Persona medici (джен)

Тротуары центральной улицы были раскалены дневным зноем. Двое мужчин в штатском, которые больше походили на уставших офисных работников, чем на стражей порядка, медленно двигались сквозь поток прохожих. Один, повыше, с усталым прищуром, держал в руке потёртую фотографию, защищённую прозрачным файлом. Второй, чуть моложе, то и дело оглядывался по сторонам, словно надеясь увидеть цель быстрее, чем до неё дойдёт очередь из расспросов.

— Слушай, — не выдержал младший, когда очередная пожилая пара, мельком взглянув на фото, лишь виновато развела руками. — Я всё понимаю, ноги — наше всё, но не проще ли? Ну, там, пробить по камерам, отследить геолокацию по последнему звонку? У нас же есть базы, соцсети, в конце концов. Зачем мы вот так… ходим?

Старший полицейский устало выдохнул, опуская фотографию. Он мельком взглянул на изображение мужчины с аккуратной стрижкой и спокойным, даже добрым взглядом.

— Затем, — терпеливо начал он, — что живёт наш фигурант один. Никакой соцсети он не ведёт, а телефон, судя по всему, выкинул как только понял, что запахло жареным. Камера в его районе — одна на три двора, и та сломана. Мы его упустили.

— Ну а люди? — младший кивнул на фотографию. — Мы уже час тычем эту бумажку всем подряд. Им всё равно. Увидят в интернете ориентировку — пальцем не пошевелят. На стене объявление висит — пройдут мимо.

— Именно, — старший чуть заметно усмехнулся, поправляя очки. — А теперь представь их психологию. Идут двое, с ног валятся, в глаза заглядывают, фотку суют. И не как конвоиры, а с таким видом, как будто не преступника ищут, а человека, который просто... пропал без вести. Для обывателя преступник — это страшная картинка. А «потерявшийся» — это тот, кому нужна помощь. Вот когда они увидят нашу озабоченность, вот тогда у некоторых в голове может щёлкнуть: «Ого, полиция реально парится, может, дело важное? Может, парень просто в беду попал? Надо бы присмотреться». Эмпатия, она лучше любой камеры срабатывает.

Пока старший говорил, из-за их спин донесся оживлённый гомон. Мимо проходила компания — трое мужчин и две женщины, судя по всему, старые приятели. Они что-то бурно обсуждали, перебивая друг друга и жестикулируя.

— Извините, — младший полицейский шагнул к ним, на мгновение перекрывая дорогу. — Не видели ли вы этого человека?

Он протянул фотографию. Разговоры стихли так же резко, как и начались. Компания уставилась на снимок. Энтузиазм в их глазах погас, сменившись вежливой скукой. Пожилой мужчина в клетчатой рубашке пожал плечами, криво улыбнулся, показывая, что ничем не может помочь. Женщина рядом с ним отрицательно покачала головой.

— Нет, не встречали, — бросил один из них и, не сбавляя шага, компания обогнула полицейских, продолжив путь.

Они уже отошли шагов на десять, но ветер донёс до стражей порядка обрывки их разговора, который, казалось, даже не прерывался:

— ...а я вам говорю: когда в храме только открылось это, все верующие моего маленького района были в шоке. А что теперь? Обращаются чуть ли не по мелочи! — голос женщины был полон неподдельного изумления.

— Ха, просят любви и процветания что ли? — хмыкнул мужской голос. — Откуда вам знать? Может он... шарлатан?

— Нет, мне кажется, он наоборот гений, — возразил третий. — Разве шарлатан-мошенник может так чётко определить корень проблемы? Нет. А он может!

— Да, я тоже слышал, — вступил четвёртый, и его голос стал почти неразборчивым из-за расстояния. — В прошлом году моя троюродная сестра справляла семнадцатую годовщину свадьбы и...

Дальше слова потонули в городском шуме. Полицейские остановились, провожая взглядом удаляющуюся компанию.

— Какие только мошенники нынче! — покачал младший головой, возвращаясь к прерванному разговору. — А люди ведь так доверчивы: пообещай им кто-нибудь достать звезду с неба, так они будут видеть в этом человеке героя. Или гения.

Старший хмыкнул, но его взгляд стал задумчивым.

— Похоже, тебе так и хочется заглянуть к этому притворному святоше в гости, — заметил он. — Но сейчас нет времени: мы должны разыскивать преступников куда опаснее.

Младший полицейский посмотрел на фотографию в руках напарника.

— А этот, которого мы ищем, он... ну, кто он по профессии? Может, тоже какой-нибудь святоша?

— Он врач, — коротко ответил старший. — И его подозревают в убийстве пациента во время операции.

Младший на мгновение замер, вглядываясь в спокойное, почти интеллигентное лицо на снимке.

— То есть он не совсем преступник, а просто подозреваемый? Может, ошибка вышла?

— Я бы не делал выводы так быстро, — голос старшего полицейского стал жёстче. — Самые опасные преступники порой скрываются за маской добра и профессионализма. Их главная цель — получить выгоду любой ценой, будь то заманивание жертвы, преследование, кража или даже убийство, как в этом случае. Не важно, кто он: сантехник, священник или хирург. Важно — что он сделал.

Младший попытался разрядить обстановку:

— Эй, а из тебя бы вышел отличный преступник. Знаешь все их принципы!

Старший покачал головой и сделал шаг вперёд, высматривая нового прохожего для опроса.

— У преступников нет принципов, — ответил он устало. — Если бы они у них были, то нам легко было бы их поймать. Мы бы просто просчитали их логику. А так приходится иметь дело с фактами и уликами и узнавать то, о чём бы никогда не додумался нормальный человек. Идём! Нужно опросить людей в том дворе.

Они двинулись дальше, и фотография мужчины с добрыми глазами снова была готова к тому, чтобы её показывали равнодушным прохожим. А в голове у младшего всё ещё звучал обрывок разговора ушедшей компании про «гения» в храме, который видит корень проблемы. «Интересно, — подумал он, мельком взглянув на фото врача. — А этот видел корень проблемы своего пациента?»