Бисерная фея (гет)

Кругом ещё лежал снег, по ночам температура опускалась ниже нуля. Но всё же чувствовалось: наступила весна. Солнце становилось выше, день — длиннее. И даже в ветре, пока ещё сыром и холодном, ощущалось обещание скорого тепла. По утрам за окном пели птицы. Из-под снега пробивались первые цветы.

Сотрудники ФЭС по-прежнему хорошо выполняли свои обязанности, но дисциплина словно растаяла. В перерывах между экспертизами Валя и Оксана выбирали обновки в онлайн-магазинах; то громко спорили, то дремали в обнимку Соколова и Лисицын; Майский принёс гитару и в обед подбирал мелодию к новой песне… Поначалу Рогозина делала замечания, но быстро махнула рукой: на расследованиях не сказывается — и ладно. С их службой порой непросто успевать жить.

Последние годы Рогозина смотрела на время года лишь как на фактор, сказывавшийся на работе. А сегодня почувствовала вдруг что-то, чему не смогла дать определение. Сосредоточиться получалось на удивление плохо.

«Переутомилась», — решила Галя и в кои-то веки позволила себе уйти с работы вовремя. Потоптавшись на стоянке, Рогозина убрала ключи от машины в сумочку и неспешно пошла к метро.

* * *

Круглов вернулся домой, когда стрелки часов приближались к полуночи. К его удивлению, в гостиной работал телевизор. Раздевшись, Коля заглянул в комнату.

Галя в мягком домашнем костюме сидела по-турецки на диване. Волосы были распущены, и Рогозина периодически заправляла за ухо непослушную прядь. Вместо линз, от которых за день уставали глаза, были очки в тонкой прямоугольной оправе. На журнальном столике стояла открытой коробка, в которой по цветам были разложены бусины, бисер, стеклярус. Галя увлечённо вышивала на фетре, по форме напоминавшем то ли ракету, то ли сложенный зонтик. В процессе работы она легко и спокойно улыбалась.

Коля застыл в дверях, привалился плечом к косяку и молча наблюдал за работой. Галя была сейчас такой расслабленной, мягкой, домашней, какой редко доводилось её видеть. Купол сложенного зонтика тем временем обрёл нежно розовый цвет. Рогозина потянулась к коробке, чтобы выбрать следующий цвет и краем глаза заметила Круглова.

— Давно стоишь? — Галя отложила брошь, встала и подошла к Коле. — Будешь ужинать?

— Ужинать буду, — Круглов поцеловал Рогозину в уголок губ. — Давно не видел, чтобы ты вышивала.

— Времени не было, — Галя включила на кухне свет, повернулась к стоящему за ней Коле и вздохнула. — Да и настроения тоже… Я сегодня вдруг захотелось.

— Красиво будет смотреться. Особенно с тем платьем, которое ты купила во Франции.

— Я ведь ещё не закончила. И эта брошь не для меня.

— Кому подаришь?

— Оксане. Она заказала себе бежевый брючный костюм. Думаю, к нему подойдёт.

— Помнится, ты не так давно ругалась на них с Валей, — по-доброму усмехнулся Круглов.

— Будем считать, что я капитулировала.

— Перед их тягой к моде?

— Перед весной.

Галя поставила на стол одну тарелку.

— Ты сама хоть поела?

В ответ Рогозина кивнула и повернулась к раковине.

— Я помою, — пообещал Круглов.

Легко поцеловав Колю, Галя вернулась в комнату, выключила телевизор и нерешительно замерла. Пора было ложиться спать: завтра рабочий день. Но бросать недоделанную работу не хотелось. Уступив самой себе, Рогозина села на диван и взяла брошь.

Вскоре пришёл Круглов. Он взял книгу и сел рядом, но так, чтобы не мешать Гале вышивать. В уютной тишине слышался лишь шорох перебираемых бусин и шелест страниц.

* * *

На следующий день после работы Галя потянула Круглова на прогулку. Они неспешно шли через парк. Рогозина внимательно смотрела вокруг, запоминая детали и цвета. Она с интересом рассматривала покрытые инеем прошлогодние рябиновые грозди и чёрные бусины волчьей ягоды, припорошенные снегом синие и фиолетовые чашечки подснежников.

Где-то совсем рядом снова запела птица. Галя огляделась. На одной из ветвей берёзы сидела желтогрудая лазоревка. Птица посмотрела на людей и, перелетев повыше, снова запела.

— Как ты всё это замечаешь? — удивился Круглов, когда Рогозина обратила его внимание на цепочку заячьих следов.

— А как ты обследуешь место преступления? Принцип тот же, цель другая только, — пожала плечами Галя.

Круглов попробовал приглядеться. Но отметил только, что Галя прячет руки в карманы.

— А перчатки где?

— В офисе забыла, — пожала плечами Галя.

Коля покачал головой, снял перчатки и протянул Рогозиной.

— Надевай.

— Да не стоит, — попробовала отмахнуться Галя.

Но Круглов был непреклонен. Вздохну, Галя надела перчатки, хотя было видно, что ей приятна забота.

Она снова взяла Колю под локоть, и они неспешно пошли вглубь парка.

* * *

Через два дня Оксана, Валя и Юля с интересом рассматривали брошь из бисера. Нежно-розовый зонтик с золотистым контуром будто служил обёрткой для небольшого букета сиреневых и фиолетовых цветов с зелёными листочками.

— Какая красота, — вздохнула Антонова. — Признавайся, где купила.

— Подарили, — ответила Амелина.

Имя дарителя она озвучивать не стала, лишь загадочно улыбалась в ответ.

Как известно, маленькие тайны часто хранятся немаленьким коллективом. Вскоре броши из бисера получила вся прекрасная половина ФЭС. Вале достался милый серый котёнок, Тане — летящая птица, Юля подолгу задумчиво разглядывала свернувшихся тесным клубком двух медно-рыжих лисиц, Рита прикрепила к лацкану пиджака чёрную пантеру, насмешливо щурившую глаза.

Несколько дней к ряду Майский сетовал, что его не любят и не ценят — и получил расшитый бисером брелок-гитару.

«Бисерная фея», как однажды пошутил Белозёров, продолжала приносить брелоки и броши. К середине весны не получил подарка только Круглов.

* * *

Несколько дней Круглову пришлось провести в Добинске, расследуя очередное убийство. Дело было не самым запутанным, но оставило неприятный осадок. Чувствуя клокочущее раздражение, Коля, вопреки обыкновению, не стал дожидаться Галю из министерства и поехал домой.

Вечером, после ужина, Галя ушла в гостиную, откуда вернулась со свёртком, который протянула Коле. Круглов с интересом развернул простую крафтовую бумагу. В неё был завёрнут светло-серый шарф плотной вязки, на котором тёмно-серыми нитками была вышита пара волков. Коля бережно провёл пальцами по узору и улыбнулся.

— Спасибо, — он присмотрелся к шарфу. — Ты… и связала сама? — удивился он.

— Я и на машинке тоже… — фыркнула в ответ Рогозина, стараясь скрыть за привычной язвительностью смущение.

Для Коли хотелось сделать что-нибудь по-настоящему особенное. Поняв её чувства, Круглов поцеловал Галю.

Они в обнимку лежали на кровати. Галя почти задремала, когда Коля вдруг сказал:

— Знаешь, я буду скучать по нашим прогулкам и вечерам.

— Новых идей для творчества у меня пока нет, но вечер занять несложно… Нет, не работой, — верно расценив усмешку Коли, сказала Галя. — Может быть… может быть я хочу защитить ещё одну диссертацию.

Круглов недоверчиво посмотрел на Рогозину.

— По-моему, собранного материала мне вполне хватит на работу по педагогике.

Но долго оставаться серьёзной Галя не смогла. И они рассмеялись.

— Давненько мы не играли вместе, — вспомнил Круглов.

— Давненько… — тихо согласилась Галя, засыпая, и пробормотала: — Надо будет поменять струну…

Круглов кивнул, надеясь не забыть заехать в музыкальный магазин, когда будет время, и поправил одеяло, плотнее укрывая их. Вскоре они оба крепко спали.