Во славу Леля! (джен)

...Итак, инспектор Глебски, что мы имеем? Олафу Андварафорсу кто-то с неимоверной силой свернул шею. Перед этим этот кто-то (или та же персона) успел подложить записку с обвинением в адрес Хинкуса в мой номер и устроить бардак с гуммиарабиком. Из осмотра вещей в багаже Хинкуса вытекает то, что он выдает себя за другого человека. Есть вероятность, что золотые часы Мозеса, браунинг и записка подсунуты намеренно? Конечно, есть. Но кто?

Варианты, инспектор Глебски, нужны варианты. Кроме того, логичные и достаточно правдоподобные. Для их формулирования необходимо предложить, разложить и отбросить самые фантастические и абсурдные.

"Уполномоченный по делам несовершеннолетних" — такая себе легенда. Мотив непонятен, а алиби у Хинкуса нет. Хотя силенок у Хинкуса хватило бы вряд ли даже на то, чтобы свернуть шею уже погибшему Олафу. Представляю картину: Хинкус стучится в номер, Олаф открывает, а затем тому сворачивают шею, Хинкус закрывает номер изнутри, открывает окно и взлетает на крышу (какой же бред!). Или еще хлеще: Хинкус, как киношный ниндзя, пробирается по стене с крыши, легонько стучится в окно, тогда ничего не подозревающий Олаф его открывает, а Хинкус с криком "банзай!" врывается в номер, сворачивает шею Олафу и тем же путем возвращается на крышу, минуя подоконник. Опять. Как или чем Хинкус совершил убийство? Следов от холодного или огнестрельного оружия нет. Выходит люгер калибра 0.45 не применялся. Олафу стоило только чихнуть, чтоб Хинкуса унесло куда подальше. Если бы потомок конунгов начал драку, от Хинкуса и мокрого места не осталось бы. Следует, что либо у Хинкуса были сообщники, либо он вообще не причем, а записки — лишь клевета, ложный след и попытка меня обдурить.

Далее — физик Симон Симонэ. Мотив? Ревность к госпоже Мозес? Алиби у Симона шаткое: был в номере с госпожой Мозес или ее куклой-копией... Погодите-ка. Изобретение! Симон Симонэ мог спокойно передвигаться по стенам и потолку. С этим изобретением он мог хоть из номера Мозесов, хоть с крыши попасть в комнату Олафа. Никто ничего не увидел, а дверь отпирать необходимости не было. Вопрос с орудием сложнее. Ну не напялил же Симон на Олафа свое же изобретение, а Олаф, так как новичок в обращении с техникой, упал с потолка и свернул себе шею? Или все иначе: никакого убийства не было. Симонэ пришел к Андварафорсу, как друг, чтобы перетереть по поводу любви к госпоже Мозес. Они прекрасно побеседовали, а Симон дал Олафу по-дружески попользоваться своим изобретением. Олаф не справился с управлением и погиб. Симон, сильно испугавшись произошедшего, открыл окно и с помощью изобретения попал на крышу. Несчастный случай. Хотя постойте. С изобретением Симонэ любый постоялец Отеля мог бы попасть с крыши в комнату, включая Хинкуса. Но сколько владеет данной аппаратурой? Задача несколько усложняется.

Чета Мозесов. Господину Мозесу позарез нужен чемодан Олафа, но я все еще не знаю предназначение содержимого (что за шпионские штучки!). В одиночку он такое не провернул. Тут-то и выходит на авансцену госпожа Мозеса. По показаниям Алека, она спокойно поднимает тяжелые грузы. Свернуть шею для нее раз плюнуть. Попасть в комнату или же сбежать из нее позволило изобретение, взятое у Симонэ. Чтобы получить изобретение, госпожа Мозес и назначила свидание физику в своей комнате. Но возникает ряд несостыковок. Чемодан остался на месте преступления в то время, как Мозес не составило бы труда унести его с собой. Да и пропажу изобретения Симонэ заметил и сразу же об этом сообщил. Ерунда какая-то.

Наконец, последние из постояльцев — дю Барнстокр и чадо. Олаф приставал к Брюн с любовным интересом — "единственному чаду покойного брата" (собственно, как и я). Замечу, я встретил дю Барнстокра рядом с местом преступления одним из первых. Алиби у фокусника нет, а вот времени было достаточно. Это вызывает ряд подозрений. Одну из записок я также получил от дю Барнстокра. И, опять-таки, записка указывала на Хинкуса. Не является ли наш иллюзионист автором обеих записок? Кроме того, я слышал, как дю Барнстокр назначал карточный реванш кому-то в в десять часов вечера, при том в номере у данного субъекта. Все интересней и интересней. "В соответствии с договоренностью, был, не застал. Если по-прежнему жаждете реванша, до одиннадцати часов к Вашим услугам. Дю Б.", — вот как. Номера Барнстокров и Андварафорса буквально в шаге друг от друга. Если в комнате Олафа что-то происходило, то Дю Барнстокр должен был все прекрасно слышать. Или хуже... Сделать. Предположим, что дю Барнстокр дал Брюн какой-то напиток (психотроп!), а та угостила викинга... Чушь. Подвергать единственное чадо опасности отравиться? Дать ребенку ядерную бомбу? Абсурд! Наверняка дю Барнстокр действовал бы один. В условное время он постучался к Олафу. Благо, повод есть. Затем дю Барнстокр использовал свои способности по полной. Фокусник гипнозом очаровывает Олафа, Олаф выпивает странную жидкость из рук гостя и теряет остатки воли. Дю Барнстокр отдает ряд команд: закрыть дверь изнутри, отворить окно и, в завершении, свернуть себе шею. Сам дю Барнстокр спокойно уходит в собственный номер, слушая выполнение своих команд. В итоге, дю Барнстокр вешает записку о переносе игры на дверь. Когда Алек и я обнаруживаем тело, дю Барнстокр тут как тут. Трюки Погибшего Альпиниста — его же работа. Плакат и записки — отвод от глаз, полнейшее надувательство. За Брюн он же загадил мне прекрасный стол. Довольна сильная версия.

Ах да, Луарвик Л. Луарвик — новый гость, похоже, знакомый Андварафорса. Путанным и переменчивым показания Луарвика верить нельзя. Плачевное состояние Луарвика делает маловероятным его прямое участие в убийстве Олафа. Однако его попытки купить меня и вернуть чемодан выглядят дерзко и несуразно, как признание работы заодно с господином Мозесом. Что в этом треклятом чемодане?! Во всяком случае, что-то имеющее определенную ценность. Да такую, что группа Мозеса (можно выразиться) идет на подкуп должностного лица, хотя и в отпуске.

Остались владелец Отеля, Кайса, Лель и я. Алека Сневара я знаю давно. Убивать клиентов — ухудшить репутацию заведения. Плохая репутация — большие убытки. Просто не выгодно. Переименовать Отель в "У ПОГИБШЕГО ВИКИНГА"? Бусы Кайсы в руках Олафа говорят о том, что они тесно общались до происшествия, только и всего. С характером Кайсы выглядит вполне логичным. Лель — хороший пес. Я в своем здравом уме и своей твердой памяти уверен.

Каков итог? Все улики указывают на Хинкуса, что само по себе сомнительно. Из всех вариантов наиболее проработанной является версия о дю Барнстокре — убийце-иллюзионисте. Для подтверждения выводов стоит немного ему подыграть. Скоро все решится...

...Я запустил в этот курятник хорошего хорька, и теперь надо было ожидать событий.

Первым поднялся дю Барнстокр.

— Дамы и господа! — сказал он. — Я призываю всех добрых граждан встать на лыжи и отправиться на небольшую прогулку. Солнце, свежий воздух, снег и чистая совесть да будут нам опорой и успокоением. Брюн, дитя мое, пойдемте.

— Вряд ли добрые граждане захотят гулять с убийцей. Вдруг рецидив, — съязвил я и посмотрел в глаза фокусника.

— Глебски, вы на что-то намекаете? — дю Барнстокр порозовел.

Собравшиеся за столом умолкли.

— Нет, не намекаю. Встать на лыжи и свернуть себе шею проще простого, — продолжал в том же духе я.

— Вы! — фокусник сжал кулаки. — Что вы несете?!

— Козыри в рукаве, — я выпрямился. — Ваша карта бита, дю Барнстокр. Дамы и господа желают знать, кто вы на самом деле? Расскажите, мы все внимание.

Минуту на дю Барнстокре не было лица. Затем оно приняло такое выражение неудовольствия и гнева, что я занервничал. Дю Барнстокр со всей силы стукнул кулаком по столу, позвал Брюн "мы уходим!" и вышел. За ним, трясясь, последовало и чадо. Задвигались стулья, гости молча один за другим вставали из-за стола и покидали зал.

За столом остался только Хинкус. Он сосредоточенно ел, словно намеревался заправиться впрок и надолго. Кайса собирала посуду, хозяин помогал ей.

— Ну что, Хинкус? — сказал я. — Поговорим?

— Это насчет чего? — угрюмо проворчал он, поедая яйцо с перцем.

— Да насчет всего, — сказал я.

— Не о чем нам говорить, — сказал Хинкус мрачно.

— А если подумать? — спросил я.

— Про убийство?

— Есть еще дело, — сказал я. — Вы кончили? Тогда пойдемте. Вот сюда, в бильярдную. Там сейчас солнышко, и нам никто не помешает.

Он ничего не ответил. Дожевал яйцо, проглотил, утерся салфеткой и поднялся.

— Алек, — сказал я хозяину. — Будьте добры, спуститесь вниз и посидите в холле, где вы вчера сидели, понимаете?

— Понимаю, — сказал хозяин. — Будет сделано.

Он торопливо вытер руки полотенцем и вышел. Я распахнул дверь в бильярдную и пропустил Хинкуса вперед. Я взял у стены один из стульев, поставил на самое солнце и сказал: "Сядьте". Помедлив секунду, Хинкус сел и сразу сощурился — солнце било ему в лицо.

— Полицейские штучки… — проворчал он с горечью.

— Служба такая, — сказал я и присел перед ним на край бильярда в тени. — Ну, Хинкус, что там у вас произошло с Барнстокром?

— Значит вы знаете о Барнстокре?

— Записку угрожающую вы ему писали?

— Никаких записок я Барнстокру не писал.

— Слушайте, Хинкус. Через час-другой прилетит полиция. Прилетят эксперты. Записка ваша у меня в кармане. Определить, что написали ее именно вы, ничего не стоит. Зачем же вы запираетесь?

В зале брякала тарелками Кайса, напевая что-то тонким фальшивым голоском.

— Повторяю. Никаких записок.

— Откуда же она, Филин?

— Вы что-то путаете, инспектор, — Хинкус был абсолютно спокоен. — Моя имя — Финн. Финн ван Хинкус.

— Погодите, а как же пистолет? — я продемонстрировал найденный люгер.

— Да, это мое оружие. — Финн кивнул.

— Ничего не понимаю. Вы собирались стрелять?

— Верно. — Финн смотрел прямо.

— Но в кого?

— Я думал, что вы знаете. Вы же первым спросили о Барнстокре.

— Вы собирались убить Барнстокра? — этого я не ожидал.

— Да. И если позволите, я вкратце объясню, — Финн облокотился на стуле. — Только давайте я пересяду. Свет слишком яркий.

Финн удобно расположился и продолжил.

— Когда пару минут назад вы говорили о Барнстокре, что вы имели ввиду?

— Дю Барнстокр — настоящий убийца Олафа Андварафорса, пытавшийся обвинить в своем преступлении вас, Хинкус, — не скрывая, ответил я.

— Вы заблуждаетесь. Дю Барнстокр пока никого не убил. Но только пока, — навел тумана Финн.

— Кто же, по-вашему, убил Олафа?

— Не знаю. Но без сомнений дю Барнстокр — это ...

Послышался треск посуды. Что-то с неимоверной скоростью влетело в бильярдную и сбило со стульев меня и Хинкуса. Я отключился...

Перед глазами было темно. Голова плохо соображала. Я лежал. Руки и ноги затекли. Даже не пошевелиться.

Наконец, я прозрел. Мрачная комната с невысоким потолком и свечами, расставленными у стен. Где я? Где Хинкус? Где дю Барнстокр? Что вообще происходит?

— Друг, как вы себе чувствуете? — услышал я знакомый голос.

Алек. Это точно был Алек, но почему-то с искаженным голосом. Какая удача. Язык заплетался и не давал сказать ни одного внятного слова.

— Пмгы, Алк, — пробубнил я.

— Друг, я здесь. Все хорошо.

— Алк! Алк!

— Спокойнее, Петер. Ты даже не представляешь, как тебе повезло.

Повезло? О чем он говорит?

— Тебе выпала большая честь, Петер. Не подведи меня.

Внезапно стало светлее. Из угла комнаты приближался широкий золотой светильник. Теперь я мог рассмотреть Алека... Что с ним такое произошло!

— Теперь, Петер, скажи: Слава Лелю! Слава Лелю! Слава Лелю! — мерно повторял не-Алек.

— Что? — более внятно вылетело у меня.

— Не что, а восславь бога нашего Леля. Восславь Леля, чтобы стать достойной Его внимания жертвой.

Я впился в не-Алека глазами. Его лицо вытянулось и стало походить на что-то среднее между собакой и волком. Тело было чуть сгорбленно (это что? лапы!), вытянутое и накаченное. В одной из лап красовался подсвечник. Широкие вытянутые уши, такой же нос и оскаленная пасть. Кажется, не-Алек махал хвостом.

— Петер, ну же. Восславь Леля! — не унимался не-Алек.

— Алек, развяжи меня! Сейчас ж!

— Не могу, Петер. Милая Кайса, неси нож. Лель ждет своих подаяний, — обратился в другой угол комнаты не-Алек.

Ко мне подошла мохнатая пышечка-кубышечка с длинным, ровным и узорчатым ножом. И... хвостом.

— Благодарю. Итак, Петер...

— Алек! А как же последнее желание?!

— Желание? — не-Алек покосился на не-Кайсу. — И какое?

— Хочу стакан воды! — прокричал я.

— Петер, ты восславишь Леля, если я принесу воды?

— Да, Алек!

— Хорошо. Кайса, последи за Петером, пока я схожу наверх.

Не-Кайса заурчала. Не-Алек с подсвечником удалился. Стало темно.

Время шло муторно. Порвать веревку не было сил. Даже порви — и нападет пушистая и зубастая громадина. Заговорить ей зубы? Зубы? Прогрызть веревки? Думай, Глебски, думай!

Я чувствовал, что крупно ошибся. Не учитывая зомби-момбизм, моя версия рушилась словно карточный домик. "Инспектор по экономическим правонарушениям в отпуске убит вервольфами-сектантами", — отличный заголовок для завтрашних газет. Меня могло спасти только чудо...

Время неумолимо шло, а не-Алек все не возвращался. Не-Кайса начала поскуливать. Затем сверху послышался шум. Как будто что-то упало. Что-то тяжелое. Послышался глухой звук выстрелов. Ситуация набирала обороты.

— Хозяин! — гаркнула не-Кайса и понеслась наверх.

Я стал один. Связанный. В полутьме. Воспользовавшись моментом, что есть сил я тер веревки. Помогало не очень. Топ-топ-топ. Шаги.

Ко мне опять приблизилась фигура. На этот раз — белая. "Вот и все. За мной пришла, старуха", — думал я. Привидение подходило ближе и ближе, занесло над моей головой руку и... разрубило веревки. Пять минут спустя я сидел в окруженной свечами комнате, на вычурном алтаре со статуей Леля в полный рост. Нет, это дело точно не по моей части.

Фигура в белом протянула руку. Я ее пожал.

— Глебски, вы как? — заговорила фигура.

— Быть спасенным призраком, удивительно.

— Ха-ха! Спасибо за слова. Но я не призрак.

— А кто же?

— Ну, вы меня знаете!

— Первый раз слышу ваш голос.

— Как же? В честь меня Отель назвали, — хмыкнул не-призрак.

Я чуть не упал. По спине побежали мурашки.

— Вы... Вы...

— Подтверждаю. Я — Альпинист, который Погибший, — горделиво заявил не-призрак.

— Но вы живы.

— Отель "У ЖИВОГО АЛЬПИНИСТА" не так привлекательно звучит. Не правда ли?

— Вы точно не привидение?

— Лучше! Я с другой планеты!

Мое внутреннее "ничего не понимаю" расширилось до солнечной системы. Еще один пришелец к Мозесам впридачу.

Мы продвигались по темной лестнице. Приоткрыв дверь, Альпинист звал за собой. Выйдя, как оказалось, из подвала Отеля, перед нами засияло утреннее солнце. Искрились снежные сугробы. Под ногами хрумкало. При свете я рассмотрел своего спасителя. Одет он был в куртку-комбинезон белоснежного цвета. Черные короткие волосы с мелкими усами придавали ему шарма. Пока мы пробирались к главному входу, Альпинист подтрунивал над моими попытками узнать: что здесь происходит?

— Ай, дело обычное! — с приподнятым настроением шел Альпинист, — Дойдем, все поведаю начисто! Не берите в голову!

В столовой нас ждали, включая не-Алека, не-Кайсы, Финн ван Хинкуса и дю Барнстокра. По неизвестной причине не было Мозесов и Луарвика. Беседа начал Альпинист.

— Доброе утро, товарищи, дамы и господа! — начал он. — За эти несколько дней произошел ряд событий, которые требуют прояснения! Начнем с меня.

Собравшиеся слушали и ели завтрак. К ним присоединился и я.

— Меня вы знаете под именем Погибшего Альпиниста, — взгляды устремились на не-Алека. — Я прилетел на Землю со звезды Арктур созвездия Волопаса вместе с братом. Его вы называете сенбернаром Лелем. И очень благодарен Алеку с эту возможность.

Я чуть не подавился.

— Долгие годы я тайно жил в Отеле, не вмешиваясь в дела землян. Точнее — до названных событий. На этот раз в Отеле собрались личности, скажем, не очень уживчивые, — Альпинист покосился на дю Барнстокра, Хинкуса и меня. — А именно: семья вампиров, охотник на нечисть, банда контрабандистов и один въедливый инспектор по экономическим правонарушениям.

— Месье Альпинист, ответь же, — перервал я. — Почему Алек и Кайса... такие мохнатые.

Не-Алек и не-Кайса покраснели.

— Мохнатые? Так вервольфы. А как по-другому? — задал встречный вопрос Альпинист, — И брата моего любят. Иногда чересчур сильно.

— Алек хотел принести меня в жертву Лелю, — заметил я.

— Не-не-не, Глебски, вы не так поняли. Алек хотел с помощью ножа смешать вашу кровь и свою — кровь вервольфа, что вы тоже стали вервольфом. Только и всего.

Легче от этого не стало.

— А "восславить Леля"?

— Так у них клуб фанатов моего брата. Даже святилище соорудили в подвале.

Не-Алек и не-Кайса опустили головы.

— Или вот пример. Мой брат от радости поделился с Олафом своим запахом. У нас в созвездии Волопаса — бесценная вещь между прочим! А этот криминальный хмырь грозился его прибить! Если бы не Кайса, то... Ужас!

Я вспомнил про бусы. Так близко и так далеко.

— Но причем здесь вампиры? — не унимал я своего любопытства.

— Так-то, не причем, — развел руками Альпинист. — Если бы не один охотник за нечистью, заселившейся в отель как уполномоченный по делам несовершеннолетних.

Я подавился вторично. Хинкус медленно взмахнул ладонью.

— Продолжим. Охотник был уверен, что вампир совершит в это время убийство, — Альпинист обвел взглядом дю Барнстокра. — В качестве маскировки он надел маску больного туберкулезом и пьяницы.

— Господин Альпинист совершенно прав, — отозвался Финн ван Хинкус.

— Прав, то прав. Однако к "поимке" вампира подключился и наш инспектор Глебски, — улыбнулся Альпинист. — И что тут закрутилось! Хорошо, что вмешались Алек, Кайса и я, в ином случае вы бы друг друга перебили просто так.

— Сказать по правде, я не знал, что дю Барнстокр — вампир, — уточнил я. — Я сделал Барнстокра главным подозреваемым по убийству Олафа.

— Ну спасибо, инспектор, — дю Барнстокр надулся.

— Вы, господин Барнстокр, не лучше, — отрезал Альпинист. — Это же надо?! Использовать свои вампирские способности, что мухлевать в карты. Стыдно, Барнстокр, очень стыдно!

Брюн посмотрела на дядю. Дю Барнстокр залился краской.

— Чуть не забыл, — Альпинист служил руки домиком. — Бандиты. В Отель, кроме вышеперечисленных, заселились контрабандисты. Вы знаете их под именами господин Мозес, госпожа Мозес, Олаф Андварафорс и Луарвик Л. Луарвик.

Тут подавился Симон Симонэ.

— Заселились, то заселились. Стали изображать из себя знатных господ. А этот Мозес! — Альпинист поежился. — Извращенец форменный. Из-за нервов бил плеткой свою подручную по преступлениям и постоянно пил успокоительный отвар.

— Значит, вы знаете, что было в чемодане? — во мне кипел интерес.

— Чемодане? Ах, да. Это тот чемодан, отданный нашим физиком преступной банде? Не так ли?

Симонэ стало дурно.

— Ученый, а все-таки какова наивность. Поверили ведь, что они "настоящие пришельцы"? Да? И отдали им дешифровальную машину последней земной модели. Теперь продадут где-нибудь в Америке. Озолотятся.

— Все было ложью? — надрывисто ответил Симонэ.

— Почти. Они действительно ограбили банк. Госпожа Мозеса — силачка, а Луарвик — умалишенный. Их действительно преследует Чемпион. Хочет сам перепродать машину и не делиться.

Альпинист доел свою порцию, поблагодарил Кайсу и хозяина Отеля, встал из-за стола и направился к выходу. За ним шел Лель.

— Куда вы? — обронил ошарашенный я.

— Как куда? В путь на Арктур! — радостно сказал Альпинист. — Да не волнуйтесь! Мы скоро вернемся! Аль и Лель с землянами на век!

Я встал вышел во двор. Аль и Лель поднимались к небу по солнечным нитям, как по тропке. Над Отелем их уже ждал космический корабль в форме русского пельменя (все-таки я выговорил это слово). Мгновение и он отправился в далекий путь на Арктур в созвездии Волопаса. Я так и стоял у Отеля и смотрел в далекую, непонятную, неизвестную и чем-то великолепную ввысь.