Прозопагнозия (джен)

Я Ида, у меня прозопагнозия или, если говорить проще, лицевая слепота. Я не узнаю ни свою семью, ни знакомых, ни популярных личностей. Все они для меня одинаково безлики, вместо глаз, носа, губ я вижу сплошное пятно. К сожалению, я не могу распознать даже своё лицо на фотографиях или видео и не вижу смысла смотреть на себя в зеркало. Я нахожусь под присмотром врачей, но уже не надеюсь на лечение. Сами врачи не понимают, как можно исправить мою ситуацию. Одна мама не опускает руки, постоянно возит меня по разным специалистам, умоляет помочь, но все до единого пожимают плечами.

— Вылечить болезнь на данном этапе невозможно.

Каждый раз после этих слов мама впадает в отчаяние, и я могу понять почему. Она бесконечно сильно любит меня и хочет, чтобы моя жизнь была намного счастливее, чем у неё. Не подумайте, её не бросил муж, её родители живы, и у них прекрасные отношения. Всё дело в деньгах, маме хочется жить лучше, чем сейчас. Наша семья находится на стабильном среднем уровне, нам хватает на еду, кров и тепло, но ей хочется больше комфорта и свободы. Не считать каждую копеечку, не откладывать на единственный отпуск в году, а сорваться к морю, как только появилось желание. Она надеялась, что я смогу вырваться из оков этого среднего уровня, но из-за моей болезни все её планы были разрушены.

Что же папа? После пятого специалиста он смирился с моей слепотой и учил жить с ней в гармонии. Конечно, если можно так сказать. Пусть я и не была совсем слепа, но узнавать людей как-то нужно, поэтому он учил меня запоминать запахи и голоса. Благодаря этому я не потеряюсь в толпе и смогу сразу узнать хотя бы родителей. Папа пахнет машинным маслом и резиной, потому что он работает механиком в автосервисе. Мама же пахнет дешёвыми сигаретами «Montego» и домашней выпечкой, она домохозяйка. Даже если она надушится парфюмом, я отчётливо слышу запах этих сигарет. Возможно, потому что она курит два-три раза в день.

Моё детство прошло в поездках, в большей степени из-за того, что мама не отчаивалась найти лечение. Как и многие дети, я была общительной и хотела завести много друзей. Всё портил мой диагноз. Я не узнавала новых знакомых, а они сердились и обижались, задавая один единственный вопрос.

— Что значит «кто ты»?!

Я не видела лиц, пыталась запомнить по одежде, волосам, но при каждой встречи они выглядели по-разному. Я была знакома с ними не так хорошо, поэтому не могла уловить запоминающийся аромат или голос. Мои родители проясняли нашу ситуацию из раза в раз, но всё повторялось. Это был бесконечный круг вопросов. Переезды не помогали. Как только мы осваивались, приходило время уезжать.

Путешествия по стране закончились на последнем враче, который, как и остальные, развёл руками. Маме пришлось смириться, и мы наконец-то остановились. Больше никаких переездов, только редкие встречи со специалистами. Так прошло несколько лет, мне исполнилось шестнадцать. К сожалению, я так и не смогла завести друзей. Одноклассники редко обращались ко мне из-за уроков, в остальное время они игнорировали меня. Я всё понимала и смирилась. Будучи маленькой, я часто капризничала, истерила и требовала меня вылечить, но с возрастом всё поменялось. Родители беспокоились за меня, и их можно понять. Я подросток, а у ребят в этом возрасте первая любовь, вечные тусовки, множество друзей. Я же осознанно лишила себя этого.

Я не сидела целыми днями дома, как это может показаться. Наоборот, я часто гуляла по улицам с фотоаппаратом или читала книги в библиотеке. Наш город небольшой, и даже те, кто подходил знакомиться, быстро отваливались, узнавая во мне «ту самую слепую Иду». Я видела этот чудесный мир прекрасно, но для других это ничего не значило. В отличие от ровесников взрослые относились ко мне снисходительно и с пониманием. Они называли меня самым воспитанным ребёнком на их памяти. Некоторых соседей я узнавала по голосам, а кого-то по аромату. Учителей я тоже запомнила по их манере говорить или особенному запаху, это же касается моих одноклассников. Да, я не распознаю лица, но знаю людей, не хуже не болеющих лицевой слепотой.

Весна заканчивалась тёплой погодой, многие школьники расслабились перед наступающими каникулами. Учителя уже не так нагружали нас, поэтому мы могли выдохнуть свободно. Каждый год администрация школы организовывает небольшой фестиваль, где каждый ученик может расслабиться. В этот раз меня попросили выступить фотографом. Я запечатлела моменты счастливой юности, многие школьники позировали мне, а после подходили и смотрели на результат. Раньше я не фотографировала людей, если они случайно не попадали в кадр, поэтому мне было сложно уловить эмоции для удачного снимка. В этот раз все хвалили мою работу, что для меня было, если честно, удивительно.

— Получилось хорошо, будто ты видишь нас!

Я предпочла принять это как комплимент. Мероприятия фестиваля заканчивались, и организаторы позволили мне закончить свою работу. Я получила небольшую сумму и направилась домой по знакомой тропинке. Солнце медленно катилось за горизонт, и мне захотелось запечатлеть этот момент, но, как только я сделала несколько снимков, в нос забился аромат дорогих духов из цитруса, розы и ландыша. Я сразу узнала его обладательницу — Вайлет Офилон — моя одноклассница и популярная девушка в школе. Она сидела на деревянном столике, накручивая светло-русый локон на палец и надувая пузыри из жгучей мятной жвачки. Рядом с ней находились её верные подруги — Арисса Редпит и Рэй Дишер. От первой исходил аромат сладкой вишни и лимона, от второй — клубника, карамель и ваниль. Утончённые дорогие запахи для любимых дочерей богатых отцов. В школе их называли красавицами, но для меня их лица такие же пятна, как и у других.

— Приветик, Ида, — произнёс мягкий ласковый голос Вайлет.

— Привет, Ида, — вторили Арисса и Рэй за подругой.

— Добрый вечер, — я сжала камеру в руках.

К моему счастью, эти три девушки не были стереотипными богатыми сучками, которые позволяли себе всё что угодно. Они могли спокойно общаться со спортсменами и ботаниками, не боясь, что их кто-то осудит. Их всегда ставят в пример. Возможно, поэтому в школе не так много стычек между разношёрстными компаниями. Конечно, есть одно стереотипное «но» — они дружат только втроём, не подпускают близко других девушек. Многие мечтают попасть в их треугольник, но это так и останется мечтой.

Я пошла дальше, настраивая фокус и смотря на мир через объектив, но за спиной послышались шаги. Меня окружили популярные девчонки, в голове успела промелькнуть мысль, что я ошиблась, называя их нестереотипными сучками.

— Ида, у тебя есть свободные полчасика? — Вайлет будто пыталась усыпить мою бдительность.

— Допустим, — я сделала шаг назад, но наткнулась на Ариссу.

— Тогда не могла бы ты нас пофоткать? — Офилон довольно хлопнула в ладоши.

— ...Вайлет, у меня лицевая слепота.

— Я знаю, Идочка! Именно поэтому я прошу об этом тебя! — она выделила своим голосом последнее слово.

Я замолчала, не зная, что ответить. Но почему бы не попробовать? Я их предупредила, а, если они будут недовольны результатом, удалю фотографии. Пока я раздумывала, Вайлет кружилась вокруг меня и упрашивала сделать «пару фоточек». Портить отношение с популярными девочками не хотелось, поэтому я согласилась.

С того дня я стала чаще общаться с тремя богатыми девушками. При встречах в коридоре они всегда здоровались первыми. Те фотографии, которые я сделала для них, они опубликовали на своих страничках, указав моё авторство. В какой-то момент ко мне стали подходить и спрашивать, как мне удалось стать частью «ВАР» и называемся ли мы теперь «ВИАР». Видимо, мы действительно настолько часто общались, из-за чего остальные посчитали, что их треугольник стал нашим квадратом. На самом деле это всё были глупые сплетни, я не собиралась вклиниваться в их компанию.

— Ида! Садись с нами! — воскликнула Вайлет, махая рукой, как только я отошла от кассы.

Я почувствовала, как чужие взгляды уставились на мне. Этими словами Офилон обозначила все точки над и — теперь я часть их треугольника. Хотели этого Арисса и Рэй, я не знала, всё же большую часть времени со мной разговаривала именно Вайлет. С ней у нас было много общих тем, мы обсуждали всё — от учёбы до книг, но позже к нам подключились и они.

На самом деле я и не думала, что смогу завести друзей, тем более через год мы заканчиваем старшую школу. Многие задавались вопросом, что такие девушки нашли во мне, у меня не было на это ответа. Я оправдывала это всё тем, что мы одинаковы добры к другим людям, ну и, как оказалось, они говорили не только о косметике, шмотках и мальчиках, но и о книгах и подкастах, которые я также читала и слушала.

На очередной ночёвке у Офилон я решила узнать, почему они захотели со мной дружить. Девочки обернулись, будто изучая меня глазами.

— Как бы это правильно сказать, — Вайлет замешкалась, накручивая светло-русый локон на палец.

— Потому что ты смотришь не на внешность, а на душу, — Арисса покачивала ногу, лёжа на пледе.

— Многие хотят с нами «дружить», потому что мы «крутые красивые девчонки», поэтому мы никого не подпускали к себе, — Рэй поправила пучок своих рыжих волос.

— Мы не знаем, как обстояли бы дела, если бы у тебя не было лицевой слепоты, и мне не хочется звучать неправильно, но именно благодаря ей мы поняли, какая ты крутая красивая девчонка, — их речь закончила Вайлет, опустив голову мне на колени.

Я почувствовала, как с меня упал груз, состоящий из чужой зависти. Я не из богатой семьи, но понимаю, что даже с таким финансовым различием люди могут найти что-то общее.

Глубокой ночью, когда тяжёлые шторы закрывали звёздное небо, а вокруг сгустилась темнота, я почувствовала чьи-то губы на своих. В следующий миг я поднялась, упираясь ладонями о мягкий футон. Оглушающая тишина, прерывающаяся сопением Ариссы, она спала в позе морской звезды. Рэй лежала на животе, отвернув от меня лицо. Вайлет укуталась под одеялом, её плечи поднимались при каждом вздохе, пока она спала на боку спиной ко мне. Наверное, мне показалось.

На следующий день мы договорились набить небольшие татуировки для закрепления дружбы. Арисса была первой, так как это была именно её идея. Она хотела изобразить на шее своего любимого паука. Рэй выбрала кошачьи следы на ключице, Вайлет — бутон розы в виде сердца на запястье. Когда пришла моя очередь, я замешкалась. На самом деле я думала, что мы придём поддержать Редпит, но не таким образом. Офилон предложила набить полароид на плече, я согласилась. Когда мы вышли из салона, Дишер подарила нам браслеты из деревянных бусин с нашими именами. Честно, я пустила слезу, ведь раньше мне никто подобного не дарил. Сердце затрепетало.

Почти всё лето мы провели вместе, но в разные месяцы пришлось расстаться на пару недель. В июле Вайлет уезжала на отдых с родителями, в августе — Арисса и Рэй. Их семьи дружили и отправились в совместный семейный отпуск. Тогда мы остались вдвоём с Офилон. Я заметила её странное поведение. Когда мы были вчетвером, она не стеснялась громко смеяться и говорит разные глупости. Наедине со мной она вела себя тише и почти не смотрела в глаза, скрывая своё лицо за длинными светло-русыми волосами. На мои вопросы Вайлет не отвечала, переводила тему. Я хотела узнать, говорила ли она что-то Редпит и Дишер, но они тоже молчали. Это сводило меня с ума. Когда девочки вернулись, Вайлет начала вести себя как прежде.

С началом последнего года мы стали реже встречаться, но собирались гулять на выходных. Учёба нагрузила нас проектами и подготовкой к выпускному. С Офилон я сталкивалась чаще, всё-таки она моя одноклассница. Навалившиеся дела явно выбили её из колеи, а я старалась ей помочь по возможности. Наверное, у неё появились проблемы в семье, но Вайлет стала чаще ругаться с Ариссой и Рэй. Я видела это, когда спешила на очередной урок. Они кричали друг на друга в коридоре, но, как только я подошла к ним, наступила тишина.

— Скоро урок начнётся, — прошептала Дишер и, взяв Редпит за руку, повела её на второй этаж.

— Вайли, что случилось? — я подошла к девушке, но она фыркнула и убежала.

Офилон не появлялась в школе больше недели, девочки сказали, что она заболела. На выходных они навестили её, даже не позвав меня. Это было обидно.

— Вайлет не хочет, чтобы ты её видела в таком виде, — оправдывалась Арисса.

Я не понимала, что в этом такого, ведь все люди болеют. К сожалению, девочки настояли на том, чтобы я позволила ей спокойно пролечиться. Вайлет появилась только на важной контрольной, и она действительно выглядела очень болезненной. Её кожа была бледной, волосы растрёпаны, а дыхание тяжёлым. После занятия Рэй и Арисса забрали её на машине, сказали, что позаботятся о ней. Мне в очередной раз отказали поехать с ними. Буду честна, мне начало казаться, что наша дружба рушилась.

С наступлением выходных я не могла выдержать навязчивых мыслей и приехала к Офилон домой, но её там не было. Дворецкий, встретивший меня, сообщил, что она уехала на ночёвку к друзьям. Я сразу же набрала номер Ариссы, но он был недоступен, как и телефон Рэй. Дома их тоже не оказалось. Всё было невероятно странно, но ничего сделать я больше не могла. Пришлось возвращаться ни с чем.

Следующая учебная неделя была ещё сложнее, и я должна была погрузиться в учёбу с головой. Из мыслей выбивало опустевшее место Вайлет, она так и не появилась. Арисса и Рэй тоже пропали. Я пыталась объяснить себе это хоть как-нибудь, может они заразились, и теперь болеют втроём, но мне в это даже не верилось. Как бы я не пыталась, но сосредоточиться на обучении не удавалось. Каждый день я пыталась дозвониться до подруг, но ни одна не отвечала. Сердце сжималось от боли. Может тогда они ругались из-за меня? Я даже не заметила, как уснула.

С исчезновения девочек прошёл месяц. За это время родители забили тревогу и написали заявление, полицейские общались со всеми, кто их знал. Конечно, со мной тоже. Я рассказала всё, что знала, но сомневаюсь, что мои показания были полезны. Сидя в тёмной комнате, я смотрела в окно и бесконечно молилась, чтобы их нашли, живыми и здоровыми. Моё состояние ухудшилось, я даже не могла подняться с кровати. Родители с пониманием отнеслись и позволили оставаться дома столько, сколько мне потребуется. Я не выходила ни в библиотеку, ни прогуляться, только лежала, смотря в одну точку. Глаза высохли из-за постоянных слёз. Я словно стала тряпичной куклой, которую кинули в самый дальний, пыльный угол.

Меня вызвали в полицейский участок и попросили дать телефон на проверку. Пока его изучали, женщина-детектив мягко расспрашивала о наших взаимоотношениях внутри группы. Я честно призналась, что подружилась с ними только полгода назад, раньше они не общались со мной так часто. Благодаря моему участию в фестивале в качестве фотографа, я смогла узнать, что такое дружба, каково это быть не одинокой.

— Если бы я не согласилась, может они не исчезли бы вовсе, — заключила я, опустив голову.

К детективу подошёл подчинённый с моим телефоном и рабочим ноутбуком. Он сообщил, что им удалось восстановить удалённые сообщения. Она внимательно изучала текстовые сообщения.

— Ида, ты знаешь, что к тебе чувствовала Вайлет? — тихо произнесла она, повернув ко мне складной компьютер.

На экране было длинное сообщение от Офилон, отправленное два месяца назад в три часа ночи.

«Я даже не знаю, как правильно начать это. Возможно, стоит написать прямо? Мне кажется, я влюбилась в тебя, Ида. Рядом с тобой моё сердце бешено стучит.»

Дальше она расписывала свои ощущения, указывая на мои «приятные» черты. Я не видела этого сообщения, сказала об этом детективу. Она ответила, что знает, потому что сообщение было удалено спустя десять минут после отправки. Я догадывалась об этом, но признаться себе, что в меня влюблена самая популярная девушка в школе, я не могла. Для меня это было немыслимо, чуждо... Даже страшно. Следующим удалённым сообщением было голосовое от Ариссы, в нём был тихий слабый голос Вайлет и звук мотора автомобиля.

— Я хочу домой... Отвезите меня домой... Пожалуйста, отвезите меня домой...

— Рэй, забери у неё, — сообщение прервалось недовольным голосом Редпит.

По коже пробежали мурашки. Неужели в тот день, когда Вайлет была в школе, они её забрали, но не домой? Тогда куда они могли её отвезти? Последним было голосовое сообщение от незнакомого номера, в котором были слышны шелест листвы и еле различимые голоса.

— Прошу, не надо...

— Завались уже, просто закрой рот!

Удар, после которого кто-то, видимо, упал на землю. Чьи-то всхлипы прерывались раздражёнными криками и ударами, спустя пару минут кто-то приблизился к телефону отправителя. Скорее всего, он услышал уведомление или заметил светящийся экран, но случайно отправил голосовое и сразу же удалил, осознав ошибку. По моим щекам покатились слёзы. Это были голоса Вайлет и Ариссы. Детектив сказала, что разница между последними сообщениями была в два часа.

— Что они с ней сделали? — шёпотом спросила я, сжимая плечи.

— Это предстоит нам выяснить.

В допросную зашёл ещё один подчинённый, сообщив, что найдена точка, откуда было отправлено последнее голосовое. Детектив приказала отвезти меня домой, а сама отправилась на место.

Ночью Вайлет Офилон была найдена. Мёртвой. На её теле не осталось живого места, только синяки от множественных ударов. Я подслушала это, когда родители смотрели утреннюю сводку новостей по телевизору. Зная о последних сообщениях, я поняла, что её убийцами были Арисса и Рэй. Поверить в происходящее невероятно сложно, ведь месяц назад я видела Вайлет живой, пусть и болезненно выглядящей, но только сейчас я осознаю, что в её глазах была страшная печаль. Я не успела ей помочь. Вечером в новостях сообщили, что Ариссу Редпит и Рэй Дишер задержали, в их мотиве предстоит разобраться полицейским.

Я не смогла встретиться с ними раньше суда, туда меня пригласили свидетелем. Я говорила то же самое, что и детективу, но про удалённые сообщения не сказала ни слова, позволив сделать это той женщине. Сидя за решёткой, Арисса и Рэй даже не поднимали глаза, но мне так хотелось увидеть их, понять, за что они так поступили со своей лучшей подругой. В суде выяснилось, что их отношения начали трещать ещё год назад. Девочки так и не раскрыли мотива убийства. Никто из присутствующих не мог понять, зачем это было нужно, если можно было мирно разойтись. Вердиктом было пожизненное и той, и другой.

На похороны Вайлет пришёл почти весь город. Её мать громко рыдала, держа свою дочь за руку. Отец сидел рядом, закрывая лицо руками. Сложно представить, какую бурю эмоций они испытывали. Они хоронят свою единственную любимую дочь, которую убили дети их друзей. Я не смогла выдавить из себя ни капли слезинки, всё вышло из меня ещё тогда, когда никто не знал, где девочки находятся, но внутри я не чувствовала ничего, лишь вязкую гнетущую пустоту. За полгода я обзавелась единственными друзьями. За полгода я их потеряла. Всех троих.

Мои родители сообщили, что мы переезжаем. Они не хотели оставаться в месте, которое травмировало меня. Я смиренно приняла их решение. Буду честной, желания находиться здесь у меня так же не было. Как только сумки были погружены в багажник, я обернулась, смотря на знакомые пейзажи. В последний раз я хотела посмотреть на лица своих подруг, увидеть их глаза, а не размытые пятна.

Я прижала колени к себе, обняв их руками. В наушниках шёл подкаст о деле Скайлар Нис, которую убили её же подруги. Пока ведущие обсуждали мотив, я сравнивала эти два убийства. К сожалению, я уже никогда не узнаю, почему Арисса и Рэй сделали это. Мне остаётся верить, что они будут сожалеть о содеянном, а Вайлет... К сожалению, её больше не вернуть. Пока мы уезжали всё дальше от полюбившихся мне мест, в голове крутилось её последнее текстовое сообщение.

«Мне кажется, я влюбилась в тебя, Ида.»

Прости меня, Вайлет, я так и не успела спасти тебя.