Болезнь (гет)

Утро. Солнечные лучи медленно ползли по крышам домов, окрашивая их в золотистый оттенок. Город словно вздыхал после ночного сна — шум шагов на тротуарах, далёкий звон колокольчиков, скрип открывающихся ставен.

Эльза открыла глаза. Голова была тяжелой, будто набита ватой. Голоса не было — ни внутри, ни снаружи. Попытавшись сесть, она едва не упала: мир внезапно завихрился, потемнело в глазах. Адреналин бросился в кровь, а мысли замедлились — явно падение артериального давления. Утренний кризис, непредсказуемый, как всегда.

Еле-еле протянув руку, она дёрнула за цепочку колокольчика. Звон был слабым, почти беззвучным, но настойчивым. Через две минуты дверь приоткрылась — служанка вошла с чашкой горячего чая, уже зная., что делать.

Чай был слишком горячим, чтобы сразу выпить, но Эльза прижалась губами к фарфоровой ручке, ощущая тепло, которое, казалось, пробиралось внутрь, разгоняя муть в голове. Она сделала маленький глоток — и чуть поморщилась. Вкус был странным, почти металлическим, но она не стала жаловаться. Это был её чай — не из магазина, не из коробки, а тот самый, который готовили каждый день, с травами, собранными в долине за городом, где никто не видел, кто именно прятался среди кустов.

— Сегодня… как-то не так, — прошептала она, глядя на стену, где тени ещё не успели уйти с пола.

Служанка кивнула, не поднимая глаз. Она знала, что значит «не так».

В комнате повисло молчание, только дрожь в воздухе говорила о том, что что-то не то. Эльза чувствовала это — не в теле, а в пространстве вокруг. Будто сама комната дышит не тем же ритмом, что и прежде. Книга на столике, которую она вчера переворачивала на одну сторону, теперь лежала другим образом. Обложка — вверх. Как будто кто-то прикоснулся к ней. Или что-то.

Она попыталась вспомнить, что делала перед сном. Нет — не помнит. Только эхо: голос, который не был её голосом. Шепот, просачивающийся сквозь щель между сознанием и сном.

— Кто здесь? — спросила она, хотя знала, что вопрос бесполезен.

Но ответ пришёл. Не слова. Просто холод.

Потому что в доме было два времени. Одно — настоящее. Другое — то, что происходило в тени, когда свет уходил.

А сегодня утро оказалось слишком тихим, будто мир задержал дыхание.

Наконец-то её состояние стабилизировалось. Эльза позавтракала, как полагается: кофе с молоком, тост с маслом и немного фруктов. Потом — привычный распорядок: встречи, переговоры, бумаги, которые требуют внимания. Всё шло по плану.

Но к вечеру, когда она устроилась на диванчике в углу галереи, окидывая взглядом художественные экспонаты, тело снова поддало. Головокружение накрыло внезапно, словно приливная волна. Никого рядом не было. Она попробовала встать — ноги не слушались. Горло сжалось, язык отказывался произносить слова.

Спасение пришло в виде шагов — осторожных, но уверенных. Один из охранников проходил мимо, услышал легкое движение, остановился. Увидел её. Бледную, сжатую, почти невидимую среди белых стен и теней.

— Ваше высочество… Что случилось? — спросил он, опускаясь на колено, чтобы встретиться с её взглядом. Его голос звучал спокойно, но в глазах — тревога.

— Опять что-то не то с давлением, — пробормотала Эльза, стараясь сфокусировать взгляд на его лице, но свет мерцал перед глазами, будто за ним скрывалась тень.

Он, обеспокоенно кивнув, подхватил принцессу на руки, понёс в её покои.

Стражник двигался быстро, но бережно — каждый шаг был отмерен, чтобы не потряхивать её ещё больше. Маршрут был знаком: коридоры, украшенные древними портьерами и картинами с безымянными лицами, поворот налево, затем правый, где воздух становился прохладнее, а запах свечей смешивался с ароматом старого дерева.

Дверь её комнаты открылась бесшумно — он знал, куда идёт, даже если никто не объяснял ему маршрут. Положил Эльзу на кровать, аккуратно разложил одеяла, проверил температуру на лбу. Пальцы были лёгкими, но точными.

— Я вызову врача, — сказал он.

— Нет, — прошептала она, — не надо. Это... обычное. Просто... момент.

— Вы слишком бледны, ваше высочество. Так что не спорьте. — Он позвонил в колокольчик и сказал пришедшей служанке послать за лекарем.

Через полчаса вошёл лекарь — человек с морщинистым лицом и глазами, уже видевшими много таких же случаев. Он осмотрел Эльзу, прикоснулся к пульсу, задал пару вопросов, внимательно глянул в зрачки.

— У вас повышенная нагрузка на сосуды, — сообщил он, мягко глянув на неё. — Склонность к колебаниям давления при перемене погоды, усиленная хроническим стрессом. Всё это — сигнал организма. Нужно успокоиться, выспаться, меньше волноваться. — Рукой он слегка коснулся её руки, будто пытаясь передать тепло, которое сам не чувствовал. — Будьте осторожны. Не стоит игнорировать такие сигналы.

Эльза молча смотрела на него, потом медленно села на кровати. Обхватила его руками за талию — так, будто хотела, что бы он забрал часть её тревоги. Доктор чуть заметно улыбнулся, положил руку ей на спину. Тёплую, уверенную, как у тех, кто знает, куда девать страх.

— Вы в безопасности, — прошептал он, склонившись к уху. — Теперь главное — дышите. Глубоко. Плавно. Следите за моим голосом: один вдох — пауза... снова...

Её тело внезапно оцепенело. Его дыхание коснулось кожи за ухом — лёгкое, тёплое, почти осязаемое. Она судорожно вздохнула, резко потянулась к нему. Он был тёплым. Идеально тёплым. Халат дышал чистотой, древесной смолой и тем самым специфическим ароматом, который оставляет на себе врачебный стол — мазь, йод, лаванда и что-то странно родное, почти домашнее.

Она прижалась щекой к его плечу, вдохнула — и уголки губ дрогнули. Мысль вспорхнула: может, все врачи специально обрызгивают себя чем-то таким, чтобы пациенты не боялись? Чтобы им было легче?

Доктор чуть улыбнулся. Да, принцесса действительно восприимчива к запахам. Как кошка, которой ненароком дали валерианку.

Она держала его за шею, нежно терлась носом о плечо, будто пытаясь раствориться в этом аромате. Ещё чуть — и стала бы мурлыкать.

— Мрррр... — раздался тихий, почти детский звук. Она покачивалась, как будто пыталась найти устойчивость в его объятьях.

Лeкарь замер. На секунду растерялся. Такое поведение казалось слишком уж интимным, слишком животным. Но вместо того чтобы отстраниться, лишь чуть сильнее прижал её к себе.

Шёпот стал почти невнятным. Она жалась, тоненько мяукнула — то ли прошение, то ли благодарность.

Аромат доктора — чистый, расслабляющий, словно завеса между собой и миром — поглотил её полностью.

— Муррр... — прозвучало уже отчетливо, с лёгкой ноткой довольства.

Он больше ничего не сказал. Только сдерживаемо улыбался. И понял: она уже не больна. Она просто нашла убежище.