Письмо в пустоту (джен)

Тёмный лорд,

Дарт Империус остановилась и задумчиво провела пальцами по клавишам. И обращение, и адресат были привычными. Она написала ему сотни писем за последние годы. Разница была лишь в том, что в этот раз она не рассчитывала получить ответ.

Надеюсь, это письмо найдёт тебя в добром здравии.

Илира беззвучно усмехнулась и стёрла фразу. О собственном здравии адресату беспокоиться уже было не нужно, впрочем, как и о чём-либо другом.

Письмо было некому читать, значит, и продумывать слова было тоже незачем.

Я пишу это письмо, зная, что ты никогда его не откроешь. Возможно, это делает меня слабой. Возможно, это делает меня человеком. Некоторые ещё держатся за слова "пропал без вести", но я предпочитаю не тешить себя ложной надеждой.

Поэтому она писала ему. Потому что Дарт Марр уже не мог её осудить. Потому что он был теперь единственным, кому можно говорить правду без последствий. Потому что Илире казалось, что если она ещё немного продержит всё это внутри, она начнёт совершать ошибки, а ошибок она позволить себе не могла.

Будь ты здесь, ты потребовал бы предоставить тебе отчёт. Наверное, ты хотел бы знать это первым делом, поэтому с того и начну: Империя ещё стоит.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Арканн объявил нам войну. Я не сразу смогла вспомнить сегодняшнюю дату. Дни теперь отличаются не рассветами, а тем, какую планету мы потеряли сегодня. Вечный Флот ещё не добрался до Дромунд Кааса. Империя держится, но не так, как ты наверняка привык понимать это слово. Она держится как человек, которому переломали все конечности, но он ещё стоит и пытается идти. Это, кажется, единственное, на что мы теперь способны — держаться.

Приближалось утро. Илира не могла вспомнить, когда в последний раз спала, а не проваливалась в забытьё, быстро прерываемое очередными сводками с фронта. Разум отказывался отключаться даже тогда, когда время на это находилось.

Совет стал хуже без тебя, превратился в змеиную яму, где змеи слишком напуганы, чтобы кусать кого-то, кроме друг друга. Ты всегда умел держать их в узде, так, как не получается у меня. Я трачу слова там, где ты обходился одним взглядом. Я говорю это без удовольствия и без желания тебя задобрить.

Твоё кресло в Совете ещё пустует. Все, кто был достоин занять твоё место, умерли в первые месяцы войны. Теперь же даже желающих осталось совсем немного. Глава Сферы Защиты сейчас — это живой щит, который подставляют под удар, пока Империя теряет систему за системой. Сильнее всего на свете лорды любят власть и ресурсы. Здесь больше нет ни того, ни другого. Только смерть.

В первые заседания после его исчезновения Дарт Империус ещё ловила себя на том, что поворачивает голову в сторону кресла Марра, ожидая услышать его вердикт, обрывающий бессмысленные споры. Что хочет потребовать подождать с началом совещания ещё несколько минут, до прибытия лорда Марра.

Но с каждым месяцем в зале Совета становилось всё больше вакантных мест, которые оставшиеся Советники уже не пытались заполнить. Постепенно, отсутствие Дарта Марра перестало привлекать к себе внимание, став частью их новой реальности. Погибших коллег было не жаль. Многие из них пробыли в Совете гораздо меньше неё, и Илира не сразу могла вспомнить их имена. Дарт Марр, казалось, существовал всегда. Он был там, когда она только получила свой титул, посещал каждое заседание, и воспринимался практически фундаментом этого зала.

Теперь пустота стала её единственным постоянным союзником.

"Если бы Марр не искал угрозу там, где её нет, мы бы все жили как раньше", — обронил на днях один лорд. Видимо, слишком старый, чтобы помнить, что она может вырвать человеку язык силой мысли.

Некоторые в Совете считают, что это твоя одержимость Императором привела Вечный Флот к нашим границам. Но большинство граждан скорбит. Твоё имя стало символом Империи, которую мы теряем. На Аовисе II тебе возвели статую. Тебе бы понравилось — кажется, местные вложили в неё что-то помимо ресурсов.

Жители этой небольшой имперской колонии пожертвовали те немногие кредиты, которые не отняла война, чтобы отлить Марра в дюракрите. Статуя простояла недолго.

Сигнал бедствия поступил с Аовиса II несколько недель спустя. Когда спешившая на помощь Илира вышла из гиперпространства, поселения уже не существовало. Оно превратилось в руины, а посреди них, оставленная невредимой то ли чудом, то ли в насмешку, смотрела на груды покрытого пеплом дюракрита статуя Дарта Марра.

Теперь этот памятник стоял у Цитадели, обратив взгляд в сторону космопорта, откуда на защиту Империи улетали корабли. Каждый раз, видя его из окна кабинета, Илира морщилась из-за несходства того с оригиналом. Нет, внешне статуя действительно была похожа на Марра. Скульптор поработал на славу, с точностью передав каждую деталь доспеха и властную позу его носителя. Казалось, что это сам Марр сошёл с голопроектора и навечно застыл в камне.

Но при этом статуя была бесконечно далека от него. Живой Марр всегда был полон амбиций и страсти. Дюракритовый Марр был слишком неподвижным и молчаливым. Слишком декоративным. Слишком мёртвым.

Мне не хватает тебя. Как коллеги. Как человека, с которым можно было не соглашаться и знать, что он не предаст тебя из-за разногласий, потому что предательство было бы нерационально, а ты был прагматичен почти во всём.

Они спорили достаточно часто, чтобы это стало привычной частью заседаний. Она бы поспорила с ним прямо сейчас. О чём угодно.

Но чаще всего я тебя ненавижу. Ты ушёл так, как, наверное, всегда мечтал: героем в лучах славы. Ты ушёл, а я сижу здесь и пытаюсь удержать то, что осталось, и у меня нет и половины ресурсов, которые были у тебя.

Тебе не нужно принимать решения. Там, где ты сейчас, тебе больше не нужно разгребать последствия чужого безумия. Ты был прав. Героизм — это роскошь, и у меня нет права на героическую смерть. (И, честно говоря, Марр, у тебя его тоже не было.) Я должна выбирать, какой мир сдавать следующим, чтобы выиграть ещё один день. На заседаниях Совета я всегда делаю вид, что у меня есть план. Ты умел править без притворства. Или же умел притворяться лучше меня. Некоторые планы срабатывают, и пока этого достаточно, чтобы им следовали. Но между каждым успехом есть Аовис II и ещё десяток планет, которые я не смогла защитить.

Я устала притворяться. Не перед Советом — перед Советом я буду притворяться столько, сколько потребуется. Я устала притворяться перед собой.

Я боюсь. Я не призналась бы в этом ни одному живому человеку. Но ты услышишь, потому что тебе уже всё равно. Я боюсь, что однажды утром приду на мостик, и мне скажут, что флот Арканна стоит на орбите Дромунд Кааса, и единственный оставшийся вопрос — это на каких условиях мы будем капитулировать.

Иногда я думаю, что завидую тебе. Каково это — лежать мёртвым и больше ни за что не отвечать?

Дарт Империус закрыла глаза. Скоро корабль вздрогнет и выйдет из гиперпространства, и начнётся следующий день, и кто-то войдёт в кабинет с докладом, в котором будут новые цифры. Она хорошо умела обращаться с цифрами, особенно когда не думала о том, что за каждой из них стоят жизни.

Это было безответственно с твоей стороны — оставить нас одних. Я хочу, чтобы ты это знал.

Она посмотрела на строки на экране и стёрла последние два предложения. Потом напечатала их снова.

Спи спокойно, Дарт Марр.

— Дарт Империус, временно исполняющая обязанности по твоей сфере

Эту подпись она удалила тоже, вздохнула и напечатала более короткую и честную:

— Илира

В дверь тихо постучали.

— Тёмный лорд.

Голос адъютанта был, как всегда, спокойным, но она давно научилась различать оттенки этого спокойствия. Этот означал: срочно, но ещё не катастрофа.

— Входите, — отозвалась она.

Дарт Империус взглянула на экран и, не перечитывая, отправила письмо. Всё равно адресат никогда его не получит.

За дверью ожидал новый день войны.