Странные дела в Мидсамер-Оакс (джен)

— Прохлаждаешься?

Реакция Троя благодаря многолетней выучке была молниеносной: в одно мгновение он сбросил ноги с соседнего стула, выбросил бутылку в корзину и встал в полный рост.

— Здравствуйте, сэр! Рад вас видеть! — он даже не солгал. Одного, без старшего инспектора Тома Барнаби, его куда только не отправляли и не привлекали. А утренний вызов вообще стал последней каплей. Но уж теперь-то все вернется на круги своя. — Как прошел ваш отпуск?

— Интересно. Прованс очень красив в это время года. Но французский завтрак — это просто какое-то издевательство над нормальным человеческим аппетитом. А что нового в Костоне? — поинтересовался Барнаби, устраиваясь за своим столом. Вопреки его словам о скудном французском завтраке выглядел он заметно поправившимся. Вероятно, то была вина французских обедов и ужинов.

— Обычная рутина, сэр. Без вас и убийств никаких не было.

— Что ты хочешь этим сказать, Трой? — в глазах Барнаби заплясали веселые, но опасные чертенята.

— Э-э-э, — смущенно протянул Трой. — Я совсем не это имел в виду, сэр. Просто убийств не было. И это совпало с вашим отпуском. Совпадение, сэр. Простите, я немного не в себе после сегодняшнего утра.

— И что же было утром? — Барнаби, кажется, вполне развлекся конфузом Троя, и теперь тому можно было вывести беседу на более безопасные темы.

— Мы с констеблем Спарксом ездили в Мидсамер-Оакс. Там пропала фамильная драгоценность. Какое-то уникальное кольцо, которое дядя оставил племяннику. Племянник был просто не в себе от отчаяния, я даже не думал, что можно так убиваться из-за какой-то безделушки. Нас вызвал садовник, Сэм. Ну, так он представился, но вообще, как я поглядел, он в доме везде допущен, и как секретарь, и как сиделка, и как повар работает. Так вокруг хозяина хлопотал, так увивался, чай принесет, плед подоткнет, — я не знал, что про них и думать.

— И ты сразу его заподозрил? — Барнаби снова развеселился.

— Никого нельзя исключать, вы же понимаете. Но садовник обвинял какую-то тетушку, которая к ним заходила накануне, хотя уже много лет с ними во вражде.

— И по этому навету ты арестовал старую леди, а она оказалась невиновна, и теперь ты горько переживаешь этот провал? — с невинным видом поинтересовался Барнаби.

— Нет, сэр, я никого не успел арестовать, — со вздохом ответил Трой. — Спаркс нашел кольцо: лежало в саду, у заднего крыльца. Наклонился, чтобы завязать шнурок, а там что-то блестит. Правда, не знаю, что на Спаркса нашло, но он сначала как будто не хотел его отдавать. Зажал в руке и стоит. Пришлось отобрать и отдать хозяину. Ну, и извиниться тоже пришлось.

— Подожди, но из-за чего ты сам не свой, если кольцо нашлось, и все закончилось вполне благополучно?

— Вы даже не представляете, сэр, какая в этом доме нездоровая обстановка! Хозяин страдал из-за своего кольца так, как будто это не украшение, а наркотик. И они оба с садовником были убеждены, что ни Спаркс, ни я не вернем им их безделушку. Вцепимся в нее, как они. Ха! Плохо они знают полицию Костона. Да, а когда они получили кольцо обратно, то знаете, что они сделали? — Трой для большего эффекта выдержал паузу. — Швырнули его в камин!

— Это еще зачем?

— Якобы чтобы лучше увидеть какую-то надпись, клеймо ювелира что ли. Вы когда-нибудь слышали что-то подобное? Вытащили кольцо из огня и вдвоем что-то там читали. Натуральные психи.

— А фамилию этого хозяина ты называл? Я что-то не припомню.

— Бэггинс, сэр.

— А-а-а, — протянул Барнаби. — Как же-как же, наслышан.

— Откуда, сэр?

— История полиции Костона началась не в тот день, когда ты, Трой, начал в ней служить, а намного раньше. Давным-давно, когда я был молод, как ты, и тоже был сержантом, семья Бэггинсов вынула всю душу из инспектора Дженкинса.

— Ого, — искренне удивился Трой, — так они совершали преступления?

— Хуже, Трой, они погрязли в семейной распре и втянули в нее полицию. У Бэггинса-старшего была какая-то дальняя родственница, Гортензия… Петуния… Лобелия… не помню точно, какое-то цветочное имя. Так вот, она хотела прибрать к рукам его имущество, и когда он уехал в путешествие, и то затянулось, подала заявление о пропаже, а потом и вовсе обратилась в суд, чтобы признать родственника умершим и унаследовать его дом, счет в банке и все остальное. И прямо в разгар заседания Бэггинс вернулся, живой и невредимый. Гортензии отказали, Бэггинс сохранил все имущество, а она затаила обиду. Дня не проходило, чтобы она не написала жалобу в полицию.

— А было на что жаловаться?

— Даже к самому обычному и скучному человеку у полиции при желании могут найтись вопросы, а Бэггинсы притягивали к себе все необычное. У них часто бывали странные гости. Например, два высоченных старика с огромными седыми бородами, как у солистов «ZZ top», — Трой потрясенно посмотрел на шефа. — Они постоянно смолили трубки, а один, в странной шапке, привез с собой целый выводок кроликов. И что ты думаешь? Эта Петуния обвинила их в жестоком обращении с животными и курении марихуаны. Хотя… Честно говоря, старик с кроликами был очень странный, но доказать нам ничего не удалось. А еще этой Лобелии не угодили фейерверки. Второй старик их постоянно запускал, по ее мнению, слишком близко к дому и пожароопасно. А сколько проблем у нас было с еще одними гостями — воинственными бородатыми коротышками, которые с головы до ног обвесились ножами и топорами! Старший Бэггинс их всячески оправдывал, мол, они шахтеры, и реформы Тэтчер стоят им поперек горла, и им надо просто выпустить пар. Но ведь закон о запрете на ношение холодного оружия никто не отменял. Ужас, одним словом.

От тяжелых воспоминаний Том даже поежился.

— Потом Бэггинс-старший взял на воспитание племянника-сироту, и его кузина успокоилась, видимо, поняла, что ей ничего не светит. А теперь все пошло по новой, только теперь уже жалуются на нее, надо же.

— Мы не принимали никаких жалоб на… как ее? Розмари? Кольцо нашлось само, — уточнил честный Трой. Его настроение резко улучшилось после того, как он узнал, что он не первый представитель костонской полиции, которому сильно досталось от странной семейки.

— И прекрасно, что нашлось. Тебе очень крупно повезло, что не пришлось арестовывать эту Лаванду. Характер у нее еще тот. А теперь давай забудем про Бэггинсов и вспомним про несчастный случай у Тревисов.

* * *

Через пару недель, когда погрузившийся в привычную работу с Барнаби Трой уже и думать забыл про семью со странностями, его буквально на бегу остановил сержант Дэвис и спросил:

— Это ведь ты несколько недель назад ездил в Мидсамер-Оакс к Бэггинсам на пропажу драгоценности? Это действительно ценная вещь? Из-за такой можно пойти на преступление?

— Да как тебе сказать, — Трой, хоть и спешил, счел, что должен задержаться и помочь коллеге, — никаких документов о покупке, заключения оценщика или ювелира я не видел. Для хозяина и его помощника кольцо было бесценно, они оба с ума сходили, когда думали, что оно пропало. А что случилось?

— Да то и случилось, что пропали, все — и хозяин, и помощник, и кольцо. И дом нараспашку, и все перевернуто вверх дном.

— А там еще была какая-то зловредная тетушка…

— Лобелия Саквиль-Бэггинс? Она и вызвала полицию.

— Говорят, она давно положила глаз на все имущество, — тоном знатока сообщил Трой.

— Она, конечно, дама неприятная и свою выгоду не упустит, но, во-первых, у нее алиби, она ездила в Лондон. А во-вторых, несколько свидетелей рассказывают, что накануне исчезновения по Мидсамеру ездила какая-то странная банда, человек девять-десять, все в черном, капюшоны на глаза, на огромных черных мотоциклах… Хотя, здесь показания разнятся, один бродяга утверждал, что это были лошади, но он был нетрезв. Так вот, они спрашивали про дом Бэггинсов. Соседи говорят, что молодой Бэггинс — худосочный законопослушный тихоня, а его садовник — обычный деревенский увалень, тоже довольно мирный. Зачем они нужны банде байкеров? Только если у них есть что-то ценное. И тут я узнаю про это их кольцо. Что скажешь? — Дэвис посмотрел на него с надеждой.

— Да говорю тебе, я с этой безделушкой и дела особо не имел, взял у Спаркса и отдал хозяину. Вот со Спарксом тебе надо поговорить, он это кольцо нашел в саду, держал в руках, разглядывал…

— А ты что, ничего не знаешь? Опять со своими странными убийствами отстал от жизни? — Дэвис издевательски гоготнул. — Спаркс уволился. Правда, перед этим у него капитально поехала крыша. Нес какую-то мистическую чепуху про всевидящее недреманное око. Мол, мы тут ничего не подозреваем, а оно вернулось и следит за нами.

— Ого, — искренне удивился Трой, — а был вполне нормальный, что это на него нашло?

— Да кто ж теперь узнает, — пожал плечами Дэвис. — Ну ладно, не буду тебя задерживать, беги. Спасибо за помощь.

Трой только развел руками, словно говоря, что помощи как таковой и не было, и благодарить его не за что, и двинулся к выходу из участка, когда Дэвис снова его окликнул:

— Гевин, а какое оно на вид? Красивое? Старое? С большим камнем?

— Самое обычное. Неширокий золотой ободок, никаких камней, никаких украшений. Взгляду не за что зацепиться, — опять развел руками Трой, оборачиваясь на ходу. Дэвис только кивнул в ответ.

Сев в машину, чтобы ехать на встречу со свидетельницей, Трой внезапно почувствовал нечто вроде вины. «Обычное, взгляду не за что зацепиться», — всплыли у него в памяти его же слова. Неправильные и, пожалуй, даже несправедливые. Кольцо стояло у него перед глазами: блестящее, нарядное… прелестное. Где оно сейчас? Хорошо ли с ним обращаются? Не нужна ли ему помощь? Охрана? Может, бросить все и разыскать его?

Кроме внезапно проснувшегося (и, честно говоря, крайне изумившего самого Троя) чувства прекрасного, в нем заговорили еще и практические соображения. Кольцо, несомненно, очень и очень ценное. Наверняка он получит за него награду. Или повышение по службе. Перед мысленным взором Троя проследовал ряд очень привлекательных картин: вот он получает награду из рук большого полицейского чина из Лондона; дает интервью журналистке (при условии, что та будет хорошенькая и не будет его перебивать); решительно и важно идет по полицейскому офису прямо к кабинету начальника, на двери которого висит табличка с его, Троя, именем, а все встретившиеся по дороге полицейские смотрят на него с почтением и восхищением и с готовностью исполняют его приказы… И тут у Троя возникло ощущение, что он с разбегу врезался в стену. Ну или кто-то бесцеремонным пинком вышвырнул его из волшебной фантазии. Он растерянно поозирался по сторонам и постарался вцепиться в ускользающую картину, как иногда по утрам, проснувшись раньше будильника, пытался снова упасть в уходящий сон. Так-так, вот, кабинет с табличкой, коридор, ряды восхищенных подчиненных по сторонам… И снова, как удар, — выразительный прищур знакомых голубых глаз.

Трой поспешно вынырнул из своего видения и помотал головой, отгоняя странный морок: — Б-р-р, фу!

Как он мог забыть! Быть главным в полиции Мидсамера означало командовать Томом Барнаби. Трою ощутимо поплохело. Отдавать приказы инспектору Барнаби — эта картина не помещалась в мозгу Троя и мощным тараном разбивала все его фантазии, делая их абсолютно нереальными и нежизнеспособными. К чертовой бабушке эти власть и славу, если в придачу к ним идет руководство Томом Барнаби!

Трой опустил стекло, сделал несколько глубоких вдохов и завел машину. Надо работать. Преступники сама себя не разыщут и не арестуют. Хватит и чокнувшегося Спаркса. Он, Трой, всегда на стороне рассудка, здравого смысла, ну, и добра и света, разумеется. Старший инспектор Барнаби за этим лично проследит.