Потеря (джен)

Эльза лежала на холодном полу спальни, не в силах пошевелиться, словно превратившись в обломки собственного существа. В голове не было мыслей — оставалась одна-единственная, тяжёлая, как камень: мысль о смерти родителей. Слёз больше не было — тело сотрясало беззвучное, судорожное дыхание, будто душа пыталась вырваться сквозь горло, но ничего, кроме хриплого вздоха, уже не осталось.

Она не услышала, как открылась дверь. Не почувствовала, как кто-то вошёл. Её тело, измождённое горем, оставалось неподвижным, пока сильные руки не подхватили её, словно тряпку. Её тело подняли с пола — и в тот же миг мир закружился, глаза закрылись, а сознание ушло в тёмную пустоту.

Проснулась Эльза в своей кровати. За окном ярко светило солнце, будто ни о чём и не было случившегося. Рядом, прижавшись к ней боком, лежал мужчина в полосатой пижаме. Волосы его были взъерошены, на щеке — красноватый след от подушки, будто он только что проснулся. Она оглядела себя — на ней была ночная рубашка, хотя вспомнить, как она оказалась в постели, — не могла. В голове всплыл вопрос: «Как?»

Мужчина открыл глаза.

— Доброе утро. Надеюсь, вам уже лучше.

— Да, спасибо, — прошептала она, — кто вы?

— Я страж дворца Алекс. Меня прислал Лорд Петерсон. Он беспокоится за вас.

— Понятно…

— Когда я пришёл, я не ожидал, что вы будете в таком состоянии. Смотрели пустым взглядом, потом просто потеряли сознание. Я вымыл вас, переодел, уложил в постель. Решил оставлять одну не стоит.

— Подождите… вы сказали, что вымыли меня? — голос её дрогнул. — Значит, вы видели меня… без одежды?

Эльза села, ощутив лёгкое головокружение. В комнате пахло свежим мылом и чем-то тёплым — возможно, лавандой. Она посмотрела на мужчину, который всё ещё лежал рядом, прижавшись к ней плечом, словно не замечая её растерянности.

— Я не хотел, — тихо произнёс он, — но вы были в бессознательном состоянии. Тело дрожало, дыхание стало едва уловимым. Я не мог оставить вас лежать на полу, особенно после того, как вы потеряли сознание. Я не знал, что вы не в себе — просто сделал то, что должен был.

Его голос был спокойным, почти мягко-деловым, но в нём чувствовалась усталость. Он медленно отстранился, но остался рядом — так, чтобы она не почувствовала себя брошенной.

— Я не знал, что вы не в себе, — повторил он. — А когда увидел, что вы в шоке — просто помог. Не думал, что это вызовет у вас такие чувства.

Эльза молчала. Её сердце билось слишком быстро. Она снова посмотрела на себя — рубашка была просторной, белой, с маленьким рисунком в виде виноградных листьев. Никаких следов, никакой агрессии — только забота.

— Вы не могли бы просто… объяснить, что произошло? — наконец спросила она. — Я помню, как сидела на полу… потом — ничего.

— Вы проспали почти двенадцать часов, — сказал он. — Я пришёл, когда Лорд Петерсон сообщил, что вы не выходили из комнаты с утра. Дверь была заперта. Я открыл её — вы лежали на полу, словно выжатая губка. Я сразу понял, что с вами что-то серьёзное.

Он встал с кровати, огляделся. На столе стояла чашка с остывшим чаем, рядом — книга, которую она, возможно, читала перед сном.

— Я не трогал ничего лишнего. Просто помог. Вы не одна, Эльза. И я не один — есть ещё люди, которые следят за вами.

В этот момент в дверь постучали. Мужчина взглянул на неё — и кивнул.

— Это, скорее всего, Лорд Петерсон. Он хочет убедиться, что с вами всё в порядке.

Эльза почувствовала, как внутри что-то изменилось. Не страх, не стыд — а странное, тёплое ощущение: она не одна. И даже если кто-то видел её в уязвимом виде — он не стал использовать это. Он просто помог.

Лорд Петерсон зашёл в комнату.

— Я принёс свежий чай, — сказал он, оглядев комнату и Эльзу. Его взгляд был мягким, но в нём чувствовалась тревога. — Я уже несколько часов жду, когда ты очнёшься, Эля. Ты не выходила из спальни почти сутки. Даже охрана не могла проникнуть — дверь была заперта изнутри.

Эльза сидела, сжав пальцы в кулаки, пытаясь собраться с мыслями. Её тело ещё ощущало лёгкую слабость, словно она только что вышла из глубокого сна. Но теперь, когда перед ней стояли двое — мужчина в пижаме и Лорд Петерсон, — она почувствовала, что не одна. Что-то в их поведении, в манере держать себя, говорило о том, что они не просто случайные люди, а часть чего-то большего.

— Я не знаю, как вы узнали, что мне плохо, — тихо сказала она. — Я не просила никого о помощи. Просто… просто сидела на полу, смотрела на стену, и больше ничего не помню.

— Ты не просили, — кивнул Лорд Петерсон, — но я видел, как ты ходила по коридору вчера днём. Ты останавливалась у окна, смотрела вперёд, будто не замечая ничего вокруг. А потом просто молчание. Даже охрана не смогла тебя разбудить. Я послал Алекса — он один из немногих, кому доверяю, чтобы он проверил, всё ли в порядке. Я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Потеря родителей это... это очень больно.

Он сделал паузу, глядя на Эльзу.

— Ты не просто потеряли сознание, Эля. Это не болезнь, а реакция на перегрузку. Ты не можете больше сдерживать эту боль. И это — не стыдно. Это — признак того, что ты жива.

Эльза впервые за долгое время посмотрела на кого-то с глазу на глаз. Взгляд Лорда Петерсона был не проницательным, а… заботливым. Как у того, кто знает, что делает, но не хочет давить.

— А что, если я снова потеряю сознание? — спросила она. — Или снова окажусь на полу?

— Тогда мы будем рядом, — сказал Алекс. — Я не уйду. Если вы снова упадёте — я подхвачу. Если вы закричите — я услышу. Если вы просто начнёте плакать — я не отвернусь.

Он встал с кровати, подошёл к окну, оттянул штору. За окном простирался сад, в котором уже распустились первые цветы. На деревьях висели фонарики — старинные, с небольшими свечами внутри. Казалось, дворец ожил.

— Вы не одна, — повторил он. — Дворец — не просто здание. Он хранит историю, печали и радости людей. И мы — его стражи. Мы не только охраняем, но и чувствуем. Всё, что происходит в этом доме — даже тишина, даже боль — мы её замечаем.

Эльза вдруг почувствовала, как что-то внутри неё сжалось. Не боль, а... что-то вроде облегчения. Она не знала, что делать дальше, но уже поняла — ей не нужно быть сильной. Не нужно держаться. Потому что кто-то уже держит её.