Мотылёк (джен)

После стерильного света морга Кроули отдыхал, глядя на огонь. Нойзи опять опаздывал на встречу королей, но в этот раз гораздо больше обычного. Уже час говорили о погоде: будет ли этой зимой снег и остынет ли воздух в пустыне и городе достаточно для того, чтобы украсить Зимний Бал ледяными скульптурами. Саммерхаммер откинулся в широком кресле:

— Если выпадет снег — мы устраиваем соревнования на снежках. Да-да, не мой сезон, но пусть народ повеселится, скинет напряжение!

— С таким подходом можно и Охоту провести в августе, — хмыкнул Кроули.

— А что сразу в августе? Проводите в апреле! Нойзи точно согласится.

— Конечно, соглашусь, — в дверях появился весенний король. — Но только если это будет охота на удовольствия!

Он довольно улыбнулся, и мерцание свечей заиграло вспышками в его мантии. Полумрак комнаты заполнил запах солнечного моря, тёплого дерева и едва уловимой пряной свежести. Нойзи всегда было слишком много.

— Здравствуйте, господа, поклон правящей королеве — и мы закончили с формальностями. Начнём!

— Присаживайся, дорогой. Нам надо обсудить Зимний бал.

Кэтчер заговорила о новых правилах, которые хотела ввести после прошлогоднего случая. Кроули же, сам помогавший их составлять, скучал. Смотрел, как хмурится Саммерхаммер и нетерпеливо постукивает ногой Нойзи. Его обычно идеальные волосы растрепались и падали на лоб. Он сидел, подавшись к зимней королеве, но едва слышал её.

— Я на всё согласен, — Нойзи резко встал и сделал шаг в центр, — и, конечно, готов предоставить помощь двора в подготовке мероприятия. Лучшие музыканты, артисты и бармены в вашем распоряжении. Да, вы еще не спрашивали, но кто лучше весенних справится с шоу?

Кэтчер покачала головой, но Нойзи уже шел к выходу:

— Простите, я очень спешу. Доброго вечера.

Дверь закрылась и в комнате стало тише и спокойнее, остался только легкий запах свежести.

— Мальчишка! — процедил Саммерхамер.

— Если бы это было просто бегство, Нойзи бы так не светился, — Кэтчер проводила его задумчивым взглядом. — Он куда-то собрался.

Кроули обдало холодом, но это не была мантия зимней королевы, это был момент осознания — и колючие мурашки поползли по его шее к затылку. Он слишком расслабился сегодня, засмотрелся в огонь и забыл, где находится. Даже будничные официальные собрания королей и королевы не были местом, где можно отпустить контроль. Всё встало на свои места: растрёпанный, встревоженный Нойзи, его спешка и вызывающее поведение были симптомами того, что он что-то задумал. И это могло быть опасным. Кроули встал и, попрощавшись, поспешил за Нойзи.

— Неужели я также бегал по твоей указке, когда только стал королём?

— Я ничего ему не приказывала, Дэниэл.

— Да-да, — усмехнулся Саммерхамер, — не приказывала. Не боишься, что Нойзи утащит его за собой?

— А ты бы пошел?

* * *

В главном зале казино Нойзи не было. Не было его и около бара, и на лестнице в ложу. Кроули пробежал сквозь гремящую посудой кухню и, морщась от запаха горячего масла, попал в офисную часть «4 королев». Проскочил по узкой лестнице — и там настиг.

— Нойзи, подожди! — Кроули окликнул его через весь коридор.

— Элиот?

Нойзи обернулся и удивлённо раскрыл руки. Он успел накинуть пальто и привести волосы в порядок, но теперь Кроули видел лихорадочный блеск глаз, пятна на скулах и его подрагивающую в нетерпении магию. Нойзи был трепещущим мотыльком, летящим на яркий свет, и, казалось, заминка только распаляла желание. Сущая Весна.

— Я искал тебя, — Кроули задыхался от бега. — Искал. Ты же что-то задумал.

Улыбка расцвела на лице Нойзи, и он схватил Кроули за руку, увлекая за собой. Хватка Нойзи была твёрдой и властной, никаких дрожащих пальцев и влажных ладоней, как в их прошлую встречу. Он был абсолютно трезв. И Кроули не знал радоваться этому или опасаться такого Нойзи.

— Я тебе всё расскажу, но обещай, что не превратишься в скучного зануду. Слушай!

Нойзи перепрыгивал ступени и тянул Кроули вниз, к выходу.

— Мы с Жемчужинами были в кое-чьём сне, собирали слёзы, и я увидел одну вещь. Гребень. Это мой гребень, он был со мной, там, — Нойзи остановился и развернулся к запыхавшемуся Кроули. — Ты понимаешь, где там.

Кроули понимал. Он невольно сжал руку Нойзи и оцепенел, чувствуя как внутри него зашевелился влажной соломой страх. Аркадия сияла самым опасным светом, который спалит мотылька-Нойзи, даже не заметив.

— Нет.

Кроули мгновенно подобрался, выдохнул и повторил:

— Нет, ты туда не пойдёшь.

— Ну, Элиот, я же просил, не будь занудой!

— Это не занудство, это здравый смысл! Это Аркадия, ты понимаешь? Если ты там наткнёшься на Джентри, то весенний двор лишится короля.

Нойзи отпустил руку Кроули, тот ощутил, как сводит от напряжения его собственные пальцы, и разжал их.

— Двор обойдётся без меня. Эйс станет отличной королевой, я в ней не сомневаюсь.

Нойзи внимательно смотрел на Кроули и ждал ответа. А он искал что возразить: весенний двор действительно был весёлой тусовкой без центрального стержня. Шумная стайка пёстрых птиц, которые мгновенно перестроятся за новым вожаком. Если не станет Кэтчер — зимний двор оцепенеет и застрянет в тоске, если Саммерхамера — летний будет горевать и биться в агонии, а что будет с его осенним двором? Кроули одёрнул себя — сейчас не время для размышлений.

— Я тоже не сомневаюсь в Эйс, но пойми главное: ты можешь не вернуться оттуда.

— И? — Нойзи положил руку на его плечо.

— И… и нет никаких “и”! Разве стоит гребень того, чтобы умереть или снова оказаться в плену Фейри?

— Это всё? Всё, что ты можешь сказать? Ты просто не хочешь, чтобы я туда шёл, верно?

— Да, не хочу. Но…

— Пошли, — прервал его Нойзи. — Я расскажу, почему я должен туда отправиться.

Всю дорогу до небольшого кафе за углом Третьей Южной улицы они молчали. Кроули жалел о сказанном, искал способ остановить Нойзи и думал, насколько глупой будет идея отправиться с ним. Попытаться помочь и защитить, если сдержать этот вихрь он не сможет. Привычные аргументы никак не собирались в линию, и он то сжимал кулаки, то стряхивал с рук напряжение, пряча их в карманы. Лицо Нойзи же не покидала улыбка, появившаяся после слов Кроули. Казалось, он смаковал его признание и наслаждался им. Эта неприкрытая радость, обаяние и легкость Нойзи сбивали с толку и по-настоящему злили.

Кофе был отвратительным. Горьким настолько, что послевкусие отдавало сигаретным дымом. Нойзи поморщился и отодвинул чашку:

— Я никому не рассказывал, как оказался в Аркадии. Потому что это очень глупо и вообще не похоже на сказку. Я обронил в ручей этот гребень на съёмках и побежал искать его, — Нойзи сделал глубокий вдох и на выдохе продолжил. — Нашел, но уже не в нашем мире, а в Аркадии. Сам не понял, когда пересёк границу и кто меня провёл.

В этой короткой паузе Кроули заметил, как на виске Нойзи забилась жилка. Никто из подменышей не любил говорить про плен, даже светлейшие. Кроули не перебивал, но ни на секунду не отводил тяжёлого взгляда.

— Не хочу вспоминать всё, что было. Я не был героем и не делал там ничего достойного. Но этот гребень помогал мне держаться и не забывать: я человек, — Нойзи накручивал на пальцы свёрнутую в жгут салфетку. — Побег дался мне непросто, пришлось пробираться по воде, чтобы запутать гончих, и оставить все вещи. Гребень тоже. Потом плутал в Чаще, потом пытался освоиться здесь. И знаешь, Элиот, кажется, сейчас во мне осталось самого себя еще меньше, чем там, в Аркадии.

— Ужасная идея, Райан. Рисковать собой ради куска кости? Ты давно не тот юный парень, который держался только на воспоминаниях о прошлом. Ты — Король, перед тобой открыты все двери. Ты — любимец публики, главная звезда фрихолда. Только ты можешь позволить себе игнорировать Кэтчер, грубить Саммерхамеру и тащить меня, как мальчишку, в забегаловку с отвратным кофе. Ты — не прошлое, ты — настоящее и будущее.

— Нет, молчи, — Кроули не дал Нойзи ничего ответить. — Я еще не закончил. Думаешь, я не чувствую эту дыру внутри? Или хохотушка Пэт, или заботливая Мизери? Думаешь, Рокки бьёт свою грушу не от зудящей пустоты в душе? Каждый из нас потерян и каждый пытается найти то, ради чего жить. Но найти не в прошлом.

— И ты тоже?

— И я тоже, Нойзи, я тоже.

Кроули попытался спрятать взгляд в кружке, но обнаружил, что уже допил кофе, и смутился. Опять он наговорил лишнего. Нойзи пододвинул к нему свой напиток и, немного помолчав, начал:

— Ты прав, Элиот. И в том, что это не только моя беда, и в том, что это просто вещь. Но я не прощу себя, если не попытаюсь его достать. Это не ради гребня, это ради меня.

— А я бы не простил себя, если бы не попытался тебя отговорить. Идти туда одному — самоубийство. Тебе там понадобится помощь, и я пойду с тобой. Не зря Кэтчер говорила, что ты не просто спешишь.

Нойзи поменялся в лице и встал, нависая над столом:

— А с каких пор ты бегаешь по указке зимней королевы? Это она тебя послала? Ха, а я уже поверил, что тебе не всё равно!

В словах Нойзи звучали разочарование и горечь. Кроули поднял на него взгляд:

— Я не бегаю. И никуда она меня не посылала.

— Тогда как это понимать?

— Нойзи, сядь. Мы и так привлекаем слишком много внимания. Я пошёл за тобой сам — не чтобы угодить Кэтчер, а потому что беспокоился. Да, когда ты убежал, она сказала: всё не так просто, он куда-то собрался. Она не просила меня проследить за тобой, вытащить информацию или подстраховать. Я сам выбрал отыскать тебя, выслушать и отправиться вместе. Не потому что Кэтчер велела, а потому, что я боюсь за тебя.

Нойзи осел на стул. Резко вспыхнувшая ярость шипела и дотлевала в нём после отповеди Кроули, будто окатившей его холодной водой. Кроули нутром ощущал жердь, на которой держалось его пугальное естество, внутренний стержень, не позволяющий сдаться, отступить или рассыпаться ворохом соломы и старой одежды. Он сидел с абсолютно прямой спиной напротив Нойзи, уронившего на ладони голову, и ждал его ответа.

— Элиот, — Нойзи поднял потяжелевший взгляд. — Прости. Но со мной ты не пойдёшь. Весенний двор переживёт потерю короля, а Осень — нет. Да и фрихолд не оправится, если погибнут два короля разом.

Кроули ничего не ответил. Он был согласен с каждым словом и мог сам еще полнее и лучше объяснить, насколько это опасная и безумная затея. За окном окончательно стемнело, на дне кружки оставался последний глоток горького недопитого кофе.

— Скажи, зачем ты рассказал мне всё это, если не хочешь, чтобы я пошел с тобой?

Как назло, кофемашина за стойкой замолчала, и в заведении стало тихо. Нойзи отодвинул истерзанную салфетку и, не глядя на Кроули, сказал:

— Хочу. Очень хочу. И ужасно боюсь, что это западня. Боюсь идти один и оказаться в плену, боюсь пойти вместе — и подставить тебя. Боюсь, но всё равно хочу и пойду.

Нойзи ждал ответа, а Кроули молчал, глядя в его жёлтые глаза или, казалось, сквозь них. Что-то важное ускользало от него, мысль вильнула хвостом и затерялась в чаще его разума. Не было ни простого решения, ни правильного. Они оба понимали это, сидя друг напротив друга в мутном тёплом свете дешёвого кафе. Злость охватила Кроули:

— А если попросить помощи у Лета? Или у Золотого Знамени? Крестовый поход против Фей! Попросим защиту для твоей миссии, я поддержу тебя как Король Осени, Кэтчер отправит шпионов, Саммерхамер даст вояк.

— Элиот! — Нойзи перебил его. — Мне не нужна поддержка дворов, армия и шпионы, не нужны речи о защите Короля Весны. И если ты собрался идти как Осенний Король, то лучше оставайся тут. Этот гребень помогал мне оставаться человеком, и зову я туда не Осеннего Короля, пугающего Патчмена, главу Кошмаров. Я зову туда Элиота, который видит во мне человека. Не сияющего Нойзи, звезду вечеринок, не Короля Весны, не Жемчужину, а просто Райана.

— И что ты мне предлагаешь? Сложить корону и оставить двор, чтобы пойти с тобой? Уж прости, Элиот и Осенний Король — это всё я, Корона не шляпа — дома не оставить.

— Просто пошли со мной туда сейчас. Без людей Кэтчер и Саммерхамера, без своих рассуждений о дворах и ответственности, без долгой подготовки и осенних поисков магии. Не потому, что надо, а потому, что ты хочешь.

Глубокий вдох, пара секунд задержки дыхания и медленный выдох, на котором Кроули встал и глухо сказал:

— Пошли.

Они расплатились и вышли под пронизывающий ночной ветер. Нойзи спешно вёл их сквозь неоновый свет и запах бензина. Фримонт-стрит встретил шумом голосов, гудками машин и призывной музыкой. Кроули держался позади Нойзи, а тот успевал приветствовать знакомых, желая крупно выиграть и повеселиться, но при всём этом не сбавлял темпа. В Кантри клубе закончился концерт, и толпа выплеснулась на улицу. Кроули содрогнулся, представляя, как им придётся пробираться сквозь разгорячённых, пахнущих сигаретным дымом и потом людей. Но Нойзи свернул раньше — между парковкой и лотком с азиатской едой. Тронул носком дорогих туфель низкий заборчик, обернулся через плечо и открыл проход в Чащу.

Кроули впервые был в Весеннем саду. Это даже не было похоже на Чащу в её привычном виде: ровные ряды кустов, аккуратные деревья с приставленными лестницами, островки трав и цветов. Казалось, что этот сад был одной широкой безопасной тропой или лощиной — ухоженной и уютной. После городского неона лунный свет был тусклым, а зарево взрыва на северо-западе — особенно жутким.

— Возьми, — Нойзи протянул несколько плотных ягод, сорванных на ходу. — Не ваши с Кэтчер эликсиры, но быстро и без осечек снимают усталость.

— Хм, из них часто делают стимуляторы. Но в чистом виде?

— А в чистом виде они есть здесь и сейчас! — Он закинул ягоду в рот и облизнулся. — Да не бойся, Элиот, не буду же я тебя травить!

Кроули раздавил во рту ягоду и ничего не почувствовал, кроме приторной сладости. Приготовленные в осенних лабораториях эликсиры действовали мгновенно, но с собой у него не было ни одного. За последним рядом цветущих деревьев показались густые заросли Чащи и узкая тропинка среди сухого колючего кустарника.

— Нам сюда, — обернулся Нойзи. — Я знаю дорогу и пойду первым. Мы обогнём скалы с южной стороны, и Заросли изменятся: станет больше деревьев и появится вода. До тех мест тропа полностью безопасна, дальше надо быть начеку.

— Ни одна тропа в Чаще не безопасна полностью. Я не планирую расслабляться.

Нойзи уже шагнул на тропу и беспечно оглядывался. Казалось, он вообще не смотрит вперёд и под ноги, разворачиваясь к Кроули, чтобы посмотреть на его реакцию.

— А знаешь Бойла? Огр из летних, он на той вечеринке такое вытворял!

Кроули мало интересовали сплетни фрихолда, какой-то Бойл и его подвиги. Он внимательно смотрел по сторонам, отмечал детали, которые помогли бы в бою: что можно переделать в оружие, откуда ждать нападения и где укрыться. Было неуютно идти без подготовки и чёткого плана. Кроули боялся, но этот страх был его источником силы. Пока он собран, пока он настороже, он успеет заметить опасность раньше, чем произойдёт что-то страшное.

Чаща постепенно менялась, и за каменным уступом воздух наполнился густым лесным запахом. Нойзи притих и шагал осторожнее — тропа под ногами была едва различима. Среди деревьев появлялись одинокие мраморные колонны, которые ничего не поддерживали, тонкие ручьи, бегущие одновременно и вверх, и вниз, постаменты без статуй и смоляные подтеки на соснах, образующие липкие ароматные дорожки. Пыльная тропинка затерялась под плотным слоем сухой хвои, и теперь короли шли рядом молча, напряжённо вслушиваясь в скрип деревьев. Белый мрамор в этом лесу был откровенно чуждым, но уже сросшимся с природой: покрытые лишайником трещины, гнезда птиц, венчающие колонны, и ковёр тонких игл, укрывающий остатки строений. Нойзи остановился у фонтана в виде морской раковины, наполненного неподвижной тёмной смолой, занёс над ним руку, но, тряхнув головой, быстро отстранился. Местами среди хвои проступали остатки мозаики: синие и золотые кусочки стекла мерцали между корней, будто лес переваривал чуждую роскошь. Попадались солнечные часы без стрелки, мраморные чаши, наполненные дождевой водой и иглами сосен, лестницы, уходящие в склон и обрывающиеся в никуда, ржавые клетки для птиц размером с человеческий рост и узкие каналы, по которым вместо воды тянулся холодный туман. Кроули заметил вдалеке круг белых статуй без лиц, почти полностью поглощённых корой. Лес медленно и терпеливо присвоил себе этот мрамор, за десятки лет превратив сад в часть себя.

Нойзи шумно вдохнул и остановился.

— Там, — прошептал он, указывая на заросшую можжевельником беседку без крыши.

Кроули не смотрел на пожелтевший гребень, который лежал внутри, всё его внимание было приковано к Нойзи. Тот стоял подобравшись, плотно сжав губы и ни на миг не отрывая взгляда от гребня.

— Ты точно мотылёк, — подумал он, глядя на непривычно серьёзного Нойзи. — Отважный и настойчивый в своём желании долететь до огня и сгореть.

Нойзи сглотнул, и по напряженной шее пробежала капля холодного пота. Кроули отвёл взгляд, слишком уязвим был Райан, стоящий в нескольких шагах от цели. Было ли ему страшно, или это предвкушение заставило его остановиться? Кроули не знал. Он обошёл беседку, осмотрел её со всех сторон, ощупал своим волшебством. Ничего. Слишком много магии Фейри было вокруг, и контракты откликались через раз. Гребень казался просто вещью, а попытка войти и забрать его не таила опасности.

Нойзи подался к беседке:

— Можно?

— Да. Я захожу первым, если всё хорошо — идёшь ты. Гребень настоящий, не иллюзия или обманка.

Его глаза засияли, и Кроули аккуратно вошел в беседку, огляделся и кивнул. В три широких шага, почти прыжка, Нойзи оказался у гребня и схватил его. Он был старым — резьба по пожелтевшей кости, длинные редкие зубья — и ужасно грязным, словно пролежал тут годы. Нойзи вцепился в него и прижал к груди, но радость медленно стекала с его лица.

— Я, я не чувствую ничего, — Нойзи принялся разглядывать гребень. — Это точно он, но он больше не работает! Не даёт ничего, не согревает, как раньше.

Он растерянно крутил гребень в руках, и Кроули заметил, как с каждым словом голос становился всё тише, а губы Нойзи дрожали от разочарования.

— В нём нет больше того, что было, того, что помогало мне держаться. Понимаешь? Это просто вещь!

Его плечи поникли, а потускневший взгляд прилип к такому желанному еще мгновение назад гребню. Нойзи застыл, перестал моргать, и Кроули внезапно понял, что не видит вокруг него привычного мерцания мантии. Весна угасала в нём, но Кроули молчал. Любое его рациональное подтверждение, все его слова про кусок кости, сказанные в кафе, сделают еще хуже. Он отвернулся и краем взгляда уловил лёгкую дрожь в воздухе, прищурился и различил полупрозрачные руки, тянущиеся к угасающему Нойзи.

— Беги! — крикнул он и бросился наперерез.

— Я скучал, — зазвенел голос, и на щеке Нойзи загорелся серебристый след от прикосновения. — Ты стал ещё вкуснее, слаще.

Время вокруг Кроули загустело. Он не мог дотянуться до Нойзи, только смотрел, как тот испуганно сжался, узнав своего прошлого хозяина. Гребень оказался ловушкой. Кроули потянулся к Осени и рассыпался ворохом листьев, скидывая наваждение. Через мгновение он уже стоял рядом с Фейри, вгоняя хладное железо в спину. Существо закричало и с силой откинуло Кроули.

— Он мой, пошёл вон, пугало.

Фейри отпустил плечи Нойзи, и тот упал на колени. Кроули пытался встать, но не мог: даже дышать было больно, а рот наполнился вкусом крови. Сломаны рёбра, и пробито лёгкое — это было понятно по влажному хрусту. Он опёрся о край скамьи, попытался подняться, но рука дрогнула и соскользнула по хвое. Кроули захрипел от удара о землю, кровь толчками залила подбородок и тут же впиталась в сухую землю. Он собрал всю свою магию и выпустил в Фейри волну удушливого страха, но тот только отмахнулся.

— Прости, Райан, — Кроули поймал взгляд Нойзи. — Прости.

Нойзи цеплялся пальцами за землю и кричал, но Кроули почти не слышал его. Ему казалось что-то зашевелилось прямо под ним, от боли перед глазами поплыли неясные зелёные пятна, похожие на крылья, и поглотили его.

* * *

— Элиот, не вздумай тут умереть, слышишь? Я тебя потом сам убью. Очнись, очнись, Элиот! Не смей умирать из-за меня!

Кроули с трудом приоткрыл глаза, и Нойзи выдохнул:

— Слышишь.

Он был измазан кровью, глаза лихорадочно бегали и блестели. Кроули сглотнул и удивился, что дышит почти без боли. Он был слаб, но больше не умирал.

— Спасибо.

— Нет, прости что втянул тебя в это.

Нойзи повёл рукой, и Кроули ужаснулся: беседку разворотили узлы корней, огромные можжевеловые лапы, показавшиеся ему крыльями, были покрыты кровью и провисали от непривычной тяжести. Нойзи протянул кинжал:

— Ты можешь идти? У нас мало времени, пока он не вернулся.

Кроули ощупывал рёбра и вслушивался в своё тяжелое свистящее дыхание. Ему поскорее надо в госпиталь. Убрав кинжал, Кроули нащупал раздавленные ягоды из весеннего сада. Да, эликсир куда надёжнее, его не раздавишь в кармане. Нойзи помог ему встать. Колени подгибались, и Кроули схватился за него.

— Сам точно не смогу идти. Но если…

— Никаких если.

Нойзи подхватил его, подставляя плечо. Кроули навалился на него и почувствовал, как того бьёт крупная дрожь. Они медленно двинулись назад, но стоило выйти в лес, как Нойзи остановился.

— Подожди минуту, — и, усадив Кроули на мраморный постамент, вернулся в беседку.

Кроули смотрел, как тот ищет гребень среди медленно уползающих в землю корней, и невольно улыбался. Упрямая весна. Нойзи вернулся с гребнем и снова подхватил Кроули.

— Я не могу оставить его там. Слишком дорого мне обошлась эта вещь, пусть напоминает о цене желаний.

Застарелая грязь на гребне смешалась с кровью, и теперь он выглядел гротескно, как плохая декорация в местечковом театре. Нойзи сунул его в карман, и они пошли дальше. Лес постепенно редел, вдалеке показались скалы. Каждый шаг давался Кроули с трудом: Нойзи был выше него и явно не привык таскать на себе раненых. Но он подстраивался под шаг Кроули и старался не сдавливать сломанные рёбра. Тропа свернула в кустарник, а после долго и мучительно петляла до Весеннего сада.

Кроули обессиленно опустился на траву безопасной лощины. Нойзи бегом отправился за помощью, и спустя несколько минут начался хаос и суета. Испуганный садовник, носилки, скорая, непривычно тихая Мизери, ставящая капельницу, и вымотанный Нойзи, не отходящий от него ни на шаг.

— Ты был прав, Элиот, идти туда было паршивой идеей. Прости, что втянул тебя.

Кроули молчал, глядя, как Нойзи безуспешно пытается стереть с щеки серебристый след ладони.