Возрождение жизни. Про садовника. (гет)

«По натуре, происхождению и призванию…ты просто садовник..»

Садовник. Ага, щас.. Работа садовника представлялась Обру монотонной рутиной. Ковыряния в почве там всякие, неспешная прополка, высадка растений, поливка..Да да, самое оно, с его-то буйным нравом. Парочку кабаков разнести, рожу кому набить — это-то запросто. Но набить рожу можно было бы только смазливому красавчику, небрежно прислонившемуся к одному из иссушенной засухой стволов и смотрящего на Лексу невиннейшим взглядом. Ага, спасибо ему, идейку он подал господину Луню что надо.

Унылое и подваленное состояние Оберона Александра Хорта было понятно всем крайнам. Тогда он нес Нюську..Легкое тело, невесомые косточки, свежий воздух. А потом он увидел их. Серебристые перья, как туман, подсвеченный солнцем..Затем он разжал руки, разом отпустил всё, что у него было.. Обр сделал лучшее для нее, и то было верное решение. Он научился отпускать, не ища в этом выгоды, отдать все что есть. Лешак наконец-то понял суть.

Но сейчас ему было так одиноко. Как же он скучал.. Молча, не жаловался. Но точный крайновский слух безошибочно мог расслышать тихий всхлип под покровом ночи. Ивар, как мог, поддерживал его.. по-своему, правда. Нагружал его работой от зари до зари, матаясь с ним по всему Пригорью. Особенно помогал полет в отдаленные части страны, где колодцев не было — работа Обра так выматывала, что он отрубался прямо в воздухе, прямо на спине у лучшего травника по обе стороны гор. Неизменный красавчик лишь хмыкал, да про себя удивлялся — большинство людей хлебом не корми, дай полюбоваться на крылья Поющего крайна — говорят, к удаче. А этому вообще все равно. Дрыыыхнет, бессовестный. Но своего Варка добивался — почти всегда Лекса спал без задних ног, не просыпаясь, даже когда его перекладывали на кровать и бережно укрывали одеялом.

Но от снов Хорт деться никуда не мог. Нюська снилась ему почти каждую ночь. Каждый раз он смотрел, как она улетает..Слезы лились без его воли. Плакал он и во сне, и наяву. Периодически во сне он чувствовал, как внутри разливается какое-то приятное тепло. Теплый огонек жизни плясал внутри него..будто утешая. Хех, рыжая знала свое дело хорошо. Боль не уходила, но будто отступала в сторону и это поддерживало его.

Со временем он привык. Скучал, но сердце уже не рвалось на части. Научился справляться даже без рыжей Жданки. Да и ей было уже не до того. Как бы не хотела она от всей души сочувствовать его утрате, но радость рвалась из ее сердца — господин Лунь таки сделал ей предложение руки и сердца. В тот день Обр как раз был освобожден от своих обязанностей телохранителя и в один момент чуть не оглох от вопля, эхом распространившегося до самых углов замка. Должно быть, и да самого Сенежа вопль дошел. Господин Лунь сразу объявил, что оглохнуть он не намерен, и отправил рыжую летать, выплескивать свой восторг в небо, да подальше от замка, чтоб ненароком не спалила чего попутно. Госпожа Хелена, княгиня Сенежская, она же Фамка, появившаяся как нельзя вовремя, вызвалась сопровождать беспутную особу, приглядеть, чтоб Пригорье осталось таки цело.

Благодаря незабвенному счастью крайны огня и жизни, весна выдалась особенно солнечной и теплой, но не жаркой — Фамка следила, чтобы рыжую все-таки не сильно заносило, но позволяла ей насладиться своим долгожданным счастьем, вдоволь повизжать и полетать чуть сломя голову. Но только чуть). Но невдомек ей было, что когда она возвращалась в княжество Сенежское, рыжая продолжала мечтать. А мечты Жданки — дело опасное..Сидя у окна, смотря вдаль, она раз за разом проигрывала в голове события того дня….и замечтавшись, не замечала, как снова летит от замка. Парили они с Фамкой над отдаленном участком леса, в верстах 3-4 от дома. Она летела туда вновь, но уже одна. Ненадолго, чтоб никто не мог заметить ее отсутствия. Но в полете Жданка не замечала, что в момент прилива эмоций, то там, то тут, вспыхивали вспышки света. Тепло, поднимавшееся от земли, знойное марево, держалось над тем участком леса не один день. И не два. Рыжую не отпустило и через неделю.

И вот результат. Иссхошие стволы. На которых не появилось ни одной зеленой почки. Абсолютно мертвые. Господин Лунь, с трудом добравшийся через лес на коне, одолженном у Тонды, задумчиво чесал затылок. Нареченная невеста старательно пряталась за защитника-Варку, боясь показать носа из-за его спины. Варка же думал о чем-то о своем. На бурчание господина Луня «как спалила — так и оживит» он ничего не отвечал, в задумчивости поглаживая иссохшие стволы. И тут ему пришла идея. Зачем заставлять исправлять Жданку, если у нас есть господин леса, Лекса? В ответ господин Лунь снова пробурчал, что способности Александра так до конца и не разгаданы и они не знают, на что он может быть способен. Припомнил он им и «круг», который они строили вокруг мертвой искореженной лиственницы, да и строили не в одиночку, и дерево-то было всего одно. А тут целая поляна! В ответ упрямый Варка твердил, что то-то и оно — предел способностей Лексы они не знают, и предложил узнать их практическим способом. В случае провала — пусть рыжая тут все оживляет хоть до самой свадьбы. Жданка дулась, обижалась, но злится могла только на себя.

И вот Обр стоял на поляне, оценивая масштаб бедствия. Одно, два, пять..нет, 7 деревьев. Иссохшие стволы лиственниц были словно тени былой жизни. Но при условии, что у него все-таки не получится, припахаем и жизнь, которая в лице Жданки стояла неподалеку и с мольбой, с влажными глазками, смотрела на него. Мол, помоги братец, сделай милость, авось получится. Здесь же присутствовал и Липка, которого позвали помочь с концентрацией, давать практические советы в этом замудренном деле оживления мертвого.

Обр потрогал ствол. Кора, когда-то гладкая, покрылась глубокими трещинами, избороздившими древесные стволы. И вот все это великолепие ему нужно в одиночку оживить?

— Эээ..ну я, знаешь ли, не крайн, не колдун там какой-то, чтоб такие штуки вытворять — проворчал Обр.

— Верно, ты лешак. А предел твоих возможностей мы не знаем — спокойно парировал Варка — Вот и подвернулась возможность узнать, на что ты способен.

— Мы поможем..главное попробовать. Будем тебе в голове, если что, подсказывать — отозвался Липка.

— Не, ну..слышать лес, быть глазами леса..это я научился, но я сам не знаю, как у меня выходило. Просто выходило и все.

— Так и мы всему учились, исходя из внутренних ощущений. Просто желали..и как-то само выходило. Твой дар тоже уникален. Пожалуй, даже больше чем наш, — ты один в своем роде такой — сказал Варка.

Он оттолкнулся от ствола, подошел к Обру. Липка также подошел к нему. Обр с недоверием отшатнулся. Ишь чего захотели, летуны! В голове его будут копаться! Нет уж, дудки!

На его плечи легли две руки, две пары глаз, синие и серые, внимательно смотрели на него. Обр хотел извернуться, но ему не дали, держали крепко. Обр потупил глаза.

— Каждый раз, когда господин Лунь учил нас, он говорил одно — Варка перевел взгляд на Липку.

-Концентрация — мягко произнес Липка — А еще любовь и терпение.

— Попробуй — настаивал Варка — начни с одного дерева.

Обр закрыл глаза, стараясь сосредоточиться. Проникнуть в суть. Пожелать от чистого сердца. Попросить всею душою..

Обр протянул ладонь к стволу, ощутив под пальцами ствол, покрытый трещинами. Разум потянулся к дремлющим в земле корням, к застывшим сокам, к памяти дерева о приходящей весне. «Любовь..то что должно оживить..любовь…».

Его рука опустилась. Взгляд был потерянным. Он стряхнул с плеч руки парней и пошел к краю поляны. В пол уха услыхал, как Варка говорит взвывшей рыжей, что все-таки придется ей тут все восстанавливать самостоятельно. Да, да, без круга. Сама наворотила — сама и разгребай.

Обр же был далеко. Его мысли витали в облаках. Сирота-галчонок, маленький и жалкий, летел в небе и было ему одиноко и очень холодно. Где же ты? Где твоя любовь? Она улетела вместе с тобой..Делать из мертвого живое? Как он способен, если он потерял всякую надежду?..

И тут его как будто заморозило. Стоит тут, ноет, бедный-несчастный, деревце не может оживить. А она там одна. Совсем. Ей не холодно, не страшно? Где ты, ее защитник?

Все то время, что Обр проводил рядом с Нюськой..было как полет. Его, Обра, полет. Она расправляла его крылья.. Как там Варка говорил? Отдавала последнюю еду, дом, доброе имя, мечту..

А что он отдал ей? Ничего. Даже сейчас думал лишь о том, чтобы, песья кровь, ему было хорошо!

А ведь его утешали. Господин Лунь показал. Тогда сироту-галчонка приняли на теплую, милосердно подставленную ладонь. Кто-то смотрел на него, знал про него все и прощал..был готов помочь.

Обр согнулся, упал на колени. Голова опустилась, руки безвольно повисли. Он смотрел в землю. А крик из его сердца устремлялся ввысь, в небо. Это был как свет со дна рва, как яркий луч снизу.

Он просил, но не за себя.

«Она совсем одна.. ей грустно и одиноко. Помоги, пожалуйста. Спаси ее. Не ради меня. А ради нее самой. Пусть даже где-то там, но пусть ей будет хорошо. Даже без меня».

Обр стал с колен, вытирая лицо рукой, которой до этого опирался о землю. Попутно понял, что весь измазался. Так, не надо, чтобы кто-то увидел его таким. Зашарив по карманам в поисках платка, он отвлекся, пропустив за спиной тихий вздох рыжей. А когда, так и не найдя платка, поднял голову, он увидел.

На закате солнца, закрывая небосвод, рассекая небеса огромными серыми крыльями, летела птица. Свободная. Должно быть, он спит. Распростертые крылья и руки, стройное, но не отощавшее тело. И такое доброе, нежное, до боли знакомое лицо. Щеки пышат румянцем, волосы, летящие из-под платочка, отросли. Красивая. И здоровая. Она приземлилась прямо перед ним. Его Нюська, его прекрасная мудрая крайна. Да, должно быть, это действительно сон. Вот бы он длился вечно.

-Если я не говорила, что ты хороший человек — сказало видение — то говорю сейчас.

Хорт усмехнулся, вскинув голову, посмотрев вдаль. Ну да, у нее ж все милые-хорошие. Рот скривился, из горла вырывались странные сдавленные звуки, на солнце блеснул, скатившийся из уголка глаза ручеек.

-Если я не говорила, что простила тебя, то говорю сейчас.

Ладонью Обр прикрыл глаза, его плечи тряслись.

-Если я не говорила, что люблю тебя..то говорю сейчас.

А ведь и правда. Тогда сказала, что соврала, сказав что не любит. Сейчас сказала прямо..зря. Да и кто он такой, чтоб ее заслужить.. А слезы уже градом катились по щекам Лексы.

Милая Нюська смотрела на него с нежностью и любовью. Ее крылья были все еще раскрыты, шатром накрывали Обра, будто защищая от всех горестей и печалей.

-Знаешь, я там летала неподалеку..уже возвращалась. И тут я увидела не глазами…а..не знаю как сказать..

-Сердцем?..

Нюська посмотрела на него широко открытыми глазами.

-Да, а как ты..

— Неважно — перебил Обр, косясь в сторону Варки — а..что дальше-то было?

-Это было невероятно. Свет шел выше, гораздо выше уровня моего полета..я была лишь свидетелем. Свет, идущий из темноты. Просивший, моливший..за меня.

Нюська встряхнула узкими плечиками, крылья растворились за ее спиной.

Она..больше не хочет летать?

-В тебе что-то изменилось, мой возлюбленный Лекса.

Слезы теперь катились и из ее глаз, а на лице была сияющая улыбка.

— Еще не поздно сказать, что я хочу состариться рядом с тобой?

Голос Оберона Александра Хорта сорвался. Рыдания рвались из него, не боясь, что кто-то услышит. Пусть. Пусть знают, что он слабый. Руки обнимали Нюську, прижимали к себе, а душа его пела.

Обр нашел ее губы, нежно прижался к ним. В ней было дыхание. Её душа пела вместе с ним, сливаясь в одно целое, воспевая нежность, любовь и великий дар жизни.

Благодарность Хорта вновь устремилась ввысь.

«Спасибо. За всё. За любовь и за надежду. За победой над смертью. И да здавствует жизнь!»

Они стояли на поляне, где шумел ветер, цвела весна, визжала рыжая и пели Небеса. То был мир, где безвыходность в тот миг нашла выход. И именно там, по слухам, возродилась надежда.

Варка похлопал Обра по плечу. Тот лишь отмахнулся от него. Ишь ты, пялится, летун недоделанный. Надо бы на досуге жену ему поискать, чтоб на его, Оброву, не заглядывался. Ну и на всякий случай расквасить красавчику нос.

-Я конечно все понимаю, увлекся, дело житейское..Но ты поглядел бы, а то дальше своего носа ниче не видишь, как обычно — усмехнулся Варка.

Отсранившись от Нюськи, Обр было рявкнул, на ходу пристраивая кулаки в сторону личика развеселого блондина, но кулаки не успели дойти до места назначения.

Он смотрел на цветущий сад. Деревья, стволы, некогда бывшие все в трещинах, были покрыты тонкой кожицей светлой молодой коры. Кроме того, все деревья были в тонких молодых побегах, опушенных мягкой зеленью. Под деревьями прыгала и орала свихнувшаяся рыжая. Липка потихоньку гладил молодой ствол; повернув лицо, с восторгом посмотрел в сторону Обра.

-Вот это да…Еще никто из наших так не смог сделать — сказал Филипп.

-Ну а я что говорил — осклабился довольный Варка — чтобы возродить жизнь, нужна всего лишь…

Одна рука обхватила Обра за плечо, вторая тем временем отчаянно ерошила ему волосы на макушке.

-…кон-цен-тра-ци-я! — с хохотом он уже убегал от разъяренного лешака, явно намереваясь задать стрекача по-крайновски. Но этого сделать ему не дали. Обхватили за плечи, повалили на землю. Ух и быстрые эти хозяева лесов.

-Все-все, сдаюсь, ты победил — со смехом поднял руки Варка. Обр возвышался над ним, уставив руки в бока, довольный, как никогда.

-Ты кажется, забыл, красавчик, самое главное — сказал Обр.

Протянул ему руку, помогая встать.

— Самое главное для возрождения жизни — любовь и терпение.