Сила равновесия (джен)

1. Окончание и есть начало

 

Не хочешь развиваться на пути великого колеса, ну так и не развивайся. Дослужишься до таракана, значит сам себе злобный тапок. Не состоишься как личность, останешься никем и ничем. Пустой травинкой в глазах пробегающего мимо пса: не погрызть и не обоссать. Потому что в степи всё естественное на виду, ханжествами не прикрыто.

Баяр был не силён в лепестках лотоса, мало знаком с тремя корзинами. Но благостные редкие подзатыльники отца всё же оставили в душе мальчугана целительный след. Он знал, как правильно складывать руки и куда лицом возносить молитвы. Не так уж мало. Более того, Баяр и молитвы знал! Пару. Что было как минимум на две больше, чем у большинства его друзей.

Такие времена.

Но Баяр всегда был щедрым на добро и никогда не копил зла. Встречал улыбкой любую погоду. Не боялся ни работ, ни забот. Помогал кому мог. Уважал старших и не был склонен к ссорам, даже в лоб соседнему сверстнику мог дать совершенно без злобы. Потому колесо его вращалось правильно. Он так считал.

Мальчик разговаривал с духами природы, а они ему отвечали с охотой и интересом. Искренний интерес куда сильнее камланий и трансов! Мальчик уходил в полусонное состояние, погружённый в рассматривание степного окружения. Мощнейшая медитация стабилизировала пространство, хоть Баяр не имел представления ни о пространстве, ни о медитационных колебаниях вселенной.

И о таланте своём не знал. Если бы и знал, что бы это изменило? То-то и оно.

Зато он знал много чего иного. В их семье так было принято — учиться. Разбираться, осваивать. Слушать, наблюдать, читать. У мальчика были книги, много. Классика, история, культура. Тот же Сунь Цзы. Был интернет. Главное же, что у Баяра был острый и цепкий ум, способность концентрации на главном. Он мог бы поспорить и с учителями, аргументировано доказать свою точку зрения. Если бы желал того.

Лучший учитель сама степь. О-о, она о многом может рассказать! Пытливому и жаждущему.

Истории ветра. Истории травы. Истории следов и следов следов. Истории обогревающего света и прячущей как в одеяло тьмы. Истории воды и сухости. Истории земли и неба.

Баяр умел и любил слушать. И видеть.

Плоская степь? Ерунда. Кто считает степь пустой и плоской, пусть пробежится по ней ночью. Ноги переломает с непривычки. Степь целый мир! И у неё есть всё, что нужно большому полноценному миру.

Степь испытывает, и к этому стоит привыкнуть. Степь любит простор. И здоровье.

Здоровье у мальчугана есть. Дядя обучал его основам цюань. Не совсем своё, но «всадников» пока рано осваивать, а вот полубоевые-полуспортивные упражнения самое то развитию и укреплению. Как и способности признавать всё без исключения совершенным и правильным, а развитие событий наилучшим. Хочешь иного? Делай сам, как сможешь. Знай больше.

Восприятие есть основа мира. Медитация есть мир. И сам ты тоже мир. Это один и тот же мир.

 

А где-то в неведомых далях древний часовой механизм мотает на диск всё новые и новые деления. Бесконечные деления. Так считали внешние силы, пока с удивлением не обнаружили, что деления заканчиваются. Тогда силы огляделись, обнаружили вне пространства мировосприятие юного таланта и снова, в очередной раз удивились разумности всего выстроенного.

Ибо этот мальчик был избран. Не геройствовать и не править, не сокрушать и не строить, не вести и не убегать. Реальность предельно, мы бы сказали диаметрально далека от канонов поп-культуры.

Баяр был избран принимать решения. Свои, личные. Всё равно какие, полная свобода.

И тем самым менять всё.

Не было катаклизмов и эффектов. Медитация мальчика продолжилась в идеальном соотношении. Только пространство от медитации разбежалось явно видимыми кругами.

Красивыми.

 

 

2. НЕСУЩЕЕ СУЩЕЕ

 

Великая сила течёт через галактику. Они пронизывает всё и вся. Всё живое излучает эту силу и принимает в себя. Великая сила где-то скапливается плотнее, а где-то реже. А где есть различие, там движение. А где движение, там рано или поздно будет разум.

Неужели всё так просто? Конечно же, нет. Стихийный разум соотносится с веком стихий, исчисляемым сотнями миллионов оборотов звёзд. Потому прошедшие жалкие тридцать тысяч оборотов это самый ранний младенческий возраст. Разум уже осознал себя и сущее, но ещё не научился сложному общению, понятиям. Он пока больше животный, нежели развитый.

 

Одна из планет, периферия внешнего кольца. На границе лесной зоны пространство покачалось как вода и оставило на земле мальчика в свободном халате. Сила объяла силуэт мальчика и затрепетала от мощи его медитативной техники.

Баяр открыл глаза. Дивная степь сменилась лесом. Ничуть не менее дивным. Зелёные и оранжевые тона, странные, и всё же гармоничные формы. Крупные равнодушные шумные насекомые.

Мальчик сразу почувствовал стихийное присутствие, ощутил силу.

— Привет! — с улыбкой сказал он. — Это твой мир? Интересный мир.

Жутко ядовитая змея приподняла голову в шаге справа. Её язык с жадностью тронул воздух. Все бегут от её яда и неистовства. Кто же не бежит, вот как сейчас, ну что ж. Ещё мгновение…

— И ты красивая! — сообщил мальчик, поглаживая змею по узору на голове.

Пресмыкающаяся тварь чуть не подавилась собственным языком. И испытала самое большое чувство удивления в долгой неторопливой жизни. Чуть помедлила и ткнулась головой под ладонь мальчика. Прикрыла глаза.

— Ты хорошая! — сообщил мальчик.

И ушёл.

Змея же посидела ещё чуток и поползла за прыгучими слизнями. Деток кормить. А мальчик пусть идёт своим путём. Она его кусать не собирается. И никого кроме естественной еды ловить не собирается. Она ведь хорошая.

 

Баяр вышел из леса. Сочнотравье кругом. Небо иззелена белое, облачка мелкие набрызганы у горизонта. Тёплая муть спутника видна на две трети, а на треть подтаяна светилом. Тепло и свежо, и земля испускает на солнце здоровый пар. Наверное, был дождь. Благостно так.

С мелодичным звуком-звоном неподалёку приземлился летательный аппарат. Смутно знакомый. Случайный жук бухнулся в бок его, облетел и думать забыл про препятствие. Вот это и есть правильное отношение к миру. Всё так, как есть и как должно быть.

Из аппарата через нижний люк выбрался молодой мужчина во всём светло-сером. Он и сам пыльный весь, взъерошенный. Целостный в своём безобразии. С ручкой от велосипедного насоса на поясе. Ремонтник, наверное. И не вполне человек. Зелёный весь.

«Цельное отношение к себе внутри и снаружи. Добрый человек на моём пути. Только форма головы странная — с висюльками как у осьминога. Это может быть удивительное знакомство».

Мужчина приблизился с осторожностью, а может с деликатностью.

— Здравствуй, юный друг! — провозгласил он с пафосом.

— И тебе доброго дня! — откликнулся Баяр на заразную широкую улыбку и пронзительно чистые глаза со звёздными искрами.

«Вот хатт, а что дальше-то говорить? Давно не вспоминал!» — пробормотал новый знакомец.

— Не бойся меня, я без злых намерений! — сообщил он в продолжение беседы. — Я Кит Фисто. Это имя. Моё. Да.

Но волновался здесь только он сам. Что мгновенно и понял. Покраснел, а точнее зафиолетовел, но с вполне понятным чувством.

Баяр вдруг понял, что ему напоминают глаза прилетевшего. Авантюрин, точно! С искорками внутри.

«Хатт! Хатт! Хатт! Как разговаривать с маленьким ребёнком? Надеюсь, он меня хотя бы понимает?»

— У тебя всё хорошо получается, — заверил Кита Баяр.

— Правда? — с надеждой отозвался тот вполголоса, для начала глянув по сторонам и пригибая голову словно в ожидании подзатыльника. — Спасибо!

Фисто прокашлялся.

— Я представляю Орден Джедаев!

— Ты молодец! — снова подбодрил его Баяр.

— Меня привела Великая Сила!

Постояли в тишине, перемежаемой жуками и шелестом трав. Щёлкнула остывающая обшивка кораблика.

— Сила меня привела. Сюда. Потому что к тебе.

— Хорошо.

— И я заберу тебя с собой. Но ты не переживай так сильно…

Кит снова осёкся. Мальчик и не думал переживать, и только сам Кит никак не мог успокоиться. Насколько бы ему было сейчас проще выступать на официальном протоколе или пробираться в чужое селение, чем говорить с мальчиком. И опасаться не то сказать.

— Где твои родители, юнлинг? То есть ещё пока не юнлинг, но скоро уже. Если только разве, но это вряд ли, скорее всего всё получится.

— Мои родители далеко, не беспокойся о них.

— Вот и ладненько! — обрадовался Фисто.

И замялся в очередной раз.

«Хатт! Даже в голову не пришло методичку взять. Что дальше спросить-то полагается?» — забормотал мужчина.

«Имя спроси», — громким шёпотом посоветовал мальчик.

«Точно!», — просиял Кит.

— Как твоё имя, мальчик?

— Меня зовут Баяр.

— Сколько тебе стандартных оборотов?

— Лет? Семь.

«Не четыре, как полагается, но по верхней рамке возраст нужный».

— Познакомились, пообщались, подружились. В общем, пошли уже!

И Кит Фисто по-дружески ухватил мальчика за руку. Баяр пошёл с ним охотно. Он не чувствовал никакой агрессии, да и посмотреть поближе на космический аппарат не отказался бы.

И только лес у кромки продолжил тихий шум.

 

 

3. СУЩЕЕ УДИВИТЕЛЬНО

 

За время перелёта к Храму Джедаев Баяр и Кит познакомились ещё лучше. Фисто оказался интереснейшим собеседником, и где он только не побывал с миссиями! Взамен мальчик научил его медитативному погружению высоких уровней — второго и третьего. А к четвёртому Кит ещё пока не готов. Он удивлялся, погружался, впитывал новые знания как мог. И иногда называл Баяра наставником, потом смущался, что всё не так или слишком уж так.

— Мне повезло, что ты рассудителен и умён не по годам, — повторял Кит, — при общении с детьми я теряюсь. Давит ощущение возможной ошибки или случайной обиды. Слёзы ребёнка меня могут ввести в панику.

— Если что-то пугает и не вредно, это нужно обязательно попробовать. Новый опыт лишним не будет.

— Да-да, — согласился Кит, — не — э-э — будет, да.

Давая понять, что не забивает голову такими сентенциями и делать это не планирует.

И делился новыми историями о дипломатических встречах и протоколах. Рассказывал весело, порою в лицах, тогда они от души хохотали. А искин ворчливо попискивал.

В отличие от нового друга космический корабль ничем не удивил. Обыденный до обидного, унифицированный до стандартного. Ни цвета нового, ни после стерилизатора даже запахов. Материалы невзрачные, всё управление — три кнопки да штурвал. Хоть раз сидевший на земном мопеде здесь мог бы водить линкоры. Мелочами на борту заведует искусственный бортовой интеллект, не склонный к пустой болтовне. Физику процессов перелёта ни Кит, ни бортовой искин объяснить не смогли совсем. Как понял Баяр, они её и не знали. «Просто рулили, оно и ехало», как с тем героем анекдота, что не шофёр, а водитель.

Мальчик так понял, что пик цивилизации этой галактики уже пройден. Попробуйте представить, как земной мальчишка не попытался бы разобраться, что к чему и почему! Или встать на пути жадного интереса! А здесь взрослый разумный поразился, что мальчик задаёт много вопросов, о которых на его памяти не спрашивал никто никогда. Вообще! Скорее всего, и инженеры с рабочими, спроектировавшие и собравшие челнок, никогда не задавались вопросом, как он летает и какие законы физики применяет. Брали готовые решения и запчасти.

Вот для чего, для какой надобности космическому челноку и любому другому аппарату крупнее мини-истребителя огромные окна наружу? Они же конструкцию ослабляют? Но «так делали все и делают все».

Искин вон вообще признал, что реальная номенклатура запчастей не меняется почти десять тысяч лет. Верх прогресса для большей мощности сделать ту же самую деталь тупо больше. А немного поменять внешний дизайн общего проекта считается нереальным шиком, и к тому способны считанные единицы запредельного таланта. Вот так вот: сделал корабль снаружи чуть более округлым, считай, принципиально новая модель! Заработали соединённые вместе запчасти, называй себя великим механиком. Здравый российский механик с интуитивным подходом и способностью применять в ремонте всё от прищепок до лейкопластыря здесь мог бы основать, наверное, новую секту.

Кстати, никто помимо мальчика не удивился, что он говорит на всеобщем языке галактики. Все говорят на всеобщем, почему бы и Баяру на нём не болтать следом за всеми? Причём наш попаданец общался без труда, но некоторые понятия медитаций перевести не мог, их приходилось проговаривать на родных двух языках. Очевидно, всеобщий был упрощённым бейсиком для миллионов рас, но далеко не универсальным наречием.

На подлёте к Корусканту челноку и его экипажу досталось электронных ругательств от поношенного робота-инспектора:

— Цель прибытия! Место назначения! Порт приписки!

Фисто отвечал, иногда пиликал искин. А часть запросов проигнорировали все. Документами пассажиров никто не интересовался. Как и личностями. И это столица!

Баяру на сгибе левого локтя поставили укол-блокатор, чтобы он не кашлял от местных микробов и не множил новых. Укол совершенно безболезненный и крохотный. Только ощущение, что процесс больше ритуал, чем необходимость. Сила сама организует биоту галактики, так что опасность представляли одни только искусственные вирусы, да и то недолго, они выхолащивались буквально за дни!

Новые знания приводили Баяра в восторг. Под конец Кит отмалчивался от вопросов, скорее всего сам не знал ответов.

 

Коридоры проходов к Храму Джедаев переполнены, симпозиум любителей археологических танцев. Любопытной мордашки мальчика Фисто «не заметил».

Временно прикорусантились в другом месте. Посадочная площадка, пути подъезда, здания и сооружения показались мальчику непрактичными совершенно. И хаотичными в размещении. На месте местных правителей Баяр выразил бы главному архитектору неудовольствие. Возможно палкой.

А пока они с Китом вошли в кантину. Кантины плотным слоем облегали биосферу планеты, они здесь повсюду. Толстый, нет — жирный вигвэй встретил Фисто хриплым воплем:

— Друган! Ты снова с нами! За это надо выпить!

И в странном стакане — пробирке? — загустилось нечто коричневое с зелёной вырви глаз пенкой.

Пока взрослые встречались, Баяр осмотрелся.

Кантина — помесь кафе-бара и вокзала. Или магазина. Или вместе. Множество разумных в разнообразии, способном ввести в отчаяние коллекцию фильтров фотошопа, общались, пили, ели и смотрели новости с мониторов под потолком.

Ничего не происходило. Только розового крупного субъекта уже в четвёртый раз выкидывали за дверь толстозадые мелкоголовые ящеры-охрана. Субъект неприлично тонким голоском лениво возмущался:

— Вы нарушаете мои права! Я консул и имею полномочия!

— Имей их за дверями моей кантины! — столь же лениво отвечал вигвэй.

И всё продолжалось снова.

Потом в кантину ворвался большой преступник с бластером. Что он вопил, никто не понял. Зря он попытался ударить Баяра в лицо. Короткий тычок, и бандит бубухнулся на пол, потеряв бластер и товарный вид. Мальчик расстроился агрессии и спросил поднимающегося верзилу:

— Друг, надеюсь, вы не пострадали?

Тяжело оглушённого неуместным вопросом бандита увели дроиды правопорядка. Бандит свёл глаза вместе, растерял сопротивление и всё время спрашивал:

— Что он у меня спросил? Что он от меня хотел?

А больше ничего и не происходило.

 

До обеда Кит и Баяр уже прибыли к ступеням храма. Масштабы строения поражали! И это на столичной планете, где место стоит денег, и немалых. Баяр уже с юмором воспринимал речи Кита о бессребренности джедаев. Ну да, ну да, а эта вот четырёхкилометровой высоты хибара построена хозспособом, какие тут сомнения?..

Перед дверями Кит Фисто остановил мальчугана. Тщательно поправил ему одежду, назвал несколько правил поведения, всё стандарт, и предложил не волноваться.

А чего здесь волноваться?

Они вошли в дверь. За которой свистнуло, загудело, началась иллюминация. Группа товарищей в балахонах и масках забегали туда-сюда, затем мимо промчался, придерживая полы, отчасти седой, а всё больше лысый невозмутимый старик с фигуристым дрыном. И все друг друга непрерывно спрашивали:

— Кто прибыл? Где он? Это кто-то из магистров? Он вернулся из странствий?

 

 

4. МИР ЭТО ТЫ

 

— Фисто? Ты снова к нам? И опять будешь пытаться поселиться у девочек?

Багровый Кит замахал руками.

— Да не волнуйся так. Не выгоним из храма, ты уже взрослый по всем признакам.

— Нет-нет! Наставник, я будущего юнлинга привёз.

Наставник пригладил усы и обратил внимание на мальчугана:

— Итанэ, опроси!

Светлая девушка немедленно вынула из плаща планшет и обратилась к ребёнку:

— Как твоё имя, малыш?

— Баяр. И я не малыш.

— Баяр. Да-да, разумеется. Ты уже совсем взрослый. Сколько тебе оборотов?

— Семь.

— Семь. Хорошо. Какой ты расы?

На этом вопросе Кит Фисто разом засмеялся и закашлялся:

— Раса! Я даже не спросил расу!

— Азиат, — гордо сообщил Баяр.

Девушка набрала на экранчике «азят». Подождала. Постучала по экрану пальцем.

Планшет не помог, потому что она снова обратилась к мальчику:

— Это ваше местное название? Неважно. Это же человеческая ветвь? Замечательно. Баяр? Баяр!

Мальчуган замер. Настрой медитативный сработал сильнее обычного. На Баяра обрушилось всеведение. Это не значит, что он знал всё. Нет! Но стоило ему на что-то обратить внимание, как в памяти сама всплывала информация. Как раз столько, сколько нужно. Пожалуй, Храм джедаев мощное место для ретритов. Намоленное.

Взгляд пробежался слева направо. Наставник Дэррик. Разведчик Фисто. Наставница Эри. Материал строительный пониженного качества транспарастил-4. Дроид протокольной поддержки ВА-3711 подверсии Аурек…

— …яр!

— А?

— Ты пришёл в себя? Хорошо. Ты знаешь медитацию?

— Он знает! — закивал Кит Фисто. — Больше нас.

— Ты пробудил силу?

— Он пробудил, да.

— Фисто, ты мешаешь нам. Баяр, ты можешь показать погружение в медитацию?

— Могу.

Мальчик присел на пол. Почти мгновенно пространство заколыхалось.

Девушка широко распахнула глаза и ахнула:

— Баяр! Баяр! Уфф, Баяр… Не надо нам сейчас медитации. Может потом.

Голос её дрожал. Она переводила взгляды на Фисто, потом на мальчика, снова на Фисто.

— Кит, он — кто? Почему от его погружения в медитацию пышет силой как от магистра?

— Тоже знать хотел бы это я.

Голос грандмагистра ворвался в беседу неожиданно.

— Баяр зовут тебя, да? М-м-м. На Совет джедаев тебе пройти должно. Особый случай твой.

«Надо так надо», — подумал мальчик. Но в восторге не был. Мысль учиться и узнавать много нового ему нравилась. Идея идти на совет, чтобы там его разглядывали и обсуждали, не очень.

Сложная череда коридоров, проходов и лифтов привела наверх. Запоминать путь Баяр не пытался, успеет.

— Значит, учиться в Ордене желаешь ты? Пугают способности твои, мальчик. М-м-м.

Остальные магистры озирали Баяра как новый перспективный сорт моркови. Кто с радостью, кто с любопытством или печалью, магистр Винду с раздражением.

— Да, мне хотелось бы учиться, магистр Йоуддай!

— Как он вас назвал? — вскинулась строгая женщина.

— Неважно это! — отмахнулся клюкой Йода. — И удивительно хотя. Мальчик читает информационное поле напрямую. Силён он, очень силён. И сила молчит. Не предостерегает, не призывает. Она его… опасается? Или любит? Странно всё, да.

— Забавно, магистр Йода. А ведь вы скрываете…

— И это неважно! — перебил Йода теперь уже мальчугана. — Не надо произносить это. Проверить я хочу кое-что. Баяр из расы азятов, примешь ли ты место магистра?

Винду выпучил глаза и подскочил на месте.

— Нет, не приму. Я хочу лишь учиться.

— Ха-ха-ха! — закатилась резким смехом магистр-женщины из одной с Йодой расы. — Грандмагистр, вы приняли мальчика в совет! Баяр, скажи честно, откуда ты знаешь формулу принятия неизбежного? Ведь идеально провёл!

— Это возмутительно! — закричал Винду. — Это нарушение правил!

— Случайность произошла. Но мальчик принят в совет как положено. Силы то веление? Не знаем мы.

— Я требую поединка с Баяром!

— Эй, вы чего, я учиться хочу!

— Пусть будет поединок.

 

Малый зал поединков собрал всех, кто только нашёлся в досягаемости. Протокольщика подключили в режим трансляции. Магистр Винду подхватил учебный клинок. Другой прилетел в руку Баяра, а сам он пропитывался сейчас всесторонней информацией. Световой клинок весит грамм двести, не больше. Но при работе создаёт колоссальный гироскопический эффект, потому в управлении напоминает меч чжан.

Мэйс встал в ваапад.

— Ты готов?

«Стойка средней эффективности», — машинально отметил Баяр.

Его багуачжан был куда проработаннее.

— Поучите же меня, магистр Винду!

Винду ударил, удар нельзя было ни увидеть, ни отвести. И не попал.

Ударил! Не попал.

Световой меч оборотился серией всполохов.

Мальчишка почти не двигался. Но попасть в него никак не получалось.

Короткое движение рукой мальчика, инстинкты Винду взвыли, рефлексы рванули тело прочь.

Силовая волна от ладони магистра загудела оводом, нахлынула на Баяра и опала нежным ласканием.

А мальчик взлетел в ударном темпе.

Ввву-у-у! Искры прочь снопами и ручейками.

Все замерли. Магистр Винду остановил меч противника. Но одном колене, тяжело дыша, но остановил. Меч, но не силу с ним.

Верхняя одежда великого воина болталась лохмотьями, а из-под неё дерзко выбралось нижнее бельё в косую ягодку. А за спиной Винду стало больше пространства. Малый зал поединков соединился с соседним таким же и стал средним.

— Магистр Баяр! — поклонился Йода первым.

— Скажите, что шутите! Я учиться хочу, а не… зачем мне?

— Сила так решила, и не нам её решения оспаривать! — послышалось от магистра Винду. — Могу ли я просить вас об уроках боевого мастерства, магистр Баяр?

«Планы все вон. Ну, какой из меня магистр? Я все лишь хотел учиться. Как все».

 

 

5. ИСКУШЕНИЕ СУТЬЮ

 

Что для посвящённого самое страшное. Нет, не поражение. Даже не победа. Много побед! Ликование, восхищение, самолюбование. Всё это сбивает с пути. И тогда посвящённый может потерять себя. Потому что он и есть путь. А путь это всё.

Утром его взяли под стражу. Звучали обвинения — резко или чеканно. Официально или попросту со злом. Баяр не оправдывался, не искал оправданий. Не вникал. Отстранённо он смотрел на беснующихся кругом «невозмутимых» джедаев и магистров-джедаев.

Всё это неважно.

Всё естество мальчика занял вопрос. А прав ли я?

А прав ли я, что в другом мире ищу развитие? Прав ли, что жажду нирваны? Есть ли здесь нирвана? Нужна ли? И кто я такой, чтобы требовать у сущего, когда и так получил столь много.

В узком пенале карцера, среди блокирующих силу стен Баяр ухнул с головой в размышления. Боль потери пути обессиливала куда больше проходных материальных мелочей.

Взвизг сервоприводов входа. Побледневший мальчик поднял голову.

— А-а, Винду?

— Я сразу знал, что ты враг! Как только увидел тебя. Ты расскажешь нам все свои замыслы, что хотел и что желал. И будешь казнён!

Тишина.

— Молчишь? Дрожишь? Правильно. Но ты ещё не знаешь, что такое боль!

Тишина.

— Скажу по секрету: это я подложил тебе плоскофазный ключ. Я видел в твоих глазах удовольствие. Джедай никогда не будет доволен! Джедай отстранён от эмоций и чувств! Истинный джедай!

— Здравствуйте, магистр Винду.

— Знаешь, я казню тебя сам. Завтра! Нет, сегодня!

— Я тоже рад вас видеть.

Винду ушёл. Или и не был. Или нет его. Другой мир. Миры. Другие. Мысли путаются.

— Здравствуй, магистр юный.

— Йода? Ты тоже пришёл?

— Галактика велика. Диковины разные в ней есть. Встречаются и такие как ты. Не очень часто. Ты хотел отстранить от власти нас. Но не понял, что власть Ордена джедаев мы и есть. Мы лучшие, в нём есть кто. Мы цель ставим прочим всем. Средства от таких как ты выработаны давно.

— Здравствуйте, гранд-магистр.

— Прав ты даже если. Не будешь во главе Ордена никогда. Постараюсь не допустить я этого.

— Я всего лишь хотел учиться.

— Не верю тебе я. Все власти хотят. Хочешь и ты. Казнён будешь завтра.

Баяр пытается собрать части себя. Но не может. Мысли путаются. Отчаяние там, где всегда было место стремлению. Неправильным он видит себя и свой путь. Сомнение сбивает и сбивает с мысли.

Кто я есть? Имею ли я право на деяние и на какое? Зачем это всё, если миры другие, и правила другие, и небеса… и небеса не те.

Другая здесь нирвана, и путь к ней другой. Вот что пыталась до меня донести сила местная. А я был ослеплён своим могуществом. Которое есть пыль. Как и я сам. Ничтожество.

Мнил себя сильным. Но был смущён первым же успехом, успехом, на который не имел никакого права. Сражался на потеху толпе, что настрого запрещено посвящённому. Чужим оружием, чужими силами, чужим искусством. Которые выдал за свои.

Стыдно!

И больно.

И путано очень, снова мысли мечутся без порядка.

Баяр ударил кулаком в стену. Боль в кулаке снова сбила с течения разума. Но и дала мгновение концентрации. Боль тоже концентрация.

Нет мира. Всё иллюзия. Нет жизни. Всё движется. Нет смерти. Нет цели. А как без цели? Зачем без цели? Для чего искать и впитывать, нести и собирать, если нет цели?

Сама сила собралась перед Баяром в клыкастого и яростного, в чёрного как мрак и белого как пух. Котёнка. Котёнок оскалился, вся Галактика вздрогнула, такая сила была в мимолётном движении. Всё уничтожить без остатка? Да без труда! Всё сделать другим? Да без труда! Котёнок выбирал, что ему сделать, и вся Галактика затаила дыхание, чувствуя угрозу.

Котёнок решил, что сделать. Бесчисленные связи мидихлориан неслышно задрожали, боясь решения.

Котёнок почесался и зевнул. У сильных и много знающих сотен миллионов миров отлегло на душе. Галактика всё ещё существует.

Баяр наклонил голову. Если ты тонешь и уже у дна, можно не трепыхаться. Дно есть конец всему… тебе. И миру твоему. И мыслям. И жизни этой, за которой будет следующая — такая же.

Но! Дно есть и перспектива. Потому что от него можно оттолкнуться. И попытаться выплыть. Ещё не думая о решениях и судьбах, о старом и новом. Не думая ни о чём, кроме поверхности.

Вселенная есть иллюзия. Жизнь есть иллюзия. Всё есть иллюзия. Кроме стремления. Иллюзию реальностью делает стремление.

Баяр открыл глаза. Не было рядом котёнка. Не было ни зевков, ни дрожаний. Мальчик тихо поднялся и без тени сомнения вышел через закрытую дверь в коридор.

Не оружием и не боевым искусством сильно учение. Путь есть!

 

— Что? Как?

Магистр Винду с недоверием потрогал искрящую выдранную с куском стены, порванную посередине протонную заложку, способную выдержать залп линкора.

— Проблемы теперь у нас есть большие.

Голос Йоды выдавал немалую озабоченность.

— Как он мог сломать — это? Чем?

— Не признал он за замком на существование право. Ничто уверенности противостоять не сможет, знанием вооружённой. Знаем о том мы. Знаем мы. А он может.

 

 

6. МИР ВСЕМ

 

По ступеням у Храма джедаев спустился маленький мальчик. Он шёл легко, с удовольствием смотрел по сторонам. Площадь перед Храмом вся в камне. Нет украшений или архитектурных излишеств. Мало транспорта. Случайных прохожих нет, все здесь или в храм, или из храма. Пара потоков воздушного маломерного транспорта в стороне.

Шаг с последней ступени. Вспышка. Новая вспышка. Третья. Баяр остановился.

Из бочкообразного челнока на ровный без разметок камень шагнула долговязая фигура в широкополой шляпе. Яркие синие глаза дали второе впечатление. Жилистые руки. Бластер.

— Приветствую! Впечатляет. Тутаминис?

— Доброго дня, уважаемый!

— Доброго? Кхе-кхе. Ну да. Были и хуже. Ничего личного, малыш, но заказ есть заказ.

Новая вспышка.

— Да что такое? — синеглазый расстроено поцокал языком.

— Тебе проще уйти.

— Мне? — синеглазый засмеялся. — Уйти? Не переживай, уйду. Закончу дело, и сразу.

— А ведь тебя ждут. И любят.

— Не забалтывай меня, приятель. Я всё равно закончу работу. И никто меня не ждёт. Это вообще плохая примета.

— Тебя ждёт дочь.

— Нет никакой дочери. Съел?

Синеглазый помолчал.

— И не ждёт она меня… — уже гораздо тише.

— Ждёт.

— Она не знает обо мне!

— Знает.

— Она не видела меня никогда!

— О тебе ей рассказывала мать. О многом девочка догадалась.

— Уйди из моей головы. Ты меня морочишь, да?

— Дочь тебя любит и ждёт. Ведь ближе тебя у неё никого нет. И ты это знаешь.

— Может, потом…

— Смотри сам. Но каждый час ты лишаешь дочь — себя.

Кэд Бэйн замер. Руки задрожали, и удивление этому прорвало чувства.

— Она… правда ждёт?

— Да.

— И не выгонит?

— Нет. И ты знаешь это.

— Знаю.

Бэйн закрыл глаза. Постоял покачиваясь. Швырнул бластер на камни и пошёл прочь.

— Мир тебе! — послышалось, но не поверилось, что прозвучало следом.

«Надо же. Мне — мне! — и вдруг мир? Непривычно», — думал наёмник.

 

Умиротворение обаяло Баяра. Теперь он поступил правильно. Не со злом, не для умножения зла живём. Не с добром, ему своё место и время. С истиной поступил, как и советовал некогда умный человек из семьи Кун.

Сомнения отбросили назад. Но нирвана возможна. Неважно, какой мир. Нирвана не миру, нирвана мне. Если будет за что.

Выбежавшие стражи Храма увидели уходящую по улице тоненькую фигуру, а под рукой у ней вприпрыжку радовался жизни котёнок. Баловень чистыми глазёнками веселил встречных. Дети нагибались погладить, женщины улыбались. Проезжающий впереди поперёк дроид-полицейский помахал рукой.

Маленький котёнок и мальчик словно несли по улице волну тепла и покоя. Просто мальчик, просто котёнок. Ни у кого из стражей храма не возникло желания бежать следом. Нижним своим датчиком они чуяли, что — не стоит рисковать. Не те силы.

В Галактику спустя десятки тысяч лет вернулась сила равновесия, грань справедливости. Способная встать как на пути света, так и на пути тьмы.

В неведомых далях Отец Порядка сбился с медитации. Дочь Света улыбнулась. Рядом с ней улыбнулся Сын Тьмы, но тут же спрятал улыбку. Не фиг. Незачем Отцу знать об уважении Сына, а Дочери — о любви его. И желании обнять, легко и нежно обнять, больше ничего.

Внизу шевельнулась ткань Мира. Сама А-Ткем, Мать Хаоса, сквозь ненависть вспомнила о семье и поразилась своему воспоминанию.

Владыка Ситов поднял голову от ценных бумаг, худощавое лицо его вытянулось ещё больше. Он наклонил голову, сотни хитроумных комбинаций проигрывались в могучем разуме. Но как вплести новую-старую силу, Хего так и не придумал, она рвала паутину замыслов всегда. Тем с большим старанием высший сит вращал нити реальности с бесцеремонностью ребёнка.

Маленький мальчик шёл по улицам Корусканта во искупление сомнений. Не прогулка, но постижение. Не дела, но деяния. Не праздность, но служение Пути.

 

Через полгалактики олицетворение ненависти, превзошедшее и А-Ткем, высший одноклеточный разумный Дурдж, единственное в Галактике неисправимое существо, принюхался. Что-то могучее показало себя. Его тоже надо убить. Всё живое надо убить.

Тень улыбки тронула губы Баяра. Сущее дарит ему достойную цель. Он небезнадёжен! Он вернётся на Путь и пройдёт его весь. Как и положено посвящённому. Болезненный урок славы получен и освоен.

 

 

7. ТОЛЬКО ПУТЬ

 

Спустя год. Внешнее кольцо. Сектор Абрион.

— Никогда! Никогда я не сдамся! Вы все сдохнете! Сдохнете! Сдохнете!..

Лямбда-челнок стартовал, и вопли Дурджа стихли.

Возле прозрачной части командной рубки Баяр и трое сопровождающих. Баяр невозмутим, спутники его переминаются. Кажется, что они дружно хотят в туалет, а он уже сходил.

— Наставник! — не сдерживается магистр Ундули.

— Да, Луминара?

— Зачем вы отпустили Дурджа? Ведь вы могли его сокрушить?

— Я хочу, чтобы у него был шанс на свой Путь.

Третий спутник в глухом шлёме замирает в раздумьях. Ундули и Кеноби молчат, не желая вновь показать себя нетерпеливыми.

Выдержка снова изменяет Ундули:

— Но ведь он зло! Какой ему может быть шанс! Он опять понесёт мирным народам Галактики боль и ужас!

— Луминара, излишняя торопливость суждения вредит. Да, я отпустил его. Но! На изношенном челноке, на последних крохах топлива и окончательном ресурсе двигателя. В направлении необитаемых систем. Так что боль и ужас мирным народам Галактики Дурдж понесёт пешком.

Кеноби кашлянул. Третий спутник хихикнул. Ундули улыбнулась: наставник Баяр снова подумал на шаг вперёд. Или на два-три. Как всегда.

— Могут быть случайности, — заметил третий, повернулся к Баяру лицом и на плече показал шильдик мандалорского аристократа.

— Нет. Не могут, — улыбнулся уже юный гранд-магистр.

Наёмник Дурдж высадится на планету сотней парсек дальше. Столетиями он будет пытаться уничтожить там всё живое. Но биосфера планета очень богатая и активная. Потом природа непримиримого гендая возьмёт своё, и высшее одноклеточное напочкует детей. Они подрастут, пример ненависти Дурджа станет им уроком, и они пройдут это испытание с честью. Через три тысячи шестьсот девяносто оборотов на планете поднимет голову новая цивилизация. Добрая, справедливая, она принесёт Галактике много талантливых музыкантов, учёных, врачей, изобретателей.

Дурдж не доживёт до этого дня. Покончит с собой сложным психическим способом. Но свой долг Галактике он вернёт сполна.

— Значит, мы победили? — дёрнулся Кеноби.

— Да, мы победили. Но не просто победили одни или другие. Все победили. И это лучшая победа.

— Значит, наш путь завершён? — расстроился мандалорец.

— Нет! Не закончен. Путь не может быть закончен никогда. Нам многое предстоит, а сущее всегда найдёт чем удивить.

— Путь не может… я это запишу.

— Чем займёмся? — прекрасные глаза Ундули замерцали как всегда, когда она радовалась.

— Восстановим Орден Джедайи.

— Но… как… мы же и так есть!

— Древний Орден Джедайи. Мы помиримся с ситами.

— Мои уши меня обманывают! — пробормотал Кеноби, оглядывая всех присутствующих одного за другим.

— Хватит конфликтов. Или пусть они будут хотя бы не от нас. Разногласия надуманы, и я берусь это доказать. Мы вполне можем жить спокойно.

— И следовать Пути? — благоговейно превознёс мандалорец.

— И следовать Пути.

— А мы сможем?

— Уверен, что сможем! — подтвердил Баяр. — Зачем жить в ссоре, если можно жить без ссоры? Вот вы как считаете? — он неожиданно обратился к пустому углу слева.

— Сможете, — подтвердил гулкий голос, — определённо сможете. Этот маленький форсюзер не устаёт меня поражать.

В углу проявились Отец Порядка и Мать Хаоса. В обнимку. Она растрёпанная, он прилизанный. Они удивительно оттеняли друг друга до идеала, и им было хорошо.

— Наставник, и вы поведёте нас! В наш общий Путь! — с радостью заключила Ундули.

— Нет. Свой Путь вы пройдёте сами.

— Э… потому что Путь индивидуален?

— И потому что мне пора домой. Добра вам!

 

Баяр растворился в пространстве. Исчез в дальней-дальней, чтобы проявиться в ближней-ближней Галактике. В нашей. Порадовать родителей, порадоваться степному травостою. Бууза поесть!

И вам добра.