Один день в Парижбурге (джен)

Где-то на краю света, в далёких-далёких ебенях, куда ни ступала нога адекватного человека, существует город Парижбург. Его жители славятся своим высоким уровнем «культуры» и очень любят туристов… купать в кишащей крокодилами речке Брене летом, а зимой скидывать их с Ржавой башни, приговаривая: Кто не выжил, тот слабак.

Однако даже в таком далёком от адекватности месте есть свои учебные заведения, где молодые парижбурцы постигают на своих зубах твёрдость гранита науки в прямом смысле этого слова.

— Андрюшенька! — паренька, пытавшегося на потолке найти смысл бытия, толкает в плечо одна надоедливая заноза в заднице. — Пойдём ко мне? Я резинки с собой взяла! Будем надувать их и как шары с балкона запускать!

— Чё ты к нему опять привязалась? Хочешь, чтобы горчица у тебя была не только в имени, но и в жопе? — девушка, прозванная Оливье, поставила одну руку в бок, а другой извлекала из кармана тюбик горчицы с надписью: «Ядрёный русский».

— Опять ты?! — рычит Горчица, обвивая одной рукой Андрюху, а другой махая во все стороны как бешенная.

При всей своей интеллигентности и знатном происхождении, Андрюша только дома был весьма скромным парнем, а на людях и послать мог:

— Дамы, будьте так любезны — идите нахер.

— Ну, Андрю-ю-юша!

— Хуюша!

— Как же ты меня заебала! — в полемику ввязалась Маринад. Местные прозвали её так за то, что она в одно жало заточила целое ведро сырого шашлыка, оставив всем в качестве еды полведра маринада из забродившего пива и луковых колечек. — Лапы прочь, сучка!

Маринад схватила наманикюренную лапку Горчицы за запястье и одним движением кинула ту куда-то в открытое окно.

— Йоу, Маринад, а она не поедет кукухой с такой высоты? — Ганста Винни, местный рэпер с кепочкой назад и под вечным Мария Хуанным вайбом.

— Там и ехать нечему, — прыснула Маринад, сложив руки на груди.

А даже если и было чему, то Горчица со второго этажа даже упади головой вниз не разбилась бы — мимо проезжал мусоровоз, и она приземлилась в кучу мусора. Через час, а может через два, вернётся обратно с новым маникюром и в сопровождение своего дражайшего папочки.

— Чем займёмся, господа идиоты?

— А давайте в карты!

Оливье была готова ко всему, даже к самому непредвиденному. В её маленькой сумочке, как казалось остальным, мог бы и дом поместится. Она достала из сумочки пачку карт и распечатала её. На самих картах красовались герои Парижбурга: Букашка крапчатая и Котяра драный, а так же карикатурное изображение их главного врага — Хищного Похмелья.

Этого злодея вживую никто и никогда не видел и знают о нём лишь то, что злодействовать выходит он только после лютой пьянки и с дичайшего похмелья. Он рассылает по городу свои похмельные пары и на кого они сядут, того он уж очень убедительно просит сгонять за водкой до ларька, обещая полцарства за пузырь.

— Кто проиграет тот…

— Накуривает отца Горчицы?

— Херню не городи! — огрызнулась Оливье, раздавая карты. — Тот…

— Светит жопой на ТВ?

— Ну, бля, ну Андрюха — ты же интелегентнейший, сука, человек, а такие детские шалости предлагаешь.

— Связывает Андрюшу и тащит в лесок?

— Марина-а-ад…

— Ой, — голубоглазая дурочка невинно хлопает глазками и краснеет, а Андрюша на неё непонимающе смотрит. — Тот всех шашлыком угощает?

— Ага, щас! С тобой я ещё на шашлыки не ходил!

— А со мной?

— А с тобой тем, более, укурок. Она то хоть мясо сожрёт, а ты весь лес накуришь пока угли разгорятся.

— Обещаю, брат, брат мой ганста, в этот раз я бульбик припру.

Оливье прыснула от смеха, а Маринад пыталась представить, что же в понимании Винни есть бульбик.

- Значит так, долбоёбики. Играем на желание. Первый выигравший загадывает желание последнему выбывшему. Андестенд?

— Харе пиздеть! Давай играть!

Компания взяла в руки карты. Оливье сразу же воскликнула и врезала кулаком по столу:

— Да кто, блять, карты раздавал? В руки ему насрать!

— Сеструха, не кипишуй, — Ганста Винни затянулся свежим косячком. Он поймал Марию за Хуана, открыв в себе третий глаз. — Подставляй ладошки.

— Завали ебало!

Все навалились дружною толпой на Андрюху. Он сразу понял, что дурак явно какой-то не такой и карты странные. Вместо джокера тут Хищное Похмелье, попивающее водку в горящем доме с надписью: «А мне похер!».

— Да мне похер, — Андрюха выбросил на стол карту.

— В каком месте тебе похер, а? — возмутилась Маринад. — Если отбить не можешь, то всасывай. С язычком всасывай…

— Читай! — Андрюха взял карту и ткнул её в лицо Маринад. — А-мне-похер! Я ей всё покрыл, идите нахер!

— Ладно-ладно, не кипишуй, — Оливье перевернула все карты. Пусть будет так, хотя в правилах ничего такого не было.

Очередь дошла до Винни. Недолго думая и он выразил великий похер на мнение всех, не покрывая карты и убирая их в стопку с отбитыми. Оливье тут же ему втащила и сунула карты в руки.

— Если не прекратишь дурачится, то я расскажу твоему брату где ты прячешь дурь.

— Ладно-ладно. Мне не похер. Беру.

Оливье легко и грациозно отбилась. Все остальные тут же нарекли её пиздаболом — с «в руки насрать» она бы так легко не отбилась.

Маринад закидали картами. Под шумок она решила схитрожопить и засунула одну карту под другую. Винни видел всё будто в замедленной съёмке и сразу спалил её, но промолчал по старой дружбе — против главного поставщика хрен попрёшь, а то марихуапровод прикроет, а собственные конопляные поля ещё не взошли после недавнего пожара.

Придурки разыграли половину колоды. Оливье выкинула все козыри и сидела уже с внушительным веером, пока остальные чуть ли не под себя ссали — стоит только кому-то пойти, как гребанушка вернёт им всё то, что они ей так старательно сплавляли.

— А вот так тебе, — Маринад пошла на Андрюху с козырей. Она написала на самой карте чёрным маркером следующее: Пойдём после игры в сауну, сладкий круассанчик?

— Маринад, пизда озабоченная, не порти чужое имущество, — Оливье выписала Маринад подзатыльник.

— Знаю я твоё имущество — двадцать центов в переулке, — огрызнулась та, представляя, как она после игры тащит Андрюшку в сауну и показывает ему, что резинки можно не только с балкона скидывать, но и друг другу на голову одевать.

— Попизди мне тут — я сама всю ночь рисовала эти карты.

— Ой бля, ой всё…

Андрюхе накидали карт по самые трусы. В очередной раз он выразил на всё глубокий похер, выкинув из своего скромного веера одну карту.

— Не заебёшь, так затрахаешь.

— А тебе лишь бы потрахаться?

— Ой, а как ты узнал? — Маринад сексуально прикусила нижнюю губу. — С тобой я хоть сейчас!

Андрюха фыркнул. Он знал, что Маринад девственница и видела член только на картинках. Она и резинкой-то не умеет пользоваться правильно — их нужно надувать и садится на них как на лошадей. Кто первый проскачет квартал и не сотрёт ляшками гандон, тот ставит другому мощный щелбан. Он знает, его отец ему в детстве показывал.

Оливье отбила атаку, уменьшив свой солидный веер до шести карт. Она точно не проиграет, тем более этим придуркам!

Ганста Винни, докурив косячок, прозрел. Он стал мастером по игре в дурака и не дал себя в обиду, переведя атаку на Маринад.

— Ты не ахерел? Мы же не в переводной играем!

— Вообще-то играем, — хитро улыбнулась Оливье, получив в свой адрес тонну нецензурщины от своей подруги. — Ну и что ты мне сделаешь, а?

— Вот выиграю и узнаешь!

— Просрёшь. Как миленькая просрёшь!

Маринад попыталась отбиться, но хер ей — её закидали козырями, а отбивать было нечем. Она взяла карты и только потом увидела, что и у неё была карта «А мне похер!».

Третий джокер? Что же эта сучка в салатницу покрошенная задумала?

Колода кончилась. Ганста Винни достал из-под парты бульбик и напустил в класс туман. Играть стало та-а-ак хорошо, что им уже было плевать кто выиграет, а кто проиграет.

— А я выиграю, — лениво протянула Маринад, скинув все карты на стол.

— Ни-хе-ра-шень-ки, — Оливье вернула ей карты в руки. — Доигрывай как полагается.

— Я всё равно вас всех уделаю!

Единственным человеком, способным относительно адекватно думать в травяном дыму, был Андрюха — он выработал иммунитет к подобным ароматам и их побочным эффектам. Спасибо бате и его пристрастию к алкоголю сомнительного прохождения — в его кабинете порой такие ароматы стоят, что без противогаза сразу опьянеешь.

— Ребята… я вас так люблю… та-а-ак люблю-ю-ю, — будто поддавшись траве протянул Андрюха. За туманом его хитрая улыбка была едва различима. — Покажите карты.

Дурачки купились и показали карты. Андрюха их все запомнил и благодаря этому первый вышел из игры.

Хана тому, кто сегодня проиграет — он уже приготовил желание.

— Вот тебе! — Оливье выкинула последнюю карту.

— Не, не возьму, — Винни отбил, тем самым сплавив последнюю свою карту.

— Ну вы и гавнюки, — возмущалась Маринад, сидя с козырным тузом. — Поддаться мне что ли не могли?

— Поддаться тебе и получить желание от этого чёрта? Да за кого ты меня принимаешь?!

Оливье и Ганста Винни уже как-то проигрывали Андрюхе в карты на желание и очень сильно об этом пожалели: Оливье болгаркой спиливала замки с моста влюблённых, пока местное хулиганьё закидывало её тухлыми яйцами, а Винни пришлось спалить свои конопляные поля, лишив себя, тем самым, травки.

Маринад хоть и подруга, но та ещё барыга — три шкуры сдерёт ради косячка.

— Я уже придумал для тебя наказание, — хитро смеялся Андрюха, потирая ручки. — Тебе понравится…

Газеты и ТВ наперебой рассказывали, как одна поехавшая на голову школьница в костюме зайчика забралась по балкам без страховки на Ржавую башню, а после она устроила там танцы на шесте. Её гибкости позавидовали все местные работницы стриптиз-клубов, а для Маринад это желание было сущим пустяком — она и не такое вытворяет в супергеройском костюме.