Семь писем, которые никто не отправил (гет)

Хогвартс, башня астрономии, 2 мая 1998 года, 4:37 утра

Бой уже отгремел.

В замке пахло дымом, кровью и разрушенными камнями. Где-то внизу плакали, смеялись и искали выживших. А здесь, наверху, было тихо. Только ветер задувал в разбитое окно да где-то далеко ухала сова.

Гарри сидел на холодном каменном полу, прислонившись спиной к парапету. Перед ним лежало тело. Худое, бледное, с длинными чёрными волосами, прилипшими к лицу. Глаза были закрыты. Руки сложены на груди так аккуратно, будто кто-то специально их положил.

— Я не знаю, зачем я здесь, — тихо сказал Гарри. — Ты меня ненавидел. Я тебя ненавидел. А теперь...

Он замолчал. В горле стоял ком.

В руке он сжимал пузырёк с воспоминаниями. Теми самыми. Где мальчик с большими глазами ждал у окна. Где девочка с рыжими волосами улыбалась и говорила: «Не плачь, Сев».

— Ты её правда любил, да?

Тишина.

Гарри протянул руку и осторожно убрал волосы с лица Снейпа. Как будто человек просто спит.

— Знаешь, у меня есть письма, — вдруг сказал Гарри. — Семь штук. Я нашёл их вчера в Выручай-комнате. В старом сундуке, где Малфой прятал свои вещи. Они адресованы тебе. Но отправитель...

Он вытащил из кармана пачку писем, перевязанных чёрной лентой. Конверты были пожелтевшие, старые. Самому позднему — лет десять, не меньше.

— Они от моей мамы.

Ветер стих. Даже сова перестала ухать.

Гарри развязал ленту и вытащил первое письмо.

Письмо первое. 24 декабря 1976 года

«Северус,

Я пишу это письмо и знаю, что никогда не отправлю. Потому что гордая. Потому что обижена. Потому что ты назвал меня грязнокровкой, и это слово теперь живёт у меня в голове и не уходит.

Но сегодня ночью мне приснился сон. Будто мы снова сидим на том дереве у реки, и ты показываешь мне звёзды. Помнишь? Ты говорил, что назвал бы звезду моим именем, если бы умел.

Я проснулась и полчаса ревела. Джеймс спрашивал, что случилось. Я сказала — ничего. А случилось то, что я потеряла лучшего друга. И не знаю, как его вернуть.

Ты бы извинился, если бы мог? Если бы не эта дурацкая гордость?

Я, наверное, простила бы. Просто так. За старое.

Лили»

Гарри поднял глаза на мёртвое лицо.

— Она простила, — прошептал он. — Ты слышишь? Она простила.

Письмо второе. 11 октября 1977 года

«Северус,

Я выхожу замуж.

Странно писать тебе это. Мы не разговаривали почти год. Но ты всегда был тем, кому я рассказывала главное. Даже когда мы ссорились.

Джеймс — хороший. Правда. Он изменился. Ты бы его не узнал. Он больше не задирается, не лезет в драки. Говорит, что я на него хорошо влияю. А мне кажется, он просто вырос.

Знаешь, о чём я думала сегодня ночью? О том, как ты учил меня защищаться. Ты говорил: «Никогда не показывай страх. Страх — это приглашение». Я запомнила. До сих пор помню твой голос, когда говоришь это.

Мне тебя не хватает. Глупо, да? У меня есть Джеймс, есть друзья, есть магия. А не хватает тебя.

Приходи на свадьбу. Пожалуйста. Я поставлю тебя в самый дальний угол, если хочешь. Никто к тебе не пристанет. Просто будь там.

Лили»

Гарри сглотнул.

— Ты не пришёл, да? — спросил он у тишины. — Конечно, не пришёл. Гордый был.

Письмо третье. 3 августа 1980 года

«Северус,

У меня родился сын.

Гарри. Гарри Джеймс Поттер. Три килограмма, пятьдесят сантиметров, чёрные волосы и зелёные глаза. Мои глаза.

Я смотрела на него сегодня ночью и думала: а что, если бы у нас с тобой был ребёнок? Глупость, конечно. Мы же просто друзья. Были. Но когда я держу его в руках, я почему-то вспоминаю тебя. Твои руки. Ты когда-то подарил мне цветок, помнишь? Простой полевой цветок. Сказал, что он красивый, как я. Мне было одиннадцать, и я влюбилась в тебя на пять минут. Потом прошло. А цветок я засушила и храню до сих пор.

Джеймс ревнует к памяти о тебе. Смешно, да? Говорит, что я слишком часто тебя вспоминаю. А я не могу не вспоминать. Ты был частью меня. Самой сложной, самой болезненной, но частью.

Надеюсь, у тебя всё хорошо. Надеюсь, ты нашёл кого-то. Или что-то. Надеюсь, ты счастлив.

Лили»

Письмо четвёртое. 21 сентября 1981 года

«Северус,

Я знаю.

Я знаю, что ты перешёл. Знаю, что служишь Ему. Знаю, что ты слышал пророчество.

Джеймс говорит — не верь. Дамблдор говорит — не верь. А я не знаю. Я просто сижу ночью, смотрю на спящего Гарри и думаю: а вдруг? Вдруг ты сможешь его защитить? Вдруг наша старая дружба что-то значит?

Я не прошу тебя предавать. Я прошу... не знаю, что я прошу. Просто будь человеком. Тем мальчиком, который показывал мне звёзды. Тот мальчик не дал бы ребёнка в обиду.

Пожалуйста, Сев. Если ты меня когда-то любил — хоть чуть-чуть, хоть пять минут в одиннадцать лет, — защити его.

Лили»

Гарри вытер глаза рукавом. Письмо дрожало в руках.

— Ты защитил, — прошептал он. — Ты защищал меня всё это время. А я... я называл тебя трусом. Я ненавидел тебя. Я...

Он не договорил. Слёзы душили.

Письмо пятое. Не датировано

«Северус,

Я, кажется, умираю.

Это глупо писать, но перо само лезет в руки. Он здесь. В доме. Я слышу его голос внизу. Джеймс пытается его задержать, но Джеймс... Джеймс уже, наверное, мёртв. Я чувствую.

Гарри в кроватке. Я поставила вокруг него всё, что знаю. Всё, чему ты меня учил. Щиты, барьеры, старые заклинания из тех книг, что ты давал мне читать тайком.

Сев, я боюсь. Не за себя — за него. Он такой маленький. У него мои глаза. Твои глаза? Нет, мои. Но ты бы в них смотрелся.

Если я не выживу — присмотри. Пожалуйста. Ты обещал однажды, что всегда будешь рядом. Помнишь? Нам было по десять, и мы клялись кровью, как дураки. Я тогда порезала палец о стекло, а ты перевязал мне платком.

Я всё помню. Всю жизнь помню.

Лили»

Письмо шестое. 31 октября 1981 года, 21:43

«Северус,

Это письмо я напишу и сожгу. Потому что если оно попадёт не в те руки...

Он идёт. Лестница скрипит. Сейчас он войдёт.

Я люблю тебя. Всегда любила. Даже когда ненавидела. Даже когда выходила за Джеймса. Ты был моей первой любовью, моей самой большой болью и моим самым светлым воспоминанием.

Прости меня за всё. За то, что ушла. За то, что выбрала не тебя. За то, что не уберегла нашу дружбу.

Если есть жизнь после смерти — я буду ждать тебя там. Сидеть на том дереве у реки. Ты придёшь?

Лили»

Гарри смотрел на последнюю строчку и не мог дышать.

— Она ждала, — прошептал он, глядя на мёртвое лицо Снейпа. — Она ждала тебя всё это время.

Он взял холодную руку и сжал в своих ладонях.

— Ты не один, — сказал он. — Ты никогда не был один. Она всё время думала о тебе. Писала письма, которые не могла отправить. Хранила цветок, который ты подарил в одиннадцать лет.

Ветер снова задул в разбитое окно. Но теперь он был тёплым. Странно тёплым для майской ночи.

— Иди к ней, — сказал Гарри. — Ты заслужил. Ты всё искупил. Ты спас меня. Ты спас всех. Иди.

Он отпустил руку.

И вдруг ему показалось, или в свете луны мелькнули две фигуры? Мужчина в чёрном и женщина с рыжими волосами. Они стояли у самого края башни, держась за руки, и смотрели на Гарри.

Женщина улыбнулась. Такая знакомая улыбка — он видел её в зеркале каждый день.

— Мама? — прошептал Гарри.

Мужчина рядом с ней кивнул. Медленно, торжественно. И положил руку на плечо женщины.

— Спасибо, — сказал он. Впервые без шепота, без злобы, без горечи. Просто — спасибо.

А потом они исчезли. Растворились в лунном свете, оставив после себя запах яблочного пирожка и старых книг.

Гарри остался один на башне с телом, которое больше не было телом — просто пустая оболочка.

Он посмотрел на письма в своей руке. Семь штук. Семь писем, которые никто не отправил.

— Я отправлю, — сказал он. — Сожгу их здесь. Пусть ветер унесёт. Пусть она прочитает.

Он взмахнул палочкой, и письма вспыхнули голубым пламенем. Пепел взметнулся в ночное небо, закружился в тёплом ветре и унёсся куда-то вверх, к звёздам.

Гарри поднял голову.

Где-то там, среди бесконечных огней, горела одна звезда. Ярче других.

— Ты назвал бы звезду её именем, если бы умел, — прошептал Гарри. — Теперь умеешь.

Он постоял ещё минуту, а потом развернулся и пошёл вниз.

Там, в замке, его ждали живые. Друзья. Будущее.

А мёртвые наконец обрели покой.

Письмо седьмое. То, которое не успели прочитать...

«Северус,

Я здесь. На том дереве. Жду.

Ты идёшь?

Лили»

Он пришёл.