Случай на рассвете (джен)

Неприятности ворвались в дом Леона дю Валлона вместе со свежим весенним ветром и слегка встрёпанным Анри д’Эрбле. Обычную раздражающую улыбку на его лице сейчас сменила гримаса беспокойства, кудрявые волосы торчали из-под шляпы во все стороны, тёмные глаза лихорадочно горели.

— Леон, срочно нужна ваша помощь! — с порога заявил он, держась за бок и стараясь отдышаться.

Леон тряхнул головой, прогоняя остатки сна. К тому времени, как Анри заколотил в его дверь, он уже поднялся с постели и плеснул в лицо холодной водой, но был ещё в одних только штанах и рубашке, без камзола, светлые волосы растрепались похлеще, чем у Анри, — впрочем, Леон никогда особенно не утруждал себя причёсыванием и вообще не следил за красотой.

— Что там у вас стряслось, что вы примчались сюда в такую рань? — недовольно проворчал он, бросая взгляд за окно, где небо едва светлело, приобретая светло-голубой оттенок, отдельные редкие облака на нём окрашивались в розовый, а края их были освещены золотом. Очень красивая картина, наверное, особенно для художников, но вот только Леон художником не был и любоваться природой в столь ранний час не желал. Вспомнив, какой сегодня день, он поморщился: в это время ему особенно сильно хотелось побыть одному, а не разбираться с проблемами детей мушкетёров.

— Дуэль, — выдохнул Анри, немного переведя дух. — Жаклин поссорилась с одним из молодых дворянчиков, которые так любят распускать перья перед девицами, и вызвала его на дуэль, — он назвал имя юноши, смутно знакомого Леону. — То есть он думает, что его вызвал Жак, брат-близнец Жаклин, потому что она бросила ему вызов, будучи в мужском обличье, но сути это не меняет.

— Этот молодой человек пытался приударить за ней? — хмыкнул Леон, зашнуровывая жилет.

— Она мне не сказала, но, скорее всего, да.

— Чего ж вы сами его не вызвали, если он позволил себе такое поведение по отношению к вашей невесте?

— Я бы вызвал, если б знал, в чём именно там дело, — щёки Анри слегка порозовели. — Но Жаклин ничего не рассказывает! Только твердит, что разберётся сама, без моей и ещё чьей-либо помощи! Я узнаю правду и добьюсь от наглеца, чтобы он принёс извинения, но надо, чтобы Жаклин не убила и не покалечила его раньше! Или чтобы он не покалечил её, — произнёс сын Арамиса уже значительно тише.

— Вы пытались её отговорить? — поинтересовался Леон, накидывая плащ.

— Пытался, но вы же знаете её упрямство!

— Но ведь вы — её жених!

— А она — дочь д’Артаньяна.

Леон только покачал головой: пожалуй, этим действительно всё сказано. Вспыльчивость и упёртость маршала Франции стали почти легендарными и сполна передались его дочери.

— Рауль и Анжелика знают? — спросил он, уже особо ни на что не надеясь.

— Знают, да что толку? — вздохнул Анри. — Они пытались поговорить с Жаклин, но ни рассудительные доводы Рауля, ни призывы к милосердию от вашей сестры не произвели на неё впечатления.

— Да уж, Жаклин и милосердие — вещи несовместные, — Леон взял свою шпагу. — А от меня-то вы чего хотите? Чтобы я пригрозил ей арестом? Последний раз, когда я пытался задержать Жаклин, она бросила мне в лицо песок и сбежала! Да и уговоры никогда не были моей сильной стороной, это вы у нас мастер болтать языком...

— Вы всё-таки старше и опытнее, — пожал плечами Анри. — Может, сумеете переубедить если не её, то хотя бы её противника. Вдруг он испугается и пойдёт на попятную? Принесёт извинения, и дело закончится бескровно!

— Надеюсь, ему не придёт в голову идея броситься ко мне с поцелуями, — заметил Леон, и Анри громко фыркнул. Капитан покосился на него с подозрением: он выглядел слишком беспечным и весёлым для человека, невеста которого собиралась на дуэль, способную окончиться смертью для одного или обоих её участников. Впрочем, раздумывать об этом было особо некогда, и вскоре оба молодых человека покинули дом Леона, направившись к Королевской площади.

Весеннее утро было свежим, прохладным и ясным. В переулках и узких двориках ещё таились синеватые тени, на улицах лишь изредка попадались случайные прохожие, такие же ранние пташки, как и Анри с Леоном, в воздухе слабо веяло первыми распустившимися цветами. Порывы ветра заставляли ёжиться и плотнее запахивать плащ, стук сапог по дороге гулко раздавался в окружающей тишине, и весь мир, казалось, затаился и ждёт чего-то.

По пути Леон пытался выяснить подробности — когда точно должна начаться дуэль, будут ли на ней Рауль и Анжелика, кого противник Жаклин выбрал своим секундантом (на стороне Жаклин, как понял Леон, секундантом должен был быть Анри). Сын Арамиса отвечал очень уклончиво, и это заставляло неясные подозрения, терзавшие Леона, разгораться с новой силой. Он пытался придумать, как можно отговорить Жаклин от её опасной затеи, но на ум ничего не приходило, и он только скрежетал зубами от злости.

Королевская площадь была тиха и пуста. Почти пуста — на её краю Леон углядел Жаклин, как всегда стройную и элегантную в тёмно-синем камзоле и чёрном парике, а рядом с ней высокую фигуру Рауля, закутанную в серый плащ. Молодой граф осторожно массировал левую сторону груди — ранение, полученное от кинжала в схватке с монахами, не прошло для него бесследно. Это движение вызвало у Леона мимолётную жалость, но он перевёл взгляд на Жаклин, вскинул подбородок и двинулся к ним.

— Граф де Ла Фер, мадемуазель д’Артаньян, — приблизившись, он коротко качнул головой. — Вижу, ваш противник ещё не прибыл?

— А я вижу, Анри уже разболтал вам о дуэли, — её карие глаза сощурились. — Явились, чтобы арестовать нас?

— Если бы я мог, то с огромным удовольствием это сделал, — честно признался он. — От того, что мы с вами теперь вроде как друзья, моё желание упрятать вас за решётку не стало меньше, скорее уж наоборот. У меня на сегодняшний день были совершенно другие планы, но я вынужден всё бросить и вытаскивать вас из неприятностей!

Леон раздражённо окинул взглядом площадь и добавил:

— А где, собственно, ваш противник? Испугался, что сын д’Артаньяна окажется не менее искусен в фехтовании, чем отец, и не явился?

И именно в этот момент чьи-то ладони сзади закрыли ему глаза.

Первым порывом Леона было схватить неведомого нападающего за руку и выкрутить её, но его вовремя остановили неожиданная мягкость этих ладоней и исходящий от них слабый запах корицы. Он просто оттолкнул руки, высвободился и резко развернулся, столкнувшись взглядом своих колючих голубых глаз с глазами такими же голубыми, но сияющими и безмятежными.

— Никогда не подкрадывайся ко мне сзади! — выпалил он, глядя на свою единокровную сестру Анжелику. — И не смей закрывать мне глаза! Я мог ударить тебя, сбить на землю... чёрт знает, что я мог сделать, если бы не догадался, что это ты!

— Прости, — она обиженно надула губы. — Вообще-то мы просто хотели сделать тебе сюрприз!

— Я не очень люблю сюрпризы, — пробормотал Леон, прежде чем до него дошёл весь смысл сказанного. — Постой, что значит «мы»?

— Мы все, — Анри подошёл к нему сбоку, держа в руках какой-то свёрток. — Простите, но мы не придумали другого способа вытащить вас на улицу. Если бы я не примчался к вам рано утром и не сообщил о дуэли, то вы бы потом умотали куда-нибудь за город, подальше от нас, и весь свой день рождения провели в одиночестве!

— Откуда вы знаете, что у меня день рождения? — Леон повернулся к нему.

— Анжелика рассказала. А ещё она сказала, что вы наверняка уедете куда-то на весь день, а вечером будете сидеть в кабаке и в одиночестве пить за своё здоровье. Мы с Раулем вчера узнали, что вы взяли отпуск на сегодня, так что наши подозрения подтвердились.

— Мы не могли позволить вам отмечать день рождения в какой-нибудь таверне в компании одного только бургундского, — добавил Рауль. — Пить в одиночку очень вредная привычка, так говорил мой отец, а он знал это на собственном опыте.

— Почему же в одиночку? — пожал плечами Леон. — Предыдущие мои дни рождения нередко заканчивались в компании дам.

Анжелика покраснела, Рауль смущённо кашлянул, Жаклин презрительно фыркнула и закатила глаза, Анри усмехнулся.

— Одно другому не мешает, — заявил он. — Сначала друзья, а потом дамы!

— То есть вы придумали всю эту историю с дуэлью, чтобы выманить меня из дома и не дать мне пораньше уехать из города?

— Да, — Анри весь светился от радости. — Надеюсь, вы не сердитесь на нас за эту маленькую шутку?

— Никогда мне ещё так сильно не хотелось прямо сейчас вскочить на коня и умчаться прочь, — заявил Леон, пытаясь, впрочем, казаться более сердитым, чем было на самом деле. — Это ваша идея, д’Эрбле?

— Моя, — кивнул Анри.

— Скажите, вы когда-нибудь слышали сказку про мальчика, который кричал «волки»? В следующий раз, когда вам действительно будет нужна помощь, я не поверю и не поскачу к вам!

— И не надо! Поверьте, мы обойдёмся и без вашей помощи, — Жаклин вскинула голову.

— Вы подняли меня в такую рань только затем, чтобы поздравить с днём рождения? — продолжал возмущаться Леон.

— Но вы же всё равно уже не спали, — заметил Анри.

— Мы думали, ты будешь рад, — губы Анжелики едва заметно задрожали. — Порадуешься, что о тебе не забыли, о тебе заботятся. Мы около недели придумывали, что тебе подарить!

— А тебе я вообще больше ничего рассказывать не буду! — насупился Леон, но долго злиться на сестру не мог, да и любопытство из-за подарка было сильнее недовольства. — Я привык отмечать день рождения в одиночестве — в те года, когда я вообще о нём вспоминаю.

— Но вы ведь даже не пробовали отмечать как-то по-другому, — миролюбиво заметил Рауль. — Почему бы не попробовать что-то новое? Мы не будем слишком шумной компанией!.. Во всяком случае, за себя я ручаюсь.

— И да, вы хоть развернёте свой подарок? — спросил Анри. — У меня уже, признаться, руки затекли, ведь вес у него немаленький!

— Страшно представить, что вы мне приготовили, — пробормотал Леон, не желая признавать своё поражение. Он принял из рук д’Эрбле свёрток, в котором оказался кинжал — действительно довольно тяжёлый, с массивной рукояткой и острым, опасно поблёскивающим лезвием. Приглядевшись к выгравированному на рукояти рисунку, Леон усмехнулся: это был лев, уютно устроившийся среди виноградных лоз.

— Лев? Не слишком ли банально?

— Зато подходит к твоему имени, — заявила Анжелика, скрестив руки на груди. — И к шпаге, доставшейся тебе от отца, — она кивнула на эфес шпаги, болтавшейся на поясе Леона: его и в самом деле увивали виноградные гроздья.

— Вино жизни, вино боя, — процитировал Анри девиз, выгравированный на той же шпаге. — Не пора ли вам испить этого вина вместе со своими друзьями, вместо того чтобы скрываться от всех, подобно дикому зверю?

Леон перевёл взгляд с новоприобретённого кинжала на детей мушкетёров и ощутил, как сердце его сжалось. Он по привычке ожидал от них какого-то подвоха, опасности, злой шутки, но злобы в их намерениях не было. Они и правда хотели порадовать его и ведь наверняка придумали это достаточно давно: заказали кинжал, должно быть, недешёвый, сочинили историю с дуэлью, чтобы выманить его из берлоги, собрались все вместе в этот ранний час... Они действительно заботились о нём, и от этого ощущения сердце Леона словно кольнуло острым осколком. Он ведь даже не знал, когда дни рождения у Рауля и Жаклин. Про Анжелику знал, про Анри тоже, но только потому, что тот сам как-то обмолвился. И он даже не думал, как будет их поздравлять...

— Пора, — буркнул он, взвешивая кинжал на ладони. — Спасибо вам за подарок и... за всё. Я благодарен, правда, и я не злюсь из-за розыгрыша. Только давайте в следующий раз, когда захотите позвать меня куда-то, говорить прямо, а не придумывать истории про дуэли, хорошо?

— Хорошо, — Анжелика обняла его и прижалась губами к щеке. — С днём рождения, братец.

— С днём рождения! — почти хором произнесли Рауль и Жаклин.

— С днём рождения! — Анри весь просто сиял. — А скажите, я ведь прекрасно сыграл свою роль? Вы сразу поверили в эту дуэль и кинулись на помощь!

— Не до конца, — честно ответил Леон. Он не злился, но не мог отказать себе в удовольствии побесить д’Эрбле. — Меня всю дорогу не покидало ощущение, что что-то здесь не так, и всё это похоже на шутку. И теперь я понимаю, что должен был понять с самого начала.

— Что именно понять, позвольте узнать? — Анри с любопытством уставился на него.

— Если бы Жаклин в самом деле нарвалась на стычку с каким-нибудь мальчишкой, вы бы не стали звать меня на помощь, а сделали всё возможное, чтобы я узнал об этом последним или вовсе не узнал. Потому что вы предпочтёте пострадать на дуэли, чем услышать от меня порцию нотаций и моё любимое...

— ... нет, только не это, — пробормотала Жаклин, закатывая глаза.

— «Нехорошо, господа, нельзя!», — с довольным видом заключил Леон.