Повелитель смерти (джен)

В свете зарождающегося дня Гарри ходил по замку Хогвартс неприкаянной тенью. Сегодня он снова выжил, а его враг — нет. И на этот раз, если они всё сделали верно, больше не вернётся. Гарри посмотрел на теперь уже свою палочку. Узловатую палочку, которую он столько раз видел в руках директора Дамблдора. Бузинную палочку, один из Даров Смерти, если верить сказке барда Биддля о Трёх Братьях.

Гарри не хотел туда идти, но ноги сами привели его в Большой Зал замка. Зал, с которым было связано так много воспоминаний. Но сейчас он смотрел и не узнавал. Не было зачарованного потолка. То есть потолок-то был, но зачарование было уничтожено, а сам свод зиял дырами. Огромная дыра была и в стене. Витражные окна лежали грудой осколков на полу, смешиваясь с кусками стен. Кто-то заклинанием отодвинул весь этот мусор в дальний угол. Почти вся мебель была в щербинах от осколков. Но не это было главное, не из-за этого он не так не хотел сюда возвращаться.

Вдоль одной из стен в два ряда стояли низкие кушетки, то ли принесённые из запасников, то ли трансфигурированные, Гарри не был уверен. Да и не нужно ему это было. На них лежали те из раненых, кому ещё можно было помочь. И кто не поместился в Больничное крыло. Собственно, в Больничном крыле остались те, кто уже шёл на поправку, но которым мадам Помфри строго-настрого запретила вставать. Здесь же лежали тяжёлые, кого даже нельзя было транспортировать наверх. Лежали и… умирали. То одного, то другого накрывали трансфигурированной простынёй с головой, но Гарри всё равно знал, кто и где лежит.

Ремус Люпин, Последний из Мародёров. Волчака-собака, как в шутку называл его Сириус. Сириус, которого вот уже два года не было на этом свете.

Нимфадора Тонкс. Или теперь уже Люпин? Нимфадора Люпин или Тонкс Люпин? Девушка, ненавидевшая своё имя настолько, что откликалась только на фамилию. Метаморф, способный изменением своего облика обмануть кого угодно. Но не Смерть.

Колин Криви. Гриффиндорский папарацци, некогда достававший Гарри своим восхищением Мальчиком-который-выжил. И так радовавшийся, что особый реактив даёт возможность делать движущиеся фотографии. Теперь никакой реактив не заставит двигаться самого Колина…

Фред Уизли. Один из близнецов, своими шутками приносившие радость даже в самые тёмные времена. Возле его тела стояли и сидели все оставшиеся члены многочисленной семьи Уизли. Джордж, потерявший половину своей души. Чарли с уже поджившими шрамами от ожогов, которыми его наградили драконы, и с незаживающей раной на сердце. Билл со шрамами на лице, оставшимися от прошлогодней встречи с оборотнем. Перси, поначалу поведший себя как последняя задница, но в итоге вернувшийся и поддержавший семью. Артур, не знающий, куда себя деть, и то встающий с колченогого табурета (Гарри краем сознания отметил, что это, должно быть, тот самый табурет, на котором происходило Распределение), то садящийся обратно. Молли с сухими глазами, склонившаяся над телом мёртвого сына. Слёзы будут потом.

Джинни, на которую Гарри смотрел и не видел ту девушку, которой он было одно время увлёкся. Теперь-то он понимал, что то было лишь попыткой найти хоть какую-то родственную душу после фиаско с Чжоу. А ещё… Ещё потому, что все от него этого ждали. Рон, его первый друг не только в волшебном мире, но и вообще. Рон, дважды предававший его, но всегда возвращавшийся. Рон, которого под руку держала Гермиона, ещё один его друг. Друг, так и не ставший подругой, несмотря на месяцы, проведённые наедине в холодной палатке. Гарри просто не позволял себе таких мыслей — и оттого, что сначала надо было закончить дело, и оттого, что считал подлым отбивать девушку у друга. Даже если этот друг снова повернулся к нему спиной. Поцелуй Рона и Гермионы в разгар битвы окончательно убедил его в том, что он всё сделал правильно.

Рука Гарри, бездумно теребившая мантию-невидимку, лежавшую в кармане, неожиданно замерла. Палочка в одной руке. Мантия в другой. Камень… Камень остался где-то в кустах в Запретном лесу. Палочка. Мантия. Камень. Гарри сорвался с места и выбежал из замка.

* * *

Гарри шёл быстрым шагом, почти что бежал. Он помнил каждый куст, каждый сучок, каждую травинку, мимо которых он уходил всего-то несколько часов назад. Уходил, как он думал, умереть. И сделать своего врага окончательно смертным. Да, ещё оставалась змея и сам Волдеморт, но он был уверен, что его друзья справятся. И вот теперь он дошёл до того места, где вызвал духов умерших, которые ободрили его. Мама, папа. Сириус. Тогда он просто отбросил ставший уже ненужным камень. Где-то здесь. Рассвет уже наступил, но под сенью деревьев, хоть всё ещё и лишённых листьев, было довольно темно. Гарри прошёл в ту сторону, в которую он, как помнил, выкинул камень. Он был уверен, что найдёт его. Теперь, когда он понял, что делать, он обязательно найдёт! Камень звал его. Звал его из-под опавшей листвы.

Вот он! Простой чёрный камень, но сейчас от него распространялся мертвенный холод. Как и от палочки в его руке. И от мантии в кармане. Гарри накинул мантию. Взял в левую руку Воскрешающий камень. Палочку он так и не выпустил из правой руки. Он сосредоточился на ощущении холода. Холода, как он думал, означавшего приближение Той, кем он собирался повелевать. Нет, он не хотел быть Повелителем Смерти. Он хотел лишь повелеть ей вернуть тех, кто ныне лежал в том, что осталось от Большого зала. Вернуть их к жизни. А потом… Потом он был готов пойти с Ней. С радостью. Когда вернутся и Колин, и Фред, и Тонкс, и Ремус, и ещё почти пять десятков погибших, в основном детей, многим из которых не исполнилось и семнадцати лет. И обязательно — маглорождённые. Те, кого Розовая Жаба с Ранкорном замучили в лагерях смерти. Он собирался просить за всех, погибших в последний год. Или даже два. А если нет — то хотя бы за лежащих сейчас в Хогвартсе. Он почувствовал, как его ноги отрываются от земли, а холод проникает в каждую клетку его тела. Его зрение изменилось, теперь он видел не глазами. Он видел жизнь вокруг. В сером мареве смутными силуэтами проступали деревья. Он оглянулся туда, где, как он помнил, оставался замок. Замок нависал такой же серой громадой, а в нём… В нём светились огоньки. Он видел каждый из них, его тянуло туда. Хотелось, чтобы холод отступил. Но нет. Не сейчас, когда он уже так близок к цели. Он снова сосредоточился на пронизывающем его холоде. Холоде, который оставлял внутри лишь пустоту, пустоту, которую хотелось заполнить вот этими светящимися огоньками.

Вокруг мелькали искорки жизни, наверное, мелкие животные и просыпающиеся от зимней спячки насекомые. Он с трудом отбросил непрошеные мысли и снова стал ждать, когда же придёт Она и он сможет повелеть… нет, попросить вернуть всех тех, кто ему дорог. И не только. Тут перед его взором возникло сияние, которое так и хотелось обнять. Но он знал, что это не Она. Он с трудом удержал себя и попытался сказать, чтобы его оставили в покое и не мешали. Из его рта послышался лишь хрип. Он попытался сделать рукой запрещающей взмах. Перед его взором из-под мантии, из серебристой ставшей чёрной и обтрёпанной по краям, высунулась рука, покрытая склизкими струпьями. Его рука. Палочка составляла с ней единое целое, на глазах проваливаясь в кисть.

* * *

Луна Лавгуд единственная заметила, что Герой Волшебного Мира, Мальчик-который-снова-выжил-и-наконец-победил, быстрым шагом шёл в сторону Запретного леса. Она пошла следом. Луна не торопилась, она знала, что придёт вовремя. Для чего? Она ещё не поняла, но ощущала всем своим естеством, что ей надо быть там. Иначе произойдёт непоправимое. Неважно, сколько она будет идти — минуту, час или день. Она чувствовала, что придёт тогда, когда надо. Но надо было идти. Нельзя останавливаться.

Она знала, что шла по тому же пути, по которому Гарри уходил на последнюю встречу с Неназываемым. Луна не боялась произносить «Волдеморт», а тем более про себя, мысленно. Она просто привыкла, что у всего есть много имён, и именно это имя казалось ей правильным в данный момент. Выйдя на поляну, она увидела его. Высокая, вовсе не с Гарри ростом, фигура в чёрном балахоне с обтрёпанными краями, парящая над землёй. Она не видела, что под капюшоном, но услышала, как фигура что-то прохрипела, а потом подняла руку в запрещающем жесте. Рука была покрыта струпьями, сквозь которые сочилась слизь. Но Луна знала, что это все ещё Гарри. Гарри, который снова хотел всех спасти, даже если ценой этого станет его жизнь.

— Гарри Поттер. Хорошо, что я успела, — произнесла она. — Ты не сможешь Ею повелевать.

Они некоторое время смотрели друг на друга. Луна чувствовала, как её охватывает холод, а на задворках мысли появилось воспоминание о смерти мамы. Но оно не поглощало её без остатка.

— Иногда сказки — это всего лишь сказки. Но эта… Папа тоже искал то, что тебе удалось найти и собрать. Он хотел вернуть маму. Но мама говорила со мной оттуда и предупреждала, чтобы он этого не делал ни в коем случае. Это ловушка. Обман.

— Хр… хр… — снова послышался хрип, а фигура перед ней подняла руки к своей голове, скрытой капюшоном.

— Да, ты прав. Ты становишься дементором. Но ты же не этого хотел, так ведь? Увы, Гарри Поттер. Ты не первый, кто собрал все три Дара Смерти. Или, точнее, Ловушки Смерти. Пока ты ещё ощущаешь себя человеком, но это ненадолго. Скоро ты потеряешь себя. Папа не слушал, что я ему говорила, думал, что я снова выдумываю. И это мой папа, который искал морщерогого кизляка…

Девушка грустно улыбнулась.

— Послушай меня, Гарри Поттер. Пожелай снова стать человеком. Ты не сможешь вернуть тех, кто ушёл. Отпусти их. Отпусти их вот здесь, — она подошла к «собеседнику» и указала на голову, — и оставь вот здесь.

Луна перевела указующий перст на грудь парящей фигуры.

— Хр… хр…

— Не пытайся говорить. Просто сделай так, как я говорю. Госпожа не подчиняется никому. Даже если ты хочешь всего лишь вежливо её попросить. Я знаю…

Девушка снова грустно улыбнулась.

— Я просила её… За маму. Она лишь разрешила мне с ней поговорить. Тогда папа уже активно искал Дары Смерти, и мама… Мама не могла сказать ему напрямую, потому что он не просил Госпожу, он хотел повелевать. Но она просила меня предупредить его.

— Хр…

— Да, ты прав. И вот теперь я предупреждаю тебя. Откажись от Даров. Раздели их. Отдай, потеряй, спрячь. Слишком многие потеряли себя на этом пути. Даже если их намерения были самыми благими. Ты видел, сколько уже дементоров в этом мире. Не становись одним из них.

— Хр… а!

В правой руке фигуры, словно вытолкнутая из ладони, проявилась узловатая палочка, а из середины левой проявился чёрный камень и выпал на листву, покрывающую землю под деревьями. Фигура медленно опустилась на землю и стала просвечивать. Только руки и голова, медленно становящиеся обратно вполне человеческими, оставались видны. Чёрный балахон стал невидимым, как и та часть фигуры, которую он скрывал. Вслед за камнем и палочка выпала из руки. Гарри, пошатнувшись, сделал шаг к ближайшему дереву и прислонился к нему, после чего стянул с себя мантию-невидимку и отбросил её в сторону.

Луна протянула ему руку. Гарри непонимающе уставился на неё, а потом взял в свою. Неожиданно сильным для девушки движением она подняла его на ноги. Чтобы не упасть, он второй рукой схватился за плечо Луны.

— Тебе надо согреться, — проговорила девушка, прижимая его к себе.

Гарри слегка отстранился и посмотрел на неё. Луна в ответ смотрела на него своим мечтательным взглядом и улыбалась.