Пряности и радости (гет)

Снег падал крупными плюшевыми хлопьями, мягко опускаясь на мостовую, фонарные столбы и припаркованные машины маглов. Он пушистыми шапками собирался на козырьках и навесах магазинов, а когда его становилось критически много, скатывался и собирался небольшими сугробами, мешая движению. Маглы откровенно не справлялись с нахлынувшим снегопадом. Но Джинни даже была рада. Лондон скрыл свою серость под пушистой белизной, а вечерние огни вовсю поблескивали теплыми искрами. После изнурительного квиддичного плей-оффа, в этот раз проходившего исключительно по ту сторону экватора, было приятно вернуться в настоящую зиму. Она испытывала почти детское удовольствие, пробираясь по узкой утоптанной дорожке вместе с остальными маглами. Скоро снег растает и превратится в вязкую кашу, но сейчас он хрустко скрипел под ногами, а в воздухе ощутимо пахло первым декабрьским морозцем, который перекрывал все эту ужасную вонь, выпускаемую магловскими машинами.

Джинни терпеливо отстояла на светофоре, любуясь облачками выдыхаемого пара. Руки в обрезанных перчатках, которые она так любила, уже начали подмерзать, и она засунула их в карманы пальто, сжимая покрасневшие пальцы.

На той стороне улицы мигала яркими разноцветными огнями витрина музыкального магазина. Рядом украшенные еловыми ветками и венками из остролиста двери вели в книжный магазин. А между ними находилась совершенно невзрачная, нисколько непраздничная черная потертая дверь. Над ней болталась, поскрипывая, такая же черная вывеска с мрачным силуэтом ведьмы, помешивающей котел.

Джинни улыбнулась — туда-то ей и надо.

Загорелся зеленый, и она, слегка пружиня от нетерпения, перебежала улицу и приблизилась к неприметному входу. Стоило латунной ручке повернуться, как дверь слегка приоткрылась, и на нее пахнуло самыми дивными ароматами, который ни один не то, что магловский, даже магический шеф-повар не смог бы повторить. Сладкая ваниль, от которой губы сами собой растягивались в счастливой улыбке. Дымный, слегка смолистый запах очага, в котором свежие дрова потрескивали вместе с ароматными травами, заставляя быстрее скидывать с себя верхнюю одежду и садиться поближе к огню, расслаблено выдыхать и прикрывать в теплой неге глаза. Здесь, в известной среди волшебников таверне «Дырявый котел» пахло домом.

Джинни поспешила скорее войти и притворить за собой дверь, потому что просачивающиеся на улицу дивные волшебные ароматы начали привлекать даже маглов. Они замирали на мгновение, их взгляды из равнодушных становились заинтересованными, пока они искали источник того, что пробудило от их вечного бега куда-то.

Внутри почти не было народу. Парочка волшебников сидели за столиком в углу в окружении полупустых тарелок. Метла бодро и весело плясала по каменному полу, собирая мусор. В стеллажах за пустующей барной стойкой сверкала стеклянная посуда, отражая теплые блики парящих под потолком светильников. В большом очаге на крюке уже закипал не менее огромный чайник, языки огня лизали его донышко, не оставляя ни следа копоти. А сама хозяйка заведения стояла на высокой деревянной стремянке под центральным арочным сводом. Из кончика ее палочки вылетали крошечные льдинки и с филигранной точностью приклеивались к еловым ветвям, которыми было украшено все вокруг, и пышному венку из остролиста, висящему прямо посередине.

— Джинни, привет! — крикнула Ханна Аббот и ловко спустилась вниз. — Вот это да! Не ожидала тебя увидеть раньше Рождества.

— Серию плей-офф прервали из-за того, что кто-то отравил всю команду Гейдельбергских гончих. Они сутки страдали жутким несварением, — Джинни хмыкнула, приглушив смешок, и обняла Ханну, с которой они успели сдружиться, учась вместе в первый послевоенный год в Хогвартсе. — Так что, пока ведется расследование, нас всех отправили по домам. Теперь все возобновится только после Нового Года.

— Мерлин всемогущий! Это же не кто-то из вас? — спросила Ханна и палочкой отправила стремянку в подсобку.

— Конечно, нет! Это неспортивно, — Джинни снова не смогла сдержать смешок.

Лично она никого не травила, как и другие Гарпии. Но никто не удивился, когда это случилось. Гончие были запалистые, драчливые и частенько нарушали правила, сбивая игроков других команд с метел и создавая кучу ненужных опасных ситуаций. Нет, серьезно, зеленоватые лица ребят принесли ей некоторое удовлетворение, а сломанная в матче с ними, но уже давно зажившая рука как будто согласно потеплела.

— И что ты теперь будешь делать?

— Не знаю. Если честно, у меня за последнее время не было столько свободного времени. Гарри пропадает с утра до ночи в Аврорате, Гермиона не вылазит из бумажек, а мама с папой всецело заняты малышкой Мари-Виктуар. Их просто не оторвать от нее. Кажется, я предоставлена сама себе до самого Сочельника.

Они прошли под широкой аркой, и тут тяжелая еловая гирлянда едва не свалилась на них. Джинни среагировала моментально, вскинув палочку и отправив украшение на место, а Ханна пришпилила надежным заклинанием.

— Я так и знала, что где-то тут остался один наглый пикси, — сказала Ханна, зорко оглядывая помещение.

Словно в подтверждение ее слов, где-то сверху раздалось и затихло нечеловеческое хихиканье, похожее на хруст сухих веточек. Даже Джинни наметанным глазом не сразу приметила маленькое синее тельце, прячущееся за широкими листьями остролиста и россыпью красных ягод. Пикси юркнул в дымоход второго, маленького, очага, который стоял потушенным. И только облачко золы осталось после него.

— У одного из посетителей сбежал целый выводок из клетки, — проворчала Ханна, заглядывая в дымоход, но мелкого пикси наверняка уже и след простыл. — Ловили всем пабом.

— Так и скажи, что посетителем был Наземникус Флетчер, — хохотнула Джинни, со вздохом удовольствия опускаясь на высокий барный стул, самый близкий к горящему очагу. Здесь аромат розмарина и смолы был самым насыщенным, навевая на нее счастливое спокойствие.

— Откуда ты знаешь? — Ханна встала за барную стойку и разлила бузинный пунш по высоким бокалам. Ножка каждого причудливо и удивительно натурально повторяла очертания какого-нибудь магического существа. Джинни достался длинный гибкий дракон, чьи глаза поблескивали изумрудным блеском, как живые.

— Он вчера приходил к нам и пытался втюхать этих самых пикси под видом рождественских эльфов, — сказала она, а Ханна рассмеялась, едва не выплеснув свой пунш. — Мама сделала ему контрпредложение — забрать несколько наших садовых гномов. Мол, они куда больше сойдут за них. И более покладистые.

Они еще долго перебрасывались последними новостями, Ханна подливала уже третью порцию пунша. Джини завороженно наблюдала за игрой света на поверхности темного напитка и маленьких изумрудных глазах дракончика. В груди тлело предвкушение чего-то прекрасного, начинаясь в крошечной точке где-то в районе сердца, разбегаясь щекочущими ручейками до самых кончиков пальцев и легонько ударяясь в затылок.

— Всегда хотела узнать, что ты добавляешь в свои блюда? — спросила Джинни, наслаждаясь ароматом кисло-сладкой бузины и каких-то пряностей.

— Всего лишь делаю с любовью и капелькой волшебства, — сказала Ханна, прикрываясь бокалом.

Дверь паба хлопнула, и Джинни очнулась от флера прекрасных ощущений. Они остались одни, но ощущения пустоты не было. Метла все так же бойко подметала пыль, посуда за столиком, который только что покинули последние посетители, сама взлетела и отправилась в мойку, а следом и пригоршня галлеонов и сиклей нырнула в ячейки кассового аппарата.

— Сегодня на удивление мало народу, — она только сейчас сообразила, что обычно в Дырявом Котле с тех пор, как он перешел в заботливые руки Ханны, отбоя не было от гостей. Всегда шумно, людно и переполнено ароматами вкусной еды.

— В этом году я решила взяться за частные заказы. Не думала, что на рождественские банкеты будет такой спрос. Невилл сказал, что добрая половина Британии встала к нам в очередь. Пришлось пожертвовать работой паба до самого Нового Года. Теперь мы открыты с ланча до пятичасового чая, — вздохнула Ханна, хотя это больше было похоже на вздох радости, нежели отчаянья. Джинни была уверена, что на самом деле подруга пребывала на седьмом небе от такого ажиотажа и готова положить все свое время, чтобы так же осчастливить всех. — Я думала организовать несколько ужинов для друзей, но слухи разошлись неконтролируемо быстро. Заказы пришли даже из Йорка и Ирландии.

— И что ты будешь делать?

— Невилл уже вызвался помогать, отложил свою подготовку к профессорской аттестации. Говорит, все успеет. Возможно, наймем парочку домовиков, но не уверена, что к концу года найдутся свободные.

Джинни залпом допила свой пунш. Сладость и легкая кислинка бузины заиграли у нее на языке потрясающими ощущениями. Тело, словно наполнилось легчайшим воздухом и готово было взлететь. Шею и затылок приятно щекотало, словно кто-то стоял позади нее и касался внимательным взглядом. Впереди ее ждало нечто важное, что изменит всю ее жизнь. Она не знала, откуда в ней вдруг появилась эта мысль, но она вызывала самые невероятные реакции в теле, от легкой дрожи в коленках до мурашек вдоль позвоночника. Такое бывало, когда она находилась на высоте, смотря на квиддичное поле под собой и толпу ревущих зрителей, а потом срывалась с места и неслась в сумасшедшей гонке за мячом и к кольцам. Так и сейчас Джинни просто нырнула в вихревой поток жизни, чтобы он унес ее навстречу ее цели.

— А давай я тебе помогу, — словно со стороны услышала она свой голос. И какая-то часть ее ошалела от подобной идеи. Куда ей, ничего не смыслящей в приготовлении еды, соваться в кулинарный предрождественский вертеп. Но бузинный пунш все еще искрился и играл внутри нее, подталкивая и ободряя.

— Ты уверена? — спросила Ханна.

— Да, почему бы и нет! Мне все равно нечем заняться до Рождества. А вытирать слюни Мари-Виктуар или слушать истории о поимке очередных пожирателей я совсем не хочу. Я хочу… чего-то гораздо большего.

Наверное, было странно считать, что приготовление еды есть нечто большее, это явно не было пределом ее мечтаний, но все внутри кричало, что это именно так. Возможно, рождественское чудо. Или она просто напилась с пары бокалов.

— Вообще-то я буду только рада, — обрадовалась еще больше Ханна. Она так расчувствовалась, что перегнулась через стойку и обняла Джинни, распространяя вокруг цветочный аромат своих духов. — Спасибо.

— Не за что. Имей в виду, я полный ноль в готовке. Кстати, а что это за пунш? Мне кажется, меня здорово накрыло.

— Старинный бабушкин рецепт, — Ханна уже сидела на своем месте и допивала из бокала, чья ножка была в форме какой-то густой лианы, обвивающей стекло. — Он так и называется в поваренной книги — Пунш Верити.

— Истина? — Джинни слегка испугалась, что сейчас начнет выкладывать все как на духу. Названия в волшебном мире могли много говорить о содержимом. А у нее была парочка тайн, которые не предназначались ни для чьих ушей.

— Нет, — улыбнулась Ханна. — Так звали мою бабушку. Но да, она во всем любила видеть истинную суть вещей. Чтобы все было на своем месте и в свое время. А пунш самый обычный, хотя его никто после ее смерти не готовил.

— И никаких волшебных свойств? — все же уточнила Джинни.

— Не знаю, — рассмеялась Ханна и задумалась ненадолго. — Хотя знаешь, это было первым, что я приготовила по семейным рецептам. Получилось с первого раза, представляешь. Мы распили его с Невиллом. И тогда я решила, что выкуплю Дырявый котел, который вконец захирел и превратился в обшарпанный паб. Сразу отправила сову Тому. И ни разу не пожалела об этом, хотя была уверена, что приняла решение будучи навеселе.

Джинни тоже рассмеялась, в глубине души надеясь, что не пожалеет на следующий день о своем решении помочь.

* * *

Она проснулась на удивление бодрой, хотя ложилась спать в слишком приподнятом настроении для трезвой. И все же червячок сомнений подтачивал ее, пока она лежала в кровати. Связать себя обещанием до самого Рождества было опрометчивым решением, и она в тревоге уже подумывала, как бы повежливее отказаться.

Дом уже стоял на ушах, детский плач раздавался с первого этажа вместе с криками матери и картавыми причитаниями Флер. А наверху кто-то колотил по трубе — не иначе, как даже их домашний упырь устал от ежедневного гвалта и требовал тишины. Джинни его понимала. Пора было съезжать из Норы. Сейчас с родителями жили только они с Роном, и мама упорно не желала отпускать их из семейного гнезда, выдумывая самые разные предлоги. Но в последнее время она была занята Мари-Виктуар, и Джинни решила, что лучше времени, чтобы слинять, прихватив пару чемоданов своих вещей, не найти.

В идеале она бы хотела съехаться с Гарри. Они встречались уже почти два года, и она все ждала, когда он сделает предложение — нет, не руки и сердца, а хотя бы наладить совместный быт. Но пока они застряли на этапе ее зубной щетки у него в ванной. Даже в Норе было больше вещей Гарри, он постоянно после рейдов возвращался вместе с Роном, а мама только и рада была их откормить и выстирать мантии. А после он укладывался в одной из свободных комнат или вообще, по старинке, делил спальню с Роном, где они до поздней ночи обсуждали поимку очередного преступника или строили планы по вылеживанию пожирателей.

Джинни поморщилась, представив, что будет делать то же самое, если они съедутся. Готовить и стирать. Стирать и готовить. Сначала мантии и носки Гарри, потом детские пеленки. Или командовать старым Кикимером, брюзжащим себе под нос всякую чушь. Гарри будет стремительно двигаться вверх по служебной лестнице, а она будет сидеть в окружении сохнущих пеленок и носков, пока в духовке готовится очередной пирог с почками или йоркширский пудинг. Почему-то ей совершенно не представлялось наоборот: как Гарри мог бы сидеть на трибунах, смотрящий горящими глазами за ее стремительным полетом в погоне за квоффлом. Зато себя, заляпанную детскими какашками и слюнями, с завистью слушающую очередную историю о поимке преступников от Гарри, она воображала очень ярко.

Джинни ужасалась от такой перспективы. Нет, она хотела детей, семью, но только не так, не такой ценой. Казалось ужасно несправедливым, что Гарри получал все лавры и приключения, а она оставалась не у дел — и неважно, что пока только в ее воображении. Злость и обида разбирали уже сейчас. Дракл, она была зла на Гарри, хотя он еще даже ничего не сделал — разве что, в ее голове.

Она рассерженно выдохнула и встала. Крики Мари-Виктуар становились все требовательнее. Ради Мерлина, неужели малышка до сих пор не осипла. Почему никто не догадается наложить на нее заклятие немоты!

Джинни наскоро оделась и спустилась на кухню. Кроха наконец заглохла и довольно сосала бутылочку на руках мамы, пока Флер брезгливо проходилась палочкой по своему платью, замызганному в детской рвоте.

— Джинни, дорогая, тосты и яичница на сковородке. Ты знаешь, что делать, — сказала мама и послала палочкой порцию этих же тостов с яичницей на тарелку Гарри, который с усталым видом, но здоровым аппетитом тут же набросился на еду.

Джинни проследила за этим действием тяжелым взглядом и снова кольнула какая-то детская обида. Как будто она встала не с той ноги.

— Привет, Джин, — невнятно проговорил сидящий тут же Рон, запихнув в рот целиковый тост. Проглотил его с глухим звуком, точно удав, и добавил: — Подай пожалуйста масло.

— Ты разучился колдовать? — буркнула она и подошла к сковородке, от которой исходил ароматный парок.

— Тебе что, трудно? Масленка же как раз рядом с тобой.

— Ну так примани. А если забыл заклинание, то встань и возьми, — она хлопнула крышкой чуть громче, чем нужно. Мари-Виктуар тут же отлипла от бутылочки и издала протестующий вскрик.

— В самом деле, хватит пререкаться с утра пораньше, — осадила мама.

— Скажи это Рону.

— Скажи это Джинни. Ты первая начала.

— Хватит! — громко шикнула на них двоих мама. — Это касается вас обоих. Просто ешьте и не спорьте! И без вас дел невпроворот.

— Пусть Джинни поможет. Ей все равно нечем заняться, — ляпнул Рон.

— Вообще-то у меня есть дела!

— Твои игры отменили. Чем еще ты можешь заниматься?

— Много чем, Рон! — воскликнула она. — Если ты бездарный лентяй, то не значит, что и все остальные такие же!

— Чего…

Мари-Виктуар открыла пошире рот и завопила, пронзительно, дребезжа голосовыми связками. Флер что-то сказала по-французски. Джинни не поняла, но могла поклясться, что это было похоже на отборное ругательство. Ее дочка уже орала во всю глотку. Просто поразительно, как младенцы могут долго кричать. Из радио начала раздаваться музыка. Хит-парад рождественских волшебных песен. Приторно веселых и навязчивых.

— Вот видишь, что ты наделала, — укоризненно посмотрела на нее мама. — Вы оба, — совсем тихо добавила она.

Джинни открыла было рот, чтобы высказаться. Это была не она. Во всяком случае, не только. Но потом передумала, кинула на тарелку, не глядя, еды и плюхнулась рядом с Гарри. От него пахло потом и пылью. И сейчас этот запах ее раздражал.

Ребенок вопил, не переставая. Мама, с ней на руках, взмахнула палочкой, подзывая к Рону масленку. Довольное румяное лицо брата вызывало легкое отвращение. Флер трансфигурировала из блюдца зеркальце и теперь придирчиво рассматривала свое отражение. Рон уминал третью порцию тостов, заботливо положенную мамой.

Джинни смотрела на то, что положила себе: одинокий, слегка недожаренный сбоку тост и кусочек вчерашней рыбы. Кажется, она по ошибке взяла не из той сковороды. Рыба выглядела реально вчерашней, чуть скукоженная, вялая и потерявшая аппетитный золотистый цвет. Она оглянулась — тостов уже не было, яичницы тоже. Последняя порция только что переместилась в тарелки Гарри и Рона.

— Все в порядке, Джинни? — участливо спросил Гарри, аккуратно вырезая желток в глазунье и съедая его. Джинни очень любила именно глазунью.

Началась особенно ужасная песня Селестины Уорлок. Мама подпевала ей, укачивая малышку. Рон подавил отрыжку. Глазунья исчезла во рту Гарри.

— Все просто отлично, — огрызнулась Джинни, звонко стукнув приборами о тарелку, отодвинула стул и пошла прочь из кухни. — Всем приятного аппетита.

Непонимающий взгляд Гарри мог бы вызвать у нее чувство вины, но она поспешила отвернуться, потому что чувствовала, как ее щеки и шея горят от нахлынувших эмоций.

— Джинни, детка, вернись. Я мигом приготовлю еще тостов, — умудрилась крикнуть шепотом мама.

— Спасибо, не голодна.

Джинни заперлась у себя в комнате и привалилась к двери. Пустой желудок недовольно ворчал, и она уже пожалела, что отказалась от дополнительных тостов. И о том, что вела себя, как гарпия. Но спускаться обратно не хотелось.

В окно стукнула клювом пестрая совушка. Джинни открыла створку впустив птицу вместе с хлопьями снега. Запахло утренним морозцем, который тут же охладил ее разгоряченные гневом щеки. Сова скинула ей в руки небольшой конверт и выпорхнула обратно.

Письмо было от Ханны. Даже пахло ванилью и кардамоном, словно писалось на кухне в самый разгар готовки. Джинни вскрыла и прочла его. Пора было приступать. Последние сомнения отпали, когда на кухне снова завопила Мари-Виктуар, а Селестина Уорлок голосисто начала свою очередную песню. Она наскоро оделась и выбежала из дома, бросив на ходу, что у нее дела. Гномы выкапывались из-под выпавшего за ночь снега, как первоцветы, уродливые маленькие подснежники. Вот уж кто будет бездельничать все дни и только кидать во всех снежки с громким хохотом — этому давно их научили еще близнецы, и теперь они с гордостью несли сию традицию каждую зиму.

Джинни профессионально увернулась от летящего снежка, выскочила за калитку и трансгрессировала.

* * *

Ханна работала и вертелась почище любого домового эльфа. На ее кухне в Дырявом котле посуда летала взад-вперед, а сама она, как дирижер огромного оркестра, орудовала волшебной палочкой и шептала заклинания. Невилл в заляпанном кремом фартуке тщательно украшал многочисленные порции пирожных, тарталеток с лимонным желе, порционных кексов с арникой и незабудками, пирогов с пряностями и канапе на шпажках в форме веточек остролиста.

Джинни уменьшала и укладывала все в специальные сумки, в которых ничто никогда не сминалось и не переворачивалось. Угощения в первозданном виде подадут на столы в самых разных уголках страны. Запахи навевали на нее воспоминания детства, беззаботные и счастливые. Она обнаружила, что делает все с улыбкой, болтая о всяких пустяках и получая истинное удовольствие. А съев одну из тарталеток, которая заиграла свежестью на языке, словно она выпила глоток родниковой воды в жаркий день, почувствовала прилив небывалой уверенности в себе.

— Эти для миссис Бердсоул в Кенте, верно? — перекрикивая шкварчание и гомон нескольких голосов, спросила Джинни.

— Ага, а вон те формочки с жюльеном и котелок кок-а-лике для Макдаффинов, — крикнул Невилл в сторону увесистого чугунного котла, в котором плескался лук-порей, вырезанный в форме елочек. Он был такого свежего зеленого цвета, словно только сорванный с грядки. Джинни запечатала крышку, стукнула палочкой, усмиряя слишком разыгравшийся суп, и отправила в очередную сумку.

— Так, — Ханна развернула в воздухе лист пергамента. — Невилл, ты отправляешься, к Бердсоулам. Бенджи, — она окликнула молодого помощника, кажется, племянника бывшего владельца Тома, который подрабатывал тут в свободное время, — тебе достались Голдштейны, у них сегодня праздничное чаепитие. Я возьму на себя Паркинсонов, Гринграссов и Фоули. Джинни, а у тебя — Хогвартс.

— Что, серьезно?

— Да, профессор Слизнорт устраивает первую вечеринку в Клубе Слизней после войны. Просил у меня двойную скидку, — хихикнула Ханна.

— Ушлый старикашка, — добродушно сказала Джинни и закатила глаза. — Мог бы просто бесплатно нагрузить школьных эльфов.

Но в Хогвартс она метнулась с удовольствием. Тем более, ей не нужно было ничего особенного делать. Просто проследить, чтобы угощения были доставлены и выложены, как надо. Посыпаны фирменной пудрой, заправлены особыми соусами, а дальше еда сама выполняла свое предназначение — радовала волшебников всех мастей и возрастов.

— Мисс Уизли, — отвел в сторонку ее профессор, когда она уже собиралась уходить, — не думал, что вы увлекаетесь кулинарией. Изумительные пирожные, — он откусил кусочек, причмокнул и прикрыл в удовольствии глаза. — Мерлин, словно вернулся в дни своей молодости, когда охотился за редкими ингредиентами для зелий. Что были за времена.

— Это все Ханна, профессор. Я только помогаю.

— Похвально, похвально, — он хлопнул по своему внушительному животу. — Передавайте мои восхищения. Подумать только, какой талант! Кстати, а когда у вас намечается следующий матч? Сто лет не был на матчах Лиги.

— Я пришлю вам билеты, — улыбнулась Джинни и поспешила прочь. Профессор мог заговорить до смерти и выклянчить еще, Мерлин знает сколько. К тому же, на нее уже косились студенты.

— Передавайте привет Гвеног! — кричал в спину Слизнорт.

Джинни побыстрее покинула замок. Ей еще предстояло подготовиться к завтрашним заказам. Дни перед Рождеством летели стремительно и незаметно. Она побывала за это время в Ньюкасле, Глазго, Дувре и даже в Белфасте. А поздно вечером возвращалась в Нору и заваливалась спать. Ее волосы пахли ванильным кремом и пряными травами, который неизменно оставался на подушке. На губах постоянно оседали самые разнообразные вкусы, казалось, спектр ее вкусовых ощущений расширился до невообразимых размеров. Но ей все безумно нравилось.

Цветочная пастила для Баллантайнов? О, она распаковывала ее на их кухне и погружалась в нежную дымку блаженства, словно надевала теплый халат после тяжелой тренировки.

Сыр из поздних яблок и албанских проворных орехов для зимнего бранча у Мюрреев? Никогда не забудет, какие радостные улыбки расцветали у гостей, когда они пробовали изящные маленькие кусочки на вкус.

Рождественское полено с сосновым повидлом и ягодами рябины для Подморов из самой Годриковой Впадины? Она не удержалась тогда, и сама попробовала украдкой кусочек, пока их домовики с особой тщательностью разрезали и раскладывали все по фарфоровым тарелочкам. Дух праздника почувствовался особенно остро, заиграл щекоткой в животе, пока смоляная терпкость и рябиновая горчинка таяли вместе с шоколадной сладостью во рту.

Она любила стоять незаметно в дверях кухни домов, куда приходила, и смотреть, как праздник входил в гостиные и невидимым призраком кружил вокруг гостей, хозяев и блюд. А потом тихонько собирать сумки и покидать счастливые семьи. Наверное, поэтому ей было особенно грустно — по-хорошему грустно — когда до Рождества оставалось всего два дня. Будет жаль покидать теплый вихрь ароматов на кухне Дырявого котла.

Джинни как раз вошла в паб, когда на нее по привычке пахнуло корицей, ванилью и еловой хвоей. Навстречу выбежал Невилл, взлохмаченный и с пятнами муки на щеке.

— Джинни, у нас проблема, — выпалил он, снимая фартук. — Все придется отменить!

— Что случилось? — она искала глазами Ханну.

— Ничего не нужно отменять! — раздался ее голос сверху. — Я все приготовила еще вчера!

Джинни взлетела по ступенькам вслед за спотыкающимся Невиллом. На кровати в очень уютной комнате, которыми отродясь не мог похвастаться прежний Дырявый котел, лежала Ханна.

— Ничего не нужно отменять! Все будет хорошо, — она не выглядела плохо, скорее разозленной и слегка усталой.

— Что случилось?

— Поганый пикси, вот что, — сказала она. — Я так его и не изловила, или это был какой-то другой — они все на одно лицо. Он облил ночью все ступеньки заготовкой для желе. Я утром поскользнулась и… — она всплеснула руками. — Как видишь.

— Все серьезно? — Джинни украдкой поглядывала на Невилла, который вел себя так, словно они стояли у постели умирающей.

— Раздроблена коленная чашечка и сломан позвоночник, — слишком беспечно сказала Ханна.

— В трех местах, — добавил Невилл. — Придушу этого мелкого синего гада.

— Я уже выпила Костероста. К завтрашнему дню буду, как новенькая.

— Это же хорошо? Мы с Бенджи разнесем твои заказы. А Невилл пусть присмотрит за тобой.

— О, Джинни, спасибо. Там немного. И все в ближайших графствах. Диланы в Оксфорде, Динглы в Кенте и Малфои в Эссексе.

— Малфои? — Джинни почувствовала себя так, словно ее по голове стукнули палочкой и наложили дезиллюминационные чары. Противная холодная струйка тревоги прокатилась по позвоночнику.

— Да. Они устраивают вечерний рождественский фуршет, и Нарцисса сама лично приходила ко мне. Я не смогла ей отказать.

— И кто пойдет к ним? — спросила она.

— Там соберется весьма важное общество. Гринграссы, Блэкморы, Забини, Нотты. Даже министр обещал приехать. Не уверена, что Бенджи справится. По крайней мере, в одиночку.

— Дракл, — Джинни прикрыла глаза. Холодные невидимые струйки уже распространились по всему телу.

— Слушай, я могу проинструктировать Бенджи. И Невилл потом заглянет его проведать…

— Да нет, я сделаю. Это же просто очередной заказ. Малфои ничем не отличаются от привередливой миссис Бердсоул, — постаралась бодро улыбнуться Джинни. — Твоя еда все равно сразит всех наповал.

* * *

Джинни стояла перед коваными воротами Малфой-мэнора. Она трансгрессировала минуту назад и теперь ждала, когда выйдет кто-нибудь и пропустит ее. Хоть бы магия сама разобралась я что к чему. На худой конец сгодится и домовик. Вряд ли кто-то из сиятельного семейства появится сам — не по чести им было открывать самим. Но она все равно вздрогнула, когда огромное воротное кольцо превратилось в крючконосое лицо и пристально уставилась на нее.

— Организация фуршета. От Ханны Аббот, — выдавила она.

— Ты не Ханна Аббот, назови себя, — проскрипела физиономия. Джинни выругалась про себя.

— Джинни Уизли, сегодня я за все отвечаю, — сказала она, надеясь, что ее имя сейчас не мчится по всему мэнору, чтобы прозвучать над ушами хозяев.

Джиневра Уизли прислуживает в доме Малфоев. Сенсация уходящего года. Ей никогда этого не забудут. А мама просто убьет.

— Проходи. Вход для прислуги слева.

В металлическом голосе ей послышались растянутые нотки, характерные для обоих Малфоев, отца и сына. Ворота открылись, и она вошла на территорию. Поправила сумку, в которой хранились уменьшенные блюда, и пошла по аккуратным заснеженным дорожкам.

Прислуга. Мерлин. Зачем она в это вписалась. Могла просто вытирать сопли Мари-Виктуар. Хотя черный ход не так уж плох. Пройти через парадный под надменными взглядами портретов и самих хозяев она бы не вынесла.

Джинни буквально прошмыгнула в дверь, оказавшись в узком темном коридорчике без окон. У порога ее ждал домовик в сером фартуке и штанишках. Его хмурое лицо даже не дернулось при ее приходе. Он молча поманил за собой. В доме было подозрительно тихо, как в тюрьме строгого режима, и она боялась даже дышать из опасения, что ее услышат. Коридор вышел в квадратное помещение у подножия лестницы и под покровом ее сводов уводил на кухню.

Здесь уже суетились двое домовиков, в таких же серых фартуках и штанах. Огромный очаг пыхтел жаром, коптя не менее большой котел. Длинный массивный стол был заставлен овощами, ломтями свежего мяса и посудой разного калибра. Такой большой кухни Джинни ещё не видела. Мама пришла бы в восторг. А потом умерла бы со стыда, увидев ее здесь.

Она попыталась вытрясти из головы обвиняющий образ Молли Уизли, скинула мантию, повесив ее у очага, и кашлянула.

Ни один из домовиков не обратил на нее внимания, продолжая нарезать, крошить и помешивать. Словно ее и не существовало. Она посмотрела на того, кто ее привел.

— Где я могу все подготовить..? — хорошо бы узнать его имя.

Он молча щёлкнул пальцами и часть стола освободилась, домовики даже не глянули в ее сторону. Точно, тюрьма. Молчаливая и унылая. Скорее бы все сделать и свалить отсюда. Как раз успеет домой к рождественскому пирогу с патокой.

Она раскладывала на столе миниатюры блюд и взмахом палочки возвращала им реальный размер. Скоро поверх обычных кухонных запахов пробились ее любимые корично-пряные, игристо-терпкие и звонко-сладкие ароматы. Домовик, до этого карауливший каждое ее движение, словно она могла украсть хозяйское серебро или плюнуть в чай, протяжно вдохнул и несмело улыбнулся. В темной подвальной кухне как будто немного посветлело. Джинни распаковала ещё одну порцию крошечных фигурных канапе с листьями кресс-салата, творожным сыром и сухофруктами. Огонь затрещал веселее. Один из молчаливых эльфов повел своим длинным носом, шевельнул ушами, а второй взмахом ручки зажёг ещё свечей. Она тоже поддалась порыву и трансфигурировала их картофельных очисток еловые веточки, украсив ими очаг.

Сегодня Сочельник всё-таки. И она не собиралась торчать в этом малфоевском погребе вместе с кучкой запуганных домовиков до самой полуночи. Главный эльф — она решила, что он главный, раз привел ее — подошел ближе и теперь с любопытством разглядывал все новые и новые съедобные миниатюры, появляющиеся у нее из сумки. Его длинный острый нос едва заметно шевелился, а лицо разглаживалось, делая его вполне симпатичным.

— Как тебя зовут? — спросила она, решив не упускать момент хорошего настроения.

— Урфин, мисс, — он почтительно поклонился. И на ее вопросительный взгляд в сторону других добавил: — А там Фреки и Гери.

На этот раз эльфы быстро покивали, а потом снова принялись за работу. Что ж, все веселее. Джинни огляделась, обнаружив, что кухня стала весьма уютной. Теплые отблески свечей и огня окрашивали все стены в желтовато-оранжевые полутона. Многочисленная утварь, которая висела на стенах, чуть скрадывала огромные размеры помещения, делая его вполне живым. Еловые ветви над камином распушились и источали дивный смоляной аромат — не иначе, как домовики добавили своего волшебства. Еда Ханны парила аппетитными запахами, словно только что приготовленная.

Джинни откинула волосы, укоротила длинное формальное платье до самых колен, чтобы было удобнее, и принялась расставлять блюда. Сначала подадут закуски — те самые канапе. Затем настанет черед пряного тыквенного супа с добавлением гвоздики и печеных яблок. Даже просто понюхав его, она ощущала небывалое тепло внутри. Она будет надеяться, что после такого кислые мины Малфоев наконец разгладятся.

— Урфин, что у нас тут. Все готово? — а вот и пожаловала одна из них. Джинни застыла над подносами с дымящимся супом в нелепой позе, наполовину согнувшись у стола. — Мисс Аббот? — голос приобрел особые прохладные нотки, которые могли демонстрировать только представители привилегированных семей.

Джинни на секунду хотела вжать голову в плечи и притвориться Ханной. Очень занятой Ханной, которая не могла отвлечься ни на что. Но мысль была нелепой и изначально обреченной на провал.

— Миссис Малфой, добрый вечер, — она выпрямилась и повернулась к хозяйке дома. Худая, высокая и по-благородному бледная — истинная наследница Блэков в элегантной черной атласной мантии с высоким воротом. Нарцисса смерила ее убийственным взглядом, словно она пробралась на их кухню незаконно. На миг показалось, что женщина сейчас закричит или кинет заклятие. Но стояла тишина, натянутая и острая.

— Мисс Уизли, — удивительно ровно произнесла она. — Я была уверена, что привратник обознался. С ним такое уже было, — Джинни молчала, пытаясь зачем-то пригладить платье. Взгляд Нарциссы скользнул по ней, будто оценивая. — Что вы тут делаете?

— Ханна упала с лестницы и попросила меня помочь. Не беспокойтесь, я знаю, что делать, — уверенно сказала она. Нарцисса сморщила свое красивое лицо. Джинни разозлилась. Серьезно, она не нанималась быть объектом презрения этих снобов. Ей даже за это не платили. — Но если вас что-то не устраивает, я могу уйти. Все блюда здесь, — она указала на сумку, в которой еще было полно крошечных угощений.

— Полагаю, у меня нет выбора, мисс Уизли, — натянуто улыбнулась Нарцисса и неожиданно подошла ближе. Аромат пряной тыквы и гвоздики окутал их обеих. Миссис Малфой моргнула, тонкие губы дрогнули в микроскопической улыбке. — А ваша семья знает, где вы и чем занимаетесь? — она слегка приподняла бровь.

— Нет, но это и не должно их касаться, полагаю, — она почти скопировала светский холодный тон, в котором подразумевалось, что это вообще никого не должно касаться.

— Что ж… — Нарцисса глубоко вдохнула. На ее щеках появились мимолетные ямочки, но тут же пропали. Голубые глаза вдруг совершенно непредсказуемо блеснули заговорщицким огоньком. — Думаю, мы сохраним между нами эту маленькую тайну. Как вы считаете, мисс Уизли?

— Неплохая идея, миссис Малфой, — Джинни испытывала нервное напряжение от близкого присутствия хозяйки дома и вместе с тем небывалый подъем.

— Тогда вам следует решить, как вы будете организовывать десерт, — теперь в ее глазах появился игриво-хищный блеск.

— Десерт?

— Разве мисс Аббот вас не проинструктировала? За два часа до полуночи подается последнее блюдо. Кажется, мы с ней выбрали замороженный имбирный пудинг с ягодами и черничным конфитюром. Она должна была подавать его сама, потому что он невероятно быстро истощается и тает. Таков был уговор, — Нарцисса довольно улыбнулась и вышла из кухни, поправляя на ходу прическу.

— Дракл, — Джинни полезла на самое дно сумки, где запакованным стояло блюдо с яркой этикеткой «открыть перед самой подачей». — Дерьмо докси, — теперь она судорожно листала инструкцию, которую даже не открывала, уверенная, что все пойдет по накатанной.

Да, все так и было. Замороженный пудинг, быстрая подача, поддерживать заклинание две минуты и тридцать три секунды, медленно отпустить чары.

— Драклово дерьмо докси!

Мысль о том, что Джинни Уизли прислуживает на званом вечере у Малфоев, заиграла новыми красками. Психоделически яркими и почему-то противно пахнущими. И это ужасное слово — прислуживать. Нет, само по себе обычное слово, на которое в любой другой день она не обратила бы внимания. Но только не сегодня. Сегодня это было поистине уничижительное, словно огромный указующий перст, клеймо. Сам мэнор своей атмосферой придавливал ее этим к своему мраморному роскошному полу. Здесь нельзя было что-то организовывать или помогать. Только прислуживать.

Джинни читала инструкцию и хотела, чтобы сейчас ей в голову хорошенько зарядил бладжер. Так сильно, чтобы она отключилась и очнулась уже после Рождества. Или на худой конец вышиб все мозги, и тогда ей просто будет плевать.

— Эй, Урфин, у вас не найдется чего-нибудь покрепче? — без надежды окликнула домовика.

— В доме имеется достаточно обширная коллекция алкогольных напитков, — чопорно ответил эльф. — Но она находится под строгим вниманием хозяев, — огромные глаза посмотрели на нее слишком строго.

Он что, пытался внушить ей стыд? Хуже уже не будет.

Она только мрачно хмыкнула и запустила пальцы в волосы. Джинни так и не поняла, что повлияло на домовика. Возможно, видок у нее был слишком отчаянный, а может, ароматы блюд Ханны, которые уже заполонили всю кухню до самого потолка, создавали благотворную атмосферу, но Урфин вдруг смягчился, его сморщенное личико разгладилось, и он указал на большой буфет в викторианском стиле.

— Там хранится несколько бутылок кулинарного вина и настоек для выпечки.

Джинни уже открывала дверцу цвета темного ореха. Внутри пахло сухими травами, а на полках стояли разнокалиберные бутылки. Она выхватила первую попавшуюся, но едва открыла и принюхалась к чуть кисловатому плотному запаху красного сухого вина, как пить резко расхотелось. Пьяная Джинни Уизли на кухне у Малфоев — звучало еще ужаснее, чем Джинни Уизли, которая прислуживает.

Она себя не на помойке нашла, Мордред всех раздери.

Руки слегка тряслись от осознания ситуации, в которую она угодила. Но она здесь в первую очередь ради Ханны, а все остальное — надменных Малфоев, укоризненно смотрящую мать, недоумевающего Рона и всех остальных — она просто выкинет из головы.

Джинни поставила вино обратно, а взгляд натолкнулся на початую бутылку яблочного сидра. Напиток был таким насыщенным, что приобрел плотный желто-оранжевый цвет, совершенно непроницаемый.

Нет, напиваться Джинни не собиралась, но этот напиток, Амвирт, в их семье пили каждый Сочельник. Даже маленькими им разрешалось пригубить его, чтобы потом слегка потрясти чашкой и обнаружить небольшой подарок на дне. Раньше она верила, что это волшебным образом помещали туда фейри, но это, конечно, были родители, которые незаметно заставляли подарочки материализоваться в чашках. Но Амвирт от этого хуже не становился. И она всегда с тихой радостью доставала очередную брошку или фигурную булавку в своей чашке. А в глубине души надеялась, что однажды Гарри догадается туда положить колечко, как сделал это Билл для Флер. Хотя вот именно сейчас она не отказалась бы обнаружить на дне порцию оборотного зелья, чтобы притвориться Ханной.

Мечтать не вредно. Джинни уже давно не верила в чудеса и добрых фейри. Только в пакостливых пикси и настырных гномов, щедро одаривающих всех вокруг проблемами. Она поставила на край длинной печи сотейник, наполненный мутноватым плотным сидром, и повернулась к эльфам.

— Ну что, пора начинать.

Сверилась с инструкцией — все было, как обычно, кроме пресловутого последнего пункта с замороженным снежным пудингом. Джинни решила пока не думать об этом. Она взмахнула палочкой, заставляя канапе, напоминающих крошечные елочки с торчащими листьями кресс-салата, организованно взлететь вместе с подносами. А Урфин щелкнул своими тонкими пальцами, левитируя их в сторону выхода. Еда проплыла по воздуху, оставляя за собой освежающий шлейф. А гостей наверху она взбодрит на целый вечер. Вскоре Джинни услышала разномастный, но, несомненно, одобрительный гул голосов. Что ж, дело пошло. Пусть снобы и аристократы веселятся, на нее никто не обратит внимания. Вряд ли на кухню кто-то сподобится заглянуть.

Она засекла время до следующей подачи и вернулась к Амвирту. Сидр уже ароматно закипал в сотейнике, и она бросила несколько зерен душистого перца, гвоздики и дольки лимона. Чуть позже пришла очередь густых сливок и корицы. Еще немного, и напиток стал густым и плотным, а заклинание не давало ему свернуться, в результате он приобретал воздушную текучую консистенцию, точно она помешивала снежное облако.

Амвирт был почти готов. Он не был столь искусно приготовлен, как блюда Ханны, и не вызывал невероятных чувств одним своим запахом. Но он неизменно навевал ощущения наступающего чуда.

Готовилась следующая подача блюд — ровно через полчаса после закусок. Домовики уже гораздо веселее корпели над едой, но все равно не обращали на неё почти никакого внимания. Хотя быть предоставленной самой себе в данной ситуации Джинни посчитала наилучшим исходом.

На лестнице, которая вела в коридор наверху, а затем и главный холл, послышались громкие шаги. И не одного человека. К топоту прибавился смех, сначала сдавленный, а потом и во весь голос. Не меньше трёх, решила она, насторожившись, как гиппогриф перед чужаками. Среди приглушенных звуков кухни и эха, отталкивающегося от каменных стен мэнора, она не могла различить, чьи это были голоса. Мужские, задорные, отчасти знакомые, они смешивались в один. Она могла слышать их где угодно — в Косом переулке или коридорах Хогвартса.

Джинни потратила слишком много времени на размышления и поэтому, когда топот и голоса звучали уже у самих дверей, не нашла ничего лучше, как шагнуть за торец огромного очага, который был выше ее на целую голову, и вжаться в стену. Спину сразу обогрело жаром, щеки жгло то ли близостью огня, то ли нахлынувшим волнением.

— Давайте скорее, не хватало, чтобы нас хватились, — голос прозвучал совсем рядом.

— А куда ты торопишься? Мне и здесь хорошо, — ответил второй.

— Так и скажи, что только рад спрятаться подальше от своего отца, — съязвил третий.

— Заткнись, — раздался глухой звук, а затем короткий ох и сдавленный смех. — Он собирается сосватать меня Булстроудам.

Да сколько их тут!

Джинни прикусила губу до крови, когда раздался последний голос, который она уж точно ни с кем спутать не могла.

— Между прочим, отличная партия, — надменно растягивая слова, сказал Драко Малфой. Его голос звучал так близко, словно он стоял по ту сторону очага. Джинни почти слилась со стеной. — Два сейфа в Гринготтсе, набитые под завязку. Родословная чуть ли не от самого Мерлина. Связи на континенте...

— И в придачу сто восемьдесят фунтов самой Милисенты, — заржал кто-то из них. Она поморщилась. Никто в Гриффиндоре не любил Милисенту Булстроуд, не слишком красивую, хамоватую и высокомерную девицу, но Джинни почувствовала горечь за то, как про нее говорили.

Не важно. Не ее дело.

Она повторяла про себя, как заклинание, чтобы Малфой с дружками, в голосах которых она распознала ещё Забини с Ноттом, скорее ушли. Именно последнего, насколько она поняла, и хотели свести с Милисентой.

— Маркус, ты бы поосторожнее. Тебя ведь тоже ждёт несравненная Бренна Селвин. Слышал, на нее в детстве наложили какое-то проклятие, она даже училась дома, — в ровном голосе Нотта слышалась злорадная ухмылка. Небось мечтал отыграться. — Как думаешь, она слишком страшная, или слишком тупая? А может, все вместе?

Маркус что-то недовольно хрюкнул в ответ. Джинни вдруг пробрала злость. Это был скорее всего Маркус Флинт. Тот ещё тип. И уж точно не ему судить о красоте и уме, когда сам выглядит так, словно в предках у него затесался тролль. К тому же тупой, как соплохвост. И такой же агрессивный. Она не знала, кто такая Бренна Селвин, но пожелала той никогда не встречать Флинта.

Проваливайте уже все, гиппогриф вас затопчи!

— Урфин, где пиала с пуншем? — это был снова Малфой.

— Здесь, мастер Драко.

— Блейз, тащи сюда свое варево.

Шум шагов, какая-то возня. Джинни рискнула слегка выглянуть. Четверо парней склонились над огромной серебряной пиалой с рождественским пуншем. Она видела ее, на зачарованном маленьком столике справа от очага. Домовики периодически наполняли ее напитком, чтобы он появился в такой же серебристой посудине, но уже наверху. Зачарованная пара посуды. Джинни поняла это по рунам на ободке. Немногие волшебники могли позволить себе столь дорогие и редкие вещи. Мама о такой могла только мечтать.

Белобрысая макушка Малфоя ярко выделялась среди остальных. Все они скинули парадные мантии и были в одних белоснежных рубашках. А у Драко, Джинни могла поклясться, одежда была белее всех, как свежевыпавший снег.

Позер во всем.

— Итак, джентльмены, — театрально начал Забини, и Джинни мельком увидела какую-то бутылку из цветного стекла в его руках, — пусть этот Сочельник станет чуточку веселее.

С этими словами он щедро вылил из бутылки прямо в чашу. Джинни не видела, что там происходило, но одобрительный гул остальных подсказал, что вышло, как и было задумано.

— Дракл, выглядит как нечто забористое, — хмыкнул Нотт, а тупица Флинт только согласно промычал.

— Старина Фрай знает толк в таких вещах. Теперь пора подняться наверх и выпить пару бокалов настоящего рождественского пунша. Тео, Маркус, други мои, первый тост я подниму за ваших несравненных дам!

Снова толчки и весёлый смех вперемешку с ругательствами.

— Глядишь, и твой отец повеселеет, Драко.

— Иди ты.

— Серьезно, сегодня здесь собралось самое большое и самое унылое сборище чистокровных в стране.

Джинни не удержалась и закатила глаза: кажется, ни удивительные блюда Ханны, ни даже сам Мерлин не поможет этим снобам стать чуточку раскрепощеннее.

Она как можно тише вдохнула. Платье начало нещадно давить на грудь.

Мерлин, да скорее. Выливайте свое гнусное пойло и катитесь наверх развлекаться с такими же богатенькими хлыщами.

В нос проник сливочно-терпкий запах амвирта. Он был готов. Воздушная густая пенка уже дошла до края сотейника. А эти все ещё не уходили. Джинни прикусила щеку, чтобы не рыкнуть от отчаянья. Домовики, разумеется, даже не пошевелят и пальцем, чтобы убрать напиток с огня. Это не их дело. И служат они Малфоям, а не ей.

Мерлинова задница!

— Готово, Блейз? Пошли, — голос Малфоя прозвучал как спасательный колокол. Никогда она ещё так не радовалась ему.

— А чем тут так пахнет? — вдруг спросил Нотт. — Как будто рождественским утром у свежей ёлки.

— Дааа... А рядом горка только что выпеченных имбирных пряников...

— Это что, отсюда?

Нет-нет-нет! Только не сумка Ханны. Эти криворукие идиоты сейчас залезут туда и все испортят!

Джинни уже была готова выйти и разогнать их, как несносную детвору. Она отлично знала, как это делать — Молли Уизли подавала отличный пример.

— Не трогай. Мама договорилась с кем-то со стороны, чтобы организовали фуршет. Это их, наверное.

Второй раз за пару минут она мысленно благодарила Малфоя.

— Какой-то французский дорогущий шеф-повар? На меньшее миссис Малфой вряд ли согласилась бы.

— Не знаю. Мать все решала сама. Хватит трепаться, пошли, а то выпьют все без нас. И самыми унылыми останемся только мы.

Да! Наконец-то!

Джинни облегчённо выдохнула и отделилась от горячей прикаминной стены. Вся спина была мокрая от жара и чрезмерного волнения. Она так не волновалась даже перед своим первым матчем в высшей лиге.

Чуть не попалась.

Решив, что сначала для надёжности посчитает до пятидесяти и только потом выйдет из укрытия, она позволила онемевшим от напряжения коленям расслабиться. В кухне было тихо, не считая едва слышной возни домовиков. Она осторожно совершила короткий взмах кончиком палочки, не поднимая ее, и сотейник с авмиртом плавно передвинулся на край огромной печи. Издалека она наблюдала, как густая облакообразная пенка медленно оседает и удаляется от краев.

Мерлин, вот сейчас ей точно не помешает выпить.

Джинни ещё не дочитала и до двадцати, как тихие осторожные шаги быстро прошли по деревянному настилу кухни. Тот, кому они принадлежали, шел уверенно и целенаправленно. Прямо в ее сторону. Остановился, не дойдя до ее укрытия буквально одного шага. У нее снова дыхание застряло где-то на полпути.

Стоявший за углом большого очага не стал медлить и сделал последний шаг. Дыхание Джинни наконец прорвалось наружу с тихим присвистом.

— Так-так-так, — протянул Драко Малфой, оглядывая ее с ног до головы с таким видом, словно ее вполне приличное даже по меркам здешней публики платье вдруг превратилось в лохмотья. — Уизли, — на его лице промелькнуло злорадство, и она поняла, что сейчас прозвучит гадость. — Неужели все так плохо в вашем многочисленном семействе? Слышал, у вас там ртов прибавилось... Что ж, я не жадный, угоща...

Джинни вскинула кулак быстрее, чем успела подумать. Раздался характерный глухой треск. Костяшки обожгло болью, но Малфою сейчас было в сто раз хуже. Он схватился за нос, грязно выругавшись.

— Катись в задницу, Малфой.

— Ты... — прогнусавил он. Между его пальцев уже просачивалась кровь, пачкая идеально белоснежный ворот.

— Что, пожалуешься папочке?

Все летело к книззлу под хвост, так что Джинни больше не намерена была терпеть. Она боялась, злилась и переживала одновременно, а Малфой в своей идеальной белой рубашечке и недобро прищуренными глазами просто стал последней каплей. Идеальной последней каплей. А сейчас, когда он заведет свою излюбленную песню про отца, она рассмеется прямо ему в лицо и выйдет отсюда с гордо поднятой головой. Ханне она как-нибудь все объяснит. Пусть Невилл заканчивает здесь. А с нее хватит.

— Не собираюсь я никому говорить, — вдруг выдал Драко, осторожно прощупывая повреждённый нос. Кровь залила его подбородок и губы, делая похожим на жутковатого вампира. — Урфин, уймись, — прикрикнул он на мельтешащего у ног домовика. — И никому ни слова, ясно? Другим тоже передай. Лично отвечаешь.

— Что? — вся решимость Джинни вдруг пропала со звуком сдувающегося шарика. Теперь боль в костяшках ощущалась сильнее и как-то не по-победному.

— Ты совсем сдурела, Уизли. Кидаешься на людей в их собственном доме, — в гнусавом голосе Малфоя нельзя было различить какой-то конкретной интонации, но его брови обеспокоенно сошлись на переносице. — Что ты здесь вообще забыла? — снова почти шипел он. — Если заявились, чтобы совершить какую-нибудь гадость, то даже не думай, — он достал палочку, но пока не направлял в ее сторону. — Я не позволю тебе испортить праздник, который готовила моя мать.

— Ты бредишь, — словно цепляясь за последнюю соломинку, сказала она. Все шло совершенно не по плану. — Я ничего не собиралась портить. Такими гнусностями обычно занимаются слизеринцы.

— Тогда что. Ты. Тут. Делаешь? — чеканя каждое слово спросил он. Бросил взгляд на разложенные блюда, открытую сумку Ханны. Потом снова на нее.

— Даже не смей совать туда свой нос. Сам испортишь приём своей матери!

Джинни кинулась к столу, бросив косой взгляд на съежившихся домовиков. Хоть бы слово сказали в ее защиту, но чего еще ждать от малфоевских слуг.

— Пора готовить следующую подачу блюд, мисс Уизли, — все-таки Урфин, кажется, самый смелый из всех, подал голос, тараща на нее свои огромные глаза.

— Так это все твое? — Малфой подошел, разглядывая сумку и разложенные закуски с подозрением и интересом. Он все еще зажимал нос, и кровь грозила заляпать все вокруг, в том числе и еду.

— Ханны Аббот вообще-то. Я просто выручаю ее. Осторожней! — она успела отодвинуть блюда как раз вовремя. Несколько капель крови упали на стол, образовав неровные кляксы. — Знаешь, что. Иди лучше отсюда. У меня дел по горло.

— Никуда я не уйду. Я все еще считаю, что ты что-то задумала.

— Не суди всех по себе, Малфой, — Джинни закатила глаза.

— И я все равно не могу появиться в таком виде.

Она глубоко вздохнула, прикрывая глаза. Мерлин, вот до чего доводит доброта. Она всего лишь хотела помочь подруге, и теперь вынуждена коротать канун Рождества в месте, где хотела бы оказаться в самую последнюю очередь. С человеком, с которым надеялась вообще больше никогда не вступать в разговор.

В носу снова приятно защекотали уютные ароматы пряностей. Она узнала их: сливочно-тыквенный суп, сладкий и островатый одновременно. От него веяло теплом домашнего очага, мягкими нотками шерстяного пледа и чистейшим счастьем. Джинни не удержалась и вдохнула еще раз, чувствуя, как все мышцы лица и тела расслабляются. Она открыла глаза и посмотрела на Малфоя. Он все еще стоял, зажимая окровавленный нос рукой. Глаза неотрывно буравили ее подозрительностью. Идеально уложенные волосы теперь растрепались и спадали на лоб. Красиво. Гораздо лучше, чем было.

Красиво?

Джинни выдохнула.

Да ну и пусть! У Малфоя этого все равно не отнять — холодной красоты. Вообще-то она всегда находила его таковым, просто неприязнь и многолетняя вражда были сильнее — некогда было даже задумываться о таком.

Она направила палочку на него, точно прицеливаясь.

— Эй, Уизли, ты чего! — он тоже мгновенно вскинул свою палочку. — Учти, я…

— Да расслабься ты, Малфой, — хмыкнула она. — Я всего лишь вправлю тебе нос. Или хочешь пойти наверх в таком нелепом побитом виде?

— Ты уже это делала раньше? — он все еще прикрывал травмированной место рукой. Никакого доверия, только прищуренные глаза, которые пытались подметить любое ее движение.

— В квиддиче постоянно бладжеры разбивают кому-то носы. Я даже себе парочку раз это делала. Считай специалист. Руку убери, иначе вправлю что-нибудь не то.

Он осторожно отнял ладонь. За кровью нельзя было точно понять, насколько все плохо. Но ее костяшки все еще горячо саднило, а это было верным признаком того, что удар вышел отменный. Джинни прищурилась, точнее навела палочку, заметив, как Малфой чуть дернул плечами, словно хотел отойти из-под прицела, но в последний момент передумал.

— Эпискеи! — негромко шепнула она. Тихий треск подсказал, что все прошло в лучшем виде. Она еще раз взмахнула палочкой, очищая от крови его одежду и лицо. Через несколько секунд все стало снова идеально белоснежным. — С Рождеством, Малфой, — сказала Джинни, убирая палочку.

Драко выудил из воздуха зеркальце в вычурной позолоченной оправе и с некоторой опаской оглядел себя. Потянулся к волосам, чтобы пригладить их обратно в идеальную прическу. Джинни в этот момент склонилась над одной из тарелок, чтобы снять пробу. Кремовая текстура супа заиграла у нее на языке всеми пряностями, что были в его составе: египетская корица, имбирь, амарант и очень редкий золотистый мускат, который выращивали только на горных склонах восточных Анд перуанские волшебники. Но Ханна рассказала как-то, что Невилл ездил туда в командировку и привез несколько семян, полученных в подарок. И теперь несколько кустиков росли прямо на подоконнике «Дырявого котла» под неусыпным надзором Невилла. Джинни понятия не имела, какой на вкус должна быть эта диковинная пряность, но сразу узнала ее особое послевкусие с оттенком тепла и наполненности, словно крошечный огонек разгорелся прямо у нее во рту и согрел изнутри.

— Не стоит, — сказала она, взглянув на Драко, сама удивленная своим внезапным порывом. Но во рту все еще играла пряная палитра вкусов, и ей действительно хотелось сказать это вслух. Малфой замер, не донеся руку до волос, и уставился на нее. — Не надо прилизывать волосы. Серьезно. Тебе идет некоторое… несовершенство.

Он нервно вдохнул, видно, собираясь ответить ей в своей типичной малфоевской высокомерной манере. Но тут его взгляд как-то неуловимо изменился, а рука дрогнула. И опустилась. Зеркало растворилось в воздухе. Он снова запустил руку в волосы, взъерошив их еще сильнее. Джинни порадовалась, что ей было, чем занять себя в этот момент и заодно скрыть лицо. Она закусила губу в непроизвольной улыбке и склонилась еще ниже над супом, вдыхая его обволакивающий, слегка сладковатый аромат.

— И ты так и будешь здесь до самого Рождества? На кухне? — прокашлявшись, спросил Малфой. В его голосе едва заметно вибрировала то ли неловкость, то ли неуверенность. Джинни не могла разобрать, но подозревала, что снова всему виной были чудесные ароматы блюд Ханны.

— Надеюсь все же сбежать отсюда к полуночи. Иначе мама пошлет всех братьев на мои поиски. Столько Уизли разом даже ваш огроменный мэнор не выдержит.

— Да, пожалуй.

Драко не уходил, наблюдая цепким взглядом, как она вместе с Урфином левитировали тарелки с супом наверх. Джинни не позволила палочке в своей руке дрогнуть, боковым зрением смотря на профиль Малфоя. Фарфоровые тарелки пролетали мимо них стройным рядком, а домовик вел их подобно маленькому полководцу.

— Что дальше? — спросил Драко, когда последняя порция супа скрылась из виду.

— Лично у меня — ростбиф, — она кивнула на сумку, где ждали своей очереди другие блюда. — А тебе лучше идти к своим. А то пунш выпьют без тебя.

Тепло ушло из кухни вместе с тыквенным супом Ханны, оставив только пропитанный запахами самой обычной, скучной, еды. Малфой поджал губы, беспокойно поправил изумрудный атласный галстук, который и так лежал на его белой рубашке идеальной яркой полосой. Словно послушная змея, подумала недовольно Джинни.

— Я сам решу, Уизли, что мне делать в собственном доме, — к нему вернулся высокомерный тон.

Джинни уж точно не хотела, чтоб он стоял тут над душой. Но ей было некогда спорить. Ростбиф не ждал. Она только зыркнула на Драко, как она надеялась, уничижительным взглядом и занялась следующим блюдом. Она снова была полна решимости довести дело до конца, желание немедленно уйти и бросить все отпустило ее. К тому же на плите все ещё томился амвирт. Будет просто кощунством не соблюсти традицию.

— Да ради Мерлина. Делай, что хочешь, Драко, только не мешай, — фыркнула она, распределяя палочкой миниатюры ростбифа. Снова глянула на Малфоя, который не знал, куда деть свое благородное тело в пространстве кухни.

На лестнице послышались шаги, кто-то позвал Малфоя. Джинни снова напряглась, готовая залезть под стол, лишь бы не сталкиваться ещё с одним гостем.

— Я иду! — сразу крикнул Драко, бросив на нее предупреждающий взгляд. — Ты ведь будешь только здесь? — спросил он шепотом уже у выхода. Она машинально кивнула. — Даже не думай сунуться наверх. Моей семье не нужны на утро громкие заголовки в жёлтой прессе.

Его платиновая макушка скрылась из глаз. Джинни мрачно хмыкнула. Разумеется. О ком ещё он мог подумать, кроме себя. Будто бы не присутствие испачкает лицо только ему. Неизвестно, кому из них придется дольше отмываться.

Она привычным движением увеличила ростбиф, пока проворный Урфин уже раскладывал его по тарелкам из очередного дорогущего сервиза с узорами, напоминающими стилизованную чешую по ободкам. От запаха горячего приправленного самыми обычными специями мяса у нее потекли слюнки. Она вдруг поняла, что не ела с самого утра, не считая крошечных проб, которые она снимала с блюд. Джинни смотрела на аппетитный огромный кусок мяса, с румяной поджаренной корочкой и сочный, чуть розоватый внутри — Урфин только что профессионально разрезал его на тонкие кусочки. К каждому полагался гарнир из печеного мексиканского батата, сладкого перца и веточки альпийского розмарина, придававшей неуловимый аромат рождества.

— Как думаешь, Урфин, это будет вкусно или неприлично вкусно? — спросила она, снова почувствовав, как поднимается настроение. О плохом думать совсем не хотелось, и эти дурные мысли и страхи сами собой испарились из головы. Остался только терпкий смоляной запах розмарина и праздников.

— Уверен, господа будут довольны, мисс Джинни, — дипломатично ответил домовик.

И кто их дрессировал тут? Джинни вздохнула — уж лучше бы остался Малфой, все веселее, чем с унылыми правильными домовиками.

Она отошла к маленькому окошку под самым потолком. Почти все стекло было залеплено снегом, а в крошечную щель с присвистом задувал морозный ветер, но на жаркой кухне сразу испарялся, не успев никого ущипнуть. Джинни взмахнула палочкой, и вокруг окошка выросли маленькие пышные кустики остролиста с ярко-красными ягодками. Продержатся недолго, но на несколько часов вполне хватит. В кухне стало еще веселее. Она оглянулась — Урфин продолжал методично и скрупулезно раскладывать тончайшие ломтики ростбифа, его ноздри то и дело раздувались, а острые уши едва заметно подрагивали, как будто в удовольствии.

Нет, все-таки еда Ханны точно могла очаровать даже таких замшелых снобов, как Малфои и их домовые эльфы. Что ж, по крайней мере, Джинни вполне могла положиться на них и наконец выпить собственноручно приготовленный амвирт. Она делала его впервые, и немного нервничала, пока наливала в кружку, расписанную лилиями.

Подумать только: она пьет фирменный напиток своих предков из кружки Малфоев, сидя на их кухне в Сочельник. Кто бы сказал ей еще вчера — рассмеялась бы в лицо.

— Счастливого Рождества, Урфин, — Джинни отсалютовала цветочной кружкой, откинулась расслабленно на стуле и отпила.

Пенка была, прямо как в детстве, сладкая и шелковая, а сам напиток сливочно-кислый, с тонкими коричными нотками. Прикроешь чуть глаза — и под веками уже все искрится от насыщенного вкуса, словно яркое солнце сверкает на белом снегу. Она выпила еще глоток, и еще. По телу разлилась приятная теплая легкость, защекотало под кожей, словно в предвкушении чего-то волшебного. Джинни закинула ноги на стол, скрипнув лакированными ботинками, и довольно выдохнула. Все не так плохо, и здесь по крайней мере тихо и спокойно, а на тесной от количества народу кухне в Норе наверняка слышны вопли Мари-Виктуар, мрачные шутки Джорджа сменяются умничаньем Перси, а Рон как обычно набивает рот так, словно завтра начнется третья магическая война. Джинни вздохнула, на мгновение испытав щемящую тоску по всему этому рождественскому бардаку. Там сейчас точно веселее. Но еще один глоток амвирта, разлившийся внутри теплой волной, и кухня Малфоев приобрела свое собственное, слегка надменное с этими вычурными старинными буфетами из темного дерева, очарование.

Тишина нарушалась лишь мягкими шажками домовиков и потрескиванием огня в очаге. Джинни почти задремала, прижав кружку с остатками напитка к груди.

— Уизли, ты что, пьешь? На моей кухне?! — громко прошипел Драко Малфой.

Стул, на котором она слегка покачивалась, словно на нежных волнах, едва не вышел в свободное плавание. Джинни едва успела вернуть равновесие и резко открыла глаза. Сначала в поле ее зрения попал гладкий изумрудный галстук, яркое пятно на белой рубашке Малфоя. Он стоял прямо перед ней, подкрался незаметно, а она даже не услышала.

— Срань мантикоры, ты меня напугал! — ляпнула она. Драко удивленно приподнял брови. — Ты разве не должен сейчас развлекаться наверху? Оставь дела приземленные нам с Урфином. Тебе пора возвыситься к остальным, — с язвительной почтительностью протянула она, махнув для верности ладонью.

— Мерлин всемогущий, ты напилась! А еще даже до основного блюда не дошли!

— С чего ты взял? Это всего лишь безобидный рождественский напиток, — Джинни встала, не чувствуя ни капли опьянения, разве что все вокруг заиграло более яркими красками, а внутри было легко и приятно. — А вы с дружками испортили пунш каким-то диким пойлом.

— Ты мелкая пьянчужка, — он напустил в голос еще больше шипящих, ну точно, змееныш. Джинни приподняла левую бровь и усмехнулась. Возможно, паршивый слизеринец и прав, и слабенький сидр на голодный желудок было не лучшей идеей. Потому что его слова ни капли ее не задевали, скорее подстегивали на перепалку, от которой она получит больше удовольствия, чем обиды. — Глушишь мой сидр на моей кухне…

Джинни ухватила острый конец изумрудного галстука и слегка потянула на себя. Драко явно не ожидал такого от нее и сразу поддался малейшему напору, словно послушный хорек… точнее, щенок.

— Затухни уже, Малфой, ради Мерлина. Иди и глотни своего убойного пунша и получи удовольствие от вашего пафосного приема, — она проговорила это быстро, сама поражаясь своей смелости. Отпустила галстук и пригладила, выравняв на его груди. Вот так. Снова безупречно.

— Возможно, я бы так и сделал, если бы эти придурки вместе с остальными гостями не вылакали все за пару минут, пока я носился тут с тобой. Просто удивительно, как быстро это им удалось, — он выглядел слегка ошарашенным и обиженным одновременно.

Джинни снова рассмеялась, любуясь разложенным ростбифом с ярким овощным гарниром. Тарелки выглядели, как рождественские подарки. Само мясо было идеально теплым, даже парок еще едва заметно поднимался вверх — и все благодаря специальным чарам.

— Иди уже, Драко. Блистай там наверху в своей безупречной рубашке. Кухня — явно не место для такого, как ты.

Она отпила еще из кружки, не позволяя блаженному теплу внутри исчезнуть без следа. Малфой никуда не уходил, приблизился к ней, встав где-то возле плеча. Теперь она могла боковым зрением наблюдать за его высокой стройной фигурой.

— А сейчас ты мне указываешь в моем собственном доме, — медленно протянул он, засунув руки в карманы черных вельветовых брюк, даже со стороны казавшихся невероятно мягкими на ощупь. — Всем Уизли в рот палец не клади, — она хотела возмутиться, так для формальности, потому что впервые это не прозвучало, как оскорбление, но он вдруг круто развернулся, оглядел ее подозрительно-оценивающим взглядом и добавил: — Я никуда не уйду, пока ты тут в таком виде несешь ответственность за прием моей матери. Не обсуждается, Уизли. Давай говори, что там дальше по списку?

— А разве единственного наследника Малфоев не хватятся на вашей вечеринке? — Джинни снова отпила амвирт, посмотрела в кружку — осталось меньше половины. Хватит, чтобы легкость внутри не кончалась до самого десерта.

— С тем пуншем, который я так и не попробовал — не хватятся. У них теперь дела поважнее — веселиться и не думать ни о чем. Хотя эти придурки уверяют, что тоже не успели выпить ни капли.

— Ну тогда располагайся, Малфой, — она развела руками, будто действительно была тут хозяйкой. — И угощайся, — кивнула в сторону плиты, где в сотейнике все еще оставалось порядочно амвирта. — Взамен пунша.

— Это то, от чего ты напилась? — он чуть презрительно вздернул бровь, но то ли алкоголь все же возымел на нее действие, то ли здешние пары благотворно влияли и на Малфоя, но презрение на его лице было плохо разыгранным, скорее необходимостью держать маску.

— Я не напилась, сколько раз повторять. Это всего лишь амвирт, безобидный рождественский напиток. Его даже детям разрешают.

Она искоса наблюдала, как он долго рассматривал содержимое сотейника, принюхался, удивленно хмыкнув.

То же, нашелся гурман.

Джинни при помощи Урфина направила ростбиф вверх по лестнице, в гостиную, продолжая смотреть, как Малфой приманивает к себе стакан и наливает ровно половину. Пряный густой шлейф мясного аромата еще долго оставался на кухне, позволяя наслаждаться его насыщенной наполненностью. Она снова села на стул, долив себе амвирт почти до краев. Все казалось таким простым и правильным. Даже напыщенный Малфой рядом. Даже она, в данный момент коротающая часы до Рождества на кухне в его особняке.

— Все в порядке? — он проводил таким внимательным взглядом последние несколько порцией ростбифа, что Джинни решила, что он пересчитывает количество ломтиков мяса и овощей на каждой тарелке. — Урфин? — позвал он, не дождавшись от нее ответа.

— Все в лучшем виде, мастер Драко, — поклонился домовик, в лучших традициях раболепия коснувшись длинным острым носом пола. Гермиона бы оценила. А Джинни было все равно.

— Побудь наверху и последи за всем. Если кто-то начнет искать меня или увидишь что-то еще подозрительное — сразу сообщи.

Домовик с поклоном испарился.

— Вообще-то он мне здорово помогал тут, — сказала Джинни. Терпкая сливочно-яблочная теплота снова разлилась у нее во рту после очередного глотка.

— Я тебе помогу, — безапелляционно заявил он. Прозвучало, как «я прослежу за тобой».

— Малфой, ты хоть раз марал свои ручки в готовке? — фыркнула она.

— У меня было Превосходно по зельям. И я марал свои ручки, — передразнил он ее, чуть скривив губы, — в гораздо более отвратительных вещах.

— Кровь маглов к этим вещам тоже относится? — брякнула Джинни и тут же пожалела. Малфой побледнел, хотя куда уж было больше. Серые глаза приобрели какой-то пугающий неестественно прозрачный оттенок. У него был такой вид, будто он собирался или сбежать отсюда подальше или наброситься на нее. Признаться, она слегка оробела. — Ладно, слушай, извини. Я ляпнула, не подумав. И вообще это все давно прошло…

— В принципе, что еще ожидать от гриффиндорцев, — процедил он, подходя ближе. Его тень накрыла ее почти полностью, а силуэт подсвечивался ярким огнем в очаге, окрашивая его фигуру в темные тона. — Вас никогда, видимо, не учат, что мозг должен управлять языком, а не наоборот.

Джинни уже открыла рот, чтобы пройтись по нелестным слизеринским качествам — все в лучших традициях их факультетов. Дракл, она могла назвать с десяток самых мерзотных, даже особо не задумываясь. Чтобы Малфой ими подавился. Но тут он опрокинул в себя сразу половину кружки амвирта и замер, словно изваяние. Она могла поклясться кубком квиддича, что слышала, как напиток передвигался вниз внутри него и оседал в желудке.

— Мордредовы причиндалы, что я только что выпил?

— Амвирт, — машинально ответила она. Он уставился на нее в недоумении. — Традиционный валлийский напиток. Сидр, сливки, лимон, немного пряностей. И маленькая радость в конце, если веришь в чудо.

— А?

— Ну, так мама всегда говорила, когда готовила его на Рождество. Каждый в семье находил что-то на дне своей кружки. Мне обычно доставались милый заколки, брошки в виде цветов или зачарованные пуговицы. Видимо, так родители представляли мои рождественские желания.

— А сейчас что? — он покрутил своим стаканом, всматриваясь вовнутрь. Будто тоже надеялся найти какой-нибудь подарок.

— Ничего, — Джинни заглянула в свою кружку, ожидаемо не обнаружив ничего на дне. — Все сюрпризы подкидывала мама. Чудеса творим мы сами… Поэтому сейчас у меня пусто, как в карманах у Наземникуса Флетчера.

— Я слышал, что у Назема в карманах как раз полно всякого краденого барахла, — он отпил еще немного и снова заглянул в стакан. Честно слово, как ребенок, который упорно ждет Санту и не ложится спать.

— Да, например, пикси.

— Кажется, он обошел все дома магической Британии, чтобы втюхать своих паршивых рождественских эльфов.

Джинни снова ощутила знакомую теплую лёгкость. Словно слегка захмелела, но сознание было кристально ясным, зрение предельно четким. Изумрудный галстук и тонкие полоски на брюках Малфоя она различала идеально. И даже находила все это весьма интересным. А он бросал на нее задумчивые взгляды поверх своего стакана, отчего она должна была ощущать неловкость, но ничего подобного. Лишь лёгкость и теплота. И изумрудные оттенки на казавшимся монохромным Драко Малфое.

Она заглянула в сумку Ханны и лист с инструкциями, прерывая недолгие секунды их странного взаимопонимания, которое наступило после привычного обмена оскорблениями.

— Дерьмо докси, — шепотом выругалась она, прикрыв глаза.

— Что такое? — он подскочил к ней и теперь тоже заглядывал в лист.

— Рождественское полено и имбирный пудинг. Последняя подача блюд.

— И? Это же хорошо? Уизли? — нетерпеливо голосил Малфой. Она не отвечала, пытаясь заново переварить то, что ей предстояло. — Джинни?

— Мне нужно быть там, — все так же шептала она, не смея произносить это слишком громко.

— Что? — он выхватил лист с инструкциями и впился взглядом, то и дело посматривая на нее. — Ты же говорила, что будешь только здесь.

— Я должна быть там, наверху, — она подняла глаза к потолку, который пересекали тяжёлые деревянные балки, поддерживая на себе весь вес мэнора. — Чтобы все получилось, мне нужно произнести заклинание и удерживать чары несколько минут.

— Дерьмо докси, — Малфой скомкал инструкцию и бросил на стол. — Ты не можешь там засветиться. Там родители, гребаная половина министерства, кто-то из Ежедневного Пророка. Мерлин, нас сожрут с потрохами.

— А то я не знаю, моя мама будет первой в очереди.

Джинни все равно принялась за подготовку, выуживая из сумки небольшое шоколадное полено и возвращая ему истинный размер. Теперь оно занимало добрую половину стола. Насыщенного шоколадного оттенка, покрытое мягкой прозрачной лимонной глазурью, словно тонкой корочкой льда. Украшенное еловыми веточками и морозной клюквой, чьи крупные красные ягоды смотрелись как яркие бусины. До чего же красиво. А аромат был просто божественный. Словно только что растопленный шоколад вместе с ледяной свежестью зимнего утра. Страхи Джинни медленно испарялись в этом дивном запахе, от которого ей вспомнились самые удивительные вещи, вроде прошлогоднего рождества, первого поцелуя с Дином Томасом и ошеломляющего гола, который она забросила в решающем матче чемпионата.

— Уизли, — напряжённым голосом сказал Малфой. Она не реагировала, поглощённая своими радостными воспоминаниями, вполне сознательно не желая думать о предстоящем выходе. — Джинни, — он развернул ее за плечо. — Ты не можешь туда подняться. Это будет скандал.

— И что ты предлагаешь? Испортить прием твоей матери и запороть главное блюдо вечера? — нехотя она возвращалась к реальности.

— Он будет испорчен в любом случае.

— Тогда давай хотя бы порадуем миссис Малфой этим прекрасным десертом.

Видимо, уютные сладкие запахи еды притупляли ее восприятие. Все казалось не таким страшным, как было на самом деле. А стоящий перед ней Малфой даже немного милым в своей заботе о матери.

— Я могу сделать все сам. Только расскажи, как, — он отчаянно цеплялся за последнюю соломинку, снова запустил руку в волосы, сделав их в конец не идеальными.

— Ты так стыдишься, что все увидят меня среди ваших гостей или просто боишься, что сюда нагрянут толпа моих защитников во главе с мамой? — Джинни не хотела там светиться, видит Моргана, но чувствовать себя хуже, ниже, менее достойной остальных хотела ещё меньше.

— Не знаю, — он присел на край стола. — И то, и другое.

— Ну... Спасибо за честность. Поверь, я бы с радостью не показывала и носа, но я не сбежала отсюда в первые полчаса, и сейчас точно должна дойти до конца. Лучше помоги достать пудинг, раз уж отослал Урфина.

Вдвоем они быстро разложили белый с едва заметными золотистыми вкраплениями пудинг по специальным пиалам. Их пришлось размножить по количеству гостей — шестьдесят семь персон. Джинни снова ужаснулась, сколько народу разом ее увидит. Хотя для того, чтобы про ее присутствие на рождественском приеме Малфоев узнала вся магическая Британия, хватило бы и парочки министерских сплетников. Она смотрела, как аура удерживающего холод заклинания опускалась на изящные хрустальные пиалы на тонких витиеватых ножках, напоминающих то ли искусный растительный орнамент лиан, то ли гибкие змеиные тела. Имбирный пудинг слегка поблескивал в них, отражаясь от безупречного хрусталя, словно снег в первых лучах утреннего солнца. Она поднесла ладонь и ощутила лёгкое покалывание холода.

— Жаль, сегодня на дне моей кружки с авмиртом не окажется маленького флакона с оборотным зельем, — она заглянула в полупустую кружку, даже потрясла для верности. Тишина. Ничто не звякнуло, не стукнуло обнадеживающе. Она выпила остаток и снова посмотрела на пустое дно. — Ничего. Не думала, что кольцу предпочту оборотку, — усмехнулась она.

— Кольцу? — Драко оторвался от созерцания лёгкого блеска пудинга.

Дракл! И что сегодня с ее языком. Малфой был прав, иногда мозг у гриффиндорцев попросту отключался.

— Не бери в голову. Ерунда.

— Ты что, ждёшь, что Поттер подбросит тебе туда кольцо? — его лицо снова приобрело типичное малфоевское выражение: смесь презрения и насмешки. Джинни захотелось вновь пройтись по его морде кулаком. Вправить, а потом ещё разок пройтись, для профилактики.

— Лучше ничего не говори.

Малфой несколько секунд смотрел на нее с высоты своего роста. Она практически видела, как в его голове рождается очередная гадость в ее адрес. Острая и меткая, как и всегда. Он умел надавливать на больные места. Джинни сжала кулак. Зато она умела бить без промаха. Другой рукой она снова ухватила кончик его галстука, чуть потянув на себя. В нос ударил запах его мыла, что-то кедровое, зимнее, колючее. Резко отличающееся от сладкого пряного аромата шоколада, клюквы и имбиря, который буквально витал уже по всей кухне. Сгустившийся между ними воздух отдавал особым ускользающим оттенком, на стыке уютного тепла от еды и хвойного холодка дорогого запаха. Одно неверное слово или шаг — и это хрупкое равновесие в их разговоре нарушится.

Взгляд Малфоя не открывался от нее. Лицо в какой-то момент разгладилось и показалось ей совсем мальчишеским, каким оно было, наверное, до войны.

— Знаешь, — начал он, обхватив ее запястье и не давая ещё сильнее натягивать галстук. — Поттер всегда был... Как бы сказать... Туго соображающим. Скорее ты сама подбросишь ему кольцо. Так что не тяни. А то так и останешься всего лишь девушкой Избранного.

— Знаешь... Я точно не собираюсь говорить об этом с тобой, — Джинни разжала руку и пригладила галстук вместе с рубашкой. Малфой так и стоял, бледный и слегка насмешливый, но его сердце под ее ладонью колотилось со скоростью пущенного квоффла, а на щеках появился едва заметный румянец. — Лучше смотри за собой. Твоим друзьям уже подобрали невест. Скоро и твой черед настанет. Кто там из достойных ещё остался свободным? Паркинсон? Гринграсс?

— Не собираюсь обсуждать это с тобой, — он наклонился и прошипел прямо ей в лицо, обдав теплым дыханием, хотя она совершенно не удивилась, если бы от него повеяло ледяной стужей.

— Тогда за дело. Время не ждет.

Они отстранились медленно и следя за каждым движением друг друга. Джинни повторяла про себя с виду простенькое заклинание. Малфой наблюдал за ней, сидя на соседнем стуле. С виду расслабленный, но она была уверена, что он выхватит палочку за считанные секунды, если сочтет нужным. Имбирный пудинг искрился в свете свечей, словно маленькие снежные горки, заточенные в хрустальные креманки. Густой запах шоколада и корицы сбивал то и дело накатывающий страх перед грядущим, а вместе с ним и злость на Малфоя, который расслабился на самом деле и сейчас просто откинулся на стуле, выводя пальцем узоры на столе. Она неуловимо чувствовала какое-то странное спокойствие, будто все происходящее было самым обыденным и… домашним? Вот они с Малфоем сидят рядом на старинной кухне, огонь потрескивает в очаге, повсюду запахи вкусной еды и свежей хвои, за маленьким окном под сводчатым потолком завывает уже самая настоящая вьюга, а здесь тепло и уютно. Они неспешно попивают остатки амвирта, приготовленного ею, самостоятельно. Во рту оседает приятное сливочно-пряное послевкусие. И ей хорошо. В какой-то момент с тихим хлопком появился Урфин и разрушил волшебство момента. Джинни не знала радоваться или огорчаться тому, что ее вернули в реальность.

— Хозяйка спрашивает мастера Драко. Молодые господа Нотт и Забини также искали вас, но в силу не зависящих от них обстоятельств, связанных с обществом молодой госпожи Милисенты, не смогли отправиться на ваши поиски.

Джинни подавила смешок. Местный домовик был под стать своим хозяевам, манерный и даже слегка снисходительный ко всем, кроме Малфоев. Драко сухо кивнул ему.

— Мне пора, — только и сказал он. Бросил взгляд на свою полупустую кружку, вздохнул и выпил все, что осталось. А затем снова заглянул уже в пустую посудину. Ничего.

Джинни хмыкнула, она именно так и говорила. Ни-че-го.

Он ушел, не сказав больше ни слова. Джинни взглянула на чопорного домовика, но тот уже методично приступил к своим обязанностям на кухне. Вышколенный, идеальный слуга. В этом доме было хоть что-то не совершенное, кроме нее.

Прошло не меньше двадцати минут ожидания, которое без Малфоя было почти невыносимым. Будь он здесь, она могла бы потратить свои нервы на перепалку с ним вместо того, чтобы напряженно ожидать своей участи.

Часов на кухне не было, но Урфин безошибочно определял нужное время. Вот и сейчас домовик взмахнул тоненькой ручкой, и огромное рождественское полено взмыло в воздух, словно было легче перышка. Джинни ещё раз повторила про себя всю последовательность действий, хотя и так знала все на зубок. Она поправила платье и волосы, который за несколько часов в кухне пропитались всеми возможными запахами еды, и ступила на лестницу. Наверху слышались приглушённые веселые голоса гостей, Джинни несколько секунд просто стояла на первой ступеньке, держась за теплую шершавую каменную стену, и смотрела наверх. Мимо нее проплывали хрустальные креманки с пудингом, неся за собой прохладу и морозную свежесть. Ей нельзя было отставать.

Лестница оказалась слишком короткой. Она уже стояла на самом верху. Здесь голоса стали громче, отчётливей. Играла струнная музыка, слышались даже обрывки разговоров.

Новые законы о популяции оборотней. Самый модный цвет в этом сезоне. Малиновый, если верить хрипловатому женскому голосу. Шутки про зелья...

Джинни слегка успокоилась. Здешнее высшее общество ничем не отличалось от остальных. Все те же беседы, все те же проблемы. Она осмелилась выглянуть в гостиную мэнора. Черный мрамор с белыми прожилками, темные изумрудные портьеры, огромная ель в серебристо-зеленых цветах Слизерина с редкими вкраплениями золотистого. Но свет множества негаснущих волшебных свечей делал помещение чуть веселее и приземлённее. Столы стояли вдоль дальних стен, а возле огромной ели она увидела столик поменьше на изогнутых ножках в виде змей. На нем уже стройным рядком собирались креманки с имбирным пудингом, вокруг рождественского полена, которое парило на небольшой высоте.

Её взгляд уже выхватывал среди гостей знакомые лица. Слишком много знакомых лиц. Долиш, Стокхолд, Корнер. Министр Бруствер разговаривал со старшим Малфоем. Миссис Малфой в элегантной струящейся мантии беседовала с Паркинсонами. Смит, Борегар, Макллаген. Нотт и Забини с идиотским рожами составляли компанию Милисенте Булстроуд, которая тоже была не в восторге от них. Но где-то рядом ошивались их родители, и каждому приходилось играть свою роль.

Джинни искала глазами Драко, сама не зная, зачем. И наткнулась на платиновые тугие локоны, очки в розовой оправе и миниатюрную фигуру, запакованную в узкую ядовито-зеленую мантию. Рита Скитер. На секунду Джинни решила, что не выйдет. Ни за что.

Громкие желтушные заголовки уже проносились в ее сознании.

Джинни Уизли обслужила по высшему разряду.

Подруга Избранного на раздаче десерта в Малфой мэноре.

Уизли работают на Малфоев? Новые лица в штате прислуги высокородного семейства.

Ей конец. Можно сразу паковать чемодан и улетать ближайшим порталом на другой конец света. Куда-нибудь в Антарктиду.

Ладони вспотели от колоссального напряжения. Сердце колотилось, казалось, по всему телу, от кончиков пальцев до макушки. Это того не стоит. Ничто не стоит такого разгромного скандала, который устроит эта беспардонная журналистка.

На нее опустилась тень, и Джинни испытала мимолётное облегчение, что сейчас ее точно никто не увидит. А потом она увидела Малфоя, стоящего прямо перед ней. По его бледному лицу нельзя было понять, что он собирался сделать в следующую секунду: вытащить ее на обозрение всем или столкнуть вниз, прочь с глаз. Она и сама не знала, что предпочла бы больше.

— Ты так и будешь тут стоять? — прошипел он, но в его голосе было больше страха, чем язвительности.

— Там гребаная Рита Скитер.

— Я знаю.

— Почему ты не сказал, что там Рита Скитер?!

— Я сказал про репортёра из Пророка.

— Рита Скитер — не какой-то репортёр из Пророка, а проклятая катастрофа!

— Она не посмеет написать плохо о моей семье.

— Зато ещё как посмеет про меня и мою семью! Ты хоть раз можешь подумать о ком-то, кроме себя?

— Неужели храбрая гриффиндорка Джинни Уизли боится какой-то репортеришки, которая строчит бездарные желтые памфлеты? — рот Малфоя приобрел характерный язвительный изгиб.

— Даже не думай брать меня на слабо, — сразу встрепенулась в раздражении Джинни. — Я не боюсь ее.

Она слегка толкнула его в плечо, отодвигая с дороги, и вышла из тени. Пудинг в креманках плыл по воздуху рядом с ней. Пока никто не обращал на нее внимания, но она все равно опустила голову, позволив густым волосам спадать по обе стороны от лица. Хотя какой в этом толк! Ее рыжая шевелюра бросалась в глаза со всех сторон огромной залы мэнора.

Первыми ее заметили Нотт и Забини. Вытаращили глаза, толкнув друг друга локтями. Стоявшая рядом Милисента Булстроуд тоже сразу обратила внимание, куда они пялились. Удивление на их лицах плавно сменялось на нечто среднее между настороженностью, презрением и злорадством.

Джинни не стала больше на них смотреть. До круглого стола у ели оставалось несколько шагов.

Какой-то крючконосый старый волшебник в болотно-зеленой мантии, сморщившись, таращился на нее в монокль. Наверное, если бы профессор Снейп дожил до таких преклонных лет, то выглядел именно так. Она не знала этого старикашки, но он, очевидно, понял, кто такая она.

К тому моменту, как она заняла место под самой крупной веткой рождественской ели, увешанной нефритовыми и серебристыми лентами и шарами, на нее смотрела уже добрая половина залы.

Министр Бруствер задумчиво хмурил брови, наблюдая, как она проверяла сохранность охлаждающего заклинания вокруг пудинга. Нотт-старший имел вид глубоко оскорбленного человека. Миссис Забини, выглядевшая скорее как старшая сестра, нежели мать Блейза, скрывала любопытную усмешку за бокалом игристого пунша. Интересно, случайно не того самого, что сдобрил какой-то самопальной дрянью ее сыночек с дружками? Люциус Малфой, изрядно осунувшийся после войны и бесчисленных судов, побледнел так сильно, что, казалось, сейчас сольется цветом со своими волосами. Он уже развернулся в сторону Джинни, сжимая набалдашник своей трости — не иначе как собрался погнать ее прочь отсюда — но Нарцисса, не выглядевшая особо удивленной или недовольной, придержала его за локоть, шепнув что-то на ухо. К родителям уже направлялся и Драко, практически в полной тишине, не считая играющего струнного квартета. Исполняемая композиция среди усиливающегося молчания звучала как нечто зловеще судьбоносное.

В спину, затылок, виски Джинни кололи десятки взглядов, вызывая навязчивую щекотку. Сколько среди собравшихся волшебников были легилиментами? Сколько таили недобрые помыслы? Она худо-бедно поставила какое-то подобие окклюментного блока, кляня себя, что так и не удосужилась нормально научиться этому. В залу снова вернулись разговоры, стоило хозяйке приема холодно и в то же время исключительно любезно улыбнуться всем. Но в Джинни все равно прилетали острые косые взгляды, она чувствовала себя окруженной рептилиями в слишком тесной клетке.

Она взмахнула палочкой, позволяя рождественскому полену раскрыть все свои ароматы. Огромная шоколадная конструкция уже делилась на порции так, чтобы на каждом блюдце непременно оказались ягоды и аккуратные иголочки розмарина. Жидкий пряный шоколад сочился из сочной сдобы, а лимонная глазурь подтаивала, стекая аппетитными струйками по поверхности угощения. Запахи терпких какао-бобов и кисло-сладких ягод распространялись по зале, смолянистый хвойный оттенок окутывал всех ореолом праздничного тепла и надежды. Джинни наблюдала, как то и дело менялись лица гостей. Они забывали о ней и ее присутствии, поглощенные небывалыми вкусами десерта, который сам подплывал к ним на блюдечках, кружил возле них, соблазняя густым ароматом. Теперь разве что Рита-чтоб ее-Скитер со своим прытко пишущим пером продолжала строчить, как сумасшедшая, пожирая ее глазами за стеклами очков.

Джинни практически слышала, как скрипит ее знаменитое перо, выписывая сюжет ее будущих проблем. Джинни не улыбалась, не смотрела больше ни на кого. Она не прислуга, чтобы радовать господский глаз. Пока великолепный рождественский десерт исчезал во ртах всех этих напыщенных аристократов и их прихлебателей, она все крутила про себя не слишком достойную мысль: что стоило больше, дружба с Ханной или ее репутация, которая разрушится завтра в первом утреннем выпуске Ежедневного Пророка с каким-нибудь отвратительным заголовком.

КВОФФЛ ИЛИ ПОДНОС С УГОЩЕНИЕМ: ВЫБОР ДЖИННИ УИЗЛИ.

Джинни бросила взгляд на огромные напольные часы в другом конце залы. В этом доме, кажется, все было поистине колоссальных размеров, как и эго хозяев.

До полуночи оставалось около двух часов. Что ж пора. Последний шаг, пусть и наполненный сокрушающим ожиданием будущей катастрофы, и все закончится. Она отправится домой, съест мамино самое обычное, но очень вкусное рождественское полено, запив тыквенным соком, поднимется в свою старую комнату, чтобы зарыться под гору стеганых одеял и проспать до утра.

МЕТЛА: ЛЕТАТЬ ИЛИ МЕСТИ. ОТВЕТИТ ДЖИННИ УИЗЛИ.

Джинни провела рукой над пиалами, которые казались наполненными самым настоящим снегом. Где-то сбоку отчётливо послышались шепотки. Слов было не разобрать, но злорадство и недоброе предвкушение просачивалось в шепчущих голосах. Джинни не смотрела в ту сторону — завтра таких шепотков будет гораздо больше.

ДЖИННИ УИЗЛИ БРОСИЛА КВИДДИЧ РАДИ МАЛФОЕВ. СЕНСАЦИЯ НОВОГО ГОДА.

Она думала только о стеганых одеялах, какао и шумной Норе. Радостный гул в зале отошёл на самый далёкий фон. Все были поглощены десертом, бросая на нее любопытные взгляды все реже. В поле зрения возникла Рита Скитер, которая махала ей рукой. Репортерша отмахнулась от блюдца с десертом и направилась в ее сторону, поправив свою сумочку. И никто в этом Мордредовом зале ей не придет на помощь. Здесь каждый был сам за себя, и все против нее. Джинни стиснула зубы. Возможно, она просто отберёт зловредное перо и растопчет у всех на виду. Но точно не скажет ни слова.

Она почувствовала чьей-то присутствие слева. Паника на мгновение нахлынула — ее окружили со всех сторон. Но почти сразу прошла, когда знакомый голос Малфоя начал привычно растягивать слова. Она уже поняла, что он так делал только тогда, когда показывал свое превосходство. Но не над ней в этот раз.

— Мисс Скитер, вы хотите ещё десерт? Но кажется, вы не съели и первый, — сказал он таким тоном, будто указывал на грязь в ее зубах.

— Всего лишь крошечное интервью... — жеманно начала она, поправляя прическу и расстегивая сумочку.

— Никаких рабочих моментов. Это неформальный прием.

— Только пара вопросов. Для Мисс Уизли и... Вас,- тут она внимательнее посмотрела на него, совершенно не замечая направленной на нее холодности.

— Будет крайне дурным тоном, Рита, использовать наше любезное приглашение вам как повод собрать сплетни для вашей колонки. На восьмой странице, кажется? — Малфой растянул тонкие губы в недоброй улыбке. Джинни словно в замедленной скорости видела, как едкие слова собирались выскочить из его рта. Прямо в Риту. — Надеюсь, вам увеличили лимит слов хот бы на пару сотен. Слышал, вы уже несколько раз об этом просили. Иначе ваша колонка скоро совсем затеряется среди рекламных объявлений.

Было очень странно находиться по эту сторону его превосходства. Гадости, меткие и колкие, летели в этот раз от нее, навстречу пришибленной Скитер. Джинни, совершенно не стыдясь, испытывала злорадное удовольствие напополам с облегчением. Вот так значит, всегда ощущали себя Паркинсон, Крэбб, Гойл, когда Малфой третировал гриффиндорцев. Плевать. Выражение лица Скитер того стоило.

— Финальный десерт? — елейно улыбнулась она журналистке, протягивая пиалу с замороженным пудингом. — Вы просто обязаны попробовать.

Под холодным бесцветным взглядом стоящего рядом Малфоя, Рита вынуждена была взять угощение, а затем круто развернулась и отошла.

— Раздавай быстрее этот драклов пудинг. Пора заканчивать, — шикнул он. Джинни взмахнула палочкой, отправляя пиалы в плавный полет. Драко все ещё стоял рядом. Она не возражала.

— Возможно, завтра я скажу тебе спасибо за это, — шепнула она.

— Моя мать попросила меня помочь тебе, — будто оправдывался он.

Джинни посмотрела на Нарциссу, стоящую все так же рядом с мужем и беседующую с министром. Та бросила в ее сторону лишь короткий равнодушный взгляд, но что-то в холодном надменном лице как будто дрогнуло, неуловимо и одномоментно. Но Джинни заметила, ей не могло показаться. Нарцисса снова была поглощена разговором только с Кингсли, а уголок ее тонких губ, таких же как у Драко, едва заметно приподнялся. Хотя, возможно, это была лишь игра света.

— Ее я тоже поблагодарю, — сказала Джинни.

Драко хмыкнул и явно собирался что-то сказать, но пудинг уже разлетелся в руки гостей. На столе остались только две пиалы, и она протянула одну из них ему, вторую взяла сама. Музыканты смолкли, и Люциус Малфой медленно и вальяжно заговорил, рассыпаясь в поздравлениях и благодарностях. Его речь не стоила особого внимания, и Джинни тихонько произнесла заклинание, удерживая последние остатки холода над десертом. Считала секунды до его окончания.

Десять, девять...

Пора бы Люциусу уже заканчивать. Нарцисса слегка склонила голову и сжала локоть своего мужа.

Восемь, семь...

— ... И я бы хотел поблагодарить мисс Джиневру Уизли за ее великодушную помощь сегодняшним волшебным вечером, — сказал он, и Джинни опешила.

Пять, четыре...

А ее-то зачем было приплетать, когда все худо-бедно позабыли про ее присутствие. Она вынуждена была улыбнуться, будто тоже была почетной гостьей на этом празднике снобов. Духота снова накрыла с головой, шею и щеки обдало жаром. Только бы не покраснеть слишком сильно.

Два, один...

Заклинание холода исчезло бесшумно. Прохладный хрусталь в руках Джинни мгновенно начал нагреваться. Пудинг засверкал сильнее, источая ароматы ягод и имбиря. Ещё немного и его можно будет пить, а не есть. И действительно, он превратился в жидкое стекло, сверкающее золотистыми искрами.

И все? Для финального штриха это казалось мелковатым, даже разочаровывающим.

Джинни с тоской смотрела в свою пиалку, как вдруг на ее пальцы упала снежинка, крупная, пушистая, удивительная. А потом ещё одна и еще. Она подняла взгляд и ахнула. Прямо с темного сводчатого потолка на них падал снег. Кружил, оседая в пиалах сверкающими горками, таял на губах. Повсюду пахло пряным имбирём и свежестью зимы. Джинни облизала губы, ощутив терпкую сладость и игристое послевкусие. А спустя мгновение чистое счастье накрыло ее с головой. Она едва удержалась, чтобы не ловить падающий сладкий снег языком. В ее пиале уже скопилась приличная горка, и она тут же приложилась к ней. Хрусталики пудинга играли и таяли во рту, словно она пила это самое счастье. Перед глазами проносились воспоминания.

Она маленькая катится с большой горки, кубарем валится в снег и залив что смеётся.

Она впервые находит в своей кружке с амвиртом маленький медальон в виде божьей коровки.

Джордж и Фред раскачивают ее на качелях так сильно, что она видит небо под собой.

Метла впервые подрагивает в ее руках и послушно взмывает в небо. Ветер дует прямо в лицо, и она свободна как птица.

Смех из ее детства сливается со смехом гостей вокруг. А рядом удивлённо смеётся Драко. Не тем своим противным издевательским хихиканьем, а самым настоящим, чистым смехом, чуть гулким, из самой глубины лёгких. Красивым смехом. Джинни смеялась вместе с ним, пока падал этот удивительный снег.

* * *

Гости все ещё были под впечатлением, а она потихоньку скрылась на кухне, запаковала и уменьшила сумку Ханны. Урфин смотрел на нее, как и в самом начале — отстранённо и слегка надменно. А ей было все равно. Имбирная снежность все ещё играла внутри нее. Казалось, хватит на весь год вперёд.

— Уже уходишь? — спросил Малфой, стоя у входа.

— Прощаться не буду. Передай миссис Малфой мои поздравления с Рождеством, — она секунду подумала и добавила: — И мистеру Малфою тоже.

— Все было не так уж плохо, да? — с непривычно простой усмешкой спросил он.

— Да, неплохо.

— Я провожу. Допьешь? — он кивнул на остатки амвирта в ее кружке. Она совсем про него забыла. Все равно на дне ничего не будет. Некому подложить ей туда что-нибудь волшебное.

— Напоследок, — она взяла сразу две кружки, и протянула вторую Малфою. Там тоже оставалось немного. — Вряд ли мы ещё когда с тобой так поболтаем.

Она отсалютовала и выпила. Амвирт давно остыл, но все ещё был вкусным. Она делала ничем не хуже мамы. Об зубы что-то стукнулось. Джинни ойкнула и подхватила странный предмет. Это оказался крошечный, с ноготь мизинца кулон. Присмотревшись, она разглядела дракончика. Он был словно живой, сверкнул свои изумрудным глазиком, вильнул извилистым гибким телом и снова неподвижно застыл.

— Ого, — только и смогла сказать она. — И что это значит?

— Понятия не имею, — потянул Драко, разглядывая свою вещицу.

— А у тебя что? — она подошла поближе.

— Какая-то уродливая курица, — он скривил губы.

— Сам ты курица! Это гарпия, видишь у нее лицо похоже на человеческое, — крошечная гарпия сверкнула драгоценным глазом, кажется, гранатом.

— Надеюсь, в моей жизни не появится такая жуткая птичка.

— Думаю, тут что-то другое.

— Да? У тебя хотя бы дракон, а не гарпия.

— Может, мы обыграем в следующем году Сычуаньских драконов? — вслух рассуждала Джинни. — Они настоящие профи.

— А мне достанется гарпия... И кто так дерьмово подшутил? Урфин, ты что-нибудь видел, пока нас не было?

— Здесь был только я, мастер Драко. Можете быть уверены.

Драко раздражённо махнул на него рукой, и тот поспешил скрыться с глаз. Джинни все рассматривала подмигивающего в теплом свете дракончика. Самое обычное серебро, чуть тусклое и шершавое, как будто пролежало под землёй несколько лет. И он оказался в кружке с ее амвиртом, который она приготовила собственноручно. Его не подложила мама, или даже Гарри. Он оказался здесь сам. Настоящее волшебство, кто бы мог подумать. В магическом мире не должно было удивлять подобное, но она почти трепетала от ощущения какого-то долгожданного чуда.

И хорошо бы это означало Сычуаньских драконов. Их охотники — это просто нечто.

— Ты идёшь? — Драко ворвался в ее мысли. Его голос звучал несколько обиженно. Он так и продолжал вертеть свою подвеску из точно такого же тусклого старого серебра.

— Плохих знаков судьбы в Рождество не бывает. Так что наверняка это что-то замечательное, просто ты ещё не разгадал, — Джинни хлопнула его по спине и пошла в сторону черного выхода, набросив мантию. Ее настроение стремительно летело в сторону радости и надежды.

Они вышли на улицу. Метель закончилась, и все кругом было белым бело. Сад мэнора утопал под снежным покровом, кусты азалии клонились под его тяжестью, зеркальная гладь небольшого пруда отражала весь блеск выпавшего снега. Он сверкал в рождественских огнях поместья, словно тысячи рассыпанных бриллиантов.

Джинни ступила ногой вперёд и провалилась по самую щиколотку. Снег тут же забрался в ее обувь, намочил колготки. И это было прекрасно. Как в детстве, когда она до сосулек из носа валялась в снегу с братьями, а мама кричала им с порога, чтобы немедленно возвращались домой. Драко взмахнул палочкой, и в снегу обрадовалась ровная дорожка, шириной не больше пары шагов.

— Умеешь ты испортить все веселье, — проворчав Джинни.

— Если хочешь валяться в снегу, как припадочная, и чтобы снег оказался во всех самых непредсказуемых местах, то делай это не в моем саду, — съязвил он. Но сделал это как-то по-особенному, без привычного злорадства. Или это все снежный имбирный пудинг не отпускал ее. Какая разница, Джинни просто рассмеялась и пошла по дорожке. Шаги Драко скрипели по упругому снегу прямо позади. Он вышел на улицу в одной рубашке, но холод как будто не беспокоил его. Хотя щеки приобрели насыщенный румянец. Они почти дошли до антитрансгрессионного барьера, который заканчивался сразу за воротами поместья. Отсюда мэнор светился подобно рождественской ёлке.

— Слушай, — вдруг начал Драко, когда ее рука уже коснулась кованых ворот. Он все теребил свою гарпию, вертя ее в руках, сжимая в кулаке и снова перекатывая между ловкими пальцами. — Я тут подумал, если вдруг у тебя будут проблемы со Скитер и ее статьями, дай мне знать. Возможно, я смогу помочь.

Его щеки были красны от холода, и Джинни не могла знать, прибавилось ли к этому ещё и его эмоции. Она смахивала машинально пушистый снег с ограды, и он ту же таял на ее горячих руках.

— С чего такая щедрость? — прищурилась она. Ветер окончательно растрепал его волосы. И он все равно выглядел несправедливо идеально. Наверное, даже без одежды он не потеряет этой своей раздражающей безупречности, которая была у него в крови. Джинни почувствовала, как и ее щеки обожгло от таких странных мыслей. Хорошо, что мороз скрывал все их неуместные и неловкие чувства.

— Не знаю, просто так, — пожал он плечами и тоже стряхнул шапочки снега с воротных колец. Джинни недоверчиво приподняла бровь. Он сдался и вздохнул. — Ты выручила мою маму. Давно не видел ее такой счастливой, как сегодня.

Кажется, это была благодарность? Хотя простого спасибо из него вряд ли выжмешь.

— Я тут не при чем. Это все Ханна и ее еда.

— Ну Аббот здесь нет. Только ты, — он пожал плечами и наконец посмотрел прямо на нее. Удивительно, какими могли быть его глаза, когда не излучали презрение или злость. Льдисто-серыми, почти как серебро. — Так что...

— Всегда пожалуйста, — попыталась легкомысленно улыбнуться она, но не была уверена, как это выглядело со стороны. Вполне возможно, что смотрелась она по-идиотски.

— Я серьезно вообще-то, Уизли.

— И я, Малфой.

Джинни не знала, что ею двигало в тот момент. Остаточный эффект имбирного пудинга, который все ещё чувствовался где-то внутри легчайшим пёрышками. Или сидр Малфоев оказался слишком крепким и толкал на необдуманные поступки. Она приподнялась на носочки. Снег отчётливо скрипнул под подошвами. Слегка потянула за галстук, заставляя его склонится сильнее. Малфой дёрнулся, но не отстранился, когда она коснулась его щеки, почти у самого уголка губ в невесомом поцелуе.

Он потрогал место поцелуя, удивлённый и озадаченный. Джинни прыснула, чувствуя лишь лёгкость и никакого стыда или ошибки.

Снова пошел снег, мягкий и почти махровый. Он оседал на их волосах и одежде. Драко Малфой все ещё стоял с таким видом, словно никак не мог отойти от Конфундуса, но постепенно осознание все же возвращалось к нему, проявляясь хмурой задумчивостью на лице. Джинни вдруг захотелось снова вернуть ему это очаровательное ошарашенное состояние, такой Малфой ей нравился гораздо больше. Она снова потянула его за галстук, почти игриво — Мерлин, кажется это начинало ей нравиться и того и гляди, перерастет в привычку. Он удивительно послушно склонился, все ещё смотря на неё широко открытыми глазами с расширенными зрачками. Она чувствовала покалывание холода на разгоряченных щеках и тепло его дыхания на своих губах, все ещё пахнущего сливочно-терпким оттенком амвирта. А потом...

Снежный ком врезался точнехонько в то узкое крошечное расстояние, что осталось между их лицами. Он стремительно таял на коже и стекал прохладными ручейками за ворот одежды. Губы и подбородок Драко блестели от холодных капель. Снежинки были даже на его бледных ресницах. Джинни ничего не понимала, пока где-то сверху раздалось тоненькое злорадное хихиканье. Они оба как по команде развернулись и увидели маленькое синее худосочное существо, с раскосыми черными глазами и трепещущими крылышками цвета индиго. На острых больших ушах нелепо сидела шапка-колпачок, позвякивая крошечным колокольчиком всякий раз, когда мелкий пакостник тряс головой в приступе нечеловеческого смеха.

— Пикси? Что здесь забыл драклов пикси?! — злобно прошипел Малфой и резко вскинул руку, пульнув заклинание. Но пикси юркнул в заснеженные кусты азалии и теперь звон колокольчика раздавался то тут, то там среди покрытых снегом растений.

— Как будто Наземникусу Флетчеру всё-таки удалось продать своих рождественских эльфов, — сказала Джинни и тоже запустила лёгкое оглушающее в сторону огромной снежной шапки, покрывшей рододендроны. Снег посыпался, а пикси отлетел ещё дальше, показав ей язык.

— Понятия не имею, кто его сюда запустил, но поймаю мелкого вредителя и вышвырну отсюда, — он сошел с тропинки и побежал прямо по снегу, утопая по самое колено. Оглянулся через плечо и крикнул: — Ты со мной? Если зайдешь справа, то сможем окружить его.

Его глаза блестели от переливающегося вокруг снега и скрытого азарта. Джинни думала не больше секунды, и вот ее красивые лакированные ботинки уже тоже ступили прочь от тропинки. Снег коснулся ее ног в тонком нейлоне, но это скорее подзадорило ещё больше.

Это было почти как в детстве, когда она гонялась за гномами, только пикси был куда расторопнее и хитрее. Но она была отличным охотником, а Драко не растерял навыки ловца и замечал порхание синих крылышек быстро и точно.

Видит Мерлин, она смеялась, пока бежала с Малфоем за каким-то пикси в дурацком колпаке. Снег обжигал ей ноги, а губы морозило от почти поцелуя. В кармане отчётливо позвякивал дракончик-подвеска, в груди горел весёлый азарт. Никто и никогда не поверит, если она скажет, что это было одно из лучших рождество в ее жизни.

* * *

Нарцисса смотрела в большое окно гостиной, как две фигуры носились по заснеженному саду. Даже приоткрыла слегка одну из створок, запустив в дом свежесть рождественской ночи и запах снега. Гости, наконец, разошлись, и она наслаждалась тишиной и звуками смеха вместе с перезвоном колокольчика. Мерлин и Моргана, кажется, она так давно не слышала в этом огромном мэноре такого искреннего веселого смеха. Тихий вздох удовлетворения вышел из нее облачком полупрозрачного пара.

— Я все ещё считаю это плохой идеей, Цисси, — медленно проговорил Люциус, стоя за ее спиной. Тепло его тела согревало спину, а лицо уже холодило от ночного воздуха. Она прикрыла створку, и вокруг снова опустилась тишина. — Завтра все заголовки будут пестреть новостями, и нам придется сильно постараться, чтобы замять эту неловкость.

— Просто доверься мне, — уверенно ответила она. — Возможно, пресса сыграет нам только на руку.

— Я всегда верил тебе, но Уизли... — его голос похолодел на несколько тонов, приобретя особую едкость, которой он удостаивал всех своих недоброжелателей. — И ради этой девчонки я сегодня не стал затрагивать тему обручения с Гринграссами. Нотт и Флинт уже заключили сегодня союзы, даже Забини обмолвилась, что договаривается с Дуденгорфами из Баварии.

— Ты отказался от своих планов ради меня, Люциус, — Нарцисса повернулась к мужу, с грустью смотря, как осунулось его лицо, потеряв часть былой статной красоты. Азкабан ни для кого не проходит бесследно. Она погладила его по щеке. — А мисс Джиневра Уизли станет отличной партией для нашего сына.

— Уизли… Любители грязно...

— Люциус! — она позволила себе чуть повысить тон, и муж сразу замолчал, проглотив это неприятное слово. Теперь они живут в новом мире, и им следует вливаться в современное общество, где такие слова считались неприемлемыми. Нарцисса была полна решимости вернуть былой статус и величие семье, а значит, начинать надо было уже с таких мелочей. Они всегда умели подстраиваться под течение, смогут и сейчас.

— Маглокровки, — выдавил Люциус, пересилив себя. Она довольно кивнула. Хорошее начало. — Они же якшаются с маглокровками.

— Гринграссы недалеко ушли. Астория и ее мать активно жертвуют в социальные магические фонды послевоенного восстановления, я слышала даже хотят создать какой-то союз по интеграции маглорожденных волшебников в магическое сообщество, — Нарцисса все разузнала про семьи потенциальных невест для Драко. Наняла даже ушлых гоблинов, чтобы те раскопали самые грязные секреты. Люциус поморщился. — А что ты хочешь, каждый заново зарабатывает утраченную репутацию. Мир меняется, дорогой. Мы не можем позволить себе остаться позади.

— Ты права, Цисси, но Уизли... Есть ведь ещё Брауны, Корнеры, Смиты. Боунсы в конце концов.

— Уизли и Пруэтты при всех своих недостатках, один из самых древних и чистокровных родов Британии. Мало, кто может сравниться ними в этом. Они стояли против Темного Лорда в первых рядах. Их уважают и, что самое главное, любят. Брак с Джиневрой Уизли — это лучший вариант для всех нас. Это идеальный вариант.

Люциус снова скривился, но возражать не стал. Его взгляд холодно буравил рыжую макушку, ярко выделяющуюся среди снега в их саду. Нарцисса тронула его руку, заставляя посмотреть на себя.

— Послушай меня, Люциус. Я слушала и шла за тобой все это время, включая совершенно жуткие отвратительные годы войны. Я пустила в наш дом это змееподобное существо, посмевшее унижать тебя, а после заклеймить нашего сына и вымещать на нем злость за твои промахи. Я позволила ораве пожирателей устроить здесь свою штаб-квартиру, где пытали, убивали и держали в плену. Все ради тебя. Наш дом опозорен и запятнан кровью. И сколько бы мы не заплатили продажному министерству, нам не отмыться просто так. Поэтому сейчас я прошу тебя послушать меня, как все это время делала я. Настал твой черед идти за мной.

Люциус молчал. Но Нарцисса очень хорошо знала своего мужа, каждый его жест, микродвижение на лице, каждый взгляд. Он казался непроницаемо холодным, но внутри согласился, покорился. И ей не нужны были слова подтверждения, достаточно его красноречивого молчания. Она сжала его руку, поцеловав костяшки пальцев.

— Спасибо.

Он снова посмотрел в окно. Нарцисса тоже, продолжая держать его за руку. Там, в саду, она сначала никого не увидела.

Неужели они так быстро поймали пикси. Она была уверена, что мелкий пакостник продержится чуть дольше.

Но среди рыхлого снега снова показалась рыжая макушка. Джинни Уизли завалилась прямо в снег, и, кажется, Драко барахтался где-то рядом. Нарцисса подавила улыбку и снова приоткрыла створку, ей было не видно, чем конкретно они там занимались, но никто не ругался и уже не кидался заклинаниями. Пикси все так же дерзко звенел колокольчиком на шляпке. Смех сына делал ее невероятно счастливой и ещё больше убеждал в собственной правоте. Люциус хмыкнул, скорее снисходительно, чем с презрением. Это тоже было хорошим прогрессом.

— Думаешь, мы сможем заставить их? — он кивнул в сторону сада. — Драко с треском, но, пожалуй, послушает, нас, а вот Уизли... Ни она, ни ее семья никогда не согласятся. К тому же, я слышал, она с Поттером, — он снова почти выплюнул это имя. В этот раз она не стала поправлять — не все сразу.

— Джинни встречается с Гарри Поттером уже два года, и ничего. Кажется, никто из них не думает заходить дальше обычных встреч. Они даже не живут вместе. Гарри Поттер не будет помехой, поверь, если не будем тянуть, — Нарцисса уже разузнала все и была уверена в своей правоте. — Мы не будем никого из них заставлять, — сказала она свое слово. — Они все решат сами, мы лишь слегка подтолкнем в нужном направлении. И тогда никто не помешает им заключить союз. Ни общество, ни злые языки, ни многочисленная семья Уизли, ни даже сам Гарри Поттер.

— И когда ты успела придумать этот план, свести нашего сына с девчонкой Уизли? — с мягким восхищением спросил он, погладив ее плечи под дорогой атласной мантией.

— Буквально сегодня, — улыбнулась она. — Когда увидела Джинни на нашей кухне. Ты же знаешь, я умею быстро импровизировать.

— Но ты просила меня повременить с Гринграссами ещё вчера вечером, перед сном, — его брови сошлись на переносице, взгляд впился в нее.

— Просто было предчувствие, дорогой. В школе я любила прорицания, помнишь? — Нарцисса не смотрела на него, предпочитая наблюдать за возней Драко и Джинни в снегу. Как бы ей хотелось увидеть выражение их лиц, чтобы понять, насколько она была права, но приходилось довольствоваться дальним планом и гадать.

— И что же мы будем делать дальше?

— Просто ждать. И наблюдать. А в нужный момент мы подстроимся под ход событий, — она взглянула на своего мужа и увидела понимание в его глазах. — Как и всегда, дорогой, — его тонкие аристократичные губы дрогнули в неуверенной улыбке. Нарцисса улыбнулась в ответ. — Налей нам того замечательного пунша, который я слила из чаши в самом начале вечера. Он в той бутылке из розового венецианского стекла. Интересно будет попробовать, что там за добавка от старины Фрая.

Люциус поцеловал её руку, как в старые добрые времена, и пошел к зачарованном бару, спрятанному за огромной картиной с видом мэнора прошлого века. Нарцисса присела на диван и наконец позволила себе расслабиться. Стоявшая рядом огромная рождественская ель распространяла аромат хвои. Серебристые украшения на ней сверкали в свете камина холодным блеском. Люциус с тихим звяканьем разливал пунш по бокалам.

— Урфин, — тихо позвала Нарцисса, и домовик, будто только и ждал приказа, материализовался у ее ног. — Отлови этого вредного пикси и отправь обратно Наземникусу Флетчеру. Скажи, что он меня не устроил. Рождественский эльф из него просто ужасный, — домовик молча поклонился. — Деньги торговец может не возвращать. Пусть считает это арендной платой за мелкого вредителя. А если будет что-то возражать, скажи ему, что я пожалуюсь на него в комиссию по надзору за магическими существами, что он обманом продал мне корнуолльского пикси под видом эльфа.

— Слушаюсь, хозяйка, — сказала Урфин и с тихим хлопком исчез.

Люциус уже возвращался с двумя бокалами пунша. Нарцисса улыбалась ему и довольно вдыхала терпкий запах ели и все ещё впитавшие ароматы шоколада, имбиря и пряностей. Запах настоящего Рождества, которое впервые за долгое время наступило в их доме.