Дневник(и) (гет)

* * *

Много лет спустя, когда тест на беременность покажет две (предательские) red-полоски, и я буду без конца чертыхаться в гостиничном номере — придёт уведомление.

И те два слова в самой первой строке-заголовка — обрушат на меня небо.

"Сегодня умер А.Р. в 5:30 по лондонскому времени".

Я была не готова к этому. Совсем. Прошло не больше пару секунд, а было такое ощущение, что целая жизнь. Мне было трудно поверить в это: и до чего ужасно начать чувствовать боль там, где прежде не болело.

Когда телефон потухнет, я, пойму, что должно быть, просидела на одном месте не меньше часа, а затем, словно призрак собственного тела выйду на балкон, медленно прислонюсь спиной к раме, чтобы под мерцающие огни Эйфелевой башни открыть портсигар и надолго затянуться последней сигоретой в своей жизни. Жизни без тебя.

* * *

Воскресные газеты публикуют анонсы завтрашнего специального выпуска "В постеле у звезды" (уже разгромленного во вчерашней "Daily Mail"), и в течение дня ощущение того, что на тебя тихо напали, только усиливается.

И первый же вопрос: "С кем бы из знаменитостей вы бы переспали?"

Должна признать, что актёрам опасно говорить о самих себя — из твоей правды любые журналисты услышат только свою, а остальное надумают за тебя, а уж читатели что угодно дофантазируют...

В 12:30 звонит телефон. Неожиданно. Я отхожу от газетной статьи.

Идеальный голос с английской чёткой дикцией приглашает на поздний ланч, с подтемой, что ему очень интересно узнать: "Кто же тот мужчина из самолёта с кем я вознамерилась переспать, что так открыто заявила "чопорной" английской газете, как будто вышла на корриду с красным флагом в руках, убеждая зевак в том, что «меньше значит больше».

Готова покляться, до моего слуха донёсся короткий смешок одобрения. В результате чего день наполняется лёгкостью, которая в основном заряжает энергией и слегка кружит голову.

Мы сидим в каком-то камерном ресторанчике на не очень примечательной улочке в недрах Лондона. Уплетаем из тарелок друг друга разные закусочные сеты из тех популярных наборов мини-сендвичей и попиваем чисто английский чай бурно обсуждая все подряд, как старые тетушки-сплетницы. И что-то, не имеющее пока названия, случается между нами.

Так проходит не один час.

Мне хорошо. Так хорошо за последнее время, что даже мерзкий дождь за окном и небрежная туманность наползающего неизбежно вечера не портят моё состояние.

Так проходят еще два или все три часа, а может и гораздо больше. Это своего рода кровопускание мыслей, от которых не скрыться. Они переполняют и захватывают.

Вроде всем известно, что это отличное средство, но вас не отпускает главное из всего — что где-то в воздухе остаётся недосказанность и после вам двоим непременно эта процедура аукнется. Но как и где?

Мы флиртуем. Неистово. Страстно. С жадностью и красноречиевем — словестно фехтуем. Ни одного ленивого ответа. На зависть развитой и не победимый человек! Меня впервые затягивает настоящая харизма, к тому же, я увидела ее так близко. Я влюбляюсь. В его мимику, обходительность фраз, голос, руки, движения губ, смех.

Я заболеваю им. Раз и навсегда.

* * *

Месяц спустя.

Заходит Андреас — мой агент.

Моя функция — выслушивать, оспаривать и предлагать возможные зацепки для того, как выбраться из нынешнего ада, в который меня пригласили на одну из ведущих ролей. Через три недели начало съемок в Индии.

Режиссёр — Каран Джохар. Актёрский состав — весь брильянтовый запас старого и нового болливудского поколения. Спасите мою душу! Меня продали. Сценарий — полная мелодрама с песнями, плясками... гонорар внушающий. Смогу купить себе апартаменты с тремя спальнями на Манхэттене не дожидаясь выхода картины. И её результат. Хотя по всему — это уже сплонированный хит.

Тянусь к портсигару, но вспомнив, что не одна, со вздохом убираю руку. И пытаюсь сопротивляться. Но мой агент — крепкий орешек. Годы оттачивания банальностей не прошли зря. Обработана: цепко и ловко. В конце концов, преодолев вершины духовно-философских песчаных дюн в моей смутной душе, отправляюсь все-таки на прослушивание с полной уверенностью в том, что сегодня — день зыбучих песков.

Две недели спустя. На часах — 2:00. В квартире лютый бардак. Собираю чемоданы. На полу. Утверждена. Фоном из колонки играет — "New Dawn Paul Hardcastle*. Делаю пометки в англо-индийском разговорнике. Сетую на то, что пятый язык не поместится в мою забитую и без того головушку. Но обдумываю все варианты... Хочу на свидание. Вина и сыра. Не уверенна в последовательности. Набираю сообщение А.Р. И сразу стираю.

* * *

Свет. Камера. Мотор!

Дубль за дублем. Все по бумажке.

В воздухе витает что-то робкое — становится как-то не по себе, когда я, наконец, узнаю, куда попала, скажем так в иную "стратосферу". Но, как бы я ни старалась, магия решительно целиком остается в кадре, вне меня, либо просто пролетает мимо моего сознания в других, для других. Контакт не устанавливается. Чужая. И все.

Шесть месяцев безостановочно атакующих со всех сторон изнурительных съёмок. Труда торговать лицом. Несварения. Регулярной диареи. Потери обоняние от количества едких запахов в новинку. И людей, которые как бы "случайно" тебя касаются. Чувствую себя богиней в жертвоприношении. Черт бы побрал этих индусов! И меня за прогиб под их условия "аренды" моей популярности в мире.

И вот штампованное "детище" на большом экране. Первый офицальный показ. Это только мозаика или чердак со всякой всячиной? Он запутанный и напряженный, полный темных углов и внезапных веселых сюрпризов. Одному богу известно, что из него сотворит Америка — или там будут знать, каким образом это смотреть... Невозможно быть пассивной — мне надо немного поработать со всем этим и просто понять как все это удержать на одном подносе.

Фильм бьёт рекорды. Ноги в брендовских туфлях на тонких высоче́нных шпильках, платье в блестках с хвостом волочится в такт шагам по красной дорожке. И тут и там фотоспышки. Улыбки. Крики. Автографы. Все по кругу. Прогон за прогоном. Каждый раз. И все делают дружеских вид, что счастливы тут оказаться, когда в тайне каждый мечтает побыстрее отсюда смыться.

Возможно, на эту калейдоскопичность слишком сложно смотреть не избранным с рождения и не воспитанным в этой чуждой пестрой среде. Я же на экране — просто бабочка в своей собственной стеклянной колбе, которая наблюдает лишь за тем, как она порхает. В сари.

Ночью очень дорогая машина до международного аэропорт Индиры Ганди в сопровождении охраны от представителей киностудии, а потом, что вполне логично — Хитроу. Лечу в Лондон.

В самолете — блаженство по высшему разряду: как никак первый класс, а значит комфортное обслуживание, западная еда и можно, наконец-то, спокойно разместиться и забыть на время полёта о том, кто ты есть. Таковы маленькие радости сумасбродной цыганско-актерской жизни.

* * *

Проспала до позднa. Вечером в отеле "Evans Port Hall". Теплый душ. Удобный махровый халат. Куча корейских восьми-ступенчатых уходов. Роллеры. Микротоки. Микроиглы. Маски. Крема. Сыворотки. Мисты. Через час — что-то похожее на лицо вырисовывается и "оно" готово посетить очередной званный ужин в честь кого-то или открытия чего-то — не столь важно.

Возвращаюсь около четырех утра. Хотя скорее в неопределенном промежутке между тремя и пяти утра, какого-то часового пояса.

Пару часов на сон.

После пробуждения 30 секунд пытаюсь осознать: где я и кто я? Потом кое-как собрав каштановые волосы в низкий хвост и упакован себя в простое тёмно‑синее платье лапшу спускаюсь на завтрак-обед.

Перекусываю с телефоном в руке, не успеваю отследить, что более синхронно — челюсть, жующая тост с маслом и джемом, или пальцы — спасающие мне личную жизнь.

Умудряюсь размазать варенье по волосам. Спрашиваю где дамская комната и ковыляя туда натыкаюсь на А.Р, прямо как в дурной сцене из банального ситкома. Он кажется с женой. Он не смотрел на неё. Она — не смотрела на него. Они о чем-то оживленно с кем-то говорили.

Она не красива. Уже порядком стара. Полна. Он крепко держит её за руку. Я знаю, у них нет детей. Я знаю, он ей предан. И любит. Это вселяет в меня уверенность и чувство вины — редкое сочетание для меня.

А.Р. разглядел меня уже в ресторане. Наши взгляды пару раз пересеклись. Он отвернулся первым — он намеренно давал почувствовать напряжение, словно испытывая на прочность. Я — сделала вид, что этого не заметила. Потом он не отводил глаза, но и не делал лично ничего. Просто смотрел. И в его лице было что-то… сломанное. Он не мог подойти. Не имел права. Не должен был. И он и я... мы оба это понимали, при этом не находя ни одной весомой причины отступить от нашего общения.

Из дневника А.Р.

"Если любовь сдерживает — она не любовь, а ошибка?".

* * *

Выходные. Лежу на полу в номере. На ковре. Колет спину. Выпускаю колечки сигаретного дыма в пространство, окольцовываю свою одинокую действительность.

Выключаю свет в начале второго ночи... по-прежнему одна.

* * *

Присматриваю апартаменты в Нью-Йорке.

Кажется, новая глава на подходе.

Спустя почти тринадцать лет карьерных съёмок русской девочки в корейских, японских, китайских, тайских, фильпинских, индийских дорамах и фильмах.

Меня хочет ЗАПАД... (Активно).

Мой агент дожимает, как говорят продажники — продюсеров до максимальной моей стоимости. Я же думаю о том, как в детстве ела хлеб с крестьянским маслом за пятнадцать рублей и ливерную докторскую колбасу, а еще носила один спортивный костюм с эмблемой Adidas с 4 по 6 класс — унизительно нищенское время после 90-х. Забываю. Все. Напрочь.

* * *

Большую часть дня провёла в Бруклине. На чуждом мне поприще: снимаясь в боевике.

Русские, конечно, плохие. Но главное сделать из них шпиона и они уже в главной роли. Шах и мат, дамы и господа! Решила, пожертвую все деньги с этого проекта детским домам в РФ, в качестве конспенсации для тех, кого реально надо спасать.

* * *

В данный момент моя жизнь состоит из таких четких направлений: карьера, спад, чужие карьеры, мимолетные романы с кем-то, кто попался на пути в период овуляции.

По-видимому, именно в таком порядке.

* * *

Н.М (подруга детства) написала что её младший брат, кажется дрочит на меня в туалете.

Я же ответила, что в 33 года — это успешный успех, если у 20 летних на меня стоит.

P.s. Снова часто курю. Слишком.

* * *

Очередной Гала ужин. Проклятый. Кажется, что режиссер картины завизуализировано между восхищением моей актёрской работой и длинными ногами, звал к себе как-нибудь потрахаться. Не смешно. Сделала вид, что тупая иностранка и не уловила этот подкат. И с характерным стуком каблуков, оставила после себя след из смеси запаха дорогого парфюма и отдалённой иронии.

* * *

Сидела и смотрела на свою чашку. Кофе остыл. Злоба — нет.

* * *

В понедельник во всех журналах проплываю взглядом по фотографиям с Гала ужина.

Стилист довольна. Дизайнерша чуть ли не писает кипятком в своих голосовых сообщениях.

В сотый раз задаюсь вопросом: "Из каких людей соткано это общество? Психи!.

* * *

Мой счёт в банке превышает 86 миллионов долларов. Не плохо, да? Интересно, как выглядят эти деньги в стопках? — по-привычке, мысленно перевожу в рубли. Идиотская привычка из прошлого бедной церковный мыши.

* * *

Мистер А.Р. прислал шикарный букет. Без подписи. Обманщик.

Я не знаю, кем я становлюсь при таких обстоятельствах — неким аморфным сгустком прошлого и настоящего, без возможности обретения потерянного тела.

Мне приходится подталкивать себя к телефону. Пишу А.Р., что недавно по доброте душевной "Ричард. Д. пригласил переспать с ним.".

Он спрашивает: "а ты что?".

Я: "Ничего".

Он: "Жаль. Мы упустили возможность почитать за ланчем горячие подробности в какой-нибудь желтой газетенке".

Я: "Иди к черту! Секреты в Голливуде не всегда надо сексуализировать, Алан", — хохотнула я. И отправила.

* * *

Прогуливаюсь по Манхеттену.

Квартира в Сохо. Престижно?

Стены, которыми мы окружены, предметы, которыми мы заполняем пространство — всё это описывает нашу жизнь...

"The little White box", — как выразился декоратор — беславный ублюдок. Врал.

* * *

Не закрываю шторы. Точно нет. Никогда.

"Я хочу этого мужчину!", — с почти пугающей чёткостью сформировалась в голове мысль. Очень сильно. Почти как сделать первый вдох после долгого пребывания под водой. Мастурбирую. Засыпаю с его лицом на Pinterest. Охваченная почти невыносимым желанием. Сексуально-озабоченна? Да. И без должного удовлетворения — опасна, как бомба замедленного действия на удалённом датчике.

* * *

Звонит телефон, и Джон.К. [сопродюсер в «N»] сообщает новости о награде в номинации «Лучшая актриса» в Каннах.

Это греет сердце, поскольку заставляет моего кукловода действовать все более и более, скажем так, донелепо мило.

* * *

А.Р. строит загродный домик в Италии. Мы часто созваниваемся по ночам: точнее у него ранее утро, а у меня глубокая ночь. И между нами Атлантический океан. И тысячи часов невозврата. Боюсь собственных мыслей. Себя.

Между нами ничего нет. И не может быть. В физическом плане. Но точно также, знаю, что в другой альтернативной Вселенной — мы бесспорно страстные любовники.

* * *

Ранним утром в гримерке моя парикмахерша Сенди, сообщает мне: "о, а у вас достаточно много высыпало седых волос!".

Смотрю на неё не мигая карими глазами и в качестве утешения заигрываю с идеей проклясть ее всей силой крови. Однако, мне хорошо знакомо правило — искушению нельзя поддаваться, так как оно подпитывает к повторению содеянного.

Начинается бесконечный съёмочный процесс .

В обеденный расклад между — спором режиссера и операторов оставить или переснять решаю уйти куда-нибудь проветриться. От эспрессо и то больше пользы.

Узнаю что А.Р в главной ролли в новой пьесе «Иллюзионист» приняли необычайно хорошо.

Второй раунд. Улыбаюсь в камеру. Улыбаюсь ему на зло.

Со сборами вещей галопом, телефонными звонками — забываю необходимое дома. Принимаю проигрыш и смеряюсь с тем, что придётся живее обходиться карточкой American Express.

6 p.m. Премьера "Снежные сны" в Париже. Полный зал в "Империи" — прекрасном многоярусном театре с отделкой в духе убранства дома Юсуповых.

Общение на французском оказывается менее тревожным, чем представлялось в перспективе. Главное убедительно картавить и поворачиваться в объектив грудью.

В темноте в монокль наблюдаю за А.Р. Он опять не доволен? Смотрит в какое-то свое меж-пространство, куда у нас, смертных, нет шансов попасть, он в то же время и с вами, и нет. Трудно расслабиться и просто наслаждаться происходящим. Это дар, которым обладают другие. Неисправный мужчина.

Затем начинается время интервью, и фотосессий пачками, по отдельности, а вместе с ними и борьба за то, чтобы быть честным, информативным, но непременно осторожным...

Факты. Факты. Факты. Хорошо, когда они дополняют друг друга, а не противостоят. И Где мы можем влиять на будущее, а не спорить с прошлым. Чаще, увы, случается как раз наоборот.

* * *

Караулю его на этаже. Смешно самой от себя. После всей шумихи и проводов под всеобщие авации и фанфары.

В 1:15 шкрябусь к нему в номер. Слышу глухое английское чопорное недовольство. Шум. Скрип. Лениво открывается дверь... и, его едва сдержанную усмешку.

Мой глубокий вдох, словно набираясь смелости и неуверенное: "Привет!"

Его вдруг бодрое: "И тебе привет!"

Это был восхитительный сюрприз. Мы проговорили до рассвета о том что было, есть сейчас, и возможно будет... с нами.

Постепенно проявлялся правдивый портрет, не просто для эффекта, а основанный на реальности — кем мы стали друг для друга за это время. "Друзья"?

Пожалуй. Хотя это слово казалось слишком простым для того, что между нами происходило. Это было больше, чем дружба. Это было взаимопонимание на уровне душ.

Мы пили чай с бренди. Боже... Я рассказывала о книгах, которые читала, о новых проектах, о своих "глупых" планах попробовать себя однажды в чем-то другом, а не носить свой Аватар "Мисс кассовая актриса десятилетия" до пенсии, также посмели затронуть политику, религию, сферу здравохранения и самую топь — образование. Он слушал, изредка вставляя едкие замечания, но внутри — улыбался. Я же смеялась над его сарказмом, а он наслаждался тем, как мои глаза загораются в ответ. И в этом, мы говорили. Молчали. И это молчание было таким же ценным, как слова.

Проснулась я в его номере от будильника в 8:30. Он лежал рядом. Его волосы были расстрепанными, не в состоянии оставаться на своем месте, пряди торчали в разные стороны.

Я не стремилась быть центром его внимания. Просто была благодарна А.Р. за ночь, где мы оба остались на безопасном пути. И не переспали друг с другом. Иначе, нам, как "понятию" — пришёл бы конец.

Позже мы еще не раз смеялись и с хорошим юмором разделяли воспоминания этого "опасного", по его словам, — путешествия, чтобы не заставлять меня краснеть и сберечь чувства других людей. В этом весь он.

Из его твиттера после той ночи:

Провел весёлые дни в Pari, несмотря на то, что это было по работе. Особо отметил *личный* сервис отеля. Merci.

* * *

Очередные съёмки. В животе часовые пояса, в голове — джетлаг, в теле пмс и, кажется, подкрадывается чертова простуда.

Снимаюсь в фентези саге про фей, к которому я клялась не иметь никакого отношения!

"Трио" — восьмисерийный сериал для подростков. Можно играть хорошо (и играть гораздо лучше), но телевидение почему-то тянет тебя вниз. Если только это не портериада «Гарри Поттер», и тогда телевидение тянет тебя вверх. Необъяснимая рулетка.

Деньги, слава и армия менеджеров (концерна N) — решают все. Они бы могли управлять миром. Ей богу!

* * *

Отпуск. Хотя нет, скорее побег из шоушенка. Я и Россия. Уму не постижимо! Квартира в центре Питера. Арка. Вид на Собор. Полная гармония окна с кирпичом, крыши со стеной, дверного проема с рамой и ещё очередным пространством за ним. Начинаю понимать, что смотрю на все не как обыватель, а как оператор через камеру — постепенно профессионально деформируюсь, как личность.

Салат крабовый — галочка на против. Холодец — тоже галочка. Винегрет — ещё галочка. Родители, которые много лет в разводе рядом — жирная галочка. Счастье... — ??? Без галочки. Точка. Наступал 2015. ( но я планировала быть в другом месте, поэтому отмечали заранее). И в разгар всего этого люди просто живут своей жизнью в самом простом и прямом смысле. И говорят, говорят, говорят. Это очень-очень особенное время. Наверное, прям магическое.

* * *

Ровно 4 часа сна перед тем, как в 7.45 меня забирает скорая карета. Через махинации и подкуп узнаю у медсестры ещё до встречи с врачом, что у меня алмазы в почках. И можно готовиться к госпитализации и операции в ближайшее время.

Ругаюсь матом. На всех языках.

Пишу агенту. Отменяю встречи. Пробы. Самолёты. Отменяю себя.

Хочу сбежать домой. И быстро в ванну. Дом? В каком из четырёх частей света мой гребанный дом? Истерю. Совершаю финансовую благотворительность — созвон с психологом. Все еще мечтая апарировать в какую-нибудь тихую гавань.

Набрала А.Р за час до операции и офицально позвала на свои похроны. Он конечно отшутился в своей манере, но обеспокленный голос его выдал.

Сопостовляя наши жизни, примерно в этот период в его дневнике будет датироваться запись:

"В то время, как одна половина меня говорит — “нет, не ходи, это ошибка”, другая половина меня гладит рубашку и заказывает такси".

* * *

На пороге в канун дня летнего солнцестояния, впервые, на пороге моей нью-йорской обители обьявился сам А.Р. — заходит, делает полукруг. Невероятно, он словно хочет сказать что-то важное. Или сделать. Но нет — просто совместный рандомный в предпочитаемом жанре киносеанс, речь, затем обед и снова разговор. Все это — напоминает мне выступление на дебатах на партийной конференции. Ради слова.

И вдруг, откуда не возьмись — этот неловкий недонамек, кроха пауза, и... ничего? Мираж ли?

Иногда события происходящие в наших жизнях следует записывать на пленку, чтобы были доказательства, что они, т.е. эти события — имели место.

Дневник А.Р. датированный этим днем гласил:

Фантазии охотников: "верхняя часть — победила нижнюю."

Так что снова в пролёте.

Это одна из несостоявшихся сделок с дьяволом — отказаться от своей неповторимости в угоду напористой определенности.

* * *

Аллилуйя. Выходной. Наконец-то. День без дураков. Нет. Перефразирую. День для дураков, но — без меня.

* * *

Утро начинается с композиции — "Amber sky (chill) Samantha James" — это также означает, что просыпаюсь с похмельем — все еще головокружение, голову продолжает заносить...

Все заканчивается тем, что он говорит: "Повзрослей", а я отвечаю: "Проснись", — когда замечаю на нем разные цветом носки. Ха-ха-ха.

* * *

После поиска подарков в (универмаге N), шоплюсь на Aviasales.com самыми удобными билетами Нью-Йорк -> Лондон. Без разницы за какую астрономическую цену за них просят. Очередное Рождество. Очередной год.

Пересмотрела в полете "Отпуск по обмену" —своеобразная дань самоуничежению: заверяю себя — еду ни к нему. И точка. Дура. Как есть дура. Не поверит. И не жди.

Рождественская катавасия в Англии самое странное явление. И все же всепоглощающе заразно. Брожу по магазинам, так и не выиграв эту битву: испытываю неподдельное чувство детского восторга и ожидания какого-то волшебства (для себя что-ли?).

Вчерашняя прихоть осуществляется днем, когда он находит меня в том самом книжном между полок с произведениями великих Б и Ш. Ведь здесь его альмаматер, жерло вулкана и магма в бесчисленном количестве страниц вдохновения и те, в кого он воплощается на экране тоже.

«Я знал, что ты меня будешь поджидать именно здесь, пора потусить», — сказал он мне на ухо. На его лице было все — от открытого и зачарованного до неохотного и скептического. Все такой же трезвомыслящий и несентиментальный, как и всегда.

Мы шли смеясь, по снежным улочкам Лондона. Я едва не подвернула ногу, застряв каблуком сапога на мостовой, и рассеянно моргнула и удивлённо ахнула, когда ощутила мужские ладони на своей талии и дурманищий запах мужского парфюма ударившего в нос.

Мы перешли через дорогу, куда-то вдоль Ковент-Гардена, далее по Оксворд-стрит и... начинаем о политике. О работе в Голливуде. О театре. Мы обсуждаем все подряд всплывающее в головах и попадающее на язык или проходящее мимо глаз. Все, кроме нас самих. Нас — просто нет. А потом слегка ошеломительная прогулка по Кенсингтонским садам, согревающий глинтвейн, безе и последствия, которые смогу спокойно пережить у себя.

Аэропорт. Лечу домой. Одна.

* * *

Приняла решение отказаться от участия во 2 сезоне саги о феях. Быть для всех удобной — выматывает. В последующем интервью говорю сама себе о том, что хочу выяснить, какой «продуктивной деятельностью» могу заняться, помимо коноактерства. И беру паузу.

На это А.Р. прокомментировал, что я прилюдно поставила жирный крест на своей востребовательности в фентази мире и бесконечной жиле до неприличности лёгких денег. И популярности у всех подростков мира. В очередной раз почувствовала себя с ним в роли его дочери. Фрейд наверно где-то перекрестился и попытался найти уголок, чтобы как следует насладится в этом цирке.

* * *

Поднимаю все связи и все методы подкупа, чтобы получить роль хоть в одном проекте с А.Р. Джо (мой новый прес-агент) по совету очень важной медиа-персоны клеймит меня чёртовой психопаткой. И в тот же день получает расчёт. А в четверг другой тайный вестник приносит новости, что А.Р. рассматривают на роль в театральной постановке — пьеса (К) некая историческая мелодрама по произведению Б.Б. на новый лад.

Вылетаю первым рейсом в Лондон почти в пижаме и с гнездом на голове. Фоток с того дня будет завались во всех пабликах. Но мне глубоко насрать. У меня была лишь одна цель — стоять с ним на одной сцене. Учу наспех реплики всех женских персонажей. Иду на прослушивание, не думая сильно преуспеть. Опыта в таком мало, но лицо узнаваемо и имеет обширный фандом, а значит касса будет под ноль в первый же день. Сама продаюсь за бесценок! Размышляя, что все же чего-то стою, в плане актерского мастерства и врожденного обаяния. Придерживаюсь этой мысли, встаю под луч света и реплику человека со средних рядов в зале: "можете начинать!".

И да удача! Через неделю получаю утверждение. И расписание первых совместных сцен. Готовлюсь видеть шокированную рожу А.Р.

Просто заявилась туда и, к изумлению Алана, вот так просто оказалась с ним на одной сцене.

Теперь мы в огромном пустом помещении для репетиций примеряем маски новых амплуа и между тем вскользь (слишком не отрываясь от основного действа) говорим о пьесе «Меня зовут Рэйчел Корри» и его новом фильме "Снежный пирог", а также о его парах в качестве наставника-преподавателя в академии R.

Смотрю на него немного ошеломленно — вроде «как кто-то может быть таким талантливым, а я нет знаю кто он такой на самом деле?». Признаный гений на инстинктах.

Репетиция идёт живо. Чувствуется вовлеченность и химия сближения органично сливается на уровне роли.

Говорят, по-настоящему великие актеры сами собой руководят. И это про него, он так придает реплике необходимую смысловую четкость, из-за чего кажется, что ее невозможно прочитать по-другому, что также создает атмосферу, в которой чувства могут свободно существовать вне строк, мимики и жестов. Поразительное попадание и удовольствие быть частью этого процесса.

И вот... зал полон зрителей. Продуманное освещение, красивые декорации, музыка. И затаив дыхания — мой выход: "Галаттея" приближается к своему дебюту, открытию, возрождению...

Мы оба прислушались к своим ощущениям: я — от того, как прозвучало имя, ты — от того, как я его произнесла. В итоге мы пришли к выводу, что все совсем не плохо, просто нужно привыкнуть. И к "их" поцелуям тоже. Мы же профессионалы.

Ты все делаешь правильно: не торопишь, но и не даешь лишне импровизировать тоже, зато умело подталкиваешь скрытым жестом, шагом, поворотом головы, легким касанием руки или фирминным сдвигом брови или кривостью рта — мой любимый вид эротики. Навсегда! Каждая реплика, каждый взгляд и каждое наималейшее движение заставляющее мурашки пробегать по коже снова и снова.

Ты нарочно так делаешь или нет? Но при первой же встрече ты ведёшь себя так, будто сейчас — отымеешь мою героиню (меня в ее образе) при всех. Твой цепкий взгляд — это квинтэссенция более миллиона слов искрящихся росыпью в подзорной трубе разными узорами на выходе... и подкашивающая мои ноги, каждый раз, в пределах твоей досягаемости до меня. Магия.

* * *

Диванчики в баре оказываются вполне себе удобными, публика достойная, музыка не такая уж и громкая (по крайней мере, слух не раздражает), а алкоголь такой как надо — крепкий в меру.

Ты смотришь на меня с нескрываемым весельем, потягивая один бокал виски целую вечность, стараясь не сбиться со счету, сколько шотов мы с трупой уже успели опрокинуть в себя за успех нашего всеми созданного предприятия. Нам кричали "браво" стоя и вызывали на бис наперебой. Еще дарили цветы. Много. Обнимали. Тоже. Поздравляли. Там хочется выступать снова. Признаться, заслуга в том, что ты был с нами и направлял меня, не руководил, а позволял на равных проживать миг за мигом рядом с тобой все.

— Довольна? — ты с улыбкой протянул, облокачиваясь на спинку дивана.

— Как слон, — ответила я, ловля на себе твой заинтересованный взгляд. И ощущая, как в голове появляется долгожданная легкость от алкоголя в крови.

— Бедняга.., — проворчал ты и потянулся за закуской. — Где ты остановилась?

— В каком-то крошечной квартире. В сумке — визитка. Не помню адреса... типичное такое место.

— Для Лондона?

— Для меня и коктейля, — я облизала губы, предвигая ближе к себе фужер.

— Что это за гадость? — поморщился ты, отодвигая его от меня.

— Секс на пляже.

— Отвратительно.

Убрав волосы назад, и хитро прищурившись, я позволила себе озорно вглядываться в твои темные глаза, чуть дольше приличного стандарта и почти не моргая.

— Тогда... у тебя.

Ты насмешливо смотрел на меня, кривя губы в легкой ухмылке. Но твои глаза были уже не такими отстраненными, как час назад, когда вся наша компания только переступила порог заведения. И включаешь в диалог с ходу.

— Поползут слухи...

Выпито было уже достаточно, чтобы мозг немного размяк и не позволял критично оценивать обстановку. Вдобавок ко всему, стало дико любопытно, что если...

— Тогда у меня? — предложила я, слегка улыбнулась и кивнула в сторону выхода. Скорее, это был вопрос чести и собственного достоинства. — Уйдёшь со мной?

Ты поразмыслил полушопотом в слух:

— Смена обстановки...

— Довольно своеобразная для тебя?

— Довольно сумасшедшая для обоих. Но ты права. Пора в кровать. Тебе! Вызову-ка такси.

— Люди никогда не меняются, — со знанием дела проворчала я, хватаясь за отставленный бокал: за Джентльменов и их вымирание! Амин'ъ!

Ты смотрел на меня с легкой ироничной улыбкой. Да, ты знал, что я определенно перебрала и завтра, если, конечно, вспомню, будет сожалеть о многих сказанных словах и сделанных действиях. Но подал мне руку:

— Думаю, на сегодня хватит. Давай, провожу тебя.

Ты заплатил за всех, сказав лишь ключувую фразу "Г.П." И крепко сжал мою ладонь, небрежным шагом повел к выходу. Чуть прохладный ночной ветер немного меня отрезвил. Щёк каснулся стыд. Подъехал чёрный кэб. Ты усадил меня назад.

И, когда, мы вышли из машины, я, вдруг испугавшись собственных мыслей, робко обернулась.

— Не провожай. Извини.

— Мне казалось ты была не против...

— Тоже верно. Подловил, — я зачем-то обвела тёмные окна дома взглядом и кивнула: — Кофе?

Атмосфера потрясающе откровенна и наполнена всякими рискованными моментами, в которые наши проекции- мотельки летят на свет огня.

Поднимаясь по чёртовой узкой лестнице за мной на нужный этаж, ты, то и дело подтрунивал над моей косолапой походкой (все дело в туфлях, а не в градусах) придерживая на поворотах за талию, а когда переступил порог, не сводя с меня взгляда — маленькое чудо свершилось — ты сразу меня поцеловал почти как в кино: трепетно и страстно. Что, конечно же, привело бы в ярость приверженцев традиций брака.

Это воодушевило меня ровно настолько, насколько следующая твоя фраза ввела в ступор.

— Утром. Все утром. Признаться честно, спать хочется гораздо больше, чем трахаться.

Мы с тобой действительно смеялись до колик, как чокнутые. Как же прекрасно проводить время в твоей компании. Разве могло все закончится как-то иначе? Ты всегда оставался собой. Всегда.

По утру, обнаружа в очередной раз себя одну и в одежде, мне надо было задаться вопросом: "Сколько времени ты разделил со мной, пока меня вырубило? Сидел наверно и делал пометки в записной книжке, что находилась при тебе каждый раз, то в том, то в другом кармане пиджака или куртке. Что в ней было обо мне?

Тогда я ничего не знала... совсем.

Но, однажды определённо спрошу тебя, и ты скажешь, — "что приятно возвращаться к тому, что не изменилось, чтобы понять на сколько изменился сам".

И еще об одном: она хоть раз устраивала тебе скандал или спрашивала где ты задержался? Мне казалось нет. Вы жили странную параллельно-общую жизнь, соприкасаясь в каких-то точках, мнениях, поступках, но в тоже время деля ее по-разному.

* * *

Из дневника А.Р.

Спал? Проснулся. Задумался... разве это подходящее слово для такого занятия? Заполнял пустоту. Скрылся, как вор. До 5 часов утра. Бродил по мокрому городу, обтирая углы и сухо мысля:

"Любовь там, где она появляется— не упрощает жизнь. Все подло заточено на то, чтобы разум всегда находился в поиске…"

Бежать? (что убийственно).

Но куда, а главное от кого: призрака или отражения?

7.45 утра. Я дома…

Очевидно, что-то остановило буйство моих (моих ли только) желаний. Клятва? Совесть? Страх?

Позже свидание с "Р" (женой) не помогают снять тяжесть с души.

Нужно отпустить ситуацию. И двигаться дальше. Не стоит переживать из-за того, что не изменить. Слишком у многих происходит одна и та же борьба.

Сюда подойдет цитата Манделы (или что-то наподобие): "Изменить себя труднее, чем изменить мир".

Примечание ниже: а порой возможно?

* * *

Критики не скупы на любезности и позитивные отзывы.

А вот это даже забавно. Ложка дёгтя! Хотя, этакая холодная искренность — это легкий бриз.

"Это интересно и держит внимание, однако, вполне могло быть великолепным. Было бы полезным добавить немного настоящей, не киношной драмы и хореографии — это обо мне? Хм. Но едва ли я вообще способна на это... выращенная в трейлерах и сказочных декорациях студей.

О себе надо честно, другие и так надумают то, что им выгодно.

Так мы протянули весь сезон.

Пришло время расставаться и вновь двигаться по шахматной доске разными фигурами.

Eurostar до Парижа. Обед, лента Instagram, сценарий в работе на коленке, переписка с публицистом (хваткая стерва, но юмористка в придачу). Толпы папарацы. Вспышки в лицо. Чёрные очки. Покер фейс. Прямо из вагона -> такси до отеля. Главный вход. Ванна. Постель.

Кофе на бегу. Красное платье и естественно, в тон помада. Без проигрышное орудие экранных див — быстро сексуализироваться в обществе, а помятое, но любопытно- игривое лицо служит дополнением ко всему этому.

Интерьвью cosmopolitan (конечно самые тупые вопросы (на мой взгляд) и вопросы с подковыркой не менее тупой отверткой: Брак? Дети?) Чего я просто не понимаю... что должно произойти само по себе, как некое чудо или удачный случай... а не потому, что была достигнута возрастная отметка, когда "пора".

Хорошо, что стессоустойчивость моё второе "Я". И магний (горы магния).

* * *

Мы продолжаем общаться нейтрально, часто в полночь (так совпадают часовые пояса) после того как приходим к тому, что в наших головах "здесь и сейчас" — так и не созрело абсолютно никакого плана.

Как-то честно отправила тебе сообщение, конечно, с бокалом вина в руке — слабость (возможно, ближе к "пожалуй")?

"Я привязалась!" — потому-что в последнее время произошли кардинальные изменения в понимании пространства, в котором нуждается каждый из нас и которое мы вроде должны обоюдно предоставить друг другу.

Ты отвечаешь: "Так же, как и я…"

И это настолько прямолинейно, что можно с таким же успехом объявить об этом в громкоговоритель с ближайшей подходящей народной крыши.

Однако, это все немного напоминает безумие, когда начинают путаться местами сны и зоны реальности — по крайней мере, половину дня мы можем произносить слова по порядку и не убить друг друга в костюмах других оболочек. Позже мои ноги начинают не чувствовать тела.

Так день превращается в 12-часовую схватку, закончившуюся прозрачными намёками от партнёра по кадру, создать свою собственную картинку или там что-то еще... ебанная индустрия, каждый наровит залезть в трусы.

* * *

В нашем чате рано утром:

Э.У: "Вышла на балкон в чём мать родила... на частной вилле в Монако".

А.Р. "Эффектно", — прокомментировал ты. А следом высветилось — "Не замёрзла?"

Блаженный. Никакой ревности. Никаких уточнений. Четность бытия. И всегда все в милосте.

* * *

С 5 до 8. Кастинг в Com.Inn. На самом деле "кастинг" — неподходящее слово. Возможно, лучше было бы сказать монолог. Не хочу думать, что американские актеры — поголовно "придурки", но такова сторона медали, есть в некоторых извращенная потребность подкалывать, настраивать против себя, считать, что это смешно (возможно, но для кого?), это только всё тормозит и приводит к нулевой концентрации между общим сценарием взаимодействия и крупным планом камеры, не один пазл не складывается, магия вне "поля" дирижёра не происходит, в репликах сплошняком "инвалидность".

И в довершение, как вишенка на торте, звучит прямо в спину:

" У Эммы небольшая проблема".

*Длительная драматичная пауза*

"О-о-о... Вау! О-ваууу! У меня нет никаких проблем".

Но, по-видимому, что-то происходит. Может быть, это фильм развивается сам по себе, а мы этого не замечаем? МОЕ верное решение — удалиться в нору (гримерку), даже после громкого криков "Еще раз!" и "Мотор!" и добавочного пинка ввиде "Как важно время". Эпицентр драмы... Но МНЕ нужна пауза. Определенно. В некотором смысле, это — им предупреждение. Мы все работали бы лучше, если бы действительно работали сообща. Нельзя оставлять это без внимания. ХА. Когда позже слушаю все их перешептывания, за рассматриванием раскадровки — чувствую весомость и энергию принятого решения. Я — права. И в топку такое актерское партнёрство без уважения.

Возможно, пришло время для "попробовала" -> "не подошло" -> "отпустила".

* * *

Было непросто. Есть угроза начинающейся простуды / гриппа / или чего-то еще. Хуже — невыносимая усталость и осознание того, что за каждый такой день-простоя приходиться платить здоровьем и собственным кошельком.

* * *

И что за разрушительная сила живет внутри моего тела, заставляющая просыпаться в 5.30, зная, что у меня сегодня два перелета. И один из них — трансатлантический. Злобная и несправедливая — Ринит. Хронический. Страдания. Боль.

Мазь в глубинах моей девичьей скромности (на дне в любой сумке) ярко гласит:

"От Ринита. Дерматита. Геморроя" — диссонансное трио.

Но врачам видней, а в аптеке подавно. Там выразили дружескую солидарность рецепту.

* * *

Вечерняя пресс-конференция, а сразу после посиделки на Late Night with Jimmy Fallon. Как обычно, я в напряжении, а он шутит над моими промохами.

Моя ранимость так очевидна.

Но шоу само себя не сделает — подыгрываю во всем с мантией на плечах рекламного пресс-тура и тяжестью могильной плиты, ведь мне каким-то образом должно обратить "все это" в свою пользу. Поэтому — много энергии, сосредоточенности, нет такой степени свободы, как хотелось бы.

Позднее тихо в «Сохо-хаус». Одна за столом, не выпуская телефон (привычка чаще быть там, чем здесь). ЭСКАПИЗМ. В любом случае, "здесь" есть несколько знакомых лиц... и много незнакомцев с прекрасными лицами. И, конечно, опять кто-то исподтишка фотографирует, забыв убрать вспышку. Хочется показать фак, чтобы просто отвалили. Забыться. Или уйти на совсем...

* * *

Смотрю какой-то попавшийся выпуск интерьвью А.Р в сети.

(Опять мою жопу тянет на приключения...).

Журналист: "Ваш киногерой изменяет жене, после продолжительного брака. Не устоял перед молодой сотрудницой. Что о вас, в жизни могло такое произойти с вами?".

Даже голос не дрогнул:

"Никогда. Даже спустя года — люблю. Всегда."

Журналист: "Вы вместе с женой уже сколько, примерно 30 лет? ".

Он: "Вы намекаете на мой солидный возраст? Улыбается. Много лет, не так ли?".

Журналист: "Ха-ха. Нет, конечно. Скорее мы все хотим понять, как достигнуть такого?".

Он: "Не могу сказать, что это мелодрама, мы обычная пара со своими сложностями, у нас не любовь с первого взгляда, мы складывали отношения друг с другом, как пазл — ища подходящие стороны соприкосновения, как бы не хотелось многим сделать из нас сценарий для диснеивской сказки. Нам обоим приходится мириться со многими вещами друг в друге. Думаю, мы на этом остановимся".

Пока по коже бежали мурашки, внутри разрастался горячий ком, готовый крушить и сметать все живое на своем пути. Зависть...

* * *

Отличный, счастливый день на пляже... у кого-то другого / с кем-то другим, что не несёт довольно много смысла (просто довольно много эмоций, и не более того… хотя — спорно). И опять становится неожиданностью (на следующий день в статьях издательств), что у меня есть личная жизнь.

* * *

Отправляюсь на пляж. Одна. Незнакомец для таблойдов еще спит в номере. Секс был не плох, что само по себе уже логично, если двое вовлечены в работу с энтузиазмом дела и отклика "распознавания" возможностей.

Захожу в сеть. Кучу ссылок от благодетелей. Проматываю. Пару открываю. И мой мозг начинает слегка поджариваться. Но есть смутное ощущение, что "до" — царила праздничная атмосфера. Ее просто украли. Смотрю на себя со все ракурсов. Здесь слишком многое "выставлено напоказ".

Ну, что тут скажешь? Куда бы не забралась, похоже, всегда буду лакомым украшением для газет (по крайней мере, так кажется).

Комментарий от бывшего ( сбилась по счету, какой там номер? Но манеру узнаю) сочится желчью в лч "Раздариваешь себя всем остальным". Потом никнеймы "Пробу негде уже ставить". И ВНИЗ по телу — хлеще и грязнее. Вот где не хватает цензуры... Безапелляционный комитет.

"Потрясающая концепция", — подумала я и улыбнулась самой паскудной ухмылкой: "Как бы через одного вздернуть на суку?".

Телефон в корзину. На дно. Следует поберечь нервы.

Ибо злость начинает доминировать в каждой мысли и движении...

* * *

День, когда все постепенно утихает, а затем, когда ты чувствуешь себя уже уверенно, что-то вновь пронзает тебя с новой силой.

А.Р. спрашивает, какие новости тебе больше нравятся: хорошие или плохие?

Я: В 7 утра? НИКАКИХ.

Он: Тогда выключи телефон.

* * *

Сенди приходит перекрасить мне волосы. И карамель катапультируется в горький шоколад, накидывая мне лихо лет. И напряжение играет с памятью злую шутку. Она это замечает. И спрашивает, — "всё ли со мной в порядке". И что тут можно сказать? Отправляемся в кино. Безусловно. В счастье.

Штампуем дубли. Шуршим юбками. Поправляем кокошники.

Нельзя ошибаться ни в форме, ни в линиях, ни в фактуре.

Актеры попадают в ловушку своего режиссера, который также автор. Все та же старая проблема.

Много кадров на улице среди зевак. Никакой приватности. Все делают много снимков (неизлечимый недуг) которые будут без сомнения, в Интернете.

Никто не умирает, и на какое-то время ты начинаешь воспринимать это как должное, а потом "та самая сцена" и ты вновь купаешь себя в коллаже болезненных воспоминаниях детства. Раз за разом. В погоне за Оскаром для фильма. "Едишь" быстро, что слегка подташнивает.

* * *

Нью-Йорк, встречай...

* * *

Самый худший день жизни.

А.Р. экстренно госпитализирован. Ничего не известно. Страх бьёт по мозгам. Мониторю раздел срочных новости. Какие-то обрывки, что сегодня в больницу ( Sf. F) к ним в 5:45 поступил известный актёр А.Р. причины не разглашаются.

Схожу с ума меря комнату шагами. Взад и вперёд. Слева направо. Черчу невидимый круг для телепортации. Не выходит. Остаюсь на месте. Тормажу.

* * *

Изобличающий и довольно беспрецедентный репортаж о том, что перегорело. Никаких свиданий. Сама себе партнёр.

* * *

Вернулась уже за полночь и буквально рухнула в кресло, не зажигая света. День выдался длинным и тяжелым. Да и вообще, какой сегодня день недели? Вторник. Нет, уже среда.

* * *

Начала тоже делать заметки: паршивый шрифт, устаревшее качество и отсутствие понимания ради каких потомков... скорее простое копирование с мастера (тебя).

P.s. мне некуда себя деть.

* * *

"Золотой глобус". Кинозвезды в невероятно дорогих и столь не удобных платьях, которые все мы можем надеть только один раз, чтобы просто кто-то смотрел это снова и снова по телевизору... высмеивал / навешивал / дрочил.

Просто отпад. Шумно и тесно.

В очереди друг за другом, как в лифт — почти отошла, но все еще вовлеченная во все это зачем-то.

И я знаю, что только что разговаривала с корреспондентом N. En. из News of the World. Он ужасный, навязчивый, полностью сосредоточенный на сексуальной жизни других. Мне становится еще хуже, когда я вспоминаю об этом позже. Отвечая на вопросы.

Очарование “шоу-бизнеса” постоянно ослабевает. Нужно использовать возможности только для настоящих связей.

P.s. Вечеринка после этого в Chateau Marmont намного веселее и приятнее для редких встреч с закулисным прошлом ( с коллегами по площадке). Приятно видеть их всех снова, но это похоже на сон, как будто это никогда не прекращалось. И в некотором смысле этого не было — и не будет… Общее истощение к концу дня. Почему-то одного часа сна недостаточно. Возвращаюсь в отель, проявляя чудеса маскировки — выбралась из болота без компроментирующих фоток (трусов) от профессиональных ныряльщиков под юбки с фотоаппаратом. Считаю, что повезло. Расту. Спасибо.

В номере съедаю заказанный с кухни — клубный сэндвич, чипсы, киндер, запиваю колой и ложусь спать. И в коем веке не с озабоченным лицом, что узнаю о себе завтра и как буду выглядеть на всех этих фото с четкостью микроскопа. Ибо честно — пофиг!

* * *

Марафон из шоу, приемов, показов, игр — постоянное ощущение того, кто, когда, где должен сесть, встать, сказать начинает меня утомлять.

Помнить! Кто пришел. Кого нет. А кто должен. И кто не должен.

Никакого лёгкого, персонального "прикосновения", что помогло бы каждому понять, зачем он здесь.

* * *

Через месяц мой представитель офицально сообщает прессе, что я приостанавливаю соц.сети для себя и ухожу в свободное плаванье (в бега или ударяюсь в затворничество — никакой определённости, никакой ответственности) без точной даты возвращения в медио среду. И у меня такая тихая, достойная поддержка со стороны семьи и от пары близких друзей. Ничто не подталкивается. Никто не советует, по-прежнему делая ставки на будущее. Странно-реальное ощущение дрожи витка собственной истории, проходящей через врата судьбы без конвоя и по доброй воли.

* * *

Многомесячная внезапная эйфория в экстазе, эгоизм до совершенно очаровательных высот. Полет на Пегасе по стране сахарной ваты. Умные цитаты на зеркале. И хоровод из бабочек в животе... О-да... И самое быстрое затемнение, за которым последовала дневная меланхолия. И затяжная депрессия с теми вопросами, которые не давали покоя даже в глубинах нерван многочисленных ретритов. Страшно. Справлюсь?

Мне просто не нравиться быть мной: не новой Э.У., не старой Э.У. Ее персонажи — сужают меня, затягивают меня, затыкают за пояс. История этой пока что семилетней эпопеи — ограничила потенциал в зачатках. Ухватиться бы за край обрыва... и найти ту, кем была...

* * *

Очередные статьи обо мне, не имеющие ничего общего со мной.

Просто будьте честны с этим, вы, ублюдки! Не вешайте людям лапшу на уши “кто я?”. Даже я — не знаю этого до конца.

Кинуть бы все это в Твиттер. Или написать простыню в Телеграмм.

* * *

Как удручают люди вокруг...

У 95% высший акт воображения.

Только это. И все это на одном простом, опустошенном вздохе. Почему?

Каждую минуту им надо инсайдерски проверять, перепроверять, переписывать меня... при этом всём — вывернуть на изнанку.

Ни расслабления, ни свободы, ни контактов. Хочу потерю памяти.

Забыть все!

Это ломает меня... снова.

Я действительно трачу время на то, чтобы изучить каждую их свободную мысль, каждое своенравное слово???

Я — мазахистка?!

Почему разрушительная сторона процесса так неудержима, так жадно поглощает саму себя побеждая абсолютно во всем.

Это погружает меня в кокон молчания. Я оцениваю себя в этом бессмысленном занятии. Это действительно оказывает огромное влияние на людей — они сбиваются с толку, и я сбита с толку вместе с ними. С каждым разом боль становится все сильнее. На данный момент я не знаю, как с ней бороться. Это делает разум очень незащищенным, а дух — истощенным. Мудрый ход — танцы, разговары, пение ( вычеркнуть) и смеяться. Противоядие от многого, если не от всего.

P.s. Пишу это и медленно перевариваю... еще сильное ощущение дежавю...

* * *

Звонит телефон, и голос говорит: "посмотри почту", и я трачу битый час на то, чтобы объяснить, по какой причине я, вероятно, не смогу сниматься в "N"-проекте.

* * *

У меня такое чувство, что люди не совсем понимают, что той, кто делала все эти невозможно-безумно-потрясные вещи — не существовало в природе, а та кто есть по ДНК — это 20% от прошлого видимого содержания. Где, безусловно, есть вещи требующие выхода по-старинке, но не так массово, а скорее более лично "тет-на-тет", чтобы основа — забота не о результате, а о процессе и "шестерёнках".

* * *

Живу жизнь. Вижу мир. Разве этого мало?

* * *

Интересное предложение от Prada (не могу упустить из виду стремление к рассказыванию историй).

В меня просачивается маленький кусочек чего-то творческого...

И отчетливое ощущение присутствия наступающего.

От кого-то в процессе слышу "мол, в ней ещё сохранился свет искусства". И это греет душу.

* * *

Последние черты. Реклама смонтирована. Запуск согласован. Идем на вечеринку.

Все эти внезапные прощания с людьми, которые разделили с тобой мысли, сердце, неуверенность, победы ... а теперь странное отсутствие.

* * *

Показ Prada. Кругом стая "мух".

И посреди всего этого развала рядом / за тобой / напротив — полно очень остроумных и, вероятно, вульгарных людей, которые весь вечер были довольно вежливы, местами странно-одеты в оберточнную фирменную "бумагу" непременно с клеймом (эмблемой) от PRADA. Все это кажется нелепым фоном для бесконечных щелчков затвора фотоаппаратов.

* * *

Все друзья серьезно потрясены.

Все в порядке, кроме удручающей настойчивости в их разговорах в духе «А ты точно уверенна???»

* * *

Очередное предложение. Очевидное «нет».

Ещё одна работа передана другой актрисе вместе с кучей денег. Улыбаюсь. Прямо водохранилище пираньи.

* * *

Журналист, задавая вопросы, связанные со сплетнями, профессионально лавирует и мне хочется погладить его по голове, а не поаплодировать. Почему? (отношения для всех — на показ —ужасны) а с личными комментариями без второй половины — вдобавок фриково.

Правда, конечно, и в том, что когда я поглощена одним человеком, все остальное кажется второстепенным.

* * *

Выбралась на твою премьеру. Очень вдохновляюще. В конце 2000 человек встали и долго и громко хлопали. И в этом есть такой основательный покой, что забываешь — кто-то здесь играет, а кто режиссирует. После в общем зале "для своих" (есть, пить, зависать) ты оживлен и располагаешь к себе.

Могу только надеяться, что весь безграничный энтузиазм — это удачное расположение духа. И что у всей этой ауры есть истоки (ты ведь смотрел со сцены на меня — странный, бестелесный опыт). Мне тоже хотелось быть милой и разговорчивой. Сотня лиц, с которыми можно тепло поболтать, которых я хорошо знаю по прошлому… Невозможно. Всех не запомнить. Всех не знаю. А после, когда мы, смеясь, едем домой, поцелуй в ответ. И что-то приятное накрывает нас с головой, как теплое одеяло. Пусть это продлится ещё чуть-чуть...

Так или иначе, есть несколько вариантов, к которым мы можем прибегнуть. Или отринуть кое-какие детали. Давай подкинем монетку? Шутка.

* * *

Безымянная, преобладающе обловакивающая печаль обретает совершенно шокирующую форму — ТВОЮ.

Никогда не угадаешь, когда ты улыбнешься, а когда разобьешь сердце. В воздухе уже хаос.

* * *

У меня в голове все начинает перестаиваться. Опять. Нужно отдохнуть несколько месяцев. Быть может лет. Непременно.

* * *

Пытаясь пройти мимо, замираю, медленно поднимая взгляд. От этого взгляда "глаза в глаза" каждый раз что-то обрывалось внутри, и однажды ты не выдержал — подхватил меня на руки и унес в спальню. Что-то во мне — в кои-то веки — не стало спорить. Кажется, я плакала, а ты не мог разжать рук. Мы оба находились в своих запутанных мыслях.

— Ты и не должна, — наконец произнёс ты. Голос звучал глухо, но твёрдо. — Никто не заслуживает жертв. Ты слишком хороша для этого мира. И меня.

И поцеловал. Нежно. Осторожно.

Как будто боялся, что мое естество рассыплется, как снежинка на ладони. Я ответила, прижимаясь к тебе, и в этот момент время остановилось. И в этом прикосновении было всё: и облегчение, и благодарность, и робкая, ещё не до конца осознанная радость. А потом я поняла… тебе не должно выбирать. Ты можешь быть и там (с ней), и здесь (со мной) . Просто нужно найти способ, найти баланс между двумя мирами в которых мы оказались не по своей воли, а по воле чувств.

Об "этом" мы не поговорили. Ни на утро, ни после.

Оба тщательно одетые и чуть больше, чем нужно, официальные — покинули номер по отдельности. И ты снова стал просто А.Р, а я просто — Э.У.

Чем были эти отношения? Возможно поиском самих себя.

После полудня пикнул телефон: "Я думаю, это было здорово" Алан.Р. никогда не был бы счастлив, просто "выдав чек". (отсылка к фильму "Красотка").

Из дневника А.Р.

Мы это сделали. Хотел бы ещё? Сукин сын! (дважды подчеркнуто и разово перечеркнуто). Много других эмоджи, пометок и еще несколько сокращений…

* * *

Неподдельные грусть и радость накладываются друг на друга... пока мы пытаемся организовать совместные выходные и проверяем подзаголовки.

* * *

Важно делать хоть что-нибудь. Не важно что именно. Просто что-нибудь.

* * *

В течение года я все-таки "сломалась" и купила квартиру в Лондоне.

Новость об этом объявило известное агентство недвижимости "Zoopla" указав (по-видимому для налоговой) точную сумму покупки, а именно £4 050,000.

* * *

Лечу в Лондон. (Массовый вылет с большим количеством сумок). И тихо надеюсь, что единственное эгоистичное, безрассудное и совершенно импульсивное решение, которое я когда-либо принимала, не испортит никому из нас жизнь.

* * *

"Сельская жизнь" может быть прекрасной и очаровательной, даже идиллической, но у нее есть и недостатки.

Телефонный разговор с А.Р.

— «Отлично». У тебя все есть?

Забравшись с ногами на диван. Отвечаю:

— Отдельный стол, напоминающий письменный... можно разбирать почту, и выпивая чай, и ванна на ножках — идеальное место, чтобы смыть с себя приключения дня, а может ночи, и может даже не одной...

Слышу как ты смеёшься.

— Конечно, раз в неделю, месяц или год неодобрительные языки старух вокруг будут хлопать по твоей персоне, но в остальное время...

— Я вольна ахать, стонать, смеяться и осуждать людей, с которыми в остальном буду совершенно любезна на субботнем рынке, за что все будет прощено.

— Добро пожаловать в Англию. Потом, станешь полноправной местной жительницой, которая после многих лет поисков истины решит написать сценарий «посмотрите, как это — жить». В сюжетной линии, которая, как я думаю, избита, молодая горожанка-экспат: сбегает от суровой NY-городской жизни и нехотя узнает, что трава на самом деле зеленее в "деревне". Последний кадр будет сосредоточен на старушки, которая в пустоту произнесет: я до сих пор не могу дать вам прямого ответа, что лучше...

Я просто слушаю все это. И как всё это будет... и отчего-то верю. Так и будет.

* * *

Ты позвонил мне и сказал, что фильм, над которым ты работал, закончился раньше срока, и у тебя есть несколько свободных дней. И добавил: "Я не приму ответа «нет»!»".

ТЫ был прав.

* * *

Тихое удовольствие от приготовления еды для НАС.

* * *

............................................ПРОВАЛ....................................

* * *

Глядя на Гранд Канал, плавно вливаюсь в новую жизнь... А еще этот уик-энд наполнен незабываемыми впечатлениями. Шампанское подадут в номер, мы немного соберемся — и все начнется (через вестибюль -> к гондолам, где ещё больше охлажденного шампанского)).

Все выглядят великолепно в масках и перьях. Все поют.

* * *

У А.Р. день рождения. Прошло много времени с тех пор, как мы были вместе. Во всех смыслах.

* * *

"Я не могу в это поверить...".

* * *

Телефонный звонок застает меня в Skye Gyngell's.

— Говорят, ты вышла замуж., — бестрастно осведомился голос. И, — выдержанная пауза: — он полный зануда?

Фыркаю деланно в трубку.

— Не больше и не меньше, чем и любой мужчина.

(Вообще, любое обобщение — это ловушка).

— Не забудь получить цветы, — он, конечно, уточняет: — на твое имя (девичье). Отключаюсь. Дела.

Фантазии охотников за автографами — даже официант прислушивался.

Тогда, я думала, что миссия нашей "экс-дружбы" заключается в том, чтобы регулярно приводить меня в бешенство.

Это был самый долгий год. Год. — твоих дежурных звонков, имейлов, разговоров ни о чем и предложений встретиться вечерком. Иногда я нарушала негласную договорённость и, когда на душе было особенно тоскливо, звонила тебе первая.

Мы никогда не обсуждали свои странные отношения, ни разу, не давая этому явлению никакого названия.

У нас не было настоящего и не могло быть будущего.

Мы были слишком разные или слишком похожие, и то, и другое было проблемой. И я сдалась.

* * *

По его лицу невозможно было что-либо прочесть. Но даже на расстоянии я чувствовала его взгляд, буквально прожигающий меня своей силой. А.Р. стоял в черном костюме с бантиком (бабочка) у окна, слегка опиревшись плечем о косяк шкафа. И скрестив руки на груди: выделялся на фоне радостных семейств своей немногословностью и отстраненностью.

— Мистер А.Р.

— Мадам Э.Д. (тут фамилия мужа)

— Как тебе Грей? — Безэмоционально произнес он. Словно спрашивает "как тебе погода‽ ", когда погода тут всегда полнейшая дрянь (с просветами).

Он наклоняет голову, углубляет взгляд, а я в это время делаю внушительную паузу, ощущая, что нет больше лёгкой болтовни. Вокруг витают новые энергии.

— Он превосходен.

— Он замолкает хоть иногда? — тревожные звонки.

— Хм.., — ухмыляюсь я. — Как видишь, это не в его манере. — С иронией подмечаю, как бы не взначай я. — Ему надо чувствовать центр внимания на себе, иначе теряется основа его понимания "себя" в обществе.

В гостиную вошёл мой муж. Странно было даже думать об этом "МОЙ" и "МУЖ". Наверно, просто нужно повторять эти слова снова и снова, чтобы глубже погрузиться в их запоминание и осознание.

— О, а вот и вы. Встреча друзей. Понимаю, и удалюсь... но если вы оба забыли, сегодня банкет по поводу нашей свадьбы и без тебя, мне никак. — Грей притягивает меня к себе и мимолетно целует в висок.

Мы все перемещаемся в зал.

— Как твой проект? — спрашиваю в полголоса.

— Все прекрасно — Просто отвечает он: — команда меня убивает, звукорежессер дрянь, декоратор кажется сумасшедшем — все как я люблю, ах да! — никто не смеётся над моими шутками. Он переводит взгляд на меня: — Ты счастлива? — сдержанно спрашивает Рикман, изгибая бровь по мере приближения к общей масе людей с тарелками.

— О, да.

— «Хмм...» — отвечает недоверчиво он. И рискует быть удушенным, продолжив с фразы:— Это же всего лишь ты... он не для тебя.

— Меня все устраивает.

— Правда? — произносит он, подавляемый зевотой. И постоянно сует руку в карман, чтобы придать важности своим словам. — Любишь контрасты?

— Да, — нетерпеливо ворчу ему в ответ, пытаясь сбросить с себя этот *чертов* его взгляд.

Смотрим друг на друга — безсловесная перепалка.

— Это полная ерунда. Вот "ДА".

Легкая игра слов, двусмысленность и намеки пронизывали каждое слово, и, к собственному удивлению, он осознал, что заинтересовался. Как и у меня возникло искушение остановиться на полуслове и просто сказать, кто кого разыгрывает — это ведь взаимно, не правда ли? Так ли это? Не так ли? Узнаю ли я когда-нибудь? Боже...

— Занятно, занятно, занятно... — глубокий тягучий голос чеканит ответы, немного лишая присутствия духа. Лицо же выражает прежнее нечитаемое выражение. — Он не достаточно умный для тебя, — умозаключает с налетом наигранного смирения. — Тебе так нужен смычек, который будет играть у тебя "вторую" скрипку? Или ты была одурманенна сменой часовых поясов, когда рискнула присоединиться к маскараду?

— Ты...

Карусель продолжает крутится...

Я не уверена, кто на кого злится — но я определенно чувствую себя немного потерянной.

Сегодняшняя "сцена" тяжёлая.

Все, чего хочется, это немного движения сюжета, а не бесконечных разъяснений.

— Ну что, я подхожу? — голос Грея застигает нас в расплох, вот уж кто точно рискнул присоединиться к зловещему маскараду. — Алан, одобряешь мою кандидатуру?

— Думаю, — та самая улыбка и хищный прищур, в мою сторону: — ты тот, о ком она никогда не мечтала. Секунда. — Да, — кивает А.Р., словно рассуждая в слух. И отсолютовывает бокалом толпе в зале: — За молодых и влюблённых!

— И мне очень с тобой повезло, — спешно добавляю я, обнимая Грея. — Без всяких сомнений. — выпячиваю глаза на А.Р.

Мы целуемся (с Греем) под авации объятий вперемешку с поцелуями (неизбежно "счастливое" время препровождение похожее на паутину). Все еще не могу понять, что к чему. Где-то в моей речи упоминается слово "любовь". И это одна из тех сцен, которые съемочная группа называет "потрясающими". Конечно, все дело в моих "потребностях". Но, черт возьми, вложив в отношения массу сил — на этом этапе — отступить? Головокружительно. Но — нет. Поздно.

* * *

Я знала, А.Р. смотрит под разными углами, чтобы потом в конце найти ниточку все это распутать в лабиринте своих мудренных выводов.

* * *

Из дневника А.Р.

Большинство идей — похожи на нездоровую пищу, на то, что помогает по-быстрому заполнить зрительские места в провинциальных театрах. Впрочем, некоторые люди, в определённый момент ковки прибежища, начинают ощущать себя каким-то компонентом, который нужно во что-то или к кому-то обязательно "добавить".

Пробираюсь. Выхожу. Уезжаю.

Примечание: позже, чем следовало.

Забавная пантомима: замужество леди (N).

Акт первый: она хотела у него роль, роль не получила, но получила его самого...

Ремарка: знаю, звучит абсурдно… Но я должен быть оригинален во всем... "этом" если в "этом" есть что-то основополагающее.

* * *

В определенный момент пришлось делать выбор и… он оказался очевидным.

* * *

Мы не общаемся. Никак.

* * *

Возвращаюсь в общество в конце августа (после 9 месяцев) в новом статусе и со смелыми ожиданиями, порожденными всего одним словом — РАЗВОД.

* * *

Наверно — это потолок. Или дно.

Дальше? А дальше — ни-че-го...

Ничто... никто... не избавит от чувства вины.

* * *

День-паразит всевозможных неудач погружает меня в кокон молчания. Когда мир сделал меня королевой больших таблойдов. Желтый рынок ( пресса) — королевой разбитых сердец. Музыка. Субтитры.

* * *

Не так уж здорово, когда тебя загоняют в угол как раз тогда, когда ты хотела бы освободиться.

* * *

Чёрный квадрат. Дыра. Тьма.

* * *

То вверх, то вниз, то шум, то тишина...

* * *

Слова на зеркале с утра.

"Выносливость — это то, что тебе нужно больше всего".

* * *

Несмотря на некоторое давление, провожу ночь в комнатах отдыха при больнице — инкогнито (прогуливаюсь по опустевшему кафетерию и между палат с шаркающими тапочками пациентов — кто-то зовет поболтать с ними).

А.Р. очнулся только в пн утром. Жутковато. То, что я провела день в одиночестве, не помогло. Поэтому обрела угол — сев в соседнее кресло, подогнув под себя ноги и любопытно изучала (как впервый раз) черты мужчины в умных морщинках (с громадной внутренней силой). Оно было такое спокойное, расслабленное и по-прежнему очень располагающее — теплое, забавное, кокетливое, без глупостей (или это просто мой личный вкус?). И весь контраст грузом прошлого и насущего показался бесцельным.

— Шпионишь? — он просто не удержался: сначала открыл один глаз, а затем и второй.

— Наблюдаю, — коротко ответила, пожав плечами, что ужасное рефлекторное действие.

— Давно тут? — спросил он хрипло, было видно что боль сколывает ему движения.

— Где-то с полчаса.

— Почему не разбудила? — он хотел встать, но вспомнил, что пристегнут к капельнице. Передумал. Скривился.

— Залюбовалась.., — отшутилась. И поняла, что в моей голове не созрело абсолютно никакого плана. Просто заполняю возможные паузы, фасадом неизменной храбрости и мимикой красивой внешности.

Мы просидели так больше часа.

Ни слова не сорвалось из уст.

Пытаюсь решить проблему самостоятельно. И выкинуть нечто ещё более нахальное, доверясь моему опыту с ним.

— У тебя широкий круг интересов... — исходит из моих трусливых уст, а мои ноги сами закидываются друг на друга. Открываю бутылку рома, незаконно пронесенную в женской безмерной сумке и уже собираюсь сделать глоток, прямо из горла, по-пиратски. Отрываю взгляд от текучих помыслов с алкоголем, поворачиваю голову и замечаю, что его улыбка стала чуть шире.

— Да... лифты, капельницы, медсестры... рак... — Иронично протянул он, плавно переходя на хорошо знакомые вкрадчивые интонации, не предвещавшие ничего хорошего и складывая руки на груди и оглядывая меня тяжелым взглядом, скользя всем естеством от ног к губам и обратно. После пары секунд подобных действий он все-таки смотрит мне в глаза. Внешне он был по-прежнему спокоен, а что творилось у него на душе, мне вероятно, никогда не узнать.

Меня словно что-то стерло. И дёрнуло. Я закурила. В окно. На миг забыв где, с кем и о чем разговариваю. Так просто. Так сложно. Так несбыточно.

Воцарилась та тишина. Неловкая и томящая. Она длится одно мгновение и совершенно отдаляет от следующего.

— С каких пор ты куришь? — без паузы спрашивать он.

— Кхм... с тех самых пор, как мне исполнилось двадцать и я весело провожу время.

Он прищурился.

— Я имела ввиду конечно SEX, — уточнила я, посмотрев невинными глазками в ответ.

— Не пугай меня, — его улыбка стала еще чуть шире. — А то решу, что ты со мной заигрываешь. — Бровь театрально взмыла вверх.

— Не обольщайся, — фыркнула, выпуская кольцо дыма. — Так что там...

— Тру-си-ш-ка... — парировал он. — Ты сравниваешь дым от сигарет с сексом? — Он брал на слабо.

— Однажды, — затягивая дым и развернувшись на каблуках со своего места, томно продолжила медленно подходя в плотную к А.Р. — Кто-то мне сказал, что мои тонкие длинные пальцы просто созданы для того чтобы держать сигарету и загадочно смотреть в лица собеседников из под полуопущенных рестниц. — И приблизившись к нему вплотную, смело залезла в его больничную постель, будто делала это сотни раз. Он не шевелился, вонзая в меня неверящий взгляд. А потом наклонилась к его губам, прошлась чуть выше и прошептала так, что мое горячее дыхание у его уха породило совсем непристойные мысли: — Справляюсь?

— Оскар, — сухо отвечает А.Р. — За представление.— И только по-дружбе.

"Мы просто играем" — погрузилась в свои мысли. Уже давно не различая, где между нами была игра, а где реальность.

— Абсолютная честность, — с придыханием произнесла я, и нежно коснулась его губ своими, чуть припухшими: — весьма освежает.

Он только начинает говорить, как я резко устремляю на него острый взгляд в немом вопросе.

Обеспокоенный взгляд, в котором плескалась надежда, а потом со вздохом, собрав всю смелость в кулак, попыталась добавить, скорее, чтобы не сидеть в тишине с собственным грузом мыслей: — Ты же поправишься?

— Ты замечательная... — Он ласково сжал мою руку, скорее машинально, чем специально. А когда я подняла глаза, резко отпустил.

Пару секунд мы смотрели друг на друга в упор, но я слишком хорошо знала этого человека, чтобы попасться на удочку.

— Я… прости. Не следовало… — Замолчав на полуслове, нервно сглотнула, с каждой секундой все больше сожалея, что осталась.

Его лицо уже больше походило на застывшую маску. Проклятье! Сама виновата со своим человекалюбеньем и тягой к принудительной помощи окружающим (это всегда было неотъемлемой и излишней частью моей натуры и самой большой ошибкой в моей трудовой деятельности).

Лезть в душу к нему, за всю жизнь, на сколько могла про него судить, он открылся только одному — своим дневникам которые вел уже второе десятилетие подряд, да и то скорее вынужденно, чем по собственному желанию.

— Я не умею утешать, — наконец негромко сказал он, когда я брела по направлению к креслу, чтобы начать собирать свои пожидки и ретироваться к черту на кулички (и это так по-английски), да куда угодно, лишь бы как можно дальше от него. Я не обернулась. Он договорил: — А говорить банальности не очень хочется.

Я слабо улыбнулась ему, принимая ответ. И слишком устала, чтобы выносить собственное косноязычие.

Потолок кружился, но уйти получилось. Загробный мир выглядел поразительно хреново в моем вооброжении: ни тебе ангельских хоров, ни огненных котлов, ни совместных ужинов. Может быть, лишь раз или два (отгул для импровизации...).

На выходе из палаты, в коридоре меня угораздило столкнутся с женой А.Р., как всегда холодна, профессиональна, недоступна.

Странным образом это раскрепощает. Мы кивнули друг другу. И совсем как кошки, которые ходят там где им заблагорассу́дится — разошлись ( обошлись) без когтей.

P.s. Я не собиралась не повторять, не потом задерживаться. Пока не научусь комбинировать свои части жизни (эта дорога в никуда. Чух-чух).

Из дневника А.Р. в тот день:

В конце концов, если вы хотите нарушать правила, то должны их вначале в совершенстве освоить.

* * *

Нормально поспать так и не смогла. То подушка была слишком твердой, то слишком мягкой, одеяло слишком тяжелым и теплым, но без него было опять же слишком холодно.

Потребовалось невероятное усилие над собой — противоречие в понятиях, чтобы унять закипающую в груди злость, от которой теперь темнело в глазах, а в ушах начинала стучать кровь.

Чертыхнувшись, едва дождавшись как стрелка дойдёт до 6 утра, одевшись, спустилась в ближайший бар.

— Ещё открыты?

— Плохой день?

— Плохие тридцать лет +...

* * *

Посмотрев в зеркало, проговорила:

— Безудержное веселье сегодня предстоит визажистам из VOGUE.

За работу. Девочка!

* * *

В рандомной статье о себе:

"В ней такая грациозная, непреклонная правдивость".

* * *

В одном из последних писем:

«Отдыхаю. В больнице. Врачи. (пытаются восстановить (а черт их знает, что они делаю )). Моя жена бегает туда-сюда с вкусностями. Всё не так уж плохо».

* * *

Одна короткая фраза, один вопрос, но он никак не мог произнести вслух "ПРОЩАЙ".

* * *

Длинные пальцы отбивают одному ему известный ритм по пластиковому подлокотнику койки.

* * *

Один из тех дней, когда ты чувствуешь себя то очень взрослой, то маленькой девочкой в цыганском шатре, вокруг полно взрослых и все усыпано (заставленно) цветами.

* * *

Но ЕГО там нет, он умер.

Ему не было больно.

Он просто ушел.

* * *

Пытаюсь обрести уголок, проход и всё что угодно, только не быть посередке скамеек, что не дай Бог, на церемонии похорон.

* * *

Меня накрывают воспоминания.

Понимание — приходит не сразу: не будет новых моментов и встреч, которые сможешь потом вспоминать (чувства возобладают над разумом и…), постепенно понимаешь, что его уже не вернуть... И вот ты стоишь напротив и смотришь как он — лежит в гробу. Такой бледный. Такой любимый. На вид серьезный, но такой, словно улыбается твоим мыслям довольно счастливо и беспечно, как ребёнок, которому пообещали купить новую игрушку.

Но ты видишь, что он не дышит. Он уже никогда не сможет дышать. Никогда.

Он лежит как статуя. Совсем не двигается. А ты не веришь? Не верю. До сих пор не верю в то, что его нет. Что мы не поговорим вместе. Что он больше не посмотрит на меня.

И тут накрывают крышку гроба.

И в хаотичные мысли в голове выстраиваются в единую цепочку рассуждений. Все. Конец. Ты больше на него не посмотришь. Ты больше его не увидишь. Ты больше до него не дотронешься. Твои ноги становятся ватными. Тебе тяжело стоять и ты сейчас вот-вот свалишься с ног. Ты не хочешь жить. Ты хочешь упасть в его уже в выкопанную могилу, только что бы остаться с ним.

Ты берешь в руки немного земли и бросаешь горсть... На прощанье. В знак уважения и дани. В знак прощания. И вот его уже закапывают. И с каждой секундой слезы подступают еще больше. Должны. Обязаны!

Удивительно, но слез не было. Только пустота и адская тоска. И тогда я окончательно уверовала в то, что сначала я в него влюбилась, потом у меня появилось уважение к нему, а позже я нашла в нем какую-то загадку, которую до сих пор не разгадала.

Что ж, покойся с миром.

Навеки твоя Э.У.