Чуть больше характера (гет)

История Мии, Рождённой Луной, простой не была никогда. Всё началось банально и просто — когда в пятнадцать лёгкие сводило болью, а ноги судорогами — от потоков ледяной воды. Именно тогда показались первые монстры, лишившие её сна и покоя на долгие, долгие годы. И это были не вездесущие кровопийцы и даже не опасные лесные звери, что разрывали жертв одним мощным ударом лапы. Нет, в этой части жизни всё оказалось банально и просто: самым жутким и мучительным кошмаром Мии оказались простые, ничем не выделявшиеся люди.

От того, наверное, почти десять лет спустя ей было настолько комфортно среди тех, кто людьми-то как раз и не являлся.

Впрочем, назвав случайному водителю адрес Макса Фолла, девушка не чувствовала себя обманутой. В первый что ли раз?

Страшно не стало даже потом, после горячего душа и тёплых объятий. Внимательный парень только заметил, с какой силой ладони сжимали хрупкие плечи, как остервенело пытались стереть чужие прикосновения, как… дрожь не проходила у Мии всю ночь. Не знай волк наверняка, решил бы, что лихорадит, а так пришлось согревать эту тщедушную до утра.

Макс должен был покопаться в своей голове уже тогда и вытащить пару лекций по психологии, которые никогда не прогуливал. А заодно припомнить, что там дед ворчал обычно о волках. Но, конечно же, гораздо приятнее было зарываться носом в волосы на затылке и размеренно дышать.

Когда через пару недель Мия изволила просочиться из квартиры в никуда, он… не пожалел, нет, в собственных решениях Макс не привык сомневаться, просто сделал на будущее зарубку. А потом ещё одну. И ещё.

А ведь тот вечер начинался волшебно: атмосфера лёгкой романтики вела пару к ближайшей горизонтальной поверхности, пока девушка его не остановила. Пока Макс на неё не зарычал.

Ладно, это выглядело не очень. Хорошо, Фолл умел признавать свои… проёбы. Но он был оборотнем, окей? Рождённым и выросшим в стае, тактильным щенком. Телесный контакт ему был необходим, чем ближе человек — тем жарче отношения, эту потребность не всегда понимали люди, но волки следовали за своими инстинктами, а не ломали их.

Впрочем, Макс понимал, не напирал. Просто злился. Просто волк внутри скулил и скрёбся в отчаянье. Просто пара отвергала снова и снова, и порой, как сейчас, это сводило с ума.

Он чмокнул Мию в макушку и вышел проветриться до ближайшего магазина. Всего полчаса и он снова сможет войти в роль милого и понимающего парня, который всегда способен дать пару лещей внутреннему оборзевшему хищнику. Что здесь могло пойти не так?

Макс узнал ответ, когда вернулся с тушкой несчастной курицы обратно. Квартира встретила пустотой и отсутствием следов обороны. Макс сделал несколько глубоких — панических — вдохов, но не нашёл ни чужеродных запахов, ни всплесков адреналина.

Мия просто оделась, прихватила рабочий ноут и спокойно ушла. Сразу решила, пока мягко отступала к дивану от раздражённого парня, в упор не видевшего как по капле эмоции слетали, оставляя после себя выжженное ничего: абсолютную рациональную пустоту.

Конечно, пропажа быстро нашлась.

Фолл всего-то успел проехать пару самых близких баров и был на полпути к дому Ван Арта, когда Триша ответила на сообщение. И благородно умотала на свидание с каким-то байкером.

Макс был предельно вежливым. Даже постучал перед тем, как войти. Будто чувствовал, ощущал, что после уже не сможет себя остановить: вырвет сердце из груди, лишь бы хоть немного отогреть чужое.

Мия сидела на кровати. Спокойная статуя. Ни эмоций, ни сознания. Казалось, даже её запах стал почти неразличим в мешанине городских запахов. Одно большое грёбанное ничего.

В два шага оказавшись у кровати, Макс осторожно присел на колени, боялся спугнуть. Он опасался не то, что дотронуться… даже дышать в её сторону казалось не… неприемлемым. Фолл заговорил осторожно, мягко. Сердце в груди глухо о чём-то предупреждало, но останавливать не спешило.

Просто мягкие вопросы о том, что случилось и как, простые извинения — затишье в ожидании перед надвигавшимся штормом.

— Мия, я — волк, мы тактильны, я чувствую стаю где-то на подкорке, мы кусаемся и бьёмся потому, что так нас ведут инстинкты. Когда ты… когда мы… мне тяжело, когда ты отстраняешься, волк с ума сводит, это нелегко останавливать…

И буря грянула. С каждым произнесённым словом Мия точно наполнялась какой-то внутренней силой, ледяной яростью, какой Макс никогда в ней не замечал. Да, может, подбор слов и был не самым удачным, но на нервах лучше не получалось. Ван Арт, наверняка, наплёл бы что-то высокопарно уместное.

Впрочем, винить Вкитора во всём тут не получилось, Мия позаботилась, пока совсем неласково тянулась, чтобы сломать его хребет.

— Лучше тогда нам здесь и остановиться, — холодные пальцы отодвинули за плечи чуть дальше, создавая пространство. — Тебе всегда будет тяжело. Плохая основа для отношений.

Должно быть, Мия решила, что этого будет достаточно: волчонок грустно повинится и покинет помещение. Ну, или устроит ещё одну безобразную истерику. Глупо. Макс в любом случае докопался бы до правды.

Он и копался. Не собирался вставать, спорил, даже закинул телефон куда-то за спину. Он дал слово, что защитит. Даже от самого себя. И раз уже сдёрнул какую-то болячку внутри, то хотя бы извиниться нормально он был обязан.

Мия не сдавалась долго. Пару часов их разговор так и ходил по кругу, слова зацикливались и повторялись в сводившей с ума какофонии. Но вода точит камень. А терпением Фолла можно было разрезать алмазы: она сдалась почти к полуночи. Но не сказать, что это обрадовало.

— Мне было пятнадцать, их было трое. Запихнули в машину и увезли. А там дождь. Мы полетели с моста. А потом я очнулась уже на берегу, пока какой-то добрый самаритянин меня откачивал, — девушка говорила монотонно, смотрела куда-то на пальцы, ковырявшие в пледе дыру. Она не пыталась подколоть или уязвить, не проводила параллели, просто объясняла, отвечала на сложный вопрос, почему рядом с ней любой оборотень загнётся от тоски. — Я не переношу грубости даже когда это страсть, если ты просто огорчишься, что оттолкну, мне нужен будет перерыв на нейтральной территории. Макс, это ведь даже нелепо звучит, зачем создавать себе проблему на пустом месте? Отдашь долг и свободен…

Мия закрыла лицо руками скорее от усталости, чем от страха. Нет, расставаний она не боялась, текст слишком уж бодро рапортовала. Нет, если тут кто и боялся, так это Макс. На волка волнами накатывали слова, осознание морозило хребет. Казалось, если не отстраниться от внутреннего зверя, ужас поглотит целиком, но сдаваться тоже было нельзя. Другого шанса просто не будет, его здесь никто прощать не нанимался.

С трудом, с большими паузами между словами, Макс, наконец, смог процедить то, что хотел. Не слишком обольщался, его ораторские навыки прекрасно подходили только детей очаровывать.

— Мия… — машинально пройдясь по пересохшим губам языком, он попытался отбросить ненужное. — не пропадай больше. Я… волновался, что-то… могло произойти.

Тянуться ближе, обнять, даже просто дотронуться было неимоверно тяжело, конечности налились тяжестью, какую раньше не испытывал никогда. Так себя ощущали люди?

Ладонь робко накрыла чужие пальцы. Совсем холодные, почти неживые.

— Маленькая… это пустяки. Ты только… говори мне, когда что… не так. Прости дурака…

Внутри разгорался пожар сродни тому, что горел вечером ритуала: волк давал паре обещание. Сам ещё не понимал, на что подписывался и в какой омут прыгал, не мог понять, давно ведь уже не слушал дедовские россказни.

Наши звери не глупы, Макс. Целомудрием наш вид никогда не отличался, но и сделав выбор мы больше никогда на сторону не посмотрим. Но истинность — это всё ещё выбор, запомни. Когда будешь смотреть в чужие глаза, когда сердце будет замедлять бег, чтобы продлить мгновение рядом, это ещё не близость. Когда запах с ума сведёт и устоять ты не сможешь, это ещё не истинность. Только видя цену, которую тебе придётся заплатить, ты сможешь по-настоящему выбрать её. И идти общей дорогой следом, точно узнав, каково тебе будет. Не волк делает выбор, он его лишь предоставляет. Выбор делаем мы, воооот здесь.

Макс никогда особенно не верил в Богов, это всегда казалось чем-то… нереальным и немного глупым (и вовсе это никак не касалось дня, когда погибли родители и вера в чудеса и доброе, вечное волшебство куда-то безвозвратно исчезла). Он даже к кармическим законам относился довольно скептически. Не понимал до конца, посмеивался над дедом, пока тот старался научить волчонка уму-разуму.

Он верил в единство со стаей, что нужно слушать вожака, даже если не со всем согласен. Закатывал глаза, когда Джон в очередной раз иронично спрашивал, когда Ральф ему невесту выберет. Дозакатывался.

Стоило уже понять: когда в жизнь Рождённая Луной уже ворвалась, как ни сопротивляйся, каждое действие будет иметь последствия.

Макс не собирался соглашаться на союз с Объе. Не такой. Чувствовать себя племенной коровой перед самим собой было как-то не очень престижно, что уж говорить про то, в какое положение это ставило Мию.

Но и однозначного отказа Макс тоже не мог дать. Ральф был его альфой. Братом, который бросил ради них с Одри колледж. Долг тяжёлой цепью сжимал шею.

Так ли сложно уважить просьбу брата? Так ли… плохо просто прогуляться с Самантой? Это ведь… просто прогулка. Для брата. Ничего, кроме раздражения поход в ресторан вызвать и не мог.

В кинотеатре он просто считал минуты до конца сеанса, пытаясь запить странную удушливую горечь сладкой газировкой, пока (не)его волчица отбивала пальцами на подлокотнике какой-то ритм.

Мия ведь в безопасности, в Европе под присмотром важных шишек Ван Арта. Это ведь просто прогулки.

И каждый раз Макс чувствовал, что разговор с Ральфом нужно было заканчивать по-другому. Остро чувствовался миг, когда атмосфера натягивалась тонкой струной и почти звенела. каждый раз что-то всё равно останавливало. Каждый раз Макс замолкал на пару секунд, заглянув напоследок в глаза брата. Он просто не мог. Не так.

После кинотеатра Фолл вернулся в квартиру к виновато отводившему глаза племяннику, но решил не уточнять, что на этот раз тот сломал или слопал. Сам был подростком, сам же с ними и работал.

Быстро набрал Мию, пока странный удушливый комок в груди не разросся. Странное выходило дело: вроде и лето, вроде, и волки всяким вирусам поганым сдаваться не должны, а каждый раз после этих странных встреч с Сэм, тело лихорадило, кашель доставал. Как прокляли.

Ответила Мия подозрительно быстро, будто сидела перед телефоном, замерев. Сухо отвечала, отрешённо. В самый раз, когда единственное, что хоть немного успокаивало лихорадку — её нежный мягкий голосок. Раз уж полный суповой набор не был доступен.

Раньше Макс посмеивался над Ральфом за его привязанность к жене, но теперь понял сам: волка пара всегда успокоит, это настоящий дом, мирная гавань.

Разговор не складывался, но головная боль становилась меньше. Слово за слово, Макс выбалтывал всё, чем ему не удался этот жуткий вечер. Включая Саманту. Он не планировал скрывать, просто не приходилось к слову.

— Ты мог отказать, Ральф переживёт, — холодный тон мгновенно отрезвил. Кажется, Мия видела ситуацию иначе. Снова объяснять про инстинкты не хотелось, эту отговорку и в первый раз приняли весьма прохладно: разговор у Мии был весьма и весьма коротким, а ответ простым.

— Мия, это мой брат, — развернувшись боком к кухне, куда юркнул. племянник, Фолл вздохнул. — Я не могу его послать, просто уважаю просьбу. И точно никогда не соглашусь на эту авантюру.

Задумчиво почесав бровь, Макс выдохнул. Этот разговор нравился ему всё меньше и, очевидно, закончиться должен был для плачевно. Для него, естественно:

— Ничего ведь не произошло. Расскажи лучше, как твой день, хочу услышать хоть что-то хорошее.

— Отличный день, с Шоном вот поговорила недавно, ты же телефон дома оставил, — Мия говорила почти заискивающе. Макс подобрался, знал уже, ему не понравится продолжение. — А ещё, если человек на что-то никогда и ни за что не согласится, он сразу говорит нет. Ты никогда бы не позволил Виктору кормиться от меня, но тебя сожрать Ральф может целиком. Когда дойдёт до выбора приглашения на свадьбу, мне можешь не отправлять.

— Мия! — телефон отключили сразу же. Конечно, сама придумала себе, сама обиделась. Женские истерики… без плеяд запахов рядом и так сложно разобрать, что там человек в виду имел, уж про женский пол и говорить нечего.

— Шон, тебя сдали, как стеклотару, — Макс оттолкнулся и направился на кухню. Тяжесть в груди оседала свинцом. Почему-то последние слова девушки из головы выходить не хотели.

Ну, каков бред! Никогда человек волка не поймёт, альфа ведь ни к чему не принуждал. Это просто вежливость. И подвести Саманту после собрания стай, это тоже вежливость. Ничего большего, просто у неё утром важный рейд, соседская помощь.

Волк внутри перестал скрестись и просто завыл. Макс кашлянул в сторону, чтоб не заражать племянника и принялся за ужин. Мигрень неприятно ударила по вискам.

* * *

Собрание шло своим чередом, ничего неожиданного: защита, кровососы, объединение стай, патрулирование. Тихая трель звонка переключила Макса с очередного витка переговоров Ральфа с Эмилем и почти разбудила.

Ван Арт пока ещё звучал как что-то экстренное, так что пальцы быстро кликнули на «ответ». Голоса отвлекали, так что пришлось просочиться наружу под насмешливым взглядом дядюшки Джона. Наверняка не так расслышал.

Все силы в мрачном коридоре ушли на то, чтобы сдержать рык и не уничтожить технику. Не послышалось всё же.

Впрочем, не орать на Мию было уже выше его сил. Ральф закономерно выглянул посмотреть, из-за чего там такие психи.

— Ничего ведь не произошло, Макс! Я увидела возможность и ею воспользовалась. Я бы, конечно никогда бы не стала соглашаться на авантюру, которая могла бы стоить мне жизни!

Сейчас, встретившись с Ральфом взглядом, сквозь шум в ушах, Макс почувствовал себя тем самым щенком, которого брат пытался утешить после ночного кошмара. Вот только кошмар не заканчивался, а горечь всё больше наполняла рот. Мия была права, он не мог и слова ей сказать:

— Я узнаю о твоих прогулках с Обье от Шона, ты о моих, крайне полезных для дела, заметь, перемещениях, от Виктора. Всё честно.

На то, чтобы скинуть звонок, ушли все силы. Только когда Ральф приказал ему сделать вдох, Макс понял, что не дышал уже какое-то время. Прикосновение брата почему-то обожгло. Руки тряслись, перед глазами плыло от тумана. Сделав несколько шагов спиной вперёд, Макс обернулся. Хорошо, что в этот раз собрание было недалеко от их леса.

Волк не терпит фальши, внучек. Наши инстинкты, обоняние, это лишь внешнее отражение нашей сути. Волк не позволит тебе предать собственный выбор, каким бы он ни был. И этот выбор не нуждается в оплате, твои дядя и брат сделали выбор, который подсказало им сердце. Сделай его и ты, ни на кого не смотри.

Внимательный взгляд Мии обжигал. Последний выбор, шаг в бездну, спрятаться от которого уже не получалось. Макс знал: она не скажет ничего, не будет злиться, не устроит сцены, только протянет понятливо это своё «хорошо».

Что-то внутри подсказывало, что главным тут всё ещё остаётся он сам — и то, сможет ли он жить с этим выбором дальше. Мысли тяжёлыми набухшими тараканами ползали по черепушке, изнутри расцарапывая в кровь старые идеалы.

Прямо сейчас в голове крутилась предательская мысль о том, как просто было жить, пока Мия не вернулась из Европы. Следом добивала другая, ехидная, больная: ведь всю эту ситуацию создало то, что просто отказать Ральфу Макс оказался не способен.

Неприятно признавать во взрослом уже возрасте, что ты не такой уж взрослый и самостоятельный как много лет себе яростно врал.

Впрочем, тормозить прямо сейчас, когда он уже сделал первый шаг, было глупо.

Макс не понимал, как надолго он застрял в это блядском сюрреалистическом кошмаре, осознал только, когда проснулся: снова с продуктами, снова в собственной квартире. Тенденция намечалась не лучшая.

Приглушённые голоса поначалу его не взволновали: когда стая имеет свободный доступ (и ключ), странно удивляться незваным гостям. Только голос у Мии почему-то был чрезмерно холодным, выверенным. Прислушиваться пришлось экстренно, мало ли, что там этот князёк ещё придумал.

— Живу. Ем, сплю. Любовью занимаюсь, — Мия ехидничала много меньше, чем могла бы. Сдерживала себя, но только вовсе не потому, что так сильно уважала Ральфа или Конрада.

Просто не знала, кого же по итогу выберет Макс. Девушка не доверяла, снова пыталась спрятаться за простым и понятным выходом, уйти и не сражаться. Очень сложно сражаться, когда человек рядом сдаёт все укрепления.

Забавно получалось: единственный раз, когда опасения Мии оказались реальными случился из-за страхов того, кто обещал быть на её стороне, что бы ни произошло.

В какой-то момент Макс малодушно внутри взвыл: лучше б князёк. Перекусать эту нечисть точно было проще, чем встать перед семьёй, сделать выбор, с которым он и так уже порядочно затянул.

Со стороны, наверняка, казалось, что он просто уверен в себе как обычно, для волчиц привычным было резкое отношение волка выше в иерархии. Только Мия видела сведённую напряжением спину, только она дала Максу спрятаться в собственном запахе, раствориться в биении сердца. Позволила с дрожью поскулить, обхватив её сильнее.

Забавно даже, как сильно он недооценивал тактильность раньше: секс, драки, совместные охоты звучали так громко, что всё остальное казалось просто бледным, не стоящим внимания.

С Мией Макс узнал, что чужое сердце может оглушать, если обнять со спины, что запах может играть не красками вовсе, а малейшими оттенками, разобраться в которых сложно только в первый раз.

Макс понял, как ему самому порой нужны объятия, как сильно не хватало человека рядом, который может просто сделать чай, потому что за окном промозгло и сыро. Кто бы мог подумать, что обычный человек может различить не меньше в оттенках волчьего настроения…

Мия сейчас не ликовала, не праздновала победу, даже не расслабилась. Она понимала, что выгнал Фолл волчиц вовсе не из-за неё. И выбор он делал для себя самого. Стаскивать с шеи цепь, которую когда-то сам себе повесил — болезненно и неприятно.

В тот момент внезапно захотелось смеяться, тянуть девушку к себе и смеяться, пока хватит дыхания и сил.

Сейчас тоже хотелось. Бросить всё, обернуться волком и трусливо позволить Ральфу решить проблему. Не задумываться о том, как ограничен был его альфа своими предрассудками, не пониманием простейших причинно-следственных связей: не простят вампиры и не забудут.

Кровососы ценили силу и жили достаточно долго, чтобы ударить исподтишка. Показать силу, соблюсти древние договоры — не самая большая плата, которую сейчас можно было заплатить.

И едва задевший полуночный мир Макс не мог самому себе сказать, что этого он не видел. Не понимал, что именно так, именно с этого началось когда-то пренебрежение, расколовшее их мир настолько бескомпромиссно. Ральф, Обье… всё внутри ныло, он не хотел даже мысленно предавать стаю, семью, весь свой вид ради такой глупости. Просто нужно было сразу отказать брату. Твёрдо произнести нет, не боясь, что альфа прикажет сделать последний выбор: быть волком стаи, жениться на волчице или… глупый детский страх, глупое детское решение слушаться брата во всём, раз уж он теперь… за любовь никто не просил платить, Макс сам решил.

И теперь больше не мог игнорировать, куда это решение его завело: игнорируй он Сэм с самого начала, дошло бы всё до этого момента? Сколько судеб он поломал уже собственной трусостью? Сколько ещё сломает, если не сделает должное? Собственный хребет станет следующим или всё же Мия возьмёт на себя эту почётную роль? Принятое уже решение жглось внутри, где-то под рёбрами.

Единственным, кто сразу принял вердикт, стал Конрад. Ухмыльнувшись, дед с уважением посмотрел на Мию и кивнул внуку. Ральф сжал руки в кулаки, желваки заходили от ярости, но альфа так ничего и не сказал. Макс был в своём праве, пусть и ощущал себя погано.

Находиться рядом с семьёй было невыносимо. Обернуться и сбежать к озеру — недопустимо. Беспроигрышно разыгранная партия.

Наорать хотелось хоть на кого-то, но в кои-то веки останавливал волк: зверь внутри робко шевелил носом, неуверенно пыхтел в попытках успокоить. Не устраивать безобразнейшую истерику. Не сейчас. Не здесь.

Макс обещал себе, едва только так называемый суд окончится, он поговорит с Мией. Серьёзно и наедине. Невозможно без конца прикрываться своими травмами, чтобы вить из него верёвки. Сама хотела, чтобы он принимал решения сам. Не все решения должны были ей нравиться, не весь мир вертелся вокруг Рождённой Луной!

У каждого в стае своя роль, внучек. Альфа — наш вожак, его слово непреложно. Но рядом с ним всегда та волчица, которую он выбирает. И очень глупо недооценивать её. Альфа защищает стаю — Волчица спасает семью. Именно она перегрызёт глотку за волчат и она уничтожит врага, который крадучись нападёт на её мужчину из тьмы. Это симбиоз, настоящее единение душ. И если кто не готов получить по морде от своей суженой, не стоит ему смотреть в сторону главенства.

На суд Мия явилась в струящемся платье в пол. Не будь зал полон высокородными кровососами, Макс бы не смог удержаться: желание обнять, притянуть к себе мягко, зарывшись носом в нежный изгиб шеи, поглощало. Излишняя помпезность и чрезмерная вычурность мероприятия угнетали достаточно, чтобы забыть о разногласиях.

С возвращения в город Мия ночевала у себя. Макс не нашёл в себе сил остановить её, только писал каждый вечер, спрашивал, как прошёл день. Вновь не находил в себе силы произнести страшные слова и начать разговор. Трус. Ничтожество. Шавка безмолвная.

Мия не показала их размолвку ни словом, но взглядом. От стати и гордой холодной выдержки, казалось, присел и сам Итан Вуд. Со стороны, наверное, казалось, Рождённая Луной просто заняла место рядом с высокопоставленными покровителями. В конце концов, на стороне Кловиса не было никого, Эмиль, Саманта и Макс тоже сидели напротив.

Мило улыбнувшись бордовыми губами, девушка удобно устроилась в первом рядом. Небрежно достала телефон, не спеша установив его перед собой на низком клубном столике. Делала запись, понял Фолл. Демонстративно показывала отношение не столько к волкам, сколько ко всему происходившему. Считывалось прекрасно: кто отвечал за эту казнь, сомнений не осталось ни у кого. Простейший посыл, поданный с должным изяществом: Макса трогать не рекомендовалось никому, даже другим волкам.

Итан Вуд терпеливо дождался, пока Мия закончит, лишь тогда обернулся к несчастному глупому волку. Макс никак не мог отделаться от мысли: сложись всё не столь удачно, на месте Кловиса сидел бы он сам. До этого момента им просто везло, но, наверняка обладавший огромным влиянием Мора мог бы организовать им и более ужасный приём.

Что-то скреблось, тревожило своей искусственностью. Что-то было не так, но нащупать эту нить отчего-то не выходило совсем.

Недовольно встряхнувшись, Фолл нахмурился, не в силах отвести взгляда от кровавой бани посреди зала. Должно быть, разум просто находил, за что зацепиться, лишь бы отстраниться от вампирьей жестокости. Или, может, никак не получалось собраться, поверить, что весь этот цирк был от начала и до конца поставлен Мией.

Прострация не уходила и после. Макс машинально помог девушке устроиться на сиденье, машинально доехал до Ральфа и проводил к деду. В себя привёл громогласный смех Конрада.

Звуки с экрана доносились приглушённо, но не для оборотней. Ральф тут же дёрнулся, оскалившись, такого неуважения он терпеть не планировал, но замер под насмешливым взглядом старого волка.

— Ох и хороша Волчица, внучек, выбрал так выбрал!

Морщинки вокруг глаз выглядели как-то особенно ехидно. Конрад ласково дотронулся до обнажённого плеча Мии и благодарно кивнул.

— Пришли-ка мне через эти ваши новомодные почты, посмотрю с большого экрана, — молчание не успело сгуститься, дядюшка Джон разразился своим громогласным смехом, Хелен погнала сына накрывать на стол. Замершая было стая быстро возвращалась к обычному распорядку.

Мия тоже скрылась, в комнате для гостей всё ещё оставалось достаточно её вещей, чтобы переодеться в более уместные шорты с клетчатой рубашкой. Макс невольно двинулся следом. Он помнил их последний разговор. Тот самый, что прокручивал в голове последнюю неделю.

Они не ссорились. Не в привычном понимании. Наорать друг на друга в озёрной глуши — вовсе не ссора, простое следствие от столкновения двух буйных характеров.

Дураком Фолл не был, прекрасно понимал, с кем связался. Мия могла держаться холодно, говорить правильные, рациональные вещи своим чопорным и бездушным голосом, что бесил донельзя. Могла идеально вписываться в вампирское общество, будто родилась с серебряной ложкой. Вот только внутри у неё горело пламя, которое не под силу было погасить даже бурной реке. То самое, которое бросило её на помощь Шону и не дало отсидеться в безопасности европейского дождя. То, что привлекло его, Макса, и утянуло своим омутом на самое дно.

Начиналось всё спокойно, но быстро перешло на крик.

— Я не просил тебя вмешиваться! Это наши дела! — рык шёл изнутри грудной клетки, откуда-то изнутри, где таился внутренний зверь. То, что пугало порой даже Шона или Одри. Но неё её. Не то яростное пламя, что лишь разгоралось сильнее.

— Да плевать я хотела!

— Шт…

— Что слышал! — Мия с силой оттолкнула его, зашипела, не отрывая взгляда. — Плевать я хотела, что ты там думаешь! Они рыли твою могилу, потом объявили бы новую войну против кровососов и забыли бы как страшный сон!

— Не лезь в дела оборотней!

— Плевать я хотела и на вампиров, и на оборотней! Весь мир подожгу, если нужно будет тебя вытащить!

Макс осторожно отвёл прядь волос, любуясь спящей рядом женой. Кто бы подумать, чем может закончиться история, в которой хэппи-энд не предусмотрен. Эта ночь окончилась тем же кошмаром, что преследовал Фолла весь последний год. Иногда он опаздывал, часто Рождённая Луной заслоняла его собой.

Ещё тогда, оказавшись в подвалах старого замка Аши, он понял: защищать близких Рождённая Луной будет до последней капли крови. Ему просто нужно было постараться, чтобы эта кровь принадлежала не ей.

Вампиры скрутили Макса играючи, от древнего ордена пиетета в целом можно было бы не ожидать, Фолл не был в восторге от правил игры, но принимал их, пусть и со скрипом. Кто отказался им следовать так это Мия. Последний кусочек паззла встал на своё место именно тогда, не во время битвы с Князем.

Мия въелась ему под кожу, но и сама пустила в свой мир. И отпускать больше не хотела. Не использовала, не ставила ферзём в своей великой шахматной партии. Будь воля Рождённой Луной, он бы оставался так далеко от этой истории, как это было возможно. Но она мирилась, позволяла увидеть свою уязвимость, давала понять, на что готова ради безопасности. Но и просила того же в ответ.

Бесконечное доверие в обмен на опору, которой её лишила грубая лесная речка почти десятилетие назад.

Капля крови росчерком прошлась по шее и замерла у ключиц. Именно этот момент мучил Макса чаще всего. Что Аши не остановилась, что он не выдержал. Тот самый момент, когда он впервые доверился ей целиком и прекратил противиться внутреннему зверю.

Он мог защитить стаю от любого, кто покусится на них, кто вмешается в размеренную жизнь клана. Но лишь она одна защищала его и стояла на страже мира.

Носом Макс нежно уткнулся в ту самую точку у ярёмной вены. Беззвучным шёпотом окутал шею. Любимая. Нежная. Только его. Обоюдный клубок из принадлежности и доверия. Тот самый баланс, который он болезненно искал с момента родительской смерти.

И никогда больше, ни единого раза он не позволит её изводить никому на этом свете и его теневой стороне. Его сильная, смелая девочка. Его Герой, что уже спасла его, дала вздохнуть теперь полной грудью. Не стала слушать его глупых и злых мыслей, ворвалась в жизнь также резко, как ворвался и он.

Последний раз прижавшись к тонкой шее губами, Макс тихо встал, взъерошив волосы на затылке.

Прав был Конрад, смотрел на внука со смесью нежности и тихой любви. Внутреннего волка легко стреножить тяжестью своих же ожиданий, глупой идеей, за которую ребёнок уцепился, лишь бы оставить при себе хотя бы кусок привычного мира.

Дед постарался рассказать ему всё, что знал об их переменчивом мире. Он верил, что Макс сделает нужный выбор. Не прогадал.

Макс обещал стать сильным вожаком, пусть пока его больше и занимала утренняя пробежка и рецепт завтрака. Гораздо важнее было то, что парень всё же научился слушать самого себя.