Верни мою жизнь: Истинный Гарри Поттер (джен)

Ночь в Хогвартсе всегда была особенной.

Тишина здесь не была пустой — она жила. Скрип половиц, отдалённый шелест занавесок, тихие вздохи замка, словно он дышал во сне. Гарри давно привык к этому. После войны он научился различать опасность и обычные звуки, и сегодня всё казалось… нормальным.

Слишком нормальным.

Он проснулся резко, будто его вытолкнули из сна. Сердце билось быстрее, чем должно было. В комнате было темно, но не полностью — серебристый свет луны пробивался сквозь окно и ложился на пол длинными полосами.

Гарри сел на кровати.

— Сон… просто сон, — пробормотал он, проводя рукой по лицу.

Но ощущение не уходило.

Кто-то произнёс его имя.

Не голосом — мыслью.

Он обернулся к столу.

И замер.

Там лежал конверт.

Серый. Почти бесцветный. Будто его вырезали из дыма или пепла. Он не блестел, не отражал свет — наоборот, словно поглощал его.

— Я не… — Гарри нахмурился. — Я ничего не получал.

Он точно знал это. После войны он стал параноидально внимателен к таким вещам. Письма не появляются просто так.

Он медленно встал, босыми ногами ступая по холодному полу.

С каждым шагом внутри росло странное чувство — не страх, а… узнавание.

Как будто он уже видел это.

Или должен был увидеть.

Конверт лежал идеально ровно, как будто его аккуратно положили. Ни печати, ни подписи. Только одно слово, написанное чёрными, чуть дрожащими буквами:

«Верни.»

— Вернуть что? — тихо сказал Гарри.

Он не спешил открывать письмо.

Инстинкты кричали: не трогай.

Но было поздно.

Он уже протянул руку.

Бумага оказалась холодной. Не просто прохладной — холодной так, словно её только что достали из зимнего воздуха.

Гарри вскрыл конверт.

Никакого текста.

Только маленький осколок зеркала.

Он лежал на ладони, почти невесомый, с неровными краями. Гарри автоматически посмотрел в него.

И сразу понял — что-то не так.

Отражение двигалось с задержкой.

Он моргнул.

Отражение — нет.

Сердце пропустило удар.

— Ладно… это уже не смешно, — прошептал он, но голос звучал глухо.

В зеркале стоял человек.

Спиной к нему.

В той же комнате. В той же точке.

Но не повторяя его движения.

— Эй, — Гарри нахмурился. — Повернись.

Человек не двигался.

В воздухе повисло напряжение.

И вдруг отражение пошевелилось.

Медленно.

Слишком медленно.

Фигура начала поворачиваться, словно преодолевая сопротивление невидимой силы.

Гарри сжал осколок сильнее.

И тогда он увидел лицо.

Своё.

Но не своё.

Глаза были пустыми. Не мёртвыми — хуже. В них не было ничего. Ни страха. Ни жизни. Ни сомнений.

Только пустота.

Гарри резко отдёрнул руку.

Осколок выскользнул и ударился о пол.

Треск.

Звук был тихим, но в нём было что-то окончательное.

Как точка в конце предложения.

Гарри замер.

Внутри что-то изменилось.

Он не сразу понял, что именно.

Но чувство было… как будто забыли что-то важное.

Не мысль. Не воспоминание.

Часть себя.

— Что за… — он провёл рукой по груди, словно пытаясь нащупать потерю.

Пусто.

Не физически.

Глубже.

Словно исчезло что-то, что всегда было с ним.

И он даже не знал, что именно.

Сзади скрипнула кровать.

— Гарри? — сонный голос Рона прорезал тишину. — Ты чего не спишь?

Гарри резко обернулся.

— Я… тут письмо…

Рон сел, протирая глаза.

— Какое письмо?

Гарри указал на стол.

Пусто.

Он моргнул.

— Нет, я… оно было здесь.

— Ты уверен, что тебе не приснилось? — Рон зевнул. — Ты выглядишь… странно.

Гарри посмотрел на пол.

Осколок лежал там.

Но теперь он был обычным.

Просто стекло.

Никакого отражения.

Никакой фигуры.

Он медленно поднял его.

На секунду ему показалось, что внутри что-то мелькнуло.

Но нет.

Ничего.

— Гарри, серьёзно, ты меня пугаешь, — сказал Рон уже более бодрым голосом. — Что случилось?

Гарри открыл рот.

И замолчал.

Что он скажет?

Что увидел себя… но не себя?

Что потерял что-то, чего не может назвать?

Это звучало безумно.

— Ничего, — наконец сказал он. — Просто кошмар.

Рон внимательно посмотрел на него.

— Ты плохой лжец.

— Знаю.

Тишина снова заполнила комнату.

Но теперь она была другой.

Тяжёлой.

Гарри сел на кровать, всё ещё сжимая осколок.

И вдруг…

на мгновение…

он услышал голос.

Очень тихий.

Почти шёпот.

«Спасибо.»

Гарри резко поднял голову.

— Ты что-то сказал?

— Нет, — Рон нахмурился. — Я молчу.

Гарри медленно опустил взгляд на осколок.

И впервые за долгое время почувствовал настоящий страх.

Не перед врагом.

Не перед смертью.

А перед тем, что он не понимает.

И не контролирует.

Он сжал стекло в кулаке.

Слишком сильно.

Край впился в кожу.

Появилась кровь.

Но он почти не почувствовал боли.

Потому что в голове звучала только одна мысль:

что-то началось.

И он не знал — можно ли это остановить.