Актёрская игра (гет)

Ханс постучал в дверь и вошел в покои, где ждала принцесса Эльза.

— Эльза, вы готовы? Совет уже ждет, — напомнил он, глядя на закрытую дверь ванной.

Шторы раздвинулись, и Эльза вышла, прижимая ладонь к лицу и отвернувшись в сторону.

— Как же больно, — простонала она, и голос ее дрожал от искреннего отчаяния.

— Миледи, что случилось? — Ханс шагнул вперед, не в силах оставаться в стороне.

Эльза убрала руку. Перед ним было абсолютно нормальное лицо без единой царапины, но искаженное гримасой невыносимой муки. Девушка резко бросилась к нему и рухнула на колени, вцепившись пальцами в его одежду.

— Я больше не могу так! Это… это невыносимо! Помогите! — рыдала она, пока не склонилась к полу, полностью лишенная сил.

Наступила тишина. Через десять мучительно долгих секунд Эльза резко выпрямилась, словно вынырнула из воды, и холодно спросила:

— Я хорошо сыграла? Или нужно было плакать сильнее?

— Эльза… — прошептал Ханс, глядя на нее широко раскрытыми глазами. — Что с вами? Игра была убедительной, но, пожалуйста, не пугайте меня так. Я испугался за вас по-настоящему.

У принца на глаза навернулись слезы. Он обнял Эльзу, прижимая к себе, и та, словно не замечая его волнения, успокаивающе погладила его по волосам.

— Ханс… я напугала тебя? — ее голос стал мягким, почти материнским. — Тише, все хорошо. Если тебе плохо, ляг на кровать.

Ханс, ошеломленный и растерянный, послушался. С трудом поднявшись, он лег на постель, а Эльза села рядом, продолжая утешать его. Она нежно поцеловала его в щеку и легла рядом, и они крепко обняли друг друга.

В покои зашла служанка. Увидев эту, на первый взгляд, трогательную сцену, она бережно укрыла их пледом. Эльза мгновенно расслабилась, чувствуя, как уходит напряжение. Уставшая от бурного всплеска эмоций, она тихо вздохнула, выпуская последние остатки пережитого.

— Принесите нам афродизиак, — спокойно попросила она служанку.

— Зачем он вам? — удивленно спросил Ханс, все еще находясь в состоянии шока.

— Он увеличит приток крови к гениталиям. От этого близость будет куда приятнее.

Ханс приподнялся на локте, глядя на нее с недоумением:

— С кем ты так жаждешь близости?

— С тобой, мой дорогой, — спокойно ответила Эльза, не отрывая взгляда от служанки, которая поспешно кивнула и вышла из комнаты. — Ты ведь заметил, как сильно я волновалась? Это истощает ресурсы тела. А мне нужна энергия, чтобы не просто выполнить долг, но и получить удовольствие.

Принц моргнул, пытаясь осмыслить сказанное. Его сердце всё ещё билось часто от пережитого страха, но теперь на смену ему приходило смущение и растерянность. Он посмотрел на Эльзу, ожидая увидеть в её глазах насмешку или хотя бы намёк на шутку. Но лицо принцессы оставалось спокойным, почти каменным. Лишь уголки губ слегка дрогнули, выдавая скрытое удовлетворение от проведённого эксперимента.

— Ты... ты действительно так думаешь? — тихо спросил Ханс, чувствуя, как жар поднимается к лицу. — Что вся эта сцена была лишь... подготовкой?

— Подготовка к чему угодно, — протянула Эльза, поправляя прядь волос, упавшую на плечо. — Стресс сужает сосуды, Ханс. А я хочу, чтобы ты чувствовал себя живым, а не застывшим в ужасе. Кровь должна приливать к нужным местам, а не застревать в голове от тревоги. Это банальная физиология, но, видимо, для мужчин это остаётся загадкой.

Ханс молчал, переваривая её слова. Он чувствовал себя глупо. Только что он искренне переживал за её «здоровье», а она использовала его страх как инструмент для улучшения их интимной жизни. Это было цинично. Это было жестоко. И в то же время, странное спокойствие, которое охватило его после объятий, не позволяло ему почувствовать настоящую злость.

Дверь снова открылась, и служанка внесла маленький хрустальный флакон с нужной им жидкостью. Эльза взяла его, понюхала и кивнула, отправив девушку обратно.

— Выпей, — она протянула флакон Хансу. — Или выпью я? Как скажешь, мой принц. Выбор за тем, кто хочет наслаждаться больше.

Ханс посмотрел на флакон, затем на Эльзу. В её глазах не было любви, но была та самая власть, которая когда-то его притягивала, а теперь начинала давить. Он медленно протянул руку и взял сосуд.

— Я выпью, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Но если это окажется ловушкой...

Эльза усмехнулась, и впервые за вечер её улыбка стала по-настоящему тёплой, хоть и пугающе прозрачной.

— Какая же ловушка, Ханс? Ты сам в ней. Теперь открывай.

Ханс мгновенно отстранился, его лицо побледнело. Внезапная смена тона Эльзы была резкой и пугающей. То, что выглядело как нежная забота, теперь казалось холодным расчетом. Он посмотрел на девушку, которая уже поправляла прядь волос, словно только что завершила репетицию, а не пережила эмоциональный срыв.

В этот момент дверь снова открылась. Вошел слуга с серьезным лицом.

— Совет ждет вас, Ваше высочество.

— Ваше высочество, — голос Ханса дрогнул, но он постарался сохранить достоинство. — Совет... Совет ждет нас. Мы не можем опаздывать.

Эльза улыбнулась. Эта улыбка не достигала глаз, в которых плескалась ледяная пустота. Она встала с кровати, поправляя платье, и прошла к зеркалу.

— Не волнуйся, мой дорогой. Я всегда готова к любым сценам. А ты... ты так мило испугался. Это добавляет игре остроты.

Она повернулась к нему, и в её взгляде читалась угрожающая нежность. Ханс чувствовал, как по спине пробегает холодок. Он понял, что попал в ловушку, из которой нет простого выхода. Его страх стал для неё инструментом, а его любовь — декорацией.

— Пойдем, — сказала Эльза, протягивая руку. — Совет не привык ждать. И уж точно не привык к тому, чтобы его правительница была расстроена.

Ханс колебался секунду, глядя на её протянутую ладонь. Затем, сжимая кулаки, он положил свою руку в её. Он знал, что за этой дверью их ждет политика, интриги и решения, которые изменят жизнь страны. Но за этим порогом он оставался лишь актером в чужой пьесе, где режиссером была та, кто только что заставила его плакать от страха и жалости.

Дверь открылась, и свет коридора хлынул в покои, стирая последние следы их интимного момента. Ханс сделал глубокий вдох, скрывая дрожь в руках, и последовал за принцессой, оставляя за спиной запах страха и искусственного благовония. "Продолжим вечером" — подумал Ханс.