Достигая Лимпопо (джен)

«Приезжайте, доктор,

В Африку скорей

И спасите, доктор,

Наших малышей!»

(К. Чуковский «Айболит»)

Доктор Айболит сидел в кают-компании у навигационных приборов. Перед ним на столе лежала штурманская карта, отображавшая акваторию этой части Индийского океана вплоть до устья Лимпопо возле залива Делагоа.

Он снял очки и потёр уставшие глаза. Худой, высокий, немного сутулый, он был ещё очень молод, но уже пользовался в этих краях непререкаемым авторитетом.

Его яхта «Гранма» плавно скользила по океанским волнам, подгоняемая ветром, со скоростью примерно сорок узлов. Сила двигателя в помощь парусам пока не требовалась, решил доктор, тем более что запас горючего иссякал.

Его маленькая экспедиция отчаянно спешила сюда, заправляясь где придётся, но ближайший порт, где именно сейчас можно было запастись топливом, Мапуту, находился по другую сторону от устья Лимпопо.

Вздохнув, доктор рассеянно провёл ладонью по отросшим светлым волосам. В последние недели ему некогда было заботиться о себе, он бриться-то едва успевал. Радиограмма от Иппопо была единственной, но она заставила доктора и его храбрую команду загрузить яхту медикаментами и отправиться в опасное и долгое путешествие на помощь племени гипполюдей. Правительство раздираемой гражданской войной африканской страны ничем не могло помочь этому крохотному народу, живущему примерно в ста милях вверх от устья Лимпопо. К счастью, засушливый сезон пока не начался, и яхта вполне могла подняться туда, как надеялся доктор.

Ещё он надеялся, что гипполюдей настигла всего лишь лихорадка Квинслей, а не что-то более серьёзное. Племя может потерять самых ослабленных членов, но сохранится.

— До-ок! Сюда! — раздался сверху возбуждённый голос Аввы, и доктор вскинул голову.

Был черёд Аввы нести вахту у штурвала. С управлением вполне бы мог справиться и автопилот, но по мере приближения к побережью океан становился всё более оживлённым. Разнообразные суда, крупные морские обитатели, племена пернатых — в этих широтах мог встретиться кто угодно, и человеческий контроль над управлением был просто необходим.

Вернее, контроль разумного существа. Авва, как и другие члены команды доктора Айболита, принадлежала к числу разумных зверолюдей, среди её предков были и собаки, и волки.

Её крепко сбитое тело на первый взгляд казалось женским, но его покрывала очень короткая рыжая шерсть, более длинная и завивавшаяся в кудри на лобастой голове. Лицо скорее следовало назвать собачьей мордой, а над крепкими ягодицами развевалось опахало пушистого хвоста. Бойкая, смышлёная, весёлая и шумная, Авва была любимицей доктора. Впрочем, он любил всех своих питомцев, каждого, кого так или иначе вылечил и спас от смерти, и теперь они были безраздельно преданы ему.

Сейчас Авва снова закричала:

— Человек за бортом! Человек за бортом! Свистать всех наверх!

Затрещал сигнал тревоги — она, не полагаясь на силу своего голоса, нажала на красную аварийную кнопку.

Доктор почти взлетел на палубу «Гранмы» по узкому трапу. Вслед за ним появились и другие члены экипажа — Чичи, Пента и Карудо. Тянитолкай, которого доктор взял с собой, потому что тому требовался постоянный уход, безмятежно спал внизу, в каюте.

Доктор взволнованно перегнулся через планшир, поднося к глазам бинокль. По правому борту «Гранмы» в воде маячило какое-то тёмное пятно. При ближайшем рассмотрении оно оказалось человеком, бессильно повисшем на бальсовом бревне, служившем ему единственной опорой посреди океана. Жив или нет этот несчастный, было неясно.

— Карудо! — воскликнул доктор, порывисто обернувшись, и птицечеловек понял его сразу.

Среди предков Карудо были орлы и тропические попугаи. Более того, его знатный род, согласно бытовавшей легенде, происходил от мифической птицы Гаруды. Развернув внушительного размера разноцветные крылья и вздыбив красный хохол на гладко выбритой голове, он легко спланировал к тому месту, где качался на волнах потерпевший кораблекрушение человек.

— Он жив! — ликующе прокричал оттуда Карудо, пока Пента спускал шлюпку на воду.

Пента, шестнадцатилетний сын рыбака, выросший на глазах у доктора, был ещё одним, кроме него, человеком на борту «Гранмы». Ловкий и крепкий, он отлично управлялся с парусами и оборудованием яхты. Вот и сейчас, мгновенно оказавшись в надувной спасательной шлюпке, он быстро подплыл к несчастному, которого Карудо аккуратно придерживал когтями за плечи, чтобы тот не соскользнул с бревна.

Авва тем временем переложила яхту на другой галс.

Через десяток минут спасённый уже распростёрся ничком на палубе «Гранмы», рефлекторно кашляя, но так и не придя в сознание. Его худое, загорелое, мускулистое тело едва прикрывали остатки драной джинсовой рубахи и штанов, длинные чёрные волосы слиплись, запавшие глаза были плотно закрыты, измождённое лицо обросло тёмной щетиной.

Доктор быстро ощупал его, вызвав сдавленный стон. Океанская вода смыла кровь, но левое плечо спасённого было раздроблено пулей, явно засевшей внутри — выходное отверстие отсутствовало.

— Несите его в операционную, — скомандовал доктор Пенте и Авве, спеша к трапу, чтобы попасть в медблок раньше пациента. Необходимо было переодеться, продезинфицировать руки и инструменты.

Чичи, всегда ассистировавшая ему, проворно устремилась следом. В отличие от других зверолюдей, она владела навыками обращения с медицинским инвентарём не хуже, а то и лучше человека. Авва тоже помогала Айболиту в медицинских манипуляциях, но была не такой скрупулёзной, более вспыльчивой и резкой, поэтому доктор предпочитал, чтобы ему ассистировала кроткая послушная Чичи, предки которой происходили от тропических мартышек.

Она, как и доктор, мгновенно облачилась в зелёный хирургический халат, шапочку и маску. В противоположность Авве, Чичи всегда носила благопристойную человеческую одежду, хотя её тонкое стройное тело тоже покрывала короткая и мягкая каштановая шерсть. Гибкий хвост она просовывала в специальную прорезь. Сейчас над закрывавшей половину лица маской тревожно светились её умные карие глаза.

— Не волнуйся, Чичи, — успокаивающе проговорил Айболит, беря со столика шприц с обезболивающим, — он непременно поправится. Это крепкий сильный человек. Сейчас мы извлечём пулю.

Чичи с облегчением кивнула. Она всегда безоглядно верила Айболиту.

Когда сплющенная пуля звякнула о сталь окровавленного лотка в изголовье стола, Айболит тоже облегчённо вздохнул. Перебитые кости должны были срастись правильно, капельницы быстро ликвидируют кровопотерю и обезвоживание. А когда раненый придёт в себя, хорошее питание восстановит его силы. Он необычайно живуч, если продержался столько времени один в океане.

И тут Айболит впервые задумался, кто же стрелял в него и где. И откуда взялось бревно, не часть ли это плота? Человек приплыл с какого-то острова? Его высадили с корабля? Что могло с ним произойти?

Он сжал запястье раненого, сосредоточенно считая пульс, немного учащенный, но, в общем, в пределах нормы. Синие татуировки расчерчивали это худое широкое запястье.

Внезапно другая рука пациента с размаху опустилась на его собственную руку, стиснув её, словно клещами. Айболит едва не вскрикнул. С измождённого лица на него остро и холодно уставились распахнувшиеся глаза, тёмные, как грозовая туча.

— Кто вы? — выдохнул Айболит.

Раненый не ответил. Приподнявшись было на локте, он снова упал на подушку. Веки его опустились. Чичи немедля подоспела к нему со стаканом клюквенного морса и пластиковой трубочкой. Он принялся жадно пить, больше не открывая глаз. Потом дыхание его стало глубоким и ровным, он уснул.

Айболит озадаченно переглянулся с Чичи. Опять же впервые ему пришло в голову, что этот человек может быть опасен. Прежде все его пациенты, будучи беспомощными и страдая от боли, беспрекословно повиновались ему, а он изо всех сил старался облегчить их страдания, не обращая внимания на собственные неудобства, полностью отдаваясь своему долгу врача. И они это ценили. Ни люди, ни звери, ни зверолюди не проявляли агрессии, испытывая лишь горячую благодарность к человеку, спасавшему им жизнь.

«Ты делаешь из мухи слона», — строго сказал себе Айболит. Он всегда свято соблюдал не только клятву Гиппократа, но и моральный постулат, гласивший: «Относись к другим так, как ты хочешь, чтобы они относились к тебе», и это всегда работало. Так что раненый очнётся, поймёт, что никто здесь не желает ему зла, и проникнется благодарностью к своим спасителям, иначе и быть не может.

Тем не менее подежурить возле постели пациента Айболит попросил Авву, а не Чичи, и псица охотно заняла этот пост, прихватив с собою несколько деревянных головоломок, сделанных по её просьбе Пентой. Мальчик обожал такие штуковины.

* * *

— До-ок! — услышал Айболит сквозь сон новый зов Аввы, но не сразу сумел стряхнуть с себя оцепенение. Наконец он уселся на узкой койке, потряс головой и, встав, шагнул прочь из каюты.

Авва возбуждённо приплясывала у открытой двери медблока, размахивая пушистым хвостом. Зелёная шапочка сидела на ней криво, халат распахнулся, а маска и вовсе отсутствовала. Но это её, как обычно, не волновало, она никогда не обращала внимания на такие мелочи, лишь укоризненные увещевания доктора принимала, потупившись, но затем всё повторялось сначала.

— Что случилось? — строго осведомился Айболит, и Авва счастливо заулыбалась, обнажая белые зубы.

— Он пришёл в себя! Наш пациент! Он стабилизировался! Его зовут Барма! Он настоящий, самый настоящий р-революционер, он бежал из плена! — выпалила она и потянула доктора за рукав. — Поговорите же с ним! Подумать только, ведь это я первой его увидела! Как здорово!

Её улыбка стала ещё шире. Улыбался и раненый, лежащий на высоко взбитых Аввой подушках. Разумеется, он слышал всё, что говорилось в коридоре. Он попытался сесть и протянул вошедшему Айболиту руку, но тут же болезненно поморщился.

— Лежите, лежите, — велел тот, пожимая его жёсткую ладонь. — Мы извлекли пулю, скоро ваше плечо заживёт, и мы доставим вас, куда скажете. Мапуту, возможно? — он вопросительно приподнял брови, глядя в глаза пациента. Глаза эти оказались не черными, а синими и вовсе не холодными.

— Спасибо, док, — прочувствованно произнёс он глубоким хрипловатым голосом, пока доктор проверял его пульс. — Без вас бы мне хана. Меня зовут Барма, как и сказала ваша славная девушка, я пытался скрыться от солдат правительства, желавших повесить меня без суда и следствия за мою деятельность. Мне не повезло попасть к ним в лапы. Если вы высадите меня близ устья Лимпопо, а, как я понял, туда вы и направляетесь, буду благодарен вам ещё больше.

Доктор понимающе кивнул. Военные в этой стране заявляли, что хотят только порядка, но вот какими методами они этого порядка добивались… Понятно, что народ был недоволен, и многие пытались сопротивляться. Базы повстанцев в основном находились на островах, постоянно подвергавшихся бомбардировкам. Айболит, которому пришлось работать в этих местах, всегда придерживался нейтралитета и помогал раненым вне зависимости от того, кем они были — повстанцами или солдатами правительства.

— Вы бежали на плоту с какого-то острова? — всё-таки полюбопытствовал он.

— Маратука, — коротко отозвался Барма. — Я сумел скрыться оттуда глубокой ночью, кажется, это было позавчера. Да, позавчера, ведь ваша девушка сказала, что сегодня семнадцатое сентября. Плот развалился, но я успел ухватиться за одно из брёвен. Повезло. Но мне ещё больше повезло, когда вы меня заметили.

Он вновь крепко сжал руку доктора, глядя ему прямо в глаза.

— Отдыхайте и поправляйтесь, — пожелал ему Айболит, выходя из медблока. На душе у него потеплело. Он помнил каждого спасённого им от смерти, кем бы тот ни был, и резонно рассчитывал на ответную признательность и благодарность. И был рад, что и сейчас не ошибся.

Он велел Авве измерить раненому температуру, взять анализы, ввести снотворное и антибиотик и отправился в свою каюту — досыпать. Вахту нёс Пента, доктор издалека увидел его светловолосую растрёпанную макушку. За этим добросовестным парнем присмотр не требовался, тем более что рядом с ним был Карудо, его лучший друг.

Доктор заглянул в каюту Тянитолкая. Это удивительное существо при виде него радостно подняло обе свои рогатые головы на белых изящных шеях. Поочерёдно почесав их между рожками, доктор незаметно вздохнул.

Странный малыш родился в семье антилоп. Выжившие сиамские близнецы были и так редки в мире животных и зверолюдей, а эти обладали ещё и зачатками разума на уровне двухлетнего человеческого ребёнка. Но Тянитолкай не мог самостоятельно выводить продукты жизнедеятельности, без помощи доктора он погиб бы ещё во младенчестве — пищеварительный тракт не был нормально развит. Однако же беспрецедентная по сложности операция и формирование стомы решили проблему. Айболит даже выступил потом с докладом на международной конференции, представив видеофильм про Тянитолкая ученым мужам.

Когда он собрался уходить, Тянитолкай жалобно замычал, и доктор решил лечь спать прямо здесь, в его каюте. Он едва уместился на койке, одной рукой обняв счастливо свернувшегося калачиком малыша, и наконец заснул.

Но сны, которые пришли к нему, почему-то были очень тревожными.