Одуванчик на маковом поле (гет)

Что мы знаем о пацанках? Это девушки, которые ведут себя как мальчики. К таким иногда и подходить не хочется — того и гляди схватит за воротник, подтянет к себе если сил хватит и "зарежет" взглядом. Обзовёт ещё придурком, идиотом или итого хуже, но не будем об этом, а то едва ли пройдём в PG-13... если к концу этого действа мы не уйдём из этого рейтинга.

Так вот. В лагере все знают, что Алиса — чистокровная пацанка, да ещё и хулиганка. Ох, какая же это экстремальная смесь, равно как нитроглицерин и излишняя тряска — взорвётся так, что мало не покажется.

— Ах ты!

— Что я? Что опять я сделал?

— А то ты не знаешь?!

Алиса держит натянутым в кулаке воротник рубашки Семёна. Он не показывает и тени страха, ведь такового в нём нет. Впрочем, он никак и не пытается освободиться понимая, что этим он сделает лишь хуже — Алиса часто любит додумывать всё за него. Она придумает одну фантастическую историю круче другой. Она прокатит тебя по всем эмоциональным качелями дабы показать тебе, что она тебе не нужна и нет смысла тешить своё странное самолюбие.

Приручил пацанку, да? А быка на корриде приручить не хочешь? Говорят, что это сделать проще.

— Ты был с ней! Я видела!

— С кем?

— Со Славей! Вы под ручку гуляли! Я всё видела!

Она видела лишь то, что хотела видеть в пылу своих неуравновешенных чувств. Она в этом так юна и не опытна, что приревнует тебя даже к фонарному столбу стоит только его свету упасть на тебя не под тем ракурсом.

Пойми, она боится. Тебя. Себя. Чувств, что рождаются между вами. Она храбрится лишь бы скрыть то, что с ней происходит. Её страшат перемены.

Она консервативна в своих взглядах, а тут вдруг появляешься ты, носишься за ней хвостом, ломаешь её барьеры раз за разом. Она прогоняет тебя как надоевшего щенка, а ты всё возвращаешься и просишь её погладить тебя.

— Она просто упала. Я помог ей встать.

— Ага, помог. Помощник, блин!

Семён, ты мазохист? Тебя возбуждает когда по твоей психике бьют двойным уроном?

Ты же сам не раз задавал себе этот вопрос: "А зачем мне Алиса?"

Она не воспринимает тебя всерьёз и считает, что ты хочешь покорить её и выставить как музейный экспонат. Ты жаждешь упиться славой того, кто "победил ДваЧе"... не важно, что это даже не твоя мысль и ты никогда так не думал.

— Да послушай ты!

— Иди ты...

Алиса потеряла бдительность. Семён вырвал воротник и припечатал Алису к стене домика. Их очередной сеанс ругани никто не услышит кроме пролетающих мимо ворон.

— Тебе самой не надоело?

— Что мне не надоело?

— Ты придумаешь то один повод, то другой. Я тянусь к тебе, а ты меня прогоняешь. Почему?

— Потому что ты лишь пользуешься мной!

На каком же дне валяется самооценка Алисы, что она считает себя вещью? Может... бред конечно, но может однажды кто-то уже воспользовался добротой Алисы и ей пришлось нарастить иголки? Ты ведь знаешь, Семён, что среди этих иголок можно найти мягкий животик, да только вот надолго ли тебя хватит? Сколько ты ещё будешь колоться Алисой... или её иглы полны метамфетамина? Если это не так, то твоя эйфория по ней — это лишь желание удовлетворить свои грёбанные мазохистские наклонности.

Смотри. Она плачет. Бодается, брыкается, кусается, поливает тебя ядом, но плачет как маленькая девочка, чей мячик сдулся и утонул в речке.

— Я никогда не пользовался тобой, глупая ты ДваЧе.

— Я тебе врежу!

Семён отходит от стены и расставляет руки в стороны.

— Ударь меня со всей силы.

И она бьёт его. Со "всей" силы. Бьёт его дробью по груди и называет Придурком. Потому что он и есть придурок — он вечно при дуре. Круглой, набитой и с завышенным чувством ущербности по отношению к самой себе.

— Это разве вся сила?

— Заткнись! Завались! Сдохни!

И он замолчал. Молчал всё время пока Алиса молотила его грудь. Пока его рубашка намокала от слёз. Пока она окончательно не выбилась из сил. В этот момент он подхватил её, прижал к себе и начал медленно гладить голову. Она не боролась, не брыкалась, но на каком-то ментальном уровне ты чувствовал, что она по-прежнему бьёт тебя желая добиться одной единственной цели — твоего ухода... или она молила тебя остаться даже не смотря на всю ту боль, что причинила тебе?

— Ну и? Полегчало?

— Угу, — устало ворчит Алиса уже едва ли плача. — Ты — дурак.

Однако мало кто знает, что за жёсткой натурой Алисы скрывается ранимая девочка, что стоит посреди макового поля и держит уже ставший шаром одуванчик. Один единственный одуванчик посреди макового поля.

Эта девочка будет искренне плакать когда сильный порыв ветра оставит от одуванчика лишь основание, лишь стебель без цветка, без семян. Но ты никогда не увидишь её такой пока не поймёшь её, пока не обожжёшься, пока не напьёшься сока одуванчика до такой степени, что его горький вкус и вязкость будут преследовать тебя даже во снах.

Такой сперва и будет для тебя Алиса — горькой, вязкой и противной. Она не будет доверять тебе, она покроет тебя презрением, закатит тебе пару десятков сотен тысяч скандалов пока не поймёт, что ты не лжёшь, что ты останешься с ней даже не смотря на все её бесчисленные комплексы, на убитую веру в себя, в человечество, да и во всё остальное.

Просто... просто будь с ней рядом не смотря ни на что...