зная лишь то, что церемония пройдёт за рубежом. Местоположение оставалось тайной даже для близких, поскольку Августа решила не оглашать страну пребывания молодых людей, опасаясь, что данная информация может достичь Дамблдора.

Каждый участник церемонии завершил обучение и приступил к самостоятельной трудовой деятельности. Гарри и Клаудия собирались заключить брачный союз через три недели после возвращения Невилла и Гермионы из свадебного путешествия. Такой временной промежуток обеспечивал удобный график, позволяющий парам насладиться долгожданным отдыхом после свадебных торжеств.

Гарри начал карьеру в волшебной больнице города Канберра. Он обладал квалификациями врача-медиаведа, алхимика-зелье-вара и специалиста по созданию заклинаний. Гермиона овладела профессиями чародейства, древнерунной письменности и арифметики. Невилл отличился глубокими познаниями в растеноведении и создании заклинаний, а также защитил диссертацию по ботанике. Клаудия избрала путь дизайнера одежды, углубляясь в специализации по заклинаниям, зельям и рунам. Каждый из них продемонстрировал высокий профессионализм, сдав экзамены по выбранной специальности на наивысший балл.

Их жизнь в Великобритании осталась в прошлом. Несмотря на неоднократные попытки Дамблдора возвратить их обратно, бывшие выпускники приняли решение оформить австралийское гражданство, что обезопасило их от произвольных решений британского Министерства магии, пытавшегося вернуть героя в родные пенаты. Настроение британцев выглядело подавленным, однако четверо счастливчиков наслаждались достигнутыми результатами и новым этапом жизненного пути. Переезд из Хогвартса стал важнейшим моментом, подтверждающим правильное восприятие окружающей среды, ведь после поступления в учебное заведение они убедились, сколь незначительно участие других учеников и преподавателей в обеспечении комфортных условий существования.