В сутках двадцать семь часов (джен)

— Ты только не переживай… — На конце трубки повисла тишина. Лида прикрыла глаза, помедлила и затем продолжила. — Я в больнице.

Послышался глубокий вздох.

— Что на этот раз? Менингит? Перелом? ТИА?

— Э-э-э… чего?

Человек в телефоне явно развеселился.

— Транзиторная ишемическая атака. Ты вообще что-то запомнила с экзамена по терапии?

— Ну мам!

Справедливости ради, Лида использовала шутку про больницу слишком часто, и мама уже привыкла. Стоило поступить в медицинский только ради того, чтобы так разыгрывать близких. Бабушка её восторга не разделяла. Она вообще просила не рассказывать подобных страстей, но как можно было удержаться? Каждый ужин сопровождался подробным рассказом об очередном заболевании, новых открытиях и любопытных случаях. Интересно, у всех так?

— Так чего звонила-то?

— Ты же знаешь, главная профилактика туберкулеза — это плотный завтрак… Я просто купила в здешней столовке плюшку… С чаем… На двести рублей… Скинь сотку на проезд, а?

Рядом завозилась, зашуршала своими записями Сабина, и Лида ткнула её локтем в бок. Показала на телефон, мол, разговариваю, не мешай. Та закатила глаза и отодвинулась. Этот толчок будет стоить Лиде конспекта по гепатитам.

— Спорт — это вторая профессия врача! Пешком ходить полезно!

— Ну так скинешь?

Мама бросила трубку. Пиликнуло уведомление о переводе. Вовремя — перерыв заканчивался. Пока все собирались, Лида попробовала подлизаться к Сабине. Сабина поворчала, больше для вида, чем всерьёз, но предложение Лиды приняла.

На завтра им должны были раздать доклады, и нужно было успеть объединиться с ней в пару, пока это не сделает Настя. Это ничем хорошим не сулило — тогда бы Лиде пришлось работать с Ахмедом, а работать с ним было равно работать в одиночку. И сколько бы она не старалась, оценка была бы нечестной: Ахмед старается, учится на третьем для себя языке, он молодец. А ты просто признай, что ты бездарность, женщине место в процедурном кабинете.

Остаток аудиторного занятия прошёл довольно почти спокойно. В какой-то момент Лиде стало скучно, и она принялась рисовать на полях тетради цветочки. На пятой ромашке преподаватель, видимо, тоже заскучала слушать идеальный ответ Насти, и обратилась к Владу на последнем ряду, который успевал делать несколько дел одновременно: качаться на стуле, слушать в левом наушнике музыку и играть в тетрис в телефоне.

— Какие инфекции относятся к группе внутриутробных?

Группа Лиды никогда не отличалась теплыми дружескими отношениями, но в такие моменты все как-то объединялись, не сговариваясь. Ахмед, сидящий перед Владом, расправил плечи, стараясь стать ещё больше, чем он есть на самом деле. Алина закашлялась. Рядом заскрипела ручкой Аня, потом подсунула Владу под локоть листочек. Он подслеповато прищурился и начал медленно говорить, будто вспоминая:

— Краснуха, герпес, токсоплазмоз… А! И этот, как его… Цитатовирус!

Лида зажмурилась, скрывая смешок. Маша наклонилась к Лиде и прошептала:

— Каждый заболевший становится обречён цитировать Стейтема. Лечению не поддаётся, в запущенной стадии добавляются высказывания Жириновского.

Невозможно всегда быть серьёзной. Пришлось выходить смеяться в коридор.

После завершающего теста по теме их повели в отделение.

Это было почти праздником — пациенты с заболеванием по теме занятия, которые не выписываются в этот день, не приехали с операции, согласны на осмотр студентами и были готовы что-то рассказать, встречались примерно никогда. Ради такого можно было и потерпеть. В это понятие Лида включала десятиминутный переход в другой корпус больницы по неотапливаемым подвалам в минус двадцать шесть в тонких медицинских костюмах и подъем в отделение на восьмой этаж пешком.

Все знали, что лифты в медицинских учреждениях предназначены только для персонала и пациентов. Студенты в негласной иерархии, согласно древней шутке, были где-то между санитаркой и мусорным ведром. На первом курсе её отправили сопровождать девочку в филиал больницы в нескольких остановках от основного здания на автобусе. После второго курса она пришла на практику, но вместо катания шариков и складывания треугольничков, о чем говорили старшие товарищи, ей вручили стопку амбулаторных карт и отправили на все три недели разносить карты по кабинетам. Доучившись до шестого курса, Лида убедилась в том, что в каждой шутке есть доля шутки.

Бабулька, которую Лиде и Насте дали на курацию, встретила их недовольным вздохом: пришлось отложить сканворд. Сложнее всего было собирать анамнез. Обычно такие древние завсегдатаи больниц никогда не знали, когда и что с ними приключилось, какие у них были хронические заболевания и какие лекарства они принимают на постоянной основе.

«Дык, мне жена даёт, что даёт, то и пью…»

«Дорогуша, я что, должна знать, когда у меня заболел желудок? Давно! Почему я не обращалась к врачу? А вам какое дело?»

«Нет, никаких хронических заболеваний не имею. А, ну каждый день колю себе инсулин, но ведь это не считается, это же уколы!»

«Давление у меня нормальное. Просто каждый вечер таблетку пью, чтобы оно не подскочило…»

Бабулька была жёлтой. И глаза у неё тоже были жёлтыми. И живот был надутым, будто внутри был футбольный мяч. И на животе красовалась голова медузы, как по учебнику.

— Как часто вы употребляете алкоголь?

— Да нечасто, как все. Ну по праздникам там, по выходным…

— А что пьёте? Вино, водку, пиво? В каких количествах?

— Девочка, ну что ты прикопалась? Ну я же говорю, как все! Водку и всё! Я не злоупотребляю! Не алкоголичка! Долго ещё опрашивать будете?

Лида переглянулась с Настей, недоверчиво подняв бровь, и перевела тему:

— Давайте мы вам лёгкие послушаем.

Как там говорил доктор Хаус? Все лгут?

Дальше в расписании была подготовка к аккредитации и госам. Однажды, курсе на третьем, Лида помогала с проведением одного из этапов в симуляционном центре. Чего она там не видела? Оказалось, многого. Например, новую станцию, которую заботящийся о студентах Минздрав выкатил в последний момент. Радовало, что до госов оставалось чуть больше месяца. Значит, можно начать готовиться за неделю до этого. Так, что там ещё? О, сердечно-лёгочная реанимация! А-а-а-а, стеин элайв, стеин элайв… Что, этого недостаточно? В смысле?

Оказалось, без разведённых в сторону рук и проговорённой вслух фразы «здесь безопасно», станцию не зачтут. Соответственно, и аккредитацию не засчитают тоже. И таких мелочей была уйма. Похоже, придётся начать готовиться раньше. Подопытным станет огромный мягкий медведь. Не впервой. Когда-то он терпел внутривенные уколы и повязки на голову, теперь будет пациентом примерно двадцати лет, без сознания, без дыхания, начинаю сердечно-лёгочную реанимацию, вызов принят? принесите дефибриллятор!

Хирург, наблюдавший за попытками маленькой и худенькой Маши качать манекен, ехидно выдал:

— Девочки, как бы вы не говорили, что любите педиатрию, ваша главная задача — выйти удачно замуж.

Услышав это, Маша треснула по манекену так, что датчик, отвечающий за давление в область грудной клетки, возмущённо пропищал и замолк. Лида довольно хмыкнула. Пусть знает, что не только хирурги способны на такое, педиатры тоже на что-то годятся. Сломать манекену все рёбра оказалось меньшей ошибкой, чем не продавить их совсем. Запомним…

На работу Лида безбожно опаздывала. Во всем винить нужно было, разумеется, автобус, который приехал спустя двадцать минут ожидания. Когда она устраивалась медсестрой на участок, она почему-то не подумала, что пары до двух на другом конце города могут помешать приехать к трём на работу. Благо, и старшая, и её педиатр относились к этому спокойно — свои должностным обязанности Лида выполнять успевала. Сразу после пары на приём, затем на патронажи к лялькам, и только потом домой. Автобус монотонно гудел, под ногами разливалась теплом батарея, и Лида начала засыпать. Пробудило её уведомление в телефоне. Сообщение с неизвестного номера:

«здравствуйте старший сын сломал руку я была с ним на рентгене подскажите пожалуйста можно ли младшего грудью кормить после излучения или надо какое-то время подождать»

Лида даже не нашлась, что ответить. Она привыкла, что её номер постоянно оказывался у родителей, которых она даже не знала, что у неё переспрашивают все по тысяче раз, что ей звонят по пять раз даже во время отпуска, но к таким… любопытным вопросам, казалось, привыкнуть было невозможно.

Пока она думала над максимально корректным ответом помимо лаконичного «да», пришло ещё одно сообщение, уже от знакомой мамы с участка:

«Добрый день! Мне нужно записать Дарину к дерматологу, а запись только через педиатра. Как нам быть?»

Сколько же надо терпения работать с людьми!

За домашку Лида села ближе к полуночи.

Свою часть доклада сделала ещё в автобусе по дороге домой, а вот историю болезни разделить с одногруппницей не получится. Так, что там? Жалобы, анамнез жизни, анамнез заболевания… О, а вот это, интересно, что такое? А, понятно. Как бы получше описать шум в сердце? Хм… А, так вот зачем ей это исследование! Что там по лечению в клинреках написано? Вот так, верно. И всё?

Лида перевела взгляд на часы: половина второго. Ничего страшного, потом отоспится. Главное, что она всё поняла.

Завтра зачёт, послезавтра новый цикл, а через месяц ей предстоит сдавать экзамены, что сложнее любой сессии. В будущем её ждёт сложная, но оттого не менее интересная профессия.

Мир она, может, и не изменит, но лучше точно сделает.