В катакомбах (джен)

Строки в дневнике ложились ровными рядками, буквы складывались в слова, и он писал, писал, стараясь поскорее выплеснуть из себя весь страх, ужас пережитого совсем недавно…

* * *

«Я не помню, как забрел в этот лабиринт каменных коридоров. Каждый раз, гуляя с собакой и проходя мимо странной щели в каменном обрыве, я испытывал странное желание свернуть туда, но пес уверенно уводил меня в сторону. А в этот раз Рич заигрался, гоняясь за чайками по прибою, а я словно под гипнозом шагнул в темноту каменного свода. Пока свет еще пробивался сквозь вход идти было легко и приятно — стены расходились все шире, потолок был высоким, пол ровным. Но постепенно тени сгущались, становилось все темнее. И мне бы повернуть назад, но какая-то сила непреодолимо влекла меня все дальше и дальше. Постепенно крики чаек, лай Рича, шум прибоя — все затихло, и слышно было только, как капает где-то вдалеке вода, эхом отдаваясь от древних стен этих катакомб.

Я петлял коридорами, даже не задумываясь оставить хоть какую-то метку, чтобы не заблудиться. Кажется, мне и в голову не приходило, что придется возвращаться назад. Меня влекла вперед какая-то сила и противиться ей я не мог.

С каждым шагом становилось все темнее, и вскоре я шел уже наощупь. Коридоры разветвлялись, но я этого не замечал, держался рукой за стену и просто шел, пока впереди не увидел неясный отсвет. Обрадовавшись сам не поняв, чему, я ускорил шаги, спотыкаясь об выпавшие из стен камни и какие-то палки…Или это были кости? Меня это не волновало. Я знал, что мне нужно выйти на свет, обязательно нужно, и я спешил. Наконец, коридор сделал поворот и свет стал ярче и ближе. Я почти бежал к нему, чувствуя себя мотыльком, который вот-вот сгорит в пламени свечи. Но страха не было. Еще несколько шагов, и я резко остановился в изумлении — в конце коридора, которым я почти прибежал сюда, виднелась ниша, в которой стояла зажженная свеча. А рядом сидела женщина и пряла пряжу.

Чувство, которое привело меня сюда, внезапно отступило, и я испуганно заозирался, пытаясь понять, как мне отсюда выбраться. А женщина вдруг подняла на меня глаза, и они показались мне огромными и абсолютно черными, словно и не было там радужки.

— Д-добрый день, — поздоровался я, заикаясь. Сердце колотилось в груди как у зайца, дыхание сбивалось, и мне с каждой секундой становилось все страшнее. Паника накатывала, заставляя покрываться холодным потом.

Женщина наклонила голову набок каким-то птичьим движением, и с интересом продолжала рассматривать меня, ничего не говоря. Мне стало еще больше не по себе.

— Ну, не буду вам мешать, — вежливо выдавил я из себя, и собрался развернуться и попробовать найти выход тем же путем, что и пришел. Но едва я развернулся к ней спиной и сделал шаг, как низкий голос наполнил, казалось, все коридоры катакомб.

— Кто пришел — обратного пути не будет. Не ищи его.

У меня едва не подкосились ноги от ужаса. Голос гудел в моей голове и, кажется, отдавался эхом в черепной коробке. Я попробовал сдвинуться с места, но ничего не вышло. Тогда я повернулся обратно.

Клянусь, я думал, что увижу саму смерть, поэтому даже прикрыл глаза, но ничего не изменилось — свеча по-прежнему горела, а женщина — пряла.

— Что вам нужно? — я хотел сказать эту фразу как можно спокойнее, но вышло хриплым испуганным шепотом.

— Боишься? — холодно усмехнулась женщина, насмешливо глядя на меня. — Колени дрожат? Сердце колотится?

И вдруг я разозлился. В конце концов, какое право она имеет издеваться? Я ничего плохого не сделал ей, я сюда попал вообще случайно, я…

— Да! — заорал я, сам испугавшись своей реакции. — Да, боюсь! А кто бы не боялся?

Она поморщилась и встала. Странно, но огонек свечи даже не шелохнулся от ее движения. Внимательно глядя на меня, она подошла, и я понял, что не могу двинуться с места.

— Интересно, — протянула она, заглядывая мне в глаза, — как же ты попал в мои сети? Вроде нет у тебя на душе ничего такого…

Я дернулся, стараясь отодвинуться от нее, но только вызвал новую ухмылку.

— Тише, тише, стой спокойно, а то не пойму никак, за что ты по ниточке моей пришел…

— П-по какой ниточке? — совсем ошалел я от ее слов.

— Да по той, что вела тебя сюда. Шел ведь, как барашек на веревочке. А теперь дергаешься. Впрочем, раз силы есть, значит еще не мой ты. Вот и пытаюсь понять, как тебя сюда занесло? А ты мешаешь…

Она приблизила ко мне свое лицо, внезапно будто став выше ростом. И глаза ее стали огромными, чернота в них посветлела, замерцала звездами разноцветными, и мне показалось, что я падаю в бездну. Но внезапно все кончилось, женщина шагнула от меня, выставив перед собой ладонь. Черты ее лица исказились, будто расплываясь, становясь нечеткими, и из-за пелены этой глянул на меня череп с пустыми глазницами и оскалом.

Я отшатнулся, внезапно поняв, что могу двигаться, развернулся, но голос женщины снова удержал меня от рывка.

— Дурные мысли из головы вытрави. Любовь сохранила тебя, но в другой раз не попадайся — не отпущу. Любовь — сила вечная, да люди — смертны. Придешь еще — спряду, только нитки от тебя и останутся, найдется кому обновку связать. Ступай, друг твой пришел за тобой… — голос ее сошел на нет, и я услышал недалеко лай Рича.

Шагнув навстречу его лаю, я не выдержал и оглянулся, но за спиной стояла непроглядная темень. Ни свечи, ни женщины, ни прялки…

Рич налетел на меня, вставая на задние лапы, кинулся обниматься и лизать мне лицо и шею. Я не отмахивался — сейчас он как никогда помогал мне почувствовать себя живым. А еще сердце — я вдруг почувствовал, как тянет меня незримая нить к той единственной, которую любил уже много лет. Она была с другим и другой этот обидел ее, сильно. И если не соврала эта женщина — сейчас у меня был шанс стать для любимой кем-то большим, чем просто другом.

Я крепко обнял Рича, покрепче ухватился за его ошейник и шагнул в темноту. Потому что знал, что смогу. Знал, что обязательно выйду из этих катакомб. Потому что отныне мне есть куда идти. К кому идти».

* * *

Мужчина услышал шаги за спиной и закрыл дневник. Теплые женские руки обвили его шею, и он, как всегда, почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. В ладонь ткнулся мокрый нос верного пса, а перед глазами мелькнуло видение, как где-то в темной пещере старых катакомб странная женщина медленно перерезала ножницами тонкую нить…