Кара невинного (джен)

«Богом клянусь, я бы никогда не причинил вреда собственному сыну!» — яростный крик мистера Кейна до сих пор эхом звучит в ушах Тома, пока он листает материалы дела. Не самого примечательного в его обширной адвокатской практике, в сущности довольно ясного и тривиального, но фотографии… ужасают. На них изображён восьмилетний мальчик с загнанным взглядом, на по-детски щуплом торсе которого нет живого места. Кожа так густо раскрашена всеми оттенками красного и фиолетового, что её естественная бледность почти не видна.

Том захлопывает папку и устало протирает глаза под линзами очков. Даже ему тяжело смотреть на такое. Но, как ни парадоксально, он верит своему клиенту. За долгие годы практики он выигрывал дела, которыми не гордится, и видел слишком много людей, чтобы не научиться распознавать некоторые вещи сразу. Том хорошо научился отличать закоренелых мерзавцев от запутавшихся неудачников. И знает, что Роберт Кейн не принадлежит к числу ни тех, ни других. Он пришёл в его кабинет злой, агрессивный и отчаявшийся. Это было чистое, необузданное горе, и, хотя улики указывали на обратное, Том ему поверил почти сразу.

Телефонный звонок прерывает его вялотекущие мысли.

— Мистер Грейсон? — женский голос в трубке звучит странно натянуто, и Том мгновенно настораживается. — Вы просили сообщать вам о состоянии Джеймса Кейна.

Это не входит в профессиональные обязанности, но… его сын — ровесник мальчика.

— Да. Есть изменения?

— Ему стало хуже, — медсестра запинается и неловко прочищает горло. — Появились новые травмы, и он стал задыхаться.

Остаток дня и весь следующий уходят на отмену запретительного ордера для родителей в связи с новыми обстоятельствами, поэтому в больницу они попадают лишь поздно вечером. В безжалостном свете флуоресцентных ламп побои на детском теле выглядят ещё более чудовищно, и Том непроизвольно думает, не совершил ли ошибку, приведя их сюда. Но тут же отбрасывает сомнения.

— Мамочка! — всхлипывает ребёнок, цепляясь за рыдающую женщину.

Та крепко прижимает сына к груди, покачивая из стороны в сторону, гладит по голове и шепчет какие-то успокаивающие глупости.

— Если я узнаю, кто сделал это… — мистер Кейн сжимает кулаки.

— Сэм, — невнятно бормочет Джеймс, уткнувшись в блузку матери.

— Что? — вскидывается Том, словно пойнтер, напавший на след.

Мальчик крупно вздрагивает от резкого тона, и миссис Кейн укоризненно смотрит на адвоката.

— Что ты говоришь, Джимми? — удивительно мягко, учитывая его состояние, спрашивает отец.

— Сэм… — он сглатывает, — это сделала она. Она обещала вернуться.

Свет мигает, и Джеймс опять заходится беззвучным плачем. А Том несколько раз моргает, чтобы прочистить зрение: ему чудится, будто в ближнем к двери углу сгущается тьма.

Замок закрывается с сухим щелчком, и из теней выходит девочка лет двенадцати, а Джеймс жалобно хнычет и пытается спрятаться за мать. Дети неуловимо похожи овалом лица и тёмными волосами, вьющимися на кончиках.

— Кто ты, чёрт возьми, такая? — грозно спрашивает Роберт, заслоняя семью.

— Саманта Монро, — спокойно отзывается та, не обращая внимания на крупного мужчину, нависшего над ней. Она не отрывает взгляда от женщины, сидящей на кровати. — Помнишь меня? Мама.

— Ты знаешь её, Мэгги? — теряется мистер Кейн.

Его жена ошарашенно качает головой. По её бледному, словно обескровленному лицу текут слёзы.

— Этого не может быть, — потерянно шепчет она.

— Ты бросила меня! — внезапно кричит Саманта.

По палате проносится жестокий порыв ветра. Гремят жалюзи. Шелестят чистые страницы альбома для рисования. С глухим стуком падают с тумбочки маркеры.

— Я была молода. Я бы не смогла тебя вырастить, — оправдывается миссис Кейн.

— Знаешь, что со мной делали в доме, где должны были любить? — внезапно успокаивается Сэм. — А он теперь знает, — она кивает на съёжившегося под одеялом Джима. — И узнает всё до конца.

— Что это значит? — подаёт голос Том, сам не веря, что разговаривает… с кем?

С призраком? Со злым духом? Он никогда не верил во всю эту чушь. Но не верить собственным глазам сейчас не может.

— Я его задушу, — невинно улыбается девочка. — Подушкой. Как приёмная мать задушила меня.

Мистер Кейн рычит, надвигаясь на неё. Но та отбрасывает его к стене одним движением кисти.

— Сэмми, доченька, — Меган падает на колени, умоляюще протягивая к ней руки, — твой брат ни в чём не виноват. Это только моя вина. Не наказывай его за мои грехи.

— Хорошо, но тогда ты уйдёшь со мной.

Миссис Кейн, не раздумывая, кивает, раскрывая объятья.

— Ты правда пойдёшь со мной? — робко переспрашивает Саманта голосом, переполненным мучительной надеждой. — Ты будешь любить меня, мама?

— Конечно, дорогая. Так сильно, как должна была всё это время.

Меган крепко сжимает дочь. Вскоре девичий силуэт истончается и исчезает, а миссис Кейн неуклюже заваливается на пол. Том уверен, что замертво.

Он переводит взгляд на потерявшего сознание от удара Роберта, потом на Джимми, прячущегося под одеялом, и совершенно не понимает, что сейчас произошло. Однако его разум уже вовсю работает в привычном направлении. Ловкий адвокат Грейсон ещё не придумал, как будет выкручивать это невозможное дело в суде. Но он точно знает, что не позволит равнодушной системе отнять отца у ребёнка, только что потерявшего мать.