Хроноброхос (петля времени) (джен)

Фигурка горгульи на столике тихо зазвенела, оповещая, что кто-то прошёл мимо ее большого двойника у входа, и директор школы колдовства и магии, отвлекшись от дум, одернул на себе мантию и направился к двери. Посетитель не заставил себя ждать — через минуту тишину разорвал твердый требовательный стук.

— Хотели меня видеть, профессор Дамблдор?

Минерва МакГонагалл, как обычно, строгая, подтянутая, прямая как копьё рыцаря, в своей неизменной шляпе, делающей ее, и без того высокую, воистину монументальной. Само воплощение шотландской суровости.

Дамблдор мягко улыбнулся.

— Да, Минерва. Входите, располагайтесь. Я не люблю этот официоз. Вы знаете... Но сейчас дело, кажется, серьезное... Чай, кофе? Может, выпечка?

— Ох, и не говорите, профессор! Эти дементоры, Блэк и вообще... Нет, благодарю.

МакГонагалл уселась в кресле, Дамблдор занял свое напротив.

— Это тоже, это тоже... Но к сожалению, есть и другие темы для разговора... Но сначала я хотел спросить вот что: как девочка? Мисс Грейнджер? Как её успехи?

На сухом жестком лице МакГонагалл на миг вспыхнула лёгкая улыбка.

— Кажется, она довольна, профессор. Хроноворот держит в тайне, с учебой справляется. Она весьма упорна и дисциплинирована.

— Рад это слышать. Это может иметь первостепенное значение... Скажите, что вы знаете об опасности использования хроноворотов?

МакГонагалл мгновенно стала серьезной.

— Что вы имеете в виду, профессор? Мы, кажется, с вами обсуждали...

Дамблдор предупреждающе поднял руку, и она замолчала.

— Я помню, о чем мы с вами говорили, Минерва. И помню, что это было и моё решение. Я сам одобрил ваш поход в Министерство, и от этого решения я не откажусь. Я сейчас о другом. Что вы слышали о временных парадоксах? Можете пока считать это академическим обсуждением вопроса.

МакГонагалл немного опустилась в кресле, оставаясь однако слегка напряженной.

— Хроновороты считаются безопасными для использования. Разумеется, при соблюдении правил. Временная петля, создаваемая ими, самосогласована, и, если не делать очевидные глупости, вроде убийства собственного дедушки, навредить себе сложно. К тому же, насколько я знаю, сам факт вашего прибытия в прошлое из настоящего свидетельствует о том, что в прошлом вы выживете, и вред, нанесенный при помощи хроноворота, ничем не будет отличаться от вреда, нанесенного обычным способом, разве что это создаст алиби преступнику. К тому же время, отведенное в прошлом, довольно ограничено...

— Всё так, — медленно сказал Дамблдор, поставив локти на стол, и сложил пальцы домиком, — всё так. Однако, есть ещё одна занятная гипотеза. Ее высказывал один мой давний знакомый, имя которого я не могу назвать. У невыразимцев свои правила, как вы, наверное, знаете. Начнем для начала с нынешнего понимания принципов перемещения во времени. Предположим, что время — оно как пружина. И хроноворот сжимает и скручивает эту пружину. Время, в свою очередь стремится распрямиться и восстановить свою неизменность, но будучи зафиксированным, так сказать, с обоих концов — момента выхода хроноходца из настоящего и момента появления его в прошлом — напряжением этим выпрямляет временную линию — путь судьбы — между этими точками, выравнивает ее с тем, что было до и стало после, что и служит двигателем и гарантией самосогласованности временной петли, а следовательно, и гарантией отсутствия временных парадоксов и, опять же как следствие, гарантией безопасности. Как вам эта теория?

— Выглядит довольно стройной, — осторожно ответила МакГонагалл. — И кажется, объясняет то, как действует хроноворот.

— Так, — довольно кивнул Дамблдор. — А вот теперь идем дальше, и прошу следить за мной внимательно. Предположим, что мы сжимаем и скручиваем время очень сильно. Чрезмерно сильно. Просто предположим, чисто гипотетически. Что произойдет?

— Время сломается? — неуверенно предподожила МакГонагалл.

— Такой сценарий посчитали маловероятным, — ответил Дамблдор. — Хроноворот — сильный предмет, но все же не до такой степени, чтобы вызвать конец времён. Однако сорвать эту пружину с точек закрепления — вот какой сценарий я хочу рассмотреть. Предположим — пока только предположим, что пружина сорвана. Время, сжатое хроноворотом, распрямляется. Распрямляется далеко в прошлое, устраняя причину своей деформации — сам факт использования хроноворота. Хроноходец использует хроноворот, напряжение растет — и бам! Время срывается со своих очерченных хроноворотом границ. Исчезает сама причина поворота хроноворота в прошлом — этот человек вообще никогда не получает хроноворот. Например, потому что вообще никогда не рождался на свет.

— То есть, — быстро произнесла МакГонагалл, — человек бы исчез?

— Не просто исчез, — ответил Дамблдор и внимательно посмотрел на неё поверх очков-половинок, — а был бы вычеркнут из времени. Его бы не было. И мы бы в принципе не знали о нем и не предполагали его существование.

— Занятная теория, — выдохнула МакГонагалл с облегчением, — но выглядит очень умозрительной. Я могу прямо сейчас сказать, что мы раздавали хроновороты направо и налево, и сейчас вокруг нас нет, ну скажем, Джона Смита или Джейн Блоггс...

Дамблдор чуть улыбнулся, устало и печально.

— Всё так. Всё так. Можно искать тех, кто был, но нельзя найти того, кого никогда не было. Однако давайте пойдем ещё дальше. Посмотрим, насколько глубока кроличья нора. Что может создать такое напряжение времени? Что должен делать человек с хроноворотом, чтобы время начало меняться с такой силой? Вероятно, что-то отчаянное. Что-то, что должно побудить его нарушить все правила: взаимодействовать с самим собой в прошлом, бороться с неизбежным, искушать судьбу, даже зная, что произойдет наперед. Хитрить, изворачиваться, в общем, ломать мироздание. Согласитесь, на такое не всякий пойдет. Зная, что это опасно.

МакГонагалл молча кивнула, и Дамблдор продолжил:

— Каков тогда должен быть портрет такого человека? Хроноворот у нас получают лишь лучшие ученики, после специального согласования с Министерством и Отделом Тайн, так что это явно должен быть одаренный ученик. Это очевидно. Второе — он должен быть тем, кто склонен к риску. Очевидные кандидаты — молодые юноши, особенно с нашего с вами факультета. Но нельзя сбрасывать со счетов и девушек. Они, конечно, более дисциплинированные и осторожные, но юность, юность... Любовь, привязанность, дружба — всё это может стать сильнее правил для определенного характера, чувственного, дерзкого, романтичного. Так?

МакГонагалл стала еще серьёзней и бледнее, хотя казалось бы, дальше уже некуда.

Дамблдор вынул из-под стола тонкую папку и осторожно положил ее перед собой.

— Тут подробные личные дела всех лучших учеников Хогвартса, какие мне удалось найти. Включая некоторый период до того момента, когда мы начали выдавать хроновороты подающим надежды ученикам, ну и после, конечно, до сегодняшнего дня.

Пальцы МакГонагалл сжались на подлокотниках так, что побелели ногти.

— И...? — хрипло спросила она наконец.

— После появления хроноворотов сразу сократилось количество талантливых учеников, в первую очередь тех, кого характеризовали как ярких, активных и открытых. Как будто перестали рождаться такие дети. Примерно за десять-пятнадцать лет до года, когда мы начали раздавать хроновороты. Те же ученики, что стали поступать, с самого первого курса отличались сдержанностью и самодисциплиной, даже можно сказать, педантичностью. Этот период во многом совпал с вашей работой моим заместителем и деканом Гриффиндора, дорогая Минерва. Дисциплины и порядка стало больше, и на фоне административных изменений этот факт прошел незамеченным...

— Боже всемилостливый!.. — сдавленно воскликнула МакГонагалл, — Мы!.. Мы обескровили целое поколение! Сколько детей!...

— Прошу заметить, — успокаивающе подняв раскрытую ладонь, произнес Дамблдор, — что это только моя гипотеза. Хотя должен сказать, статистика — вещь упрямая... — И он положил ладонь на папку. — Разумеется, вы должны проверить меня, вдруг я что-то пропустил...

Но декан Гриффиндора уже вскочила на ноги и, казалось, не слышала последних слов.

— Профессор Дамблдор! Надо немедленно что-то делать! Несчастная девочка! Мисс Грейнджер грозит смертельная опасность!

— Я всё же полагаю, что нет, — твердо сказал Дамблдор, и голос его утратил прежнюю мягкость, снова став уверенным и жёстким — таким, каким он звучал под тяжёлыми каменными сводами зала Визенгамота. — Она родилась, поступила в Хогвартс и получила хроноворот. И, кажется, она обладает всеми теми душевными качествами, которые помогали остальным владельцам пройти через жернова времени. Те, кому в этом году грозила бы реальная опасность, если я прав, увы, не родились.

— Как мы могли не замечать! И невыразимцы...

— Невыразимцы — взрослые люди, гораздо менее подверженные эмоциям, чем подростки, не говоря уже о строгой дисциплине и регламентах. Отдел Тайн славится своей любовью к бюрократии, к тому же многие пользователи хроноворотов туда в итоге и попали. Думаю, можно считать это иммунитетом к созданию парадоксов. Но я намерен поговорить с невыразимцами. Думаю, настало время прекратить выдачу хроноворотов школьникам. Посмотрим, как после этого изменится статистика талантливых учеников.

— А как же мисс Грейнджер?

— Как я уже говорил, мисс Грейнджер, вероятно, ничего не угрожает. Можно, конечно, еще раз поговорить с ней по поводу строгого соблюдения правил, чтобы морально подготовить к тому, что в следующем году она останется без хроноворота. Но в этом году, я думаю, она вполне может доучиться. Не стоит излишне запугивать и травмировать её. К тому же, досрочный возврат хроноворота несомненно станет известен министру, а Корнелиус сейчас склонен принимать поспешные и непродуманные решения...

— О, этот Фадж! — воскликнула МакГонагалл с яростью.

— Во власти часто оказываются люди, единственной заботой которых является желание оказаться во власти, — сказал Дамблдор, тоже вставая. — Собственно, поэтому они там и оказываются. Не будем усложнять этот и без того сложный год. Вернём хроноворот невыразимцам летом в штатном порядке.

— И им следует вовсе прекратить ими пользоваться, — решительно отрезала МакГонагалл, направляясь к двери. — Спасибо, профессор. Я должна была это услышать.

— О! — воскликнул ей вслед Дамблдор. — Есть ещё одна вещь, которая вселяет в меня надежду! Будет неплохо, если все хроновороты окажутся в одном месте. В этом случае тот, кто захочет воспользоваться всеми ими разом для чего-то глобального, вероятно, создаст такое напряжение во времени, что обратным ударом эти хроновороты вычеркнут из времени всё , в том числе и самоё себя. Думаю, это будет выглядеть как какой-нибудь невероятно глупый несчастный случай, разом испортивший все хроновороты задним числом, или что-то вроде этого.

— Но... — произнесла МакГонагалл, приостановившись, — хроновороты сейчас целы.

— Значит, у нас ещё всё впереди, — оптимистично воскликнул Дамблдор.

— Вы думаете, это реально, профессор?

— Это всего лишь мои догадки, а мои догадки обычно оказываются верными.

Тяжелая дверь открылась и снова закрылась, оставив кабинет в прежней тишине, нарушаемой лишь тихим жужжанием и пыхтением сонма приборов на столике.