Мой прекрасный Ита-нянь! (джен)

Одним прекрасным весенним утром в комнату Учихи старшего, открыв дверь с пинка, ввалились довольно лыбящиеся Пейн с Конан. Итачи что-то невнятно пробормотал и перевернулся набок, уткнувшись носом в стену и укрывшись с головой одеялом, которое было усеяно надписями “Uchiha the best”. Девушка с парнем переглянулись и подмигнули друг другу.

— Пейнчик, смотри! Саске побежал! — воскликнула синеволосая.

— Где? — Шаринганистый подскочил до потолка, больно ударившись головой.

— Убежал… — с ноткой наигранной грусти в голосе протянул лидер Акацуки, после чего был награжден недовольным взглядом Учихи, в котором был готов сию минуту заполыхать шаринган.

— Чего притопали в такую рань? — с каменным выражением лица спросил брюнет. Десять часов утра для него рань, ага!

— У нас есть для тебя важное поручение! — торжественно сказал Пейн, а Конан закивала в знак подтверждения.

— Я больше не пойду в Суну за песком для детской песочницы! — Итачи судорожно вспомнил, как нечаянно из-за пустынного миража спер песок у Гаары… Учихе пришлось копать самому себе могилу в зыбучих песках, где он, разумеется, чуть не помер. Потом выяснилось, что юный Казекаге пошутил. Ну не умеет Гаарчик шутит, что поделать? Поэтому Шаринганистый дал клятву, что он лучше съест глиняную стряпню Дея, чем еще когда-нибудь сунется в Деревню Песка.

— Нет, тебе всего лишь нужно… — начала Бумажулька, но ее перебил брюнет:

— И тырить яблоки из Жабьего леса для пирога я тоже не пойду! Мне после них в температурном бреду снилось, как Орыч с Кабуто танго по комнате танцевали!..

Пейн, сдерживая нахлынувшую волну смеха, сказал:

— Мы улетаем на Мальдивы на недельку! Присмотри за нашей Мику, позязя, — Конан с рыжеволосым муженьком молниеносно вышли за дверь, открыв взору Учихи стоявшую всё это время за спинами родителей голубоволосую дочурку.

Зависший в думах Итачи попытался выдавить из себя улыбку, чтобы дочурка лидера не выглядела запуганной, но на лице предательски всплыла лыба Орыча, от которой в Деревне Звука вымерли все последние таракашки. Брюнет подумал, что девчушка испугается и разревется, но получил от нее ответную улыбку Грелля Сатклиффа.

* * *

— И почему это я снова должен сидеть с ребенком? Будто мне больше делать нечего! Пейн с Конан так быстро смылись. Вот же попадос, — бурчал себе под нос недовольства Итачи, застилая кровать.

Мику в это время сидела на подоконнике, напевая какую-то траурную песенку и увлеченно рисуя фломастером на бумажульках, оставленных заботливой мамой. Учиха, заправив кровать, буркнул девчушке, чтоб та никуда не высовывалась до его прихода, и добросовестно утопал в душ. Вода успокаивала и, казалось, пыл Итачи поутих, как вдруг…

— Какой Орыч спер мою шампуньку? — крикнул на весь штаб Акацуки Учиха.

Длинноволосый, обмотавшись полотенцем, походкой трансформера вышел из душа. Наплевав на мокрые волосы, с которых падали на мягкий коврик капельки воды, он хотел направиться к Какузу — современному Скруджу МакДаку, который ну очень экономил на деньгах и мог перепродать найденную в доме вещь своим товарищам. Однажды он продал Дейдаре его же глину, причем блондинистый суетун клюнул и заплатил за нее нехилую сумму. Так вот, Итачик топал к Какузу-жмоту, но остановился на половине пути, вспомнив о голубоволосом кошмарике. Как и предполагалось плохим предчувствием, Мику на подоконнике не оказалось, но на нем лежал рисунок. Учиха, клюнув на удочку любопытства, поднял листик и разглядел рисунок. На нем была… бензопила…

Длинноволосый с огромной каплей над головой, нависшей после увиденного, отправился искать кошмарика по штабу.

Микуру была вредной и проблемной пятилетней девчушкой. Она так достала всех Акацуки, что Пейну с Конан пришлось съехать со штаба в самый дальний уголок Деревни Звука, где кошмарик не сможет навредить нервным системам детишек. Назвали ее Мику в честь известной девушки из “Вокалоидов”, но в отличии от нее, дочурка лидера на кавайную вообще не тянет… Уже в два года попросила вместо куклы — куклу Сасори, а вместо браслета — пирсинг.

* * *

Мику оказалась на улице. Свесив ноги с горки (семиметровой в высоту, ага), она пускала мыльные пузыри, сделанные из шампуньки Итачика… Скрепя зубами от злости и рыдая в душе над любимым шампунем, которым брюнет очень дорожил из-за эффекта блеска и цветочного запаха, парень снял голубоволосую с горы.

— Что будем делать? — девочка задала порядком надоевший вопрос двадцать четвертый раз.

— Сдыхать и бегать! — сморозил Учиха первое, что стукнуло в голову.

— Дядя, как могут мертвые бегать? — Микуру еще была безумно любопытной.

— Забей, — буркнул Шаринганистый, остановившись у комнаты подрывника.

— Кого забить? — от зеленоглазой даже у Учихи старшего мурашки по спине побежали.

— Никого, лучше иди с Деем поиграй! — брюнет постучал в дверь, после недовольного “Войдите” отправил девчушку в комнату, а сам пошел снова в душ, дабы завершить водные процедуры.

Когда Учиха, наконец расслабившись, вышел из ванной, на него с угрожающим гамом накинулись все члены Акацуки.

— Она смешала гречку с рисом и соль в горшочке с сахаром! Я деньги за переведенные харчи платить не буду!

— Она назвала мою глину пластилином и слепила из нее замок, это насмешка над искусством!

— Она назвала меня Кеном и сказала, что я больше не пользуюсь популярностью среди детей, — чуть ли не рыдая, сказал Сасори.

— Она назвала меня кактусом-переростком!

— Она обидела тортик Тоби!

— Она назвала меня чернобыльской золотой рыбкой! — поглаживая напуганную Самехаду, высказал свое недовольство Кисаме.

Голубоволосая подбежала к Учихе и спряталась за его широкой спиной. Тяжело вздохнув, Итачи на секунду закрыл глаза, открыв их, обвел всех шумных присутствующих шаринганистым взглядом.

— Она всего-лишь ребенок, а вы накинулись на нее, как одногруппники из детского сада! — прорычал Итачи, заставив Акацуки призадуматься. — Солнце ещё высоко, марш работать, а то отшаринганю!

Все, недовольно ворча, оставили ребенка с Учихой в покое. Девочка с благодарной улыбкой на лице схватила Учиху за руку:

— Мой прекрасный Ита-нянь!

Это был только первый день кошмара...