Брат (джен)

Эйлин Принц быстро шла по узкой, вымощенной кирпичом улочке. Район выглядел мрачно: большинство домов стояли заброшенными, окна зияли пустотой. Фонари едва рассеивали густой сумрак, а со стороны грязной реки доносился неприятный запах тины.

— Эйлин? Что ты здесь делаешь? — раздался голос с крыльца старого двухэтажного дома.

Там стоял высокий мужчина с тёмными волосами, крючковатым носом, щетиной и серыми глазами.

Эйлин подошла ближе, кутаясь в пальто.

— Тоби...

Мужчина опустил взгляд и чуть не выругался, заметив её округлившийся живот.

— Ты что, беременна? — в его голосе прозвучала плохо скрываемая паника.

Эйлин на мгновение закрыла лицо руками. Плакать было нельзя — сейчас не время для слабости. Она глубоко вздохнула и взяла себя в руки.

— Да, Тобиас. Уже почти семь месяцев.

Он открыл дверь пошире и жестом пригласил зайти:

— Ну, заходи. Не на улице же об этом говорить.

Переступив порог, Эйлин оказалась в тесной серой комнате. Обстановка была скудной: старый диван, пара кресел, хромоногий стол, пустой книжный шкаф и радио.

— Рассказывай, как ты меня нашла? — спросил Тобиас, когда она опустилась в кресло.

— Я помнила, ты говорил, что живёшь в Коукворте. Я хожу по этому городу уже третий день. Это чудо, что я наткнулась на тебя.

— Да, я в окно тебя заметил... — отозвался он, а затем с яростью в голосе спросил: — Как?

Эйлин тяжело вздохнула.

— Ты не помнишь?

— Да, помню, конечно... Я тогда приехал в Лондон на похороны отца. Вообще не планировал ни с кем знакомиться, если бы не та случайная встреча в пабе.

Тобиас помнил тот вечер слишком отчётливо. Смерть отца плохо сказалась на нём, хоть они и не были близки, горечь потери требовала выхода. Он пошёл в бар, где и встретил её. Он и сам не мог сказать, что именно его привлекло в этой странной, бледной девушке с чёрными волосами. Она просто села рядом. Потом они выпили, а дальше… всё стало происходить слишком быстро. Это не было любовью, он и сам не знал, что это было. Целую неделю они не отходили друг от друга ни на шаг, а потом он словно очнулся от дурмана. Понял, что эта женщина ему не нравится, и поспешно вернулся в Коукворт, на свою ткацкую фабрику.

— Тоби, у нас будет сын, — прошептала она, и в её глазах блеснули слёзы. — Ты ведь… ты ведь будешь его любить?

Он задумался. Дети не входили в его планы. Денег катастрофически не хватало, он и сам едва выживал на крошечную зарплату рабочего. Но раз уж так вышло, деваться было некуда.

— Я постараюсь, — уверенно ответил он.

Эйлин призналась, что семья отреклась от неё, и ей больше некуда идти. Она плакала, и Тобиас, чувствуя ответственность, разрешил ей остаться. Позже он на ней женился. Любви не было и в помине, но ведь у них будет сын...

* * *

Девятилетний Джулиан играл в солдатики. Внезапно подушка, что лежала в кроватке годовалого брата взмыла вверх и зависла под самым потолком. Мальчик несколько секунд смотрел на это, открыв рот, пока оцепенение не сменилось ледяной волной ужаса.

«Это привидение!» — подумал он.

— Папа! — истошно закричал мальчик, бросая игрушки, и кинулся бежать из комнаты.

Тобиас, сидевший на кухне, едва не выронил кружку от крика сына.

— Что стряслось?

— Там... там... привидение! — только и сумел выпалить Джулиан.

Увидев парящую в воздухе подушку, Тобиас побледнел. В его голове уже всплывали молитвы — не иначе как в доме поселилась нечистая сила! Он собирался бежать за священником. Но тут в комнату с грустной улыбкой вошла Эйлин.

Она рассказала о мире магии, о своём происхождении и о том, что их старший сын, Джулиан, родился сквибом. Но младший, Северус, унаследовал её дар.

Тобиас слушал, и ужас постепенно сменялся яростью. Тем вечером в доме гремел скандал, закончившийся тем, что он снова ушёл в паб.

Тобиас чувствовал себя преданным. Мало того, что эта женщина обманом вошла в его жизнь, заставив вкалывать на двух работах ради семьи, построенной на лжи... Со странностями жены он ещё мог мириться и даже по-своему её полюбил, а в Джулиане и вовсе души не чаял.

Но потом у них родился младший... Мальчику едва исполнился год, а он уже был копией матери: те же смоляные волосы, те же бездонные тёмные глаза. И теперь — магия. Это был худший кошмар Тобиаса. Что скажут соседи? Как воспитывать такого ребёнка? И главное — как теперь Джулиану ладить с братом, зная, что сам он нормальный, а Северус — нет? Если бы он узнал, что она ведьма раньше, то ещё много лет назад забрал бы Джулиана и ушёл от неё.

* * *

Одиннадцатилетний Джулиан пытался сосредоточиться на домашнем задании, плотно закрыв дверь в свою комнату. Рядом с ним притих младший брат.

С первого этажа доносились крики отца:

— Этот урод сегодня чуть не спалил сумку Джулиана! Ты слышишь?! — надрывался Тобиас.

В последнее время отец совсем перестал владеть собой. Постоянные скандалы с матерью, холодная ненависть к Северусу... Джулиана и самого пугал младший брат, но разве тот был виноват, что родился волшебником и теперь творит необъяснимое?

Джулиан ничего не знал о магии, но втайне надеялся: когда Северус подрастёт, они будут дружить, и брат расскажет ему о чудесах, а может, даже научит паре фокусов. Возможно, его даже будет любить мать, которая почему-то к нему всегда была холодна, постоянно ругала и не упускала возможности наказать. Впрочем, её он и не любил, да и отца, и брата, наверное... А мог ли он вообще кого-нибудь любить?

На лестнице послышались тяжёлые шаги.

— Папа опять злой? — шёпотом спросил Северус.

— Наверное, — отозвался Джулиан.

Он не боялся за себя, ведь ему, в отличие от Северуса, от отца никогда не доставалось. Тобиас любил его исключительной любовью.

Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Мальчик мгновенно вскочил из-за стола.

— Не трогай его!

— Джулиан, сынок... — Тобиас покачнулся, от него невыносимо разило перегаром. — Зачем ты защищаешь этого урода?

— Проспись. Мы уходим на улицу, — отрезал он, схватив брата за руку, а затем проскользнул мимо отца. Ему совершенно не хотелось быть свидетелем очередного скандала.

— Нет! Ты не смеешь так со мной разговаривать! — взревел Тобиас, когда они уже были на лестнице.

Джулиан остановился, упёрся руками в перила и посмотрел отцу прямо в глаза:

— Как ты можешь ненавидеть его и при этом любить меня? Он ведь тоже твой сын!

Лицо Тобиаса налилось багровой яростью. Джулиан почувствовал ужас. Отец никогда не поднимал на него руку, но неужели сейчас это изменится?

Мальчик попятился, забыв, что стоит на самом краю верхней ступени. Нога соскользнула, и он покатился вниз, глухо ударяясь головой о деревянные выступы.

* * *

Потом Северус видел, как отец рыдал, стоя на коленях над неподвижно лежащим братом. Слышал, как мать кричала, обвиняя во всём Тобиаса. Видел, как Джулиана уносили, зачем-то накрыв плотной тканью.

Позже был серый день, кладбище... А по возвращении домой отец кричал на весь дом, срывая голос. Он говорил, что если бы не Северус, если бы не Эйлин, его Джулиан никогда бы не оступился на лестнице.

Потом Эйлин долго грустила. Она, как могла, старалась любить Северуса, видя в нём продолжение себя. Тобиас же, напротив... Он когда-то души не чаял в Джулиане, и этот негласный раскол разделил семью на два лагеря.

Теперь, оставаясь наедине со своими мыслями, Эйлин вспоминала старшего сына с горьким сожалением. Перед глазами то и дело всплывали их ссоры и её резкие упрёки — слова, которые уже невозможно было забрать назад. Она не смогла понять и принять Джулиана, так же как и Тобиас — Северуса.