Интервью (джен)

Это было самое обыкновенное утро. И Франкенштейн, как всегда, работал с бумагами, когда в дверь его кабинета постучали.

— Войдите! — заслышав за дверью незнакомые голоса, он мгновенно натянул на лицо самую дружелюбную из своих улыбок.

Дверь приоткрылась, и в кабинет робко проскользнули две ученицы. Одна держала в руках блокнот, другая — камеру.

— Что вам угодно? — ученый отложил документы в сторону.

— Директор Ли, мы из школьного кружка журналистики! — зачастила одна из девушек. — Мы бы хотели записать интервью с вами.

— Это к юбилею школы! — добавила вторая. — Мы очень долго готовились!

— Конечно-конечно, — Франкенштейн улыбнулся еще шире. — Спрашивайте, я готов отвечать.

Обрадованные девушки тут же установили камеру, после чего устроились в креслах напротив и принялись задавать вопросы.

— Скажите, пожалуйста, что вами двигало, когда вы решили открыть Е-ран?

— Я всегда любил детей. Моей целью было создать для них хорошее и комфортное место, где они могли бы приобрести все необходимые знания об окружающем мире.

На самом деле не для них, а для Мастера. Но об этом Франкенштейн рассказывать не собирался.

— Наша школа считается самой элитной в городе. Вы умеете с легкостью найти подход даже к проблемным ученикам! Как вам это удается?

— У меня большой опыт, — внезапно в голове ученого промелькнула забавная идея.

О, это точно будет потрясающе! И к тому же, поможет ему с давними планами.

— Это не так уж сложно по сравнению с тем, что я пережил со своими собственными детьми.

— У вас есть дети? — вторая девушка ткнула соседку локтем.

Да, этот вопрос не входил в их списки. Но Франкенштейн умел направить разговор в нужное русло.

— Семеро сыновей и дочь. Многих из них вы могли видеть в школе. Младшие учатся, а старшие уже работают здесь.

— Так вы женаты? — разочарованно протянула юная журналистка. Еще бы — по Франкенштейну вздыхала вся женская часть обитателей школы.

— Нет, — поспешил успокоить ее тот. — И биологическим отцом детей я не являюсь. Но это не делает их мне менее родными.

— Расскажите о них, — слегка замявшись, попросила вторая девушка. Похоже, интерес к семье директора школы проснулся и у нее.

— Хорошо, — Франкенштейн улыбнулся. — С чего бы начать? Хм. Когда-то давно, еще до приезда в Корею, в одной стране мне посчастливилось познакомиться, а впоследствии и подружиться с главами четырех аристократических родов — Блостер, Кертье, Ландегрэ и Роярд. Мы стали хорошими товарищами, но дела вынудили меня покинуть страну, и мы расстались. Позже, уже в Корее, я узнал, что четверо моих друзей погибли в авиакатастрофе, а их дети остались сиротами. Разумеется, проигнорировать это я не смог, и сразу же занялся усыновлением. Так в моей жизни появилась благородная пятёрка — Регис, Сейра, Раэль, Раджек и Кэриас. Вы хотите узнать подробности?

— Да-да! — за время короткого рассказа любопытство журналисток успело достигнуть пика. — Если можно!

— Без проблем. Раджеку Кертье сейчас двадцать пять, он учится в университете на родине. Его брату Раэлю девятнадцать, хотя на свой возраст он, конечно, не выглядит. Кэриасу Блостеру двадцать четыре. Эти двое учатся дистанционно, и, кроме того, работают в школе. Регису Ландегрэ пятнадцать, а Сейре Роярд шестнадцать. Они посещают школу вместе с остальными учениками.

— А еще трое? Вы говорили, детей восемь!

— Да-да. Трех мальчиков я спас из ужасных условий. В детском доме они пережили насилие и издевательства, и уже потеряли всякую надежду, когда я забрал их оттуда. Пришлось немало постараться, чтобы они начали доверять мне. Сейчас эти трое работают в школе, отвечают за безопасность вместе с Раэлем и Кэриасом.

— А как их зовут? — глаза девушек загорелись. У святой троицы из школьной службы безопасности фанаток было не меньше, чем у директора.

— Эм, Тао и Такео. Эму двадцать один, его я усыновил самым первым. Он очень тяжело адаптировался, а сейчас с каждым днем становится все больше похож на меня. Характер не из легких, но это достойная смена, — Франкенштейн улыбнулся. — Такео двадцать, он, пожалуй, самый спокойный после Сейры и Раджека. Правда, имели место некоторые неприятности с... м-м-м... прошлым опекуном, но их удалось преодолеть. Тао восемнадцать. Он умный, активный и жизнерадостный мальчик, но в глубине души — крайне сильная личность. Ему удается не терять позитива даже в самые тяжелые моменты своей жизни, заряжая своей энергией остальных.

Оглядев расчувствовавшихся девушек, директор решительно сделал добивающий удар.

— Я горжусь тем, какими выросли мои дети. Что-то еще?

— Н-нет, — первая журналистка шмыгнула носом. — Это очень трогательно!

— С-спасибо за интервью, — сквозь слезы пробормотала вторая, шаря пальцем по камере в поисках кнопки "стоп".

— Не за что. Я всегда рад помочь, — Франкенштейн помог ей остановить запись, после чего протянул платок. — Держите. Я принесу воды?

— Н-не надо, — девушки торопливо вскочили. — М-мы уже уходим! До свидания, директор Ли!

Ученый проводил их своей самой заботливой улыбкой. Теперь оставалось только ждать.

Неделя, день, час, минута, три, два, один — на первой же перемене юбилейного дня дверь кабинета Франкенштейна впечаталась в стену с такой силой, что едва не треснула.

— Франкен, это что такое?! — взвинченный М-21 уставился на него в упор. — Что за чушь ты болтал в своем интервью?!

— Что не так? — хмыкнул ученый, глядя ему прямо в глаза. — Не любишь художественный вымысел?

— Проблемы в детдоме, авиакатастрофы и прочее? — поддержал Двадцать Первого Раэль. — Да ты хоть видел, как на нас теперь ученики смотрят?!

— А что, я должен был выложить им всю правду? — директор откинулся на спинку кресла. — Так, мол, и так, ваши охранники — двое благородных, недооборотень, снайпер и хакер?

— Это-то ладно, но, босс, — вездесущий Тао протиснулся между товарищами. — Почему вы объявили нас своими детьми?

— А что? — Франкенштейн приподнял бровь. — По-твоему, я вожусь с вами недостаточно, чтобы называть своими?

— Но, босс... Официально...

— Официально — держи, — ученый протянул хакеру пачку бумаг.

— Что это?

— Документы об усыновлении. Возьми свой и раздай остальным. Я их уже подписал, дальнейший выбор за вами!

Парней из кабинета как ветром сдуло.

Франкенштейн проводил их своей самой довольной улыбкой.

Стоит ли говорить, что к вечеру все восемь документов лежали у него на столе полностью заполненными и подписанными?))))