Наперстянка, сэр! (джен)

На пороге столовой возникла миссис Дуглас с подносом в руках, и у Дарри тотчас разгорелись глаза. Солнечные лучи, пронизавшие тонкий тюль занавесок, заиграли на блестящей поверхности кофейника. Ноздри Дарри расширились, жадно ловя аромат долгожданного напитка. Мел Орвилл, сидевший во главе стола, еле заметно улыбнулся.

— Вот теперь утро началось по-настоящему?

— И не говори. — Дарри с восторгом следил, как горячий кофе льется из горлышка в его чашку. Первым, конечно, полагалось подать кофе хозяину дома, но по сложившейся традиции и с благословения самого Мела Дарри получал свой любимый напиток первым.

Миссис Дуглас, умиленно улыбнувшись, перешла к Мелу, а Дарри притянул к себе чашку и взял баночку с корицей. Эта баночка прочно обосновалась на столе рядом с солонкой и перечницей, когда он открыл для себя кофе со специями.

Наконец миссис Дуглас удалилась. Некоторое время Мел в молчании помешивал ложечкой сахар в своей чашке, но, подняв голову, перехватил неодобрительный взгляд Дарри.

— И зачем ты портишь сахаром такой прекрасный вкус? — пробормотал тот.

— Ты же сам всыпал себе в чашку столько корицы! — изумился Мел.

— Корица подчеркивает вкус кофе, а не смягчает!

— Но я считаю, что сахар тоже именно подчеркивает!

Дарри демонстративно пожал плечами и отпил глоток. Чашка почти полностью исчезла в его громадном кулачище.

— Нам нужно какое-нибудь занятие, — объявил Мел. — Без дела ты начинаешь цепляться ко всяким пустякам.

Он прикрыл глаза, поняв, что сейчас будет лекция на тему «Кофе не пустяк, а лучшее из того, до чего вы, люди, когда-либо додумывались». Но этого не произошло. Дверь в столовую распахнулась, и на пороге снова появилась миссис Дуглас. Но теперь в ее руках был поднос для прессы.

— Вам графограмма, мистер Орвилл! — объявила она.

Уши Дарри шевельнулись под густыми прядями черных волос, а в глазах заблестели искорки интереса.

— Благодарю, миссис Дуглас! — Мел торопливо взял графограмму с подноса.

— Ну?! — Дарри поставил на стол чашку, не допив кофе. Похоже, ему и в самом деле требовалось какое-нибудь развлечение.

— Леди Сюзанна Уэверли уведомляет мистера Мелеганта Орвилла о прибытии в час пополудни по неотложному делу, — прочитал Мел и положил графограмму на стол. — К нам едут гости!

— Ну, вы, люди, даете! — сказал Дарри, взяв чашку и допив кофе одним глотком. — Откуда этой леди было знать, что у тебя нет на это время других планов? И что ты вообще дома, а не где-нибудь в загородном поместье?

— Если дело действительно неотложное, она может быть слишком взволнована, — сказал Мел. — Уэверли… Мне это имя где-то недавно попадалось, нет?

Дарри, не вставая из-за стола, протянул длинную руку к журнальному столику и схватил вчерашний выпуск «Дейли кроникл».

— Семья Уэверли с прискорбием сообщает о скоропостижной кончине лорда Роберта Уэверли в возрасте шестидесяти пяти лет. Его кончина стала тяжелой утратой для широкого круга его знакомых и всего высшего света… Это?

— Наверное. — Мел уже давно перестал поражаться памяти Дарри. — Надо полагать, визит леди Сюзанны связан с кончиной ее… Интересно, кем он ей приходится?

— Скоро узнаем, — сказал Дарри, бросив взгляд на бронзовые часы, украшавшие каминную полку. — Без четверти час…

— Обалдеть! — раздался снизу восторженный вопль Сэнди Лукаса, водителя Мела, занимавшего комнату за лестницей. — Вот это тачка!

— Взволнованная леди Сюзанна уже приехала! — констатировал Дарри.

* * *

Мел учтивым поклоном приветствовал девушку в траурном платье, появившуюся на пороге гостиной. Дарри, занявший полускромную, полувыжидательную позицию в углу, тоже изобразил вежливый кивок и замер, прикинувшись предметом интерьера. Леди Сюзанна Уэверли приподняла густую вуаль. Лицо у нее было бледное, как разбавленное молоко. Широко распахнутые фиалково-синие глаза смотрели настороженно и печально.

— Мистер Орвилл, — произнесла она глуховатым голосом. — Простите за столь внезапное вторжение…

— Буду счастлив помочь вам, — откликнулся Мел, придвигая к ней кресло. — Присаживайтесь, прошу вас. Миссис Дуглас сейчас принесет вам чай.

Леди Сюзанна опустилась в кресло.

— Благодарю. Мне действительно нужна помощь. Речь идет… — Она оглянулась на Дарри. — Речь о деле достаточно конфиденциальном…

Дарри и бровью не повел.

— Пусть присутствие Дарри вас не смущает, — торопливо произнес Мел. — Вы же понимаете — неотложные дела, с которыми ко мне обращаются, порой бывают сопряжены с определенным риском. В моем случае присутствие телохранителя — необходимость, а не прихоть. Дарри с самого начала следует знать, с чем придется столкнуться, чтобы наилучшим образом выполнять свои обязанности.

Леди Сюзанна ответила не сразу. Она задумчиво смотрела на Дарри. Мел подавил вздох, готовясь к эмоциональному выступлению, суть которого свелась бы к простенькой формуле «или я, или он». Подобные скандалы уже случались, Мел в своем выборе не колебался ни разу, и чересчур привередливые просители отправлялись за помощью в какое-нибудь другое место.

Впрочем, не сказать, чтобы у него был выбор.

— Пожалуй, это и к лучшему, — проговорила леди Сюзанна.

В глазах Дарри мелькнула искорка интереса. Мел расслабился. По крайней мере одна буря прошла стороной.

— Дело, по которому я пришла, — начала гостья, — связана со смертью моего дядюшки, лорда Роберта Уэверли. Возможно, вы уже знаете об этом.

Мел склонил голову.

— Я читал во вчерашней газете. Соболезную вашей потере, леди Сюзанна.

— Благодарю. Но я ищу не сочувствия, а справедливости.

Черная вуаль так и оставалась отогнутой на поля шляпки, и Мел увидел, как на бледных щеках посетительницы зарделись яркие пятна, а синие глаза потемнели.

— У меня есть все основания думать, что смерть дяди не была естественной, — глухо проговорила она.

Мел не сводил с нее глаз, но и не видя Дарри, он мог точно сказать, что уши у него стоят торчком, как у кота, при котором скрипнула дверца буфета.

— Вы поделитесь со мной вашими подозрениями?

— Разумеется. Я для того и пришла.

В комнату вошла миссис Дуглас, поставила перед гостьей чашку чая и бесшумно скрылась за дверью.

— Не помню, попало ли в прессу заключение врача, — сказала леди Сюзанна. — Он полагает, что у моего дяди отказало сердце. И такое вполне могло случиться, но вопрос — чем остановка сердца была вызвана.

— Подозреваете отравление? — уточнил Мел — и сразу перехватил укоризненный взгляд Дарри. Конечно, обычная ошибка: он невольно подсказывал вместо того, чтобы внимательно слушать. Но леди Сюзанна ничего не заметила. И в подсказках она явно не нуждалась.

— Да, скорее всего. Последние недели, да что там, последние месяцы дядя Роберт ни разу не жаловался ни на какие недомогания. Он вообще следил за своим здоровьем. И вдруг такое!

— Вы можете рассказать, как именно это произошло? — спросил Мел.

— Могу, — решительно сказала леди Сюзанна. — Все случилось позавчера вечером. Мы поужинали… Подавали тушеную говядину с овощами и пудинг с изюмом. Дядя Роберт встал из-за стола и выразил сожаление, что его лекарство надо принимать после еды, а не до нее: он предпочел бы, чтобы пудинг отбивал вкус рыбьего жира, а не наоборот. Это была его обычная шутка.

— Простите… — остановил ее Мел. — Лекарство? Но вы только что сказали, что он ни на что не жаловался.

— Да, я так сказала, — подтвердила леди Сюзанна. — И еще я говорила, что он следил за своим здоровьем. Дядя Роберт начал принимать рыбий жир после того, как решил, будто у него ухудшается память.

Мел кивнул.

— Понятно. Продолжайте.

— Вскоре после этого я вышла из своей комнаты, чтобы забрать книгу, оставленную днем в оранжерее, и столкнулась с дядей, который как раз выходил на террасу. Он пожаловался на сильную головную боль и сказал, что хочет побыть на свежем воздухе. Я не успела дойти до двери оранжереи, когда услышала звук падения…

Она перевела дыхание, мрачно глядя перед собой, и через пару мгновений продолжила:

— Я выбежала на террасу вместе с Эдит, нашей горничной. Мы увидели дядю, распростертого на полу. Он еще дышал, но уже почти не мог говорить. Мы стали звать на помощь. Появились Рэшли и Барнс, наш дворецкий. Они вдвоем перенесли дядю в его комнату. Эдит отправила мальчишку с кухни за доктором, но… Но когда доктор прибыл, сделать уже ничего было нельзя.

Леди Сюзанна умолкла, плотно сжав губы.

— Рэшли… Кто это? — спросил Мел.

— Мой кузен, — встрепенулась, выходя из оцепенения, леди Сюзанна. — Дядя Роберт приходился ему отцом.

— У вашего дяди были еще дети?

— Нет. Рэшли его единственный сын.

— В доме живет еще кто-нибудь из семьи?

— Нет, — покачала головой леди Сюзанна. — Жена дяди Роберта умерла очень давно. Больше он в брак не вступил.

— И за ужином вы были втроем?

— Да. И все ели одно и то же. Но я не могу отделаться от ощущения, что здесь что-то не так.

— А кто наследник вашего дяди? — спросил Мел, украдкой косясь на Дарри. Тот слушал с оживленным интересом.

— Рэшли и я, — сказала леди Сюзанна. — Все должно быть поровну поделено между нами. Видите ли, мой отец был братом дяди Роберта. Они очень любили друг друга. Когда родители несколько лет назад погибли при кораблекрушении, дядя настоял, чтобы я переехала к нему.

Она тяжело вздохнула и уставилась на сцепленные на коленях руки в черных ажурных перчатках.

— Леди Сюзанна, — произнес Мел, слегка подавшись вперед и заглядывая ей в лицо. — Следующий мой вопрос, наверное, покажется тяжелым, но раз вы пришли сюда с мыслью об отравлении, значит, вы думаете и о существовании отравителя. Кто, по-вашему, это мог быть?

Леди Сюзанна подняла голову. Румянец на ее щеках вспыхнул еще сильнее, а во взгляде появилось упрямство.

— Вы, может быть, помните, мистер Орвилл, — произнесла она, — несколько минут тому назад я сказала: присутствие вашего телохранителя только к лучшему. Так вот, причиной тому то, что в этом деле могут быть замешаны не только люди.

Дарри, уже не таясь, склонил голову набок, с любопытством глядя на посетительницу. После сказанных ею слов он мог не скрывать своего интереса.

Леди Сюзанна сделала глубокий вдох, набираясь решимости.

— Мой кузен Рэшли завел роман, — выпалила она. — И эта женщина — эльфийка.

При этих словах она бросила быстрый взгляд на Дарри. Мел тоже посмотрел на него. Тот только еле заметно пожал плечами: дескать, не удивлен, наш брат от эльфов ничего хорошего не ожидает.

— И вы думаете, — пробормотал Мел, — что она может быть как-то связана…

— Я думаю, мистер Орвилл, что в соответствии со старинной мудростью надо искать того, кому выгодно, — сказала леди Сюзанна. — Увлечение Рэшли оказалось серьезнее, чем все мы поначалу ожидали. Но дядя Роберт никогда не дал бы согласия на такой брак. Зато теперь им ничто не помешает пожениться.

— Это мотив, — поразмыслив немного, признал Мел. — Но вы говорите, что за ужином никто, кроме вас троих, не присутствовал?

Леди Сюзанна горько рассмеялась.

— Эта ведьма всегда где-то рядом, — сказала она. — Вход в ее жилище находится прямо в саду нашего дома.

Наступило молчание. Мел и Дарри смотрели друг на друга. Оба понимали, что означает услышанное.

Эльфы могли жить где угодно. Дверцы в их владения прятались в огуречных парниках, на клумбах с маргаритками и в зарослях шиповника. Но люди, ухаживающие за своими садами и огородами, об этом, как правило, не догадывались. Если кто и замечал, что на нескольких листочках поутру почему-то нет росы, то думал, что здесь проходила кошка. Другое дело, когда эльфы начинали расхаживать открыто. Конечно, порой это приводило всего лишь к тому, что среди бегавшей по округе детворы появлялись ребятишки с чересчур острыми ушами, и впоследствии из них вырастали отличные садовники или лесники. Но бывало, что дом, облюбованный эльфами, потихоньку оседал, обрастал зеленью и превращался в холм, а его хозяин исчезал бесследно.

Навряд ли, конечно, подобная участь угрожала владениям лорда Уэверли. Но многие аристократы брезговали даже браками с иностранцами, что уж говорить о представителях магических народов, которых они веками если и допускали в свое окружение, то исключительно в качестве прислуги.

— Понимаю ваши опасения, — произнес наконец Мел. — Скажите, а в полицию вы со своими подозрениями не обращались?

Леди Сюзанна презрительно фыркнула.

— Обращалась, конечно. Еще вчера. Мне там заявили, что я слишком расстроена и поэтому преувеличиваю. Считайте, вежливо назвали истеричкой.

Она чуть подняла руку, точно пытаясь дотянуться до Мела.

— На вас вся моя надежда, мистер Орвилл. Дядя Роберт был моим благодетелем. Он очень много значил для меня. И я хочу добиться справедливости!

Делая вид, что закашлялся, Мел бросил взгляд на Дарри. Тот чуть заметно кивнул головой.

— Конечно, я буду рад вам помочь, леди Сюзанна, — объявил Мел. — Но мне надо будет осмотреть место происшествия.

— Разумеется. — Леди Сюзанна поднялась с места. — Если вас это устроит, мы можем поехать прямо сейчас. Мой паромобиль ждет у входа.

* * *

У дверей стоял не только паромобиль леди Уэверли, но и почти все мужское население Флетчер-стрит и даже пара дам в перчатках для технических работ. Все — кто с любопытством, кто с восторгом, а кое-кто и с завистью — разглядывали лакированное чудо, припаркованное напротив особняка Мела Орвилла, но держались при этом на почтительном расстоянии. В этом совместном творении инженерной мысли и аристократического вкуса все дышало такой элегантностью и дороговизной, что мальчишки — и те не решались прикоснуться хотя бы к клаксону (самой манящей с их точки зрения детали машины). Зрители только обменивались комментариями:

— «Берли»! Это же «берли» последнего выпуска!

— Сиденья-то, сиденья! Глянь, какие высокие.

— Еще бы! Вишь, даже ступеньки к ним есть!

— Ты смотри, котел какой мощный!

— И не говори, Джо, будь он еще чутка поширше, твоя жена бы в него смотреться могла!

Седоусый водитель в брезентовом шлеме и сдвинутых на лоб очках явно привык к ажиотажу, который вызывал его «скакун». Не обращая на зевак ни малейшего внимания, он хлопотал у котла. Единственным, кто удостоился чести не только подойти совсем близко, но и помогать, был Сэнди — как собрат по профессии. Тот от счастья сиял так, что мог поспорить с блестящей поверхностью паромобиля.

При виде процессии, появившейся на пороге дома, водитель отступил от машины и поклонился.

— Все готово, миледи.

— Отлично, Уилкерсон! — Леди Сюзанна, на людях снова скрывшая лицо под черной вуалью, быстрым шагом прошла к паромобилю. — Мы едем домой.

Уилкерсон бровью не повел при виде Дарри и учтиво распахнул дверцы и перед хозяйкой, и перед ее спутниками. Леди Сюзанна и Мел сели сзади, Дарри устроился рядом с водителем. И, наверное, это был первый случай в жизни элегантного «берли», когда на его сиденье с роскошной обивкой расположился орк.

Из котла вырвалась струя пара, и машина двинулась с места. Толпа почтительно расступилась.

— Видали? — восторженно выдохнул Сэнди. — Поршня почти не слышно!

Ответом ему были только кислые взгляды. В глазах приятелей, с которыми он еще вчера вечером веселился в «Рыжем селезне» за углом, Сэнди сейчас был если не предателем, то по меньшей мере снобом. Но он был так осчастливлен близким знакомством с легендарным «берли», что, не обратив на постные физиономии окружающих ни малейшего внимания, вернулся в дом, чтобы обрушить рассказ о своем приключении на неизменно благожелательную миссис Дуглас.

* * *

Паромобиль катил по направлению к Четелни — предместью, облюбованному аристократией для особняков с таким расчетом, чтобы близость благ цивилизации сочеталась с определенной степенью уединения. Многолюдные улицы с плотной застройкой быстро сменились зелеными садами.

Леди Сюзанна бросила взгляд на Мела, сидевшего с ней рядом.

— Простите, мистер Орвилл, можно спросить вас о чем-то личном?

— Конечно, — улыбнулся тот.

— Ваше имя такое необычное…

— Ах, вот оно что. — Мел так привык к этому вопросу, что отвечал на него почти автоматически. — Родители очень любили легенды о короле Артуре. Но они так и не могли договориться, как меня назвать — Артуром или Ланселотом. В конце концов они доверились судьбе и раскрыли наугад справочник героев Артурианы. А книга обычно открывается ближе к середине, как раз там, где в справочниках обретается буква М…

Он умолк, прекрасно зная, какая реплика за этим последует.

Леди Сюзанна не обманула его ожиданий.

— Вам повезло, — засмеялась она. — Вас могли назвать Мордредом.

Мел кивнул с кислым видом, гадая, скажет ли кто-нибудь что-то иное. За исключением Дарри, конечно, который в свое время спросил: «И чем этот перец отличился?»

— Удача досталась мне с правом первородства. Младшему брату повезло меньше.

— О боже, неужели… — Она снова засмеялась. — Наверное, он вас ненавидит.

— О нет, у него это одна из любимых тем для шуток. А вот сестра и в самом деле сторонится нас обоих.

— Только не говорите, что ее зовут Моргауза. — К этой реплике Мел тоже привык.

— Нет, женских имен в Артуровском эпосе было меньше, и сестру без всяких обсуждений назвали Гвиневерой. Как вы понимаете, Гвиневера с братьями Мордредом и Мелегантом в колледже вытерпела немало острот.

Леди Сюзанна фыркнула. Мел заметил, как у Дарри на переднем сиденье шевельнулись уши. Наверное, тот тоже гадал, с чего вдруг так оживилась скорбящая племянница почившего лорда. Но следовало учесть: девушка, оказавшаяся в паромобиле рядом с малознакомым молодым человеком, может проявлять кокетство на подсознательном уровне.

«Берли» тряхнуло на колдобине. Леди Сюзанна схватилась одной рукой за дверцу, а другой — за шляпку, из-под которой выбился завиток белокурых волос.

«Особенно если это очень привлекательная девушка», — дополнил Мел свою мысль.

— Мы в предместье, — прокомментировала леди Сюзанна. — Как это заметно по состоянию дороги.

— Пока мы еще не прибыли, — сказал Мел, — вы можете перечислить, кто из прислуги живет в доме?

— Уилкерсон, — леди Сюзанна кивнула на водителя. — Ему отведено помещение прямо над гаражом. Дворецкий Барнс, миссис Кларк, экономка, горничные Эдит и Зельда, садовник Нэш, его жена — кухарка, и еще их сынишка, он выполняет всякие мелкие поручения.

— Понятно, — пробормотал Мел, бросив взгляд на Дарри, уши которого по-прежнему стояли торчком. Оставалось надеяться, что они оба запомнили всех.

Еще пара прыжков на колдобинах — и паромобиль свернул на дорогу, упирающуюся в высокую кованую ограду. Леди Сюзанна вздохнула и откинулась на спинку сиденья.

— Приехали, — произнесла она.

* * *

Фамильный особняк Уэверли возвышался за высокой чугунной оградой, украшенной гербовым изображением круторогого быка. Уилкерсон проворно выскочил из машины, распахнул ворота и, снова забравшись на водительское сиденье, зарулил на дорожку, ведущую к парадному крыльцу. Мел, привстав на месте, посмотрел на примыкающую к правому крылу террасу, обнесенную каменным парапетом.

— Это там вашему дяде стало дурно? — спросил он.

— Да, — отозвалась леди Сюзанна. — Хотите туда пройти?

Мел покосился на Дарри. Тот уже выбрался из паромобиля и, запрокинув голову, рассматривал старинный особняк с башенками. Словно почувствовав на затылке взгляд своего товарища, он обернулся и еле заметно кивнул в сторону основного здания.

— Потом, — сказал Мел. — Давайте сначала наведаемся в покои лорда Уэверли.

Уилкерсон распахнул перед ним и леди Сюзанной дверцу и отступил, почтительно склонив голову.

* * *

Маленькая процессия, поднявшаяся по лестнице к апартаментам покойного лорда, не вызвала никакого удивления у слуг. Только внизу, в парадном зале, украшенном фамильными портретами, из-за одной из дверей высунулась любопытная физиономия мальчугана, видимо, того самого сынишки садовника и кухарки. Но и тот окинул Дарри взглядом скорее восхищенным, чем каким-либо еще, и тут же исчез из виду.

Мел опасался, что в опочивальне стоит гроб с телом почившего, но леди Сюзанна сказала, что ее дядю перенесли в фамильную часовню за домом, где, скорее всего, и состоится церемония прощания. Мелу полегчало: покойников он не боялся, но шарить в присутствии мертвеца среди его вещей было бы неприятно.

Покои лорда Уэверли не изобиловали показной роскошью. Мебель из дорогого дерева, но функциональная, никаких оленьих рогов на стенах и тигриных шкур на полу.

Мел оглядывался по сторонам, одновременно посматривая на Дарри. Тот еле заметно провел языком по губам.

— Ваш дядя хранил здесь какие-нибудь напитки? — спросил Мел у леди Сюзанны.

Та покачала головой.

— Виски, ром — все это хранится в буфете. Напитки всегда подавал дворецкий.

— А это что? — Мел указал на пузырек, стоявший на тумбочке возле кровати, застеленной атласным покрывалом.

— Наверное, дядино лекарство, — сказала леди Сюзанна. — Помните, я говорила про рыбий жир?

Мел подошел к тумбочке, осторожно накрыл платком горлышко пузырька и вытащил пробку.

— Дарри, — позвал он, — у тебя нюх острее, ты можешь определить, что тут?

Дарри шагнул к нему и повел носом.

— Рыбий жир и еще какая-то дрянь, — заявил он. — Тоже горьковатая, но немного другая.

— Леди Сюзанна, вы не будете против, если мы… если я заберу этот пузырек? — спросил Мел.

— Нет, конечно, — откликнулась та. — Делайте все, что сочтете нужным.

— Благодарю. — Мел аккуратно завернул пузырек в платок и передал его Дарри. Тот убрал сверток во внутренний карман куртки. — Скажите, мы сейчас просто вошли сюда… Ваш дядя никогда не запирал дверь?

— Нет, — сказала леди Сюзанна. — В этом доме вообще не принято запираться.

— То есть войти мог кто угодно?

— Да.

Голос ее звучал невыразительно и вяло. Казалось, очутившись в комнате умершего дяди, она утратила изрядную часть своей бодрости. Мел сказал себе, что не стоит удерживать ее здесь слишком долго.

— Вы говорили, что неве… подруга вашего кузена постоянно находится где-то рядом, — вспомнил он. — Мы можем посмотреть на сад?

Леди Сюзанна мигом встрепенулась.

— Конечно, — сказала она. — Но, если вы не против, я не буду составлять вам компанию. Подожду вас на террасе.

Мел склонил голову.

— Разумеется, как вам удобнее. Будет достаточно, если вы просто покажете нам дорогу.

* * *

В сад вела арка, густо оплетенная клематисом. Пройдя под ней, Мел остановился, в изумлении озираясь по сторонам. Ему показалось, будто он очутился в причудливом королевстве, где правила бал наперстянка. Порой встречались скопления аквилегии, местами лилии тянули к небу свои мечтательно приоткрытые лепестки, но в основном здесь была именно наперстянка, причем всевозможных оттенков сиреневого, пурпурного и золотистого.

— Цветок, конечно, красивый, — пробормотал Мел, оглядываясь. — Но я впервые вижу его в таком количестве.

Дарри тихонько посвистывал, засунув руки в карманы и покачиваясь с носка на пятку.

— Ничего удивительного, — хмыкнул он. — Наперстянка открывает маленькому народцу путь в мир людей. И если…

— Эй, вы!

И Мел, и Дарри подскочили на месте. Пронзительный резкий голосок звучал, казалось, у них под ногами — и в то же время его отголоски слышались со всех сторон.

Будто сноп золотистых искр взмыл с земли и, рассыпавшись, явил их взорам маленькую фигурку в зеленом платье. Миниатюрное существо уперло в бока кулачки и внезапно увеличилось до обычного человеческого роста.

— Мисс… — пробормотал Мел, слегка поклонившись худенькой ярко-рыжей девушке с остреньким личиком, обычно, видимо, весьма миловидным, но сейчас искаженным от злости.

— Я прекрасно знаю, зачем вы явились! — заверещала она. — Это белесая моль из дома вас сюда послала!

— Не знаю, кого вы имеете в виду, — сдержанно произнес Мел, — но мы здесь по приглашению леди Сюзанны Уэверли. Позвольте представиться: Орвилл, Мелегант Орвилл. А это…

— Пф-ф, кто это, я и сама вижу! — фыркнула девушка. Дарри весело оскалился. — Так вот, возле входа в мой дом вам совершенно нечего делать!

— Мы не…

— Эй, вы!

Это было произнесено уже отнюдь не тоненьким высоким голоском. На сей раз Мелу показалось, что у него за спиной то ли взревел бык, то ли зарычала крупная собака. Обернувшись, он увидел, что со стороны особняка к ним спешит молодой человек хоть и небольшого роста, но весьма убедительного телосложения. Глаза Дарри сузились. Он быстро шагнул вперед, заслоняя собой Мела и в то же время пристально разглядывая нового участника этой сцены.

Это был молодой мужчина лет двадцати пяти, темноволосый, с упрямым лбом и глубоко посаженными карими глазами. На рукаве сюртука из дорогой замши чернела траурная повязка. По всей видимости, в сад явился Рэшли Уэверли собственной персоной.

Так оно и оказалось.

— Лулуджи! — Он вклинился между девушкой и Мелом с Дарри. — Они тебе что-нибудь сделали?

Он развернулся к гостям с таким видом, как будто уже получил утвердительный ответ.

— Еще чего! — пренебрежительно фыркнула Лулуджи. — Рэшли, дорогой, не волнуйся!

— Вам нечего здесь делать! — резко бросил Рэшли, наступая на тех, кого, видимо, счел нежеланными визитерами. Будь Мел один, он очутился бы в затруднительном положении: молодой Уэверли походил на кузнеца, облачившегося в костюм лорда. Но рядом стоял Дарри, и его сдвинуть с места было сложновато даже тому, кто мог равняться с ним ростом.

— Должен сообщить, что мы здесь по приглашению леди Сюзанны, — резко ответил Мел. К нападкам дюжего молодчика он отнюдь не был склонен относиться столь же снисходительно, как к воплям хрупкой девушки-эльфа. — Вашей кузины, если не ошибаюсь.

Рэшли, сердито сопя, снизу вверх смотрел на незыблемо возвышавшегося у него на пути орка.

— Вот к ней и ступайте, — проворчал он, пропустив мимо ушей намек на предложение представиться. — Ведь это она сидит на террасе, а вовсе не здесь.

— С вашего позволения, — процедил Мел.

Он развернулся и зашагал к арке, покрытой синими звездами клематиса. Дарри одарил Рэшли приветливой ухмылкой уголком рта и последовал за своим товарищем.

— Мел, — шепнул он, когда они очутились достаточно далеко и от Рэшли, и от острых эльфийских ушей его дамы сердца, — мне позарез нужно увидеть портрет мамаши этого лордика.

Мел кивнул, но не успел ничего ответить. На выходе из сада они едва не столкнулись с леди Сюзанной, спешившей им навстречу.

— Все в порядке, господа? Я видела, что мой кузен…

Мел пошатнулся, поднеся руку к горлу.

— Не очень в порядке, простите… Но ваш кузен здесь ни при чем. Кажется, у меня удушье. Я впервые очутился среди такого количества наперстянки…

— Боже! — леди Сюзанна вскинула к вискам руки, обтянутые черными перчатками. — Проклятый цветок! Простите, я не подумала об этом. Пойдемте сюда, на террасу…

— Извините, миледи, но хозяину лучше бы в дом зайти, — вмешался Дарри, заботливо подхватывая Мела под локоть. — От любой зелени подальше.

— Да, да, верно! Ведите его сюда, скорее! — Леди Сюзанна побежала вперед, к дому, на ходу призывая: — Эдит! Зельда! Барнс… Кто-нибудь! Принесите воды!

За приоткрытой дверью особняка мелькнул белый чепец горничной, послышался быстрый топот ног. Дарри одной рукой втащил Мела в дом, а другой развернул одно из кресел парадного зала в сторону тех портретов, которые, судя по костюмам, принадлежали представителям последних поколений. Мел рухнул на сиденье из мягкого бархата, а Дарри встал позади него.

Появилась горничная с темными кудряшками, выбивающимися из-под чепца. Она с озабоченным видом протянула Мелу стакан воды. Тот поблагодарил ее кивком и сделал несколько глотков.

— Благодарю, мне уже лучше.

— Ненавижу этот цветок! — леди Сюзанна, стоявшая рядом, в волнении заломила руки.

— О, думаю, дело в том, что его было слишком много.

— Конечно, много! — леди Сюзанна уселась в соседнее кресло. — Раньше у нас был приличный сад, но в прошлом году Рэшли связался с этой эльфийской выдрой, а у этого народа наперстянка — один из любимых цветов. Они называют его лисьими перчатками.

— Как любопытно, — пробормотал Мел.

Леди Сюзанна невесело усмехнулась.

— Рассказывают, будто эльфы надевают эти цветы лисам на лапки, чтобы те могли бесшумно пробираться в курятники. Кур мы не держим, но эта мелкая хищница все равно присмотрела себе добычу.

— Надеюсь, вашей семье удастся избежать такого мезальянса, — произнес Мел. От приторной фальши, на которую он пошел, у него самого сводило челюсть. — У вас такие элегантные предки. Который из этих господ ваш дядюшка?

— Вот он, — леди Сюзанна указала на портрет седовласого господина во фраке. Если художник не льстил, покойный лорд Уэверли с возрастом не утратил стройности. Теплые искорки в глазах нарушали ощущение чопорности, обычно присущее подобным фамильным галереям.

— Какой красавец, несмотря на годы. А это его супруга? — Мел перевел взгляд на портрет сухопарой дамы в платье, модном лет пятьдесят тому назад.

— Это? — леди Сюзанна с недоумением обернулась. — О нет, что вы, это наша с Рэшли бабушка. Портрета леди Филиппы здесь нет. Я как-то в детстве спросила, почему, и дядя ответил, что ее слишком утомляет многочасовое позирование.

— Понятно. — Мел отпил еще глоток воды и протянул стакан Дарри. Тот прикрыл глаза и переставил стакан на стол. Кажется, больше здесь делать было нечего.

Мел поднялся на ноги.

— Я благодарю вас за помощь, леди Сюзанна. Крайне неловко, что я доставил вам беспокойство.

— Вы уже уходите? — с беспокойством спросила девушка.

— Да, мне пора. — Мел улыбнулся. — Сейчас я должен заняться содержимым известного вам пузырька. Дальнейшие действия будут зависеть от результатов моего исследования.

Леди Сюзанна с облегчением улыбнулась.

— Понимаю, мистер Орвилл. — На ее бледное лицо снова набежала тень. — Поверьте, я очень рассчитываю на вашу помощь.

* * *

— Покусай меня землеройка, если у этого Рэшли в роду не было гномов, — сказал Дарри.

Они с Мелом сидели на перроне в Четелни, дожидаясь поезда. На пригородной станции народ был не такой вышколенный, как в особняке Уэверли, и на орка, сопровождающего элегантно одетого господина, глазели все, от крестьянки с гусем в корзине до крутившихся возле буфета голубей. Дарри на это явно было наплевать, но Мел чувствовал себя неловко и то и дело поглядывал на вокзальные часы. В городе его спутник вопросов не вызывал: там в охрану кого только не набирали. Знать порой даже разгуливала с грифонами. Вдовствующая герцогиня Берфордская поздней осенью и зимой, когда солнце садилось рано, и вовсе ездила в оперу в сопровождении горгульи, обычно восседавшей на фронтоне ее особняка. Злые языки утверждали, что в потемках она попросту не замечала разницы между каменным чудищем и своим почившим супругом. Словом, удивить там кого-либо было трудно. Однако в консервативном буколическом предместье дюжий парень с клыками, спокойно расхаживающий в компании человека, явно стал сенсацией на ближайшие пару дней.

— Гномов? — рассеянно переспросил Мел, глядя на рельсы. — С чего ты взял? Мало ли, может, он просто ростом не вышел.

Дарри хмыкнул.

— Покажи мне орка, который гномью кровь не почует. На что спорим, я прав?

Мел уже понял, куда ветер дует.

— Чашка кофе в «Лэнглиз», — произнес он, едва сдерживая улыбку.

Дарри одобрительно осклабился. Ощеренные клыки засверкали на свету, едва ли не отбрасывая солнечные зайчики. Проходивший мимо мастеровой смерил его угрюмым взглядом, но, поскольку Дарри, даже сидя на скамейке, был почти одного с ним роста, никаких комментариев не последовало. Тем не менее Мел перевел дух, когда в отдалении над кронами тополей взвилось облачко пара и послышался гудок приближающегося поезда.

* * *

Выйдя с вокзала в городе, Мел и Дарри отправились не на Флетчер-стрит, а к Уолсингем-парку, где вдоль пруда выстроились небольшие особняки, окруженные ровными газонами. Подойдя к крайнему домику, Мел стукнул дверным молотком в форме рыцарской перчатки. Через несколько мгновений дверь распахнулась и на пороге возник Мордред, взъерошенный, в полурасстегнутой рубашке, заляпанной странными пятнами, а кое-где и прожженной.

— Мел! — возликовал он, обнимая брата одной рукой, а другой хлопая по пятерне ухмыляющегося Дарри. — Привет, ребята! Проходите. У меня сегодня все по-простому. Я тут делал кое-какие опыты и отослал миссис Томлисон на рынок, чтобы она не донимала меня своими причитаниями. Так что чай буду готовить сам... Если вы не боитесь, конечно.

И он весело расхохотался.

Мордред с детства увлекался химией. Возле него вечно что-то кипело, шипело и булькало, а порой и взрывалось. Родители долго не знали, радоваться или огорчаться такому увлечению младшего отпрыска, и наконец пришли к выводу, что раз изменить какое-то обстоятельство нельзя, то надо извлекать из него пользу. К примеру, мать однажды якобы случайно обмолвилась при сынишке, что великому ученому Менделееву его знаменитая периодическая таблица приснилась во сне. С той поры разрешилась проблема, как загнать вечером в постель самого неугомонного из детей: Мордред всегда первым мчался в спальню и нырял под одеяло в надежде, что когда-нибудь и ему приснится нечто столь же гениальное.

— Знаешь, мы как раз пришли затем, чтобы ты нас немножечко напугал, — сказал Мел.

Дарри извлек из-под куртки пузырек, обернутый в платок. Глаза Мордреда сузились.

— Что это?

— Предполагаемое орудие убийства. Пузырек с рыбьим жиром.

— Верю, что убийство — я бы от одного названия умер, — согласился Мордред. — Но поскольку не у всех такая же тонкая душевная организация, как у меня, то подозреваю, что там что-то еще, верно?

— Поищи наперстянку, — сказал Дарри. — Если там не она, то обязуюсь сам глотнуть рыбий жир, чтобы мозги работали получше.

— Отлично! — Мордред потер руки. — Так, судя по платку, на пузырьке еще надо искать отпечатки пальцев?

— Хорошо бы, — сказал Мел и тут же хлопнул себя ладонью по лбу. — Проклятье! Дарри, рыбий жир надо выпить мне! С чем эти отпечатки сравнивать?!

— Погоди со своим рыбьим жиром, — проворчал Дарри. Он пошарил за пазухой и осторожно вытащил костяной рожок для обуви, бережно держа его пальцами за края. — Вот, этого уж наверняка никто, кроме хозяина, не хватал.

— Дарри… — Мел вытер выступившую на лбу испарину. — В «Лэнглиз» идем прямо сегодня.

— Клади на салфетку, — распорядился Мордред, кивая на буфет. — Вы как, очень спешите?

Мел не успел ответить. Скрипнула входная дверь, и в дом заглянула старушка в бежевом чепце.

— Мистер Орвилл? — осторожно спросила она. — Заходить уже можно?

— Можно-можно, миссис Томлисон! — откликнулся Мордред. — Вы как раз вовремя.

Старушка неуверенно шагнула в дом, прижимая к груди корзинку, из которой свешивался пучок петрушки.

— О, мистер Мелегант! Дарри! — она близоруко сощурилась. — Какая радость!

— Миссис Томлисон, будьте любезны, угостите наших гостей чаем, — сказал Мордред. — А я проведу кое-какое исследование.

— Как же так, мистер Орвилл! — сокрушенно воскликнула старушка. — Я уж обрадовалась, что вы все закончили.

— Те опыты, которые вас так пугали, — закончил, — заверил ее Мордред. — Сейчас остался самый обычный яд. Поэтому, сами понимаете, лучше, чтобы чаем занялись именно вы.

* * *

К концу чаепития, заботливо устроенного миссис Томлисон, Мордред завершил работу только с отпечатками пальцев. Их оказалось немного, и все принадлежали сэру Роберту. Для выявления наперстянки предстояло что-то приготовить, и это требовало времени. Договорились, что Мордред передаст результаты графограммой, как только их получит.

Мел и Дарри неторопливо шагали по дорожке, уходя от парковой зоны к оживленным улицам. Чай с крекерами пробудил аппетит, но было еще рано думать об обеде: им предстояло нанести визит к Гвиневере Орвилл. Но к ней, в отличие от Мордреда, не дозволялось являться без предупреждения. И теперь Мел с Дарри держали путь в сторону ближайшего почтового отделения.

— Не складывается тут что-то, вот что я тебе скажу, — вздохнул Дарри, носком ботинка отбрасывая камешек с дороги в траву.

— Ты о чем? — спросил Мел.

— Сейчас объясню, — сказал Дарри.

Они как раз свернули на небольшую улочку — и перед ними оказалось приземистое здание аптеки. На выцветшей вывеске угадывалось изображение змеи, обвившей чашу. Дарри поднялся на крыльцо и толкнул дверь. Колокольчик звякнул жалобно, надтреснуто, в тон смятенному «Чем могу п-помочь?», которое вырвалось у щуплого аптекаря при виде посетителя, почти полностью перегородившего дверной проем.

— У вас рыбий жир есть? — спросил Дарри.

Аптекарь молча указал на витрину, где среди всевозможных склянок стоял точно такой же пузырек, как и тот, который они оставили у Мордреда.

— Ага, спасибо, — поблагодарил Дарри и шагнул обратно на улицу.

— Я могу еще чем-нибудь помочь? — севшим голосом вымолвил аптекарь.

— Не, уже помогли, — заверил его Дарри, с благожелательной улыбкой закрывая дверь.

— И что это значит? — удивился Мел.

— А ты сам прикинь, — сказал Дарри, шагая дальше. — Тебе надо отравить старикана, принимающего лекарство, и обтяпать это так, чтобы никто не прочухал. Ты как это сделаешь? Подмешаешь яд в пузырек, на всякий случай сотрешь отпечатки пальцев. И вот решает кто-нибудь проверить, а своей ли смертью помер старикан…

— И?..

— Берет этот кто-нибудь пузырек, а оттуда ядом шибает. Человек, допустим, может и не заметить: вкус наперстянки рыбий жир уж точно перебивает и запах, возможно, тоже. Но кто-то вроде меня его почувствует.

— Так и произошло, — сказал Мел. — Что тебя смутило?

— Какое же тут шито-крыто, а? Смотри, такие пузырьки запросто в аптеке валяются. Ты травишь старикана, выкидываешь пузырек с ядом, а на его месте оставляешь новый, только что из аптеки. Отпечатки, опять-таки на всякий случай, стираешь. Если кто этот пузырек понюхает или исследует, то никакого яда не найдет. И отпечатки пальцев, само собой, тоже искать не будет. И не заметит, что они стерты.

— Ты это к чему? — спросил Мел.

— К тому, что это был бы самый безопасный способ. И самый простой в том доме, где привыкли не запирать двери. Пузырек с ядом сто раз могли поменять на безобидный, но почему-то этого не сделали.

Мел остановился.

— Точно. И почему, по-твоему?

Дарри тоже остановился, засунул руки в карманы куртки и вздохнул.

— Похоже, кому-то хотелось, чтобы этот яд нашли, вот почему. — Он посмотрел на другую сторону улицы, где над одним из зданий поднимались трубы графического семафора. — Ну что, вон почта. Придумал уже, что скажешь своей сестрице?

* * *

— «Нужна срочная помощь со сбором данных», — продиктовал Мел приемщику графограмм. Тот, не поднимая глаз, кивнул. Его пальцы барабанили по кнопкам, передающим световые сигналы по замысловатой системе зеркал, оплетающих город. — С вашего позволения, мы подождем ответа здесь.

Приемщик еще раз кивнул и добавил в сообщение координаты почтового отделения, куда следовало направить ответ.

У Гвиневеры была своя собственная установка графического семафора. Для человека, связавшего свою жизнь со светской колонкой в одном из популярных журналов, она была необходима. Гвиневера особенно ценила то, что агенты пересылали ей информацию с самых разных уголков города, а она сама могла не выходить лишний раз даже на лужайку перед домом — и быть при этом в курсе всевозможных новостей и сплетен о сильных мира сего. Ну, или о тех, кто себя таковыми мнил. Эвертон Дансейни, главный редактор журнала, так высоко ценил ее талант, что сам распорядился о размещении семафора на крыше ее дома и приставил к нему приемщика, одновременно выполнявшего обязанности секретаря. Мел по опыту знал, что долго дожидаться ответа не придется.

И верно, они с Дарри только-только успели с комфортом расположиться на диване в уголке для посетителей, как загудел приемник семафора.

— Ответ, сэр, — промямлил худощавый молодой человек с тонкими усиками, поднимая на Мела несчастный взгляд.

— Читайте! — распорядился Мел, вставая с дивана.

— Э-э…

— Как есть читайте.

— «Какого черта тебе надо?» — пролепетал приемщик, глядя на Мела так, как будто ему самому ответили нечто подобное при попытке выпросить в лавке бесплатную булочку.

— Отлично, она согласна помочь! — Мел потер руки. — Иначе бы вообще ничего не ответила. Диктую: «Нужен портрет леди Филиппы Уэверли, супруги недавно скончавшегося сэра Роберта Уэверли…»

Он оглянулся и вопросительно посмотрел на Дарри. Тот поднялся с дивана и подошел поближе к другу.

— И что-нибудь об их светской жизни, — тихонько подсказал он.

— «И что-нибудь об их светской жизни», — продиктовал Мел.

Они вернулись к дивану. На этот раз ждать пришлось немного дольше, но в конце концов слабый гул возвестил о получении ответа.

— «Завтра в два часа дня», — сообщил приемщик уже более спокойным тоном.

— Замечательно, — сказал Мел. — А пока мы можем наконец пообедать. И, Дарри, я не забыл свое обещание про «Лэнглиз».

* * *

Сдвинув кепку козырьком назад и бодро насвистывая песенку, Сэнди гнал паромобиль к дому Гвиневеры Орвилл. Он любил туда ездить: кухарка Гвиневеры, миссис Кейд, считала, что Сэнди — вылитая копия ее сынишки, служившего во флоте. Она месяцами не видела своего Тоби и в его отсутствие переносила запасы заботы на такого же веснушчатого и жизнерадостного паренька, как и ее собственное чадо. Материальным выражением этой привязанности становились свежие плюшки, булочки с джемом и прочие пустячки, скрашивающие жизнь и поднимающие настроение.

Мел и Дарри устроились на пассажирских сиденьях, глазея по сторонам. Дарри насвистывал какую-то песенку, Мел гадал, удалось ли его сестрице отыскать портрет леди Филиппы, и если да, то какой же окажется эта дама.

Наконец паромобиль затормозил у кирпичного особняка, над крышей которого возвышался графический семафор, напоминавший залихватски сдвинутый набок блестящий берет. Одновременно распахнулись две двери. На парадном крыльце стояла, скрестив руки на груди и насупив брови, Гвиневера, на пороге кухни сияла, улыбаясь от уха до уха, миссис Кейд. Над газоном, усаженным маргаритками, витал аромат свежеиспеченных булочек.

* * *

Пока миссис Кейд, оставив Сэнди на кухне в компании булочек, накрывала на стол, Гвиневера забрала гостей в свой кабинет.

— В хронологической последовательности, — объявила она, локтем сдвигая со стола гору папок, стянутых тесемками. — Ты в первую очередь спрашивал про портрет леди Филиппы Уэверли. Вот.

Она подняла журнал с закладкой между страниц, но сразу отдернула, едва Мел протянул к нему руку.

— Ты тут при чем? — рявкнула она. — Не принимай меня за дуру, я прекрасно знаю, кто из вас двоих работает головой. Дарри, держи.

Она ткнула журнал ему в руки. Мел, привыкший к подобным комментариям, заглянул другу через плечо, когда тот раскрыл журнал.

— Я так и знал, — пробормотал Дарри.

Снимок был сделан одним из скоростных аппаратов, причем в то время, когда их качество ощутимо оставляло желать лучшего. Журналисты тем не менее сразу стали пользоваться этой техникой, поскольку она позволяла подлавливать нужные моменты. Фотография была нечеткой, но на ней достаточно хорошо виднелась приземистая коренастая фигура дамы с густыми бровями и тяжелым подбородком. Дама стояла возле стройного джентльмена, в котором легко было узнать сэра Роберта. Оба смотрели в сторону и явно не подозревали, что их фотографируют.

— Чествование сэра Одли, произведенного в адмиралы, — сказала Гвиневера. — Сэру Роберту он седьмая вода на киселе, но на столь торжественном мероприятии должна была присутствовать вся родня. Обычно леди Филиппа на светских мероприятиях не показывалась. И это единственный снимок, который удалось найти.

— У нее были проблемы со здоровьем? — спросил Дарри, разглядывая женщину на снимке.

— По виду вроде не скажешь, но факт остается фактом: она умерла от обычной простуды.

— Я так и знал, — задумчиво повторил Дарри.

— М-м? — Гвиневера вопросительно посмотрела на него.

— Она из гномов. Даже не на четверть. Скорее всего, полукровка. Такие, как она, запросто поднимут першерона, но сваливаются от обычных человеческих болезней. Что вам еще удалось найти?

— Пункт второй: светская жизнь, — объявила Гвиневера и взяла со стола стопку газет и журналов. — В основном — торжественные церемонии, в которых участвовал сэр Роберт, и благотворительная деятельность его племянницы, леди Сюзанны. На одном из мероприятий в детской больнице святого Луки с ней появился и кузен, сэр Рэшли. Но это разовый случай, обычно он упоминается только в связи с молодежными светскими раутами, и то лишь вскользь.

— А еще что-нибудь? — рискнул встрять Мел.

Гвиневера сверкнула глазами так, как будто в ее присутствии осмелилась заговорить метелка для пыли. Дарри пожал плечами.

— Да вроде нечто важное мы уже знаем.

— Ты про леди Филиппу?

— И про светскую жизнь, — сказал Дарри. — Мисс Орвилл, вы, кажется, отыскали самое главное.

— Тогда закончили, — Гвиневера грохнула пачку газет и журналов обратно на стол. — Марш пить чай.

* * *

Во время чаепития Мел боролся с искушением спросить у Дарри, что такого он услышал, что посчитал это «главным». Ему лаконичные сведения, собранные Гвиневерой, толком ничего не сказали. Но он прекрасно понимал, что любой вопрос на эту тему вызовет у сестрицы шквал язвительных колкостей, которые безнадежно отравят столь приятный вкус бергамота. Пришлось ждать.

Наконец, выйдя из-за стола, они распрощались с Гвиневерой и направились к выходу. На пороге их едва не смело с ног огромной корзиной: в дом как раз явился разносчик из цветочной лавки.

— Боже, Гвин, у тебя поклонник? — пробормотал Мел и отступил в сторону, давая дорогу башне из роз и веточек папоротника.

— Скажешь тоже, — фыркнула Гвиневера. — Это от Эвертона. Отнесите в гостиную, будьте любезны.

Разносчик послушно скрылся в указанном направлении.

— Какое внимание со стороны редактора, — заметил Мел.

— Кстати, совсем забыла. Как только определимся, вы с этим твоим младшим братцем получите приглашение на празднование помолвки. Думаю, это будет в середине следующей недели.

— Невероятно, — сказал Мел, отступая к двери, поскольку сестра надвинулась на него весьма напористо. — Как ему удалось растопить твое сердце?

— Элементарно, идиот: он ни разу не сморозил пошлость, назвав меня «королевой», — фыркнула Гвиневера, выпихнув брата на крыльцо. Дарри уже стоял внизу возле паромобиля, за рулем которого ухмылялся довольный Сэнди. — И вообще, знаешь ли, я вышла бы замуж уже давно, если бы при этом меняли не только фамилию, но и имя.

* * *

— Умный он мужик, этот Эвертон, — сообщил Дарри, когда паромобиль сорвался с места.

— Ты про то, что он догадался, что Гвин лучше не называть королевой? — хмыкнул Мел.

— Это только половина дела. Он ее ни разу так не назвал, зато обхаживает, как королеву. В этом вся соль.

— Э-э… — Мел озадачился, но тут же мотнул головой, отгоняя мысли о сердечных делах сестрицы. — Ладно, скажи, что ты выудил из этой информации о светских мероприятиях? Я, честно говоря, не понял, что там такого важного.

Дарри вздохнул.

— Я ведь и сам только прикидываю, — сообщил он. — Есть идейка, но ее бы проверить. Слушай, ты можешь под каким-нибудь предлогом наведаться в особняк?

— Полагаю, что да. Можно расспросить прислугу…

— Нет! — встрепенулся Дарри. — В том-то и хрень, что это должен сделать я. Только так, чтобы никто ничего не сообразил. Надо, чтобы ты заговаривал зубы этой леди, пока я потолкую с кем-нибудь из горничных.

— А, понял. Я могу спросить у нее, не случалось ли у ее дяди раньше приступов головной боли, ну и еще что-нибудь в этом духе.

— Отлично! — обрадовался Дарри. — А меня сплавь на это время куда-нибудь с глаз долой. Так, чтобы я мог посидеть на веранде или походить по саду. Там я и смогу кого-нибудь перехватить. Ты, кстати, не помнишь, та цыпочка с кудряшками — это Зельда или Эдит?

— Понятия не имею, — признался Мел.

Дарри вздохнул еще глубже.

— А жаль, — сказал он. — Э, Сэнди! А ты куда гонишь?

— Как куда? — прокричал Сэнди, оборачиваясь. — Домой!

— Дуй в Четелни! — распорядился Дарри и, откинувшись на спинку сиденья, снова засвистел бодрый мотивчик.

* * *

— Зельда, — ухмыляясь всей клавиатурой обеих челюстей, сообщил Дарри. — Эту цыпочку зовут Зельда. Ухажер у нее, конечно, есть, но она все равно такая приветливая!

День клонился к вечеру, солнце все ближе подбиралось к кронам деревьев. Паромобиль, бодро пыхтя, удалялся от тенистого пригорода, углубляясь дальше в лабиринты оживленных улиц.

— Счастлив за тебя, — кисло сказал Мел. Он устал, как это часто бывает с тем, кто тратит много сил на выполнение не совсем понятной для него работы. — А по делу она что-нибудь сказала?

— Еще бы. Только скажи, пожалуйста, что нового тебе удалось узнать у леди Сюзанны?

— Мы же договаривались, что я ее просто заболтаю, — удивился Мел.

— Ну, мало ли, может, мелочи какие-нибудь?

Мел задумался и пожал плечами.

— Да нет, пожалуй. Она сказала, что на головные боли сэр Роберт никогда раньше не жаловался. В молодые годы много занимался спортом. Гребля, по горам лазил.

— По горам… — пробормотал Дарри. — Вполне мог там встретить свою леди.

— А ты-то что узнал? — спросил Мел.

Дарри развернулся к нему.

— А вот что, дружище. В больницу Святого Луки Рэшли действительно сходил с кузиной один-единственный раз. Тогда среди ребятни была эпидемия скарлатины. Леди Сюзанна уговорила его пойти с их благотворительной организацией. Рэшли вернулся злой, как собака с хвостом, полным репьев. Сказал, что вся их лавочка — это сплошное лицемерие и ханжество, и когда дитю плохо, плевать ему на то, что над ним сюсюкают незнакомые тетки, которые к тому же топчутся, как куры, на пороге палаты и боятся подходить слишком близко. И больше его на такие мероприятия так и не дозвались.

— Дарри, — произнес Мел. — Я по твоему тону понимаю, что ты в этом видишь что-то, чего я не вижу. Ты про то, что Рэшли — черствый человек? Тогда не могу с тобой согласиться, потому что я на его месте, наверное, сказал бы то же самое, только в менее резких выражениях.

— Я бы сказал примерно то же самое, что и он, и толкую я тебе совсем не о том… Э-э, погоди, там у газетной лавки, часом, не Кокрейн?

Мел вытянул шею. На пороге газетной лавки стоял, засовывая за пазуху свернутый выпуск «Сандей спортс», инспектор Кокрейн — невысокий, но подвижный и жилистый господин средних лет.

— Он самый!

— Сэнди, тормози! — крикнул Дарри. — Мел, он нам завтра, скорее всего, понадобится. Потолкуй с ним.

Паромобиль, взвизгнув покрышками, остановился ближе к тротуару. Кокрейн, заметив знакомую компанию, замахал рукой и направился к ним, огибая прохожих.

— Добрый день, мистер Орвилл! — поприветствовал он Мела, приподнимая шляпу. — Или вечер, пожалуй. Вы, никак, своего будьдога за городом выгуливали?

И он загоготал, радуясь своей шутке. Мел смерил его кислым взглядом, и Кокрейн тотчас спохватился.

— Да нет, мистер Орвилл, я же без всяких… Я бы рад был, если б у нас на службу брали побольше таких здоровяков, как ваш Дарри. А то нанимают таких, которые и карманника не скрутят, не то что медвежатника…

Дарри осклабился, давая понять, что он не в обиде.

— Мы едем из Четелни, — сказал Мел.

— Четелни? — Кокрейн на мгновение растерялся, гадая, что в аристократическом пригороде можно было делать в компании орка. Но в его глазах тотчас сверкнула искорка. — А, погодите… Это не в связи с кончиной старого Уэверли?

Мел медленно кивнул головой.

Кокрейн потер переносицу указательным пальцем.

— Вон оно что… Заходила к нам его племянница. Начальник решил, что это так, дамские фантазии. А что… — он понизил голос, — полагаете, дело и в самом деле нечисто?

Мел перегнулся через Дарри и уставился на него в упор.

— Полагаю, — таким же приглушенным голосом произнес он. — И еще, дорогой инспектор, я думаю, что нам понадобится ваша помощь. Причем уже завтра.

* * *

С зеркал в парадном зале Уэверли уже сняли покрывала, шторы были отдернуты, и в лучах света, проникавших в высокие окна, фамильные портреты казались чуть менее чопорными, хотя как будто более усталыми. Леди Сюзанна сидела в кресле, задумчиво разглядывая графограмму, которую Мел положил перед ней на стол.

— Результаты химического исследования, — пояснил он. — Я получил их вчера.

— Думаю, я даже могу не читать их, — произнесла леди Сюзанна. — Наперстянка?

Мел кивнул.

— Понимаю, почему вы не удивлены, — заметил он.

Дарри стоял за его плечом, невозмутимый, как покрытый мхом валун. Он демонстративно пялился в окно, старательно изображая, будто его интересует лишь какая-нибудь внешняя опасность, которая гипотетически могла бы угрожать его хозяину.

— Конечно, не удивлена, — леди Сюзанна вздохнула. — Было бы странно, если бы эта крыса не воспользовалась ядом, который у нее под рукой.

— Но она в дом не заходила, верно?

— Сама могла и не зайти. Но мой глупыш-кузен, потерявший от нее голову…

— Или тот, кто хотел бы, чтобы на вашего кузена подумали, — мягким голосом подсказал Мел.

Синие глаза леди Сюзанны широко распахнулись.

— Ведь у него не было мотива убивать отца, верно? — продолжал Мел, подавшись вперед. — Сэра Роберта не беспокоила чистота крови. Иначе он не вступил бы в брак с женщиной из рода гномов, пусть даже ее всю жизнь приходилось держать от светских сборищ подальше ради ее собственного покоя. И, конечно, сэр Роберт не стал бы препятствовать счастью своего сына, полюбившего эльфийку.

Побелевшие губы леди Сюзанны дрогнули.

— Вы клевещете на мою семью, — проговорила она. — Как вы смеете?

— Вы сами обратились ко мне за расследованием, разве нет? — невинно сказал Мел. — Вот и я собрал некоторые сведения.

На пороге появилась горничная с чайными приборами на подносе. Мел узнал Зельду и затылком почувствовал, как у него за спиной ухмыляется Дарри.

— Зельда, поставь поднос и позови Барнса, — ровным голосом промолвила леди Сюзанна.

Метнув на гостей полный недоумения взгляд, девушка пристроила поднос на краю стола, сделала книксен и торопливо шмыгнула за дверь.

— Это ведь не первая ваша попытка избавиться от кузена? — спросил Мел. — Вы уже пытались убить его, приведя в детскую больницу во время эпидемии. Вы знали, что гномы легко заражаются человеческими болезнями и часто умирают от них. Леди Филиппу погубила обычная простуда, что уж говорить о скарлатине. Сами вы при этом находились в безопасности: взрослые люди очень редко подхватывают эту хворь. Только в вашем кузене гномьей крови оставалось от силы четверть, а здоровьем он пошел в спортсмена-отца. План рухнул. Зато теперь вы придумали способ избавиться не только от Рэшли, но и от его отца, причем надо было поторапливаться и довершить дело до того, как ваш кузен вступит в брак. Тройная выгода: вы остаетесь единственной наследницей, позорное пятно в виде гномьей крови исчезает и связь с эльфами родовому имени тоже больше не грозит.

Дверь в парадный зал отворилась, и на пороге возник Барнс. Из-за его спины выскользнула Зельда. Она подошла к столу, взяла заварочный чайник и обвела собравшихся растерянным взглядом. Напряжение чувствовалось совершенно явственно.

— Миледи, вы звали? — спросил Барнс.

Но леди Сюзанна не ответила ему. С побелевшим от ярости лицом она поднялась с кресла и развернулась к оцепеневшей горничной.

— Ты разболтала? — прошипела она. — Я же видела вчера в окно, как ты щебетала перед этим…

Она замахнулась. Зельда пискнула, втянув голову в плечи, но к ней никто не прикоснулся: Дарри молниеносным движением подставил свою ладонь, и леди Сюзанна завизжала, замахав ушибленной рукой.

— Да ты как смеешь, дикарь! — закричала она.

Дарри пожал плечами с таким видом, будто он вообще не понимает, что произошло. Зельда шмыгнула ему за спину.

— Барнс! — леди Сюзанна топнула ногой. — Вызовите полицию! Пусть вышвырнут этих негодяев!

— Не утруждайте дворецкого, леди Уэверли, — в дверях, ведущих в сад, появился инспектор Кокрейн в сопровождении двоих полицейских. — Мы уже здесь.

Леди Сюзанна открыла было рот, чтобы что-то сказать, но, так и не вымолвив ни слова, рухнула обратно в кресло. Кокрейн подошел к ней.

— Сожалею, леди Уэверли, но вы арестованы.

* * *

Свежий выпуск «Дейли кроникл» миссис Дуглас положила на поднос для прессы так, чтобы сразу бросался в глаза заголовок крупными буквами: «Племянница лорда Уэверли арестована по обвинению в его убийстве». Мел взял газету в руки с обычным в таких случаях чувством неловкости. Он покосился на Дарри. Тот самозабвенно тряс баночкой с корицей над чашкой, и ничего, кроме кофе, его явно не интересовало. Мел тихонько вздохнул и начал читать:

«Сенсационное разоблачение потрясло высший свет… До сих пор была известна своей благотворительностью… Коварный замысел раскрыт… Инспектор Кокрейн отметил заслуги выдающегося частного детектива мистера Мелеганта Орвилла».

Все как обычно.

Снизу послышался стук дверного молотка. У Дарри шевельнулось ухо.

— Подновленная реклама сработала? — хмыкнул он.

Мел почувствовал, что его лицо заливает краска.

— Знаешь, все-таки… — начал он, но Дарри решительно оборвал его:

— Кончай. Не маленький же, сам понимаешь: по-другому никак.

Мел кивнул с несчастным видом.

Дверь распахнулась.

— Сэр Рэшли Уэверли и мисс Лулуджи, — возвестила миссис Дуглас.

* * *

Хотя рукопожатие Рэшли сопровождалось искренней и дружелюбной улыбкой, Мел все равно забеспокоился за сохранность своих пальцев. Гномья кровь давала о себе знать. Дарри приветствие далось гораздо легче.

Все сидели вокруг стола в гостиной. Миссис Дуглас расставляла чашки.

— Я должен принести извинения за ту встречу в саду, — сказал Рэшли. — Барнс сказал, что вы гости Сюзанны, а я знаю, как ее приятели относятся к эльфам.

— Не только к эльфам, — вставила Лулуджи. — Я, конечно, должна была сообразить, что среди ее друзей орки не водятся.

— Ну, вы же решили, что я просто охранник, — откликнулся Дарри.

— Да, и… — Лулуджи бросила быстрый взгляд на Рэшли и вздохнула, набираясь решимости. — И теперь мы понимаем, кто на самом деле раскрыл все дело.

Поднос в руках миссис Дуглас едва заметно качнулся. Мел уставился на свою салфетку. Дарри поставил чашку на стол и развернулся к гостям.

— Тут вот что выходит, — сказал он. — Я бы без Мела… без мистера Орвилла ни шиша бы не смог. Он мне кров дает, он меня кормит. Что бы я делал без него? Торчал бы на перекрестке с табличкой «Предлагаю услуги сыщика»? Да меня бы тот же Кокрейн пинками погнал.

Лулуджи закусила губу и опустила глаза. Она понимала ситуацию Дарри слишком хорошо.

— Как вы научились так распутывать дела? — спросил Рэшли.

Дарри пожал плечами.

— Я с детства следы распутывал, — сказал он. — Я из лесных орков. Наше племя перебили во время облавы, а меня среди корней деревьев не приметили. Такой я мелкий был. Пришлось выживать, а для этого надо все примечать и складывать одно к одному. Разок не доглядел — меня сцапали и приволокли в город на стройке работать. Оттуда я, правда, живо сбежал. И смекнул: а город-то — тот же лес. И у людей в головах и на ро… на лицах — те же следы и приметы. Надо уметь вовремя видеть и соображать, что у кого на уме.

— А как вы познакомились с мистером Мелегантом? — спросила Лулджи, улыбнувшись.

— Забрел я как-то в парк, а там как раз закончились гребные соревнования у студентов. Продувшая команда успела хорошо так на грудь принять и теперь искала, на ком отыграться за поражение. А тут — я. — Дарри хмыкнул. — Подраться, конечно, можно было, даром что они с собой весла волокли. Но полиция бы с кого спросила? Ясно, что не с богатеньких человеческих сынков. И тут встает между ними и мной парень из той команды, которая выиграла. И тоже с веслом, прикиньте?

Мел едва не поперхнулся чаем, вспомнив эту сцену. Он тогда чувствовал себя самоубийцей и идиотом, но понимал, что по-другому просто нельзя. Перед ним стояло шестеро подвыпивших бузотеров во главе с Бойдом Чедвиком, недругом со времен вступительных экзаменов. И он понимал, что не даст им напасть всей кодлой на одного, пусть даже у этого одного кулаки с жернова размером.

— И чем кончилось? — у Рэшли в глазах заплясали огоньки.

— А ничем! — весело сообщил Дарри. — Они свалили восвояси. Ну, после пары пинков, конечно. А Мел, как узнал мою историю, позвал к себе. Вот и все.

— А как вы начали заниматься расследованиями? — полюбопытствовала Лулуджи.

Дарри пошевелил ухом, вспоминая.

— Случай в доме напротив, — подсказал Мел. — Мальчика-трубочиста обвинили в краже золотой табакерки с каминной полки, а Дарри в два счета вычислил, что искать ее надо за пазухой у старшего сына хозяев — с того как раз спрашивали карточный долг.

— Ага, точно. Потом еще пара таких мелочей…

— …И мы объявили себя детективным агентством, — заключил Мел.

Лулуджи внимательно смотрела на него.

— Вы зря стесняетесь, — негромко сказала она. — Помощь тому, кто терпит притеснения, — это очень большая заслуга. Работа сердца важна не меньше, чем работа ума.

Мел почувствовал, что щеки его пылают.

— Дарри мне то же самое говорит, — пробормотал он. — Только в менее изысканных выражениях.

* * *

Рэшли и Лулуджи отбыли в Четелни. При первой же возможности они собирались поехать в Швейцарию, в горы. Как подозревал Мел, у юного Уэверли там в пещерах водилась не страдающая чванливостью родня. На прощание они оставили сверток для Дарри, и сейчас тот разворачивал его с блаженной улыбкой.

— Пирог с корицей! — изумился Мел. — То-то так засиял!

— Еще бы. Я через тряпицу учуял!

— Интересно, как они догадались?

Дарри потупился.

— Ну… Я, наверное, того… Зельде сболтнул, что мне это нравится.

— Так-так, — закивал Мел, едва сдерживая улыбку. — Я уже понял, что вы не только о благотворительности толковали.

— А что не так? — воскликнул Дарри и обеими лапами поднял к свету блюдо с пирогом. — Ты только глянь! Самая что ни на есть она — благотворительность!