Мальчик для битья (джен)

Меня зовут Рэндалл Копфорд. Мне восемнадцать лет. Я чистокровный. И я сквиб.

Родители были в отчаянии, когда к пяти годам магия так и не проснулась во мне. Все их мечты об искусном маге и талантливом наследнике рода Копфордов померкли в одночасье. Однако они все еще обладали нерушимой репутацией в своем кругу, поэтому сумели наилучшим образом организовать мое обучение и дальнейшую судьбу.

Я никогда не бывал в Хогвартсе, но знаю о нем все! Четыре факультета, семь лет обучения, экзамены, квиддич, даже Турнир Трех Волшебников. Об этом рассказал мой лучший друг — Драко.

Семья Малфоев взяла меня на попечение незадолго до его шестых именин. Моим образованием занималась лично мама Драко: вместе с лучшим другом мы учились чтению, счету и письму. А когда он отправился в Шотландию, леди Малфой не забыла об уроках.

Я изучал заклинания, трансфигурацию и зельеварение в теории. Помогал ухаживать за волшебными растениями в теплице и в саду. Вместе с леди Малфой наблюдал ночью за звездным небом и учился читать древние руны из старинных манускриптов, проводя часы в библиотеке. Пока Драко осваивал все это в Хогвартсе, я не отставал в мэноре.

И все же моя жизнь не была безоблачно счастливой, ведь я — мальчик для битья.

Любой промах Драко сразу отражался на мне. Я начал расплачиваться за его шалости и проступки еще до школы. Однажды мне не давали пить, пока он не освоил моментальный призыв метлы. Его идеальный почерк — результат моих бесчисленных синяков на кистях.

После зачисления в Хогвартс ничего особо не изменилось. Любая низкая оценка за эссе или неудачное превращение птицы в кубок — и лорд Малфой бил меня тростью в назидание сыну. Драко получил не «превосходно» — пять ударов. Сварил не лучшее зелье на курсе — семь. Не поймал снитч — десять. А если с него снимали школьные очки из-за дисциплинарного нарушения, то меня оставляли без ужина.

Но я никогда не обвинял Драко в своих несчастьях, он ведь мой лучший друг. Мы вместе с детства. Я всегда делился с ним самым сокровенным, как и он со мной. Я прыгал от радости, когда сова принесла ему заветное письмо из Хогвартса. И хоть это означало разлуку на несколько месяцев, я был уверен, что наша дружба не ослабеет.

Я помню, как он шепотом рассказывал мне о знаменитом Гарри Поттере, которого встретил совершенно случайно в магазине мантий накануне первого года в Хогвартсе. Как Драко был разочарован тем, что тот мальчик не оценил его статус. Ведь подружись они, лорд Малфой был бы очень доволен сыном. И тогда я посоветовал попробовать еще раз и предложить Гарри Поттеру дружбу напрямую. Третьего сентября мне пришло письмо, в котором Драко рассказал о неудачной попытке в поезде.

Да, мы часто переписывались во время семестра. Поначалу Драко писал каждую неделю, но потом уроков становилось все больше, а свободного времени — все меньше. И хоть отсутствие вестей от него заставляло грустить, в одном я был уверен: с Драко все хорошо. Все дело в том, что, когда его дела шли действительно плохо, я всегда узнавал одним из первых, ведь все еще оставался мальчиком для битья.

Например, за провинность Драко на первом курсе лорд Малфой приказал посадить меня на воду и хлеб на неделю. Леди Малфой не смела нарушить волю супруга, однако каждую ночь перед сном на тумбе в моей комнатушке возникала кружка горячего молока с медом. Думаю, это был Добби. Я очень любил этого домовика.

Мы оба, Драко и я, ужасно расстроились, когда Добби стал свободным эльфом и покинул мэнор. Никто не понимал, как такое могло произойти, а лорд Малфой отказывался поведать причины проявленного милосердия даже супруге. Зато он был щедр на удары тростью, когда получил известие об исключении из Попечительского совета Хогвартса. Драко он не тронул, а вот я… Провалялся неделю в своей спальне. Кажется, тогда я впервые узнал о Круцио.

Драко очень переживал за меня в ту пору и на третьем курсе задался целью заново заслужить одобрение отца. Конечно, он надеялся, что так и меня сумеет уберечь от наказаний. Отчасти это получилось — приличное время лорд Малфой был занят руганью с Министерством и школой, настаивая на увольнении лесничего и умерщвлении его «крайне опасной твари». Но я все же получил свою порцию тумаков, когда Драко с сокурсниками решили напугать все того же Поттера во время матча по квиддичу.

Вообще-то, о моем существовании и проживании в Малфой-мэноре знало крайне мало людей. Даже та пугающая ведьма в тюрьме, сестра леди Малфой и тетя Драко, не подозревала, что у ее родственников живет мальчик для битья — да к тому же еще и сквиб! Мне запрещено было покидать комнату, когда в поместье находились посторонние. Меня не брали ни на какие мероприятия, куда было принято приходить всей семьей. А я так хотел глянуть на финал Кубка мира по квиддичу хотя бы одним глазком! Драко тогда пообещал, что купит мне сувениры обеих команд. К сожалению, у него не получилось сдержать обещание из-за всей суеты с Темной меткой в небе над лагерем после матча.

Вскоре после этого в переписке с Драко я возмущался, что треклятый Поттер стал четвертым чемпионом Турнира трех волшебников. Даже пошутил, что можно пустить по школе какую-нибудь оскорбительную фразочку, чтобы настроить больше людей против «Избранного». Однако, я никак не ожидал, что Драко пойдет гораздо дальше и начнет цепляться к Поттеру по малейшему поводу. Мерлин знает — я почти сбежал из мэнора в Хогвартс, когда прослышал, что какой-то старый недоумок, мнящий себя профессором, посмел превратить моего лучшего друга в хорька! На самом пороге я попался на глаза домовикам, и они доложили хозяевам. Лорд Малфой велел запереть меня в комнате на месяц.

По правде говоря, отец Драко вел себя очень странно весь тот год. Он часто замирал во время отдыха у камина и начинал тереть предплечье. Иногда запирался в своем кабинете с мистером Крэббом и мистером Гойлом и часами не выходил оттуда. Пару раз, идя мимо, я слышал, как они шепотом обсуждают ту самую Темную метку и возвращение повелителя. Я прожил в доме Малфоев достаточно долго, чтобы понять, о ком шла речь. И тогда мне впервые стало страшно по-настоящему. Да, я чистокровный. Но я сквиб. То есть почти что магл…

С тех пор я стал осторожнее, лишний раз не попадался лорду Малфою на глаза. А еще пытался поговорить с Драко. Лучший друг заверил, что всегда будет на моей стороне и никогда не откажется.

«Рэнди, ты знаешь меня лучше, чем я сам. Как можно потерять такого ценного человека?» — отшучивался Драко.

Он говорил так, чтобы успокоить нас обоих. Мы понимали, что могло значить возвращение Волдеморта для Малфоев. И на тот момент Драко видел в этом больше положительных сторон.

Все изменилось, когда поздно вечером одним летним днем лорд Малфой в спешке покинул мэнор, а когда вернулся… Леди Малфой упала на колени и, прикрыв рот ладонью, беззвучно зарыдала. Я же подглядывал из коридора: мужчина, которого я побаивался всю сознательную жизнь, сам дрожал, как листок на морозном ветру. На нем была странная черная мантия и какая-то костяная маска. А в серых глазах проглядывало благоговение и ужас.

Через некоторое время леди Малфой велела перенести всем мои вещи и кровать на чердак. И настрого запретила покидать его.

«Мне придется наложить скрывающие чары на твою новую спальню. Домовики будут приносить и уносить еду, книги и учебники уже здесь. Рэндалл, это ради твоей же безопасности. В доме скоро будет много людей, которые не поймут, если узнают… Все мы можем поплатиться…» — с горечью объяснила она и крепко сжала мою кисть.

С тех пор я стал затворником чердака в Южной башне. Почти год находился в неведении, отчего очень переживал за Драко. Но именно начиная с пятого курса, лорд Малфой больше не наказывал меня как мальчика для битья. Полагаю, у него были заботы поважнее, ведь в мэноре поселился сам Темный лорд. Да не один, а с несколькими приспешниками, включая сумасшедшую тетку Драко, сбежавшую из Азкабана. Эта ведьма порой кричала и смеялась так громко, что я вздрагивал и оглядывался по сторонам, невольно страшась скорого конца.

Но и это не было самым ужасным. Лорда Малфоя арестовали и отправили в тюрьму, а его супруга и сын впали в немилость Волдеморта. Мир моего лучшего друга рухнул. Помню, как Драко пробрался на чердак и мы долго сидели в полной тишине. Его трясло, хотя на дворе был разгар лета. Когда друг заговорил, я просто слушал. Про то, что он теперь глава семьи и должен оберегать мать. Что обязан обелить отца в глазах Темного лорда и стать его верным последователем — иначе всем нам не жить. Мое сердце сжалось от боли, когда Драко поднял покрасневшие глаза и шепотом произнес: «Я не хочу быть убийцей, Рэнди. Я не такой…»

В ту ночь я так и не уснул. Все терзался, как могу помочь лучшему другу. Даже подумывал сбежать, чтобы предупредить сторонников Поттера и Дамблдора. Но кто бы поверил мне — мальчишке, которого по сути никогда и не было?

Я не успел ничего предпринять, так как уже следующим вечером узнал от домовихи, принесшей ужин, ужасные новости: Драко стал Пожирателем смерти и получил от Волдеморта задание — убить директора Хогвартса. Конечно, у него не было ни единого шанса! Шестнадцатилетний парень, никогда и не помышлявший об убийстве!

Рискуя собственной жизнью, я все же выбрался из укрытия накануне отъезда Драко в школу. Прокрался к его спальне и даже успел постучать, но меня обнаружила леди Лестрейндж. Друг услышал шум и вышел к нам, тут же побледнев от ужаса. Ведьма уже навела палочку, готовая прикончить неизвестного ей человека без объяснений, но Драко закрыл меня собой. Его тетка опешила, и это спасло нам обоим жизни, потому что материнское чутье леди Малфой привело ее к спальне сына именно в тот момент. Только благодаря этой женщине я все еще жив. Она уговорила сестру не раскрывать тайну Малфоев о мальчике для битья.

«Не будь ты чистокровным, уже валялся бы на полу бездыханным, щенок!» — так сказала мне Беллатриса Лестрейндж в ту ночь.

Когда Драко отправился в Хогвартс с тайным заданием, я снова стал затворником на чердаке. Иногда на покрывале моей кровати появлялись письма от него, но это случалось нечасто. Я мог только читать — отвечать было запрещено из соображений безопасности. Порой, когда я по десятому разу пробегал взглядом по скачущим строкам на буром пергаменте, глаза начинало щипать, а в горле вставал ком. Драко вряд ли делился всем, что чувствовал, но и написанного было достаточно. Я боялся за него. О, если бы я только мог помочь ему хоть как-то! Я бы отдал жизнь за того, кого считал не просто лучшим другом, но братом.

Как-то поздним вечером на чердак зашла леди Малфой. Я никогда не видел ее такой жалкой, даже после новости о возрождении Волдеморта. Она сказала, что с Драко случилось несчастье в школе. На доли мгновений, пока она не добавила, что он жив, я сам не понимал, существую ли еще на этом свете. Леди Малфой пообещала сообщить, когда Драко станет лучше.

«Я не знаю, насколько теперь здесь безопасно, Рэндалл. Подумаю, что можно сделать…» — с тревогой добавила она, прежде чем исчезнуть.

Через какое-то время я обнаружил в укромных местах чердака потайные ходы, что вели в разные уголки мэнора. Библиотека, кухня, ниша в коридоре возле одной из гостиных, даже лаз рядом с темницей — леди Малфой организовала для меня пути отхода в случае, если на чердаке станет небезопасно. Я хорошо знал поместье и смог бы укрыться на какое-то время, а потом попытаться убежать. Шансы были невелики, но само понимание, что мать Драко сделала для меня нечто подобное, тронуло до глубины души.

Потайные ходы тогда не пригодились: летом Дамблдор пал от руки декана Драко, и вскоре после этого лорд Малфой вернулся в мэнор. Теперь приютившая меня семья сама стала предметом для насмешек и издевок, но им хотя бы больше не грозила смерть.

Драко иногда пробирался ко мне на чердак и рассказывал, что происходило в стенах дома и за его пределами. Я видел, как с каждым разом друг становился все мрачнее.

«Я никогда не видел столько страданий. Ни дома, ни в школе я не могу перестать тревожиться ни на мгновение. Ночью просыпаюсь от кошмаров. Я не знаю, на чьей я стороне, Рэнди… Я уже ни в чем не уверен. Маглы не заслуживают такой смерти. Грязнокровки тоже. И она…»

Драко нечасто говорил о той девочке. Но я сразу понял, что это не просто назойливая ведьма-заучка. Я знал своего друга слишком хорошо и даже раньше него понял, что именно он испытывал к ней. А еще я знал, что перед началом седьмого курса она пропала. Пожиратели полагали, что вместе с еще одним мальчиком она помогает Поттеру. Этих троих искала вся магическая Великобритания. Как-то раз, накануне Рождества, мэнор всполошился из-за новости о том, что Поттера и эту самую девочку засекли в Годриковой впадине. Но им удалось убежать. Я знал, что Драко не должен даже намеком показать окружающим, что рад, — и я тайно радовался вместо него.

Это было в конце прошлого года, а позавчера мне исполнилось восемнадцать. Будучи совершеннолетним, я мог бы давно покинуть Малфой-мэнор, но никогда бы не оставил своего лучшего друга. Драко специально вернулся домой на весенние каникулы из Хогвартса, чтобы отпраздновать. Он даже пробрался ко мне на чердак с маленьким шоколадным кексом и крохотной свечкой ровно в полночь!

«С днем рождения, Рэнди! Загадывай желание, только про себя, иначе не сбудется!» — с едва уловимой надеждой в голосе прошептал Драко.

И я загадал.

Быть хоть чем-то полезным своему лучшему другу.

Я резко задул огонек и широко улыбнулся, а Драко разломил кекс напополам и отдал мне мою часть. Сладкая выпечка крошилась в руках, шоколад лип к пальцам, и я, кажется, даже откусил и проглотил кусочек пергамента, в который был обернут кекс. Но это все равно был лучший день рождения в жизни.

А сегодня днем я снова услышал шум на нижних этажах поместья. Пытаясь узнать больше, я решил пробраться по тайному ходу к гостиной. Но не прошел и пары шагов, как на чердаке появился Драко, бледный и паникующий.

«Они здесь! Их поймали! Она… здесь, Рэнди! Они спрашивали меня, я ответил, что не уверен…» — прохрипел он, когда подбежал и схватил меня за плечи.

Я тоже запаниковал. Сердце гулко билось где-то в висках, в горле застрял ком из страха и отвращения. Драко тяжело дышал и смотрел в одну точку, а я пытался придумать хоть что-то.

Внезапно воздух на чердаке задрожал, и перед нами возникла домовиха. Она испуганно поглядела на своего молодого хозяина и робко пропищала, что его ищут. Друг снова глянул на меня — на этот раз с отчаянием. Я почувствовал, что собственное сердце разбивается в груди.

— Иди, Драко. Иначе Белла накажет и тебя. — Слова будто принадлежали не мне.

Он тяжело вздохнул и покинул чердак, домовиха тоже испарилась. А я, вооружившись обычной кружкой, все же зашел в тайный ход, ведущий к гостиной.

Добравшись до конца, я притаился и прислушался. Где-то вдалеке раздавались девичьи рыдания и вскрики. Я прикрыл глаза и вжал голову в плечи. Сердце снова отбивало сумасшедше быстрый ритм где-то в висках. Перед нишей в коридоре промелькнула чья-то тень. Потом раздался голос Беллатрисы:

— Торфинн, Хвост, проверьте, что там!

Я заметил, как две фигуры двинулись по коридору в сторону подвала с темницей. И тут меня осенило: ну какой же идиот! Вместо того, чтобы идти сюда, я мог бы пробраться к пленникам и освободить их. Но я не сообразил…

Крики девушки стали громче и отчаяннее, и я понял, что терять нечего. Выбравшись из тайного хода, я аккуратно побрел за двумя магами к темнице. Леденящий кровь шум из гостиной прятал звук шагов, и каким-то чудом мне удалось подкрасться к Пожирателям незамеченным. Те уже были у входа в подвал и подняли волшебные палочки. Вдруг стоящий первым резко отступил назад и ахнул, толкнув напарника спиной. Второй пошатнулся и тоже сделал шаг от подвала.

Я понял, что момент настал.

Не колеблясь больше ни секунды, я сорвался с места и помчался прямо во второго. Он лишь повернул голову в мою сторону, но палочку выставить не успел. Я толкнул его плечом в грудь, и мы оба упали на пол, проехав по прохладному мрамору. Когда мы остановились, я размахнулся и угодил противнику кружкой в висок. Тот потерял сознание и распластался на полу.

За спиной раздалась ругань и звуки скомканной потасовки. Все еще дрожа от только что произошедшего, я откинул кружку, на коленях подполз к стене и спрятался за какой-то скульптурой одного из прадедов Драко. Я притаился и стал вслушиваться на случай, если помощь снова понадобится.

Но эти ребята — Поттер и Уизли — справились сами. Я услышал их торопливые шаги, которые только удалялись. Они определенно следовали к гостиной, чтобы спасти ту девушку. Если она все еще была жива… Я тяжело сглотнул и выглянул из укрытия. Сбоку раздался шепот:

— Мастер Рэндалл?...

Я тут же узнал голос:

— Добби! Помоги Поттеру!

Домовик быстро просеменил ко мне и взял крохотными костлявыми ручками за рукав рубашки.

— Мастер Рэндалл должен бежать с нами! Добби отнесет в безопасное место!

— Нет времени, спасай их! — зашипел я. — И Драко. Если сможешь…

Договорить я не успел. Из той самой гостиной послышались неразборчивые крики Беллатрисы и звуки пускаемых заклинаний.

Добби посмотрел на меня, поджав губы. Я молча кивнул, и он исчез.

А я все так же на корточках начал ползти к потайному ходу, чтобы успеть скрыться. Но внезапно звуки борьбы стихли. За ним последовал неистовый, почти дикий крик Беллатрисы. В следующее мгновение она уже стояла прямо передо мной. Разъяренные черные глаза впились в меня, на лице проступила гримаса ярости.

Я обреченно прикрыл веки и зажмурился.

Что ж, сегодня, спустя долгие годы, Рэндалл Копфорд впервые получит наказание за собственный проступок, а не за чужой…