Тёплая осень, снежная зима (гет)

Эта осень была сырой, туманной и тёплой, деревья рано окрасились в золотой, красный и рыжий, а в полдень довольно часто пригревало солнце, но Кейтилин Старк всё равно казалось, что она никогда не сможет избавиться от холода.

Холод стал её спутником около трёх лет назад — с того самого дня, когда её телефон издал тревожную трель, и Кейтилин почувствовала приближение беды за миг до того, как взяла трубку, и дрожащий голос Джори Касселя, верного секретаря Неда, сообщил, что её муж мёртв. Никакого криминала, никаких несчастных случаев, просто лопнувший сосуд, кровоизлияние в мозг и... Ему уже ничем не помочь, сожалеем, миссис Старк, но вашего мужа больше нет.

Похороны были быстрыми и скромными. На них Кейтилин ещё держалась, выпрямив спину, кусая губы и сухими глазами глядя в землю, держалась и многие дни после этого, позволяя себе плакать лишь по ночам — уткнувшись в подушку, вцепившись в неё зубами, лишь бы не разбудить детей. Бран и Рикон тоже много плакали, Арья же всё хмурилась, сжимая кулаки, искала виновных в смерти отца, не находила их и злилась ещё сильнее.

Старшие дети тогда спасли Кейтилин — она не знала, смогла бы выдержать без них небо, обрушившееся на её плечи. Санса в то страшное время плакала почти непрерывно, но её, по крайней мере, можно было обнять и поплакать вместе, излить хотя бы часть поселившегося в душе горя. Робб держался молодцом — он принял дела отцовской фирмы, не допустил краха и банкротства, и при этом ещё поддерживал мать и братьев с сёстрами. Джон, племянник Неда, тоже делал для семьи всё возможное — Кейтилин примирилась с ним и даже прониклась каким-то тёплым чувством — общее горе сплотило семью Старк. «Жаль, Нед не видит нас с Джоном теперь», — горько думала Кейтилин порой. В первые дни после смерти мужа она ходила в местную церковь, но затем перестала — не очень-то она верила в загробную жизнь. Если рай и существует, то уж кто-кто, а Нед непременно попал туда и наблюдает за близкими сверху, если же его не существует... то нет и смысла в церквях и молитвах.

Мало-помалу дела приходили в норму. Робб вполне успешно управлял фирмой, пусть она и не приносила таких доходов, как раньше, Санса играла в мюзиклах и уже стала, как говорится, «широко известна в узких кругах», Джон делал карьеру полицейского... Но оставались ещё младшие дети — дикая Арья, задумчивый Бран и непоседливый Рикон — им надо было ходить в школу (или учиться дистанционно в случае прикованного к инвалидному креслу Брана), играть со сверстниками и продолжать жить. Ради них, ради своих детей Кейтилин заставила себя выбраться из укутавшего её кокона горя. Презрев гордость, она обращалась за помощью к родным и друзьям — и вскоре с грустью, но без удивления убедилась, как мало у неё настоящих друзей.

Она бралась за любую возможность подзаработать и за эти несколько лет успела побывать стенографисткой, секретаршей, библиотекаршей... Когда-то давным-давно она училась на историка, но проработала совсем немного — отец нашёл выгодную партию, и Кэт, послушная дочь, вышла замуж. Она большую часть жизни провела дома, хоть и не жалела об этом — Нед Старк был лучшим, что случилось с ней в жизни. Тем не менее, Неда теперь не было, но были их дети, и надо было двигаться дальше.

Именно поэтому Кейтилин подала заявление на должность преподавателя истории в «Кастерли Рок Скул».

Она сама до последнего не верила, что будет принята — возможно, поэтому и держалась так спокойно-отстранённо на собеседовании. И вероятнее всего, что именно это холодное спокойствие побудило директора школы Тайвина Ланнистера принять решение в пользу миссис Старк.

В той школе, где училась когда-то юная Кейтилин Талли, директором был мистер Виман — седой старичок с внимательным взглядом, немногословный и совсем не страшный. Ученики его совсем не боялись и порой даже не воспринимали всерьёз. Тайвин Ланнистер разительно отличался от Вимана — уже одним своим видом он внушал если не страх, то хотя бы уважение. Высокий, худой, с зачёсанными назад седыми волосами и бородкой, вызывавшей ассоциации с чем-то средневековым, он смотрел на каждого своими холодными зелёными глазами, будто испытывая его на прочность. Кейтилин выдержала этот взгляд, хотя внутри у неё всё свернулось в узел, выдержала она и собеседование (позднее она признавалась себе, что оно больше напоминало допрос) и с начала сентября могла приступать к работе.

Помня по своей школьной юности и зная по некоторым одноклассникам своих детей, какими жестокими могут быть подростки, Кейтилин побаивалась начала учебного года. Да, она прекрасно ладила с собственными детьми, но они были от её плоти и крови, воспитанные ею и Недом, а в школе ей предстоит встретиться с несколькими десятками самых разных детей! Страх её, однако, оказался напрасен. Дети приняли новую учительницу дружелюбно: кажется, она сумела заинтересовать их рассказами о Войне за независимость и освобождении от рабства. Вскоре Кейтилин узнала, что ученики считают её строгой, но справедливой: она может и прикрикнуть на развязного хулигана, но всегда стремится выяснить, что произошло на самом деле, и решить всё миром. Кроме того, её рассказы (у Кейтилин язык не поворачивался называть их лекциями) действительно понравились детям. Да, она иногда с ног валилась от усталости, приходя домой, или падала с головной болью, но это того стоило. По крайней мере, у неё были деньги... скажем так: многие учителя позавидуют такой зарплате.

С Тайвином Ланнистером Кейтилин старалась лишний раз не пересекаться, но это было сложно: он регулярно собирал учителей и требовал отчёта. И хотя у неё пока не возникало никаких проблем, от его холодного взгляда и не менее холодного голоса она то и дело вздрагивала, а потом злилась на саму себя: что это она, в самом деле, как глупая школьница, боящаяся строгого директора?

С коллегами отношения не заладились, и Кейтилин ограничивалась дежурным «Добрый-день-как-поживаете-отличная-погода-до-свидания!». Мистер Пицель, преподаватель литературы, был забывчив до ужаса, выглядел таким дряхлым, что казалось, он вот-вот рухнет, но это не мешало ему провожать масляным взглядом хихикающих старшеклассниц в коротких юбках (Кейтилин всякий раз передёргивало). К счастью, дальше взглядов дело вроде бы не заходило, а девушкам, кажется, было забавно такое внимание старичка-учителя. Мистер Квиберн, тоже в летах, но чуть помоложе Пицеля, был, напротив, собран и сосредоточен, обладал внимательным цепким взглядом и свой предмет, биологию, знал от «А» до «Я», но Кейтилин был неприятен его повышенный интерес к экспериментам с электричеством, заспиртованным конечностям и оживлению мёртвой материи. Ученики же шептались и полунасмешливо-полупочтительно называли Квиберна «мистером Франкенштейном».

Русе Болтон, учитель физкультуры, выглядел совсем неприметно, но от его холодных светло-серых глаз мурашки бежали по коже не хуже, чем от взгляда Тайвина, а ученики жаловались, что Болтон на занятиях «сдирает с них семь шкур». Оленна Тирелл, преподававшая математику и физику, была немолода, седоволоса и удивительно остра на язык. Она одевалась изысканно и в то же время вычурно, заворачивала своё хрупкое тело в вышитые розами ткани, носила невозможные шляпы и единственная из всех не боялась спорить с Тайвином Ланнистером. Кроме того, она тоже когда-то перенесла потерю мужа и сочувствовала, похоже, что вполне искренне, горю Кейтилин. Кэт никому не рассказывала про потерю мужа — подумают ещё, что она давит на жалость! — но Оленна с её проницательностью догадалась сама, заметив обручальное кольцо (Кейтилин всё ещё по привычке носила его) и обратив внимание на фотографию Неда, как-то раз выпавшую из сумочки.

Они тогда славно поговорили. Оказалось, что Маргери Тирелл, ученица одного из выпускных классов — не однофамилица, а родная внучка Оленны. При этом миссис Тирелл не делала внучке никаких поблажек, наоборот, спрашивала с неё строже, чем с остальных. Кейтилин припомнила эту девушку — нежную, улыбчивую, с густыми каштановыми волосами и цепким взглядом — единственным, чем они с бабушкой были схожи. Маргери отлично училась, была чирлидершей, кроме того, по ней вздыхала половина парней из класса.

Благодаря Оленне Кейтилин справилась с внутренним страхом перед Тайвином Ланнистером, но единственным человеком, к которому она по-настоящему была расположена, стала не Оленна — им стал Эйемон Таргариен, самый пожилой и, по мнению Кейтилин, самый мудрый преподаватель «Кастерли Рок Скул». Он был почти слеп, но обладал удивительно чутким слухом, и ученики немного побаивались его — во всяком случае, на уроках (мистер Таргариен вёл географию) они сидели тихо, пока он читал лекцию, обводя класс невидящими белыми глазами. Постепенно Кейтилин смогла привыкнуть к этому белому взгляду и в свободное время часто заходила к Эйемону — выпить чаю и посоветоваться насчёт учеников. Были в школе, конечно, и другие учителя, но с ними Кейтилин почти не общалась.

Время шло, и душевные раны стали потихоньку затягиваться. Кейтилин привыкала к Тайвину Ланнистеру и медленно, кирпичик за кирпичиком, восстанавливала дом, разрушенный смертью Неда. Она не интересовалась сплетнями, но кое-какие слухи до неё всё же доходили — что Ланнистер баснословно богат, что многие поколения его семьи владели «Кастерли Рок Скул», стремясь сделать её одной из самых элитных школ в городе, что он то ли разведён, то ли вдовец, а с детьми у него не ладится — дочь, уже сама мать троих детей, выпивает и потеряла счёт своим романам, старший сын получил какую-то серьёзную травму, а младший и вовсе карлик, да к тому же и пьяница.

Вскоре судьба сама столкнула Кейтилин с одним из детей Тайвина Ланнистера. Она как раз отнесла в свой кабинет стопку проверенных работ и сейчас не спеша шла по коридору, наслаждаясь выпавшими мгновениями отдыха — за несколько часов сидения в кресле спина и ноги затекли. Внезапно послышался топот ног по лестнице, и в следующее мгновение Кейтилин едва не сшиб с ног вихрь, прижавший её к стенке.

— О, простите! — вихрь, оказавшийся светловолосым высоким мужчиной примерно её лет, придержал её левой рукой, неловко прижимая к груди правую. — Чёртов протез, никак не привыкну...

Убедившись, что Кейтилин снова твёрдо стоит на ногах, он отпустил её и стремительно зашагал дальше, прямо к двери кабинета Ланнистера. Фразы «Какой протез?» и «К мистеру Тайвину нельзя без приглашения!» застряли у Кейтилин в горле. Она машинально отметила, что на едва не сбившем её с ног незнакомце белая куртка, а на её спине изображён золотой лев — такой же, как на гербе «Кастерли Рок Скул», только у школы цвета красно-золотые.

Мужчина ворвался в кабинет, даже не постучав, и Кейтилин застыла, ожидая крика, шума, холодного голоса Тайвина, но этого не последовало. Тогда она развернулась и медленно побрела по коридору обратно. Столкновение выбило её из колеи, и почему-то вдруг захотелось курить, хотя она не курила со времён колледжа, да и там попробовала всего пару раз.

Незнакомец пробыл в кабинете Тайвина долго, и всё это время было довольно тихо, но когда он покинул кабинет, это услышали все. Дверь с силой ударилась о стену, раздались торопливые шаги, а затем грянул голос Тайвина — не ледяной, как обычно, а полный гнева:

— Джейме! Вернись немедленно!

— Нет! — столь же гневно воскликнул другой. — Мы уже всё обсудили! Я не вернусь!

— Ты нужен нашей семье!

— Серсее я не нужен, — в голосе Джейме послышалась боль, — она сама мне это сказала. А Тирион... Тирион сказал, что разберётся со всем сам, без меня.

— Ты не можешь просто так взять и уехать на край света с какой-то женщиной, всё здесь бросив!

— Могу, отец, — его голос дрожал. — Именно так я и поступлю. А эта женщина... Чёрт, она не просто женщина! Она вытащила меня из стольких передряг!

— Если ты уедешь, — слова Тайвина гулко разнеслись по коридору, — ты мне больше не сын.

На миг наступила тишина, затем Джейме коротко и сухо рассмеялся.

— Очень хорошо! У меня не было матери, нет сестры, нет брата, теперь нет и отца. Меня ничто здесь не держит!

Послышались быстрые шаги на лестнице, дверь кабинета снова грохнула, и наступила мёртвая тишина. Кейтилин бросила взгляд на свои руки и поняла, что пальцы еле заметно дрожат.

* * *

В тот вечер Кейтилин заглянула в кабинет Тайвина позже обычного. Она сама не знала, что побудило её сделать это — официальным предлогом была беседа насчёт некоторых учеников, в глубине души же таилось любопытство, ей хотелось больше узнать о вспыльчивом посетителе, хотя Кейтилин знала, что Ланнистер любопытства не одобряет. Всё-таки она постучалась в дверь и, дождавшись приглашения, вошла внутрь.

Тайвин Ланнистер сидел за столом перед выключенным компьютером, вид у него был усталый и, как подумалось Кейтилин, какой-то потерянный. Он терпеливо выслушал её предположения насчёт отстающих учеников, сделал кое-какие пометки в блокноте, согласился с мыслью, что надо бы предложить Маргери Тирелл помочь её подругам — Элле, Мегге и Элинор: девочкам осталось учиться всего год, а на уме у них, к сожалению, всё что угодно, но только не учёба. Закончив разговор об учениках, Кейтилин решила затронуть волновавшую её тему:

— Мистер Ланнистер, сегодня днём у вас был посетитель... Он чуть не сбил меня с ног и вообще был очень взволнован. Это отец кого-то из учеников?

— Это мой сын.

Кейтилин притворилась удивлённой: не стоит показывать, что она слышала тот разговор в коридоре.

— Джейме, гордость семьи, золотой мальчик, — Тайвин произнёс эти слова не то с желчью, не то с горечью. — Он был лучшим в футбольной команде «Кастерли Рок Скул», хотя учился читать из-под палки и до сих пор делает ошибки, когда пишет. Для него были открыты все дороги. Надо же ему было ввязаться в эту драку! Бросился спасать женщину от хулиганов, герой! Рыцарь из детских сказок! В результате Джейме лишился правой руки.

Перед глазами Кейтилин живо предстал её собственный сын Бран — его хрупкое изломанное тело, лежащее на траве под огромным деревом, его полное ужаса и неверия лицо, когда он не смог встать с постели, его громоздкая инвалидная коляска, с которой она всё ещё не научилась справляться.

— Это ужасно — едва не потерять своего ребёнка, — еле слышно проговорила она.

— Ему, конечно, сделали протез по последнему слову техники, а напавших на него нашли и отправили в тюрьму, — бесстрастно продолжал Тайвин. — Но что-то в Джейме переломилось... он всё бредил о каком-то потерянном смысле жизни, а теперь уезжает, чтобы его найти, по всей видимости навсегда. И теперь просто... подождите! — он резко перебил самого себя. — У вас тоже была похожая ситуация?

Кейтилин кивнула.

— Мой сын Бран упал с дерева, когда ему было семь лет, и с тех пор не может ходить, — коротко пояснила она.

— Почему вы не говорили об этом раньше?

— Стараюсь не вспоминать об этом, — она опустила глаза, чтобы Ланнистер не видел, как ранят её воспоминания. — Мы получаем все необходимые льготы и выплаты, так что вам нет нужды беспокоиться, — как будто Тайвин вообще о чём-то способен беспокоиться, подумала Кейтилин.

Он не выразил слов сочувствия, но лицо его было скорбным, и сейчас на нём ясно читался отпечаток прожитых лет. Несколько долгих мгновений они молчали, потом Тайвин тряхнул головой и поднялся из-за стола.

— На сегодня достаточно. Я обдумаю то, что вы мне сказали насчёт успеваемости учеников, — он стал складывать лежащие на столе документы в портфель. Кейтилин тоже поднялась с кресла и прижала к себе сумку, в голове уже высчитывая, в какой магазин надо будет заехать по пути, чтобы купить чего-нибудь к чаю. Бран постоянно жалуется, что у него без сладкого мозги не работают, Арья и Рикон недавно переняли эту привычку, а Бран постоянно подкалывает младшего брата фразами типа «А зачем тебе вообще мозги? Ты и без них неплохо живёшь!». Тут мысли Кейтилин были прерваны стуком чего-то тяжёлого.

Рамка для фотографии — тёмно-золотистая, явно из дорогого дерева — упала со стола, задетая портфелем Тайвина. Он и Кейтилин сделали одно и тоже движение — присели, протянули руки к рамке, и их пальцы соприкоснулись. Так вдвоём — никто не хотел отпускать рамку из боязни, что другой тоже отпустит, и она снова упадёт — они подняли её и вернули на место — в укромный уголок, где Кейтилин её раньше даже не замечала. Если подумать, было в этой ситуации что-то смешное, но смеяться Кэт не хотелось. Она посмотрела на фотографию в рамке — красивая светловолосая женщина средних лет, с искристыми зелёными глазами.

— Моя жена, — пояснил Тайвин, хотя Кейтилин ни о чём не спрашивала. — Джоанна. Умерла, — уголок его рта дёрнулся, — при родах.

Кейтилин почувствовала себя неловко — уже второй раз за вечер оказывается, что у них с Ланнистером похожие беды. Но простая вежливость требовала что-то произнести, и она тихо сказала:

— Сочувствую. Когда умер Нед, я места себе не могла найти.

Тайвин Ланнистер знал о её вдовстве — она упомянула об этом, ещё когда только устраивалась на работу в «Кастерли Рок Скул» — поэтому он не стал задавать вопросов, лишь кивнул. И снова наступила тишина, только лучи заходящего солнца били в окно, и золото смешивалось с алым закатом, точь-в-точь как цвета на гербе школы. Потом Тайвин забрал портфель и вышел из кабинета, Кейтилин с сумкой на плече тихо проследовала за ним.

* * *

Осень вступала в свои права, расцвечивая листву на деревьях, принося морозные ясные утра и солнечные тёплые дни, принося проливные дожди и затягивая ледком лужи на асфальте. Вслед за сентябрём пришёл октябрь, а на его изломе — Хэллоуин, колдовской праздник, который так обожали дети, и воздух наполнился смехом и звонкими голосами. Миссис Старк устроила среди нескольких классов конкурс на лучший костюм, и школа больше напоминала цирк или фильм ужасов. Дети пришли в разных костюмах — от купленных до самодельных, от милых до пугающих, от безобразных до прекрасных.

Тайвин Ланнистер уже давно считал этот праздник глупой выдумкой — а вот его дети в своё время обожали. Джейме и Серсея доводили его до белого каления — тоненькие и зеленоглазые, с одинаковыми длинными светлыми волосами, они менялись одеждой и хохотали над сердитым отцом. Тирион, проклятый карлик, в этот день чувствовал себя в своей тарелке, придумывая всевозможные розыгрыши. Теперь дети Тайвина уже выросли, но на смену им пришли дети Серсеи — Джоффри, красивый, но нервный и дёрганый мальчишка, питал слабость к фильмам ужасов и стремился напугать всех окружающих бутафорской кровью. Мирцелла оставалась верна своим воздушным платьям принцесс, за что старший брат её нещадно высмеивал, а она с истинно ланнистерской стойкостью пожимала плечами и показывала ему язык. Что касается Томмена, то он возился со своими котятами, обряжая их во всевозможные наряды, а котята терпели, ограничиваясь лишь шипением и фырканьем.

Любой нормальный человек в день Хэллоуина мечтал бы убраться куда подальше. Вот и Тайвин чуть было не принял приглашение брата Кивана погостить у них, но потом подумал, что дети Кивана устроят не меньший зверинец, чем его собственные внуки, и отказался. Он решил выбраться за город и в данный момент спускался по ступеням, с досадой глядя на столпившихся у входа детей в костюмах.

Ученики и ученицы прощались с Кейтилин Старк, наперебой благодаря её за устроенный конкурс. Победительницей, насколько мог понять Ланнистер, стала Лоллис Стокворт, пухленькая блондиночка, которая училась прилежно, но звёзд с неба не хватала. Некоторые дразнили её умственной отсталой, Тайвин же считал, что она просто глупа — но при этом у её матери Танды оказалось достаточно денег, чтобы пристроить в «Кастерли Рок Скул» и младшую глупышку, и старшую — тощую и вечно всем недовольную Фалису. Впрочем, сейчас и Фалиса в пышном тёмно-зелёном платье, и Лоллис в чём-то небесно-голубом, напоминающем наряд диснеевской принцессы, были вполне довольны жизнью.

Кейтилин Старк попрощалась с последними учениками, помахала им рукой и устало оперлась на перила. Вообще-то она была пусть и немолодой, но красивой женщиной, но сейчас вид у неё был измученный, лицо бледное, с резко обозначившимися морщинами, и Тайвин шагнул к ней, сам не понимая, что им движет. Он признавал, что миссис Старк хорошо преподаёт историю и отлично справляется с детьми, но втайне злился на себя за излишнюю откровенность. Надо же было ему рассказать про Джейме и про Джоанну... чёртов Джейме, вывел отца из себя! Конечно, Кейтилин вряд ли станет болтать об этом направо и налево — она для такого слишком умна и слишком порядочна, да и вообще, кажется, неболтлива.

— Миссис Старк? — окликнул её Тайвин.

— Мистер Ланнистер, добрый вечер, — Кейтилин обернулась и слабо улыбнулась ему. — Оказывается, затея с конкурсом была удачной. Хотя, должна признаться, дети меня совсем вымотали.

— Вы в порядке? — ну и вот зачем ему надо было проявлять заботу? В конце концов, Кейтилин Старк всего лишь стоит на крыльце, не падает же она в обморок!

— Что? Ах да... всё хорошо, я просто жду...

Конец её фразы заглушил визг тормозов. Из остановившейся машины, украшенной огромным рисунком, изображавшим серого волка, выскочил молодой человек и кинулся к крыльцу.

— Робб! — Кейтилин бросилась ему навстречу, и юноша сжал её в объятиях. Тайвин только покачал головой. Быстро же безутешная вдова оправилась от потери мужа — а ведь ещё совсем недавно признавалась, как ей плохо было без Неда! Молодой человек Тайвину не понравился — он был чересчур яркий — с вьющимися рыжими волосами и синими глазами, чересчур подвижный и чересчур молодой. Надо же, Кейтилин Старк нашла ухажёра вдвое моложе себя — хотя сейчас это вроде бы обычное дело...

— Мистер Ланнистер, это мой сын Робб, — Кейтилин высвободилась из рук молодого человека и повернулась к директору. — Робб, это Тайвин Ланнистер, директор «Кастерли Рок Скул».

Робб кивнул и улыбнулся, но улыбка эта больше напоминала оскал волка — точно такого же, какой был нарисован на машине. Тайвин кивнул, злясь на самого себя — ну как можно было не заметить семейного сходства? Синие глаза, рыжие волосы — правда, у Кейтилин они скорее медные с каштановым отливом, даже улыбки похожи! Нет, этот праздник и этот город определённо действуют ему на нервы — или же он просто стареет и теряет свою наблюдательность.

— Миссис Старк, мистер Старк, хорошего уик-энда, — Тайвин снова коротко кивнул и направился к своей машине. Сзади доносился хрипловатый смех — забавно, он никогда раньше не слышал, чтобы Кейтилин смеялась. Сын что-то возбуждённо говорил ей — Тайвин расслышал: «придут Риды и Ширен... будет весело... Арья опять нарядит собаку в паука!». Похоже, дети всего мира в Хэллоуин сходят с ума, подумал Тайвин. А ведь у миссис Старк их пятеро, пришло ему в голову, и он испытал внезапное сочувствие.

* * *

Октябрь сменился ноябрём, разноцветные листья на деревьях побурели и опали, лужи окончательно затянуло льдом, ветра стали сильнее и холодней, а затем пошёл снег и укрыл ставшую неприглядной грязную землю. Этот ноябрь выдался особенно снежным, а пришедший за ним декабрь — морозным и лютым. Плохо заводились машины, отказывали потрёпанные ветром линии электропередач, из-за снегопада возникали пробки и аварии. Тайвин Ланнистер согревался шерстяным шарфом — чёрным с красным львом на нём.

Кейтилин Старк куталась в красно-голубую шаль — чистую, но явно не новую. Удивительно, но эта старомодная шаль ей шла, придавая сходство с какой-нибудь королевой или просто благородной дамой времён Средневековья. Так получилось, что они с Тайвином стали пересекаться чаще — Кейтилин то и дело заглядывала к нему, чтобы сообщить о положении дел или спросить совета. Иногда она даже высказывала сомнения в правильности его решений — мягко и ненавязчиво, не так, как острая на язык Оленна Тирелл, но всё же она возражала ему, и это вызывало уважение.

Рождество пришло незаметно — осыпало снегом, ослепило его белизной, оглушило звоном колокольчиков на санях Санта-Клауса. Тайвин Ланнистер не верил в волшебника, который по ночам влезает в камин и кладёт в носки хорошим детям подарки, а плохим розги, он вообще не очень любил праздники, но их любили его внуки, и он потратился на подарки. Кошачий домик для Томмена, а то Серсея жалуется, что его питомцы бродят по всему дому и подворачиваются под ноги, причём нарочно. Новое платье для Мирцеллы — у девочки определённо хороший вкус в одежде, и она, кажется, говорила, что хочет стать модельером, это нужно поощрять. С Джоффри труднее всего — Тайвин бы охотно подарил мальчишке курс лечения у психотерапевта, но попробуй скажи это Серсее, она же взовьётся... После развода с Робертом Баратеоном дочь совсем перестала себя контролировать — злоупотребляет вином, меняет мужчин, как перчатки, а некоторые из её кавалеров ей в сыновья годятся! Тайвин совсем некстати вспомнил Кейтилин Старк и её «ухажёра», оказавшегося её сыном, — вот у кого Серсее не мешало бы поучиться сдержанности...

В конце концов Тайвин решил подарить мальчишке сертификат на пейнтбол — пусть постреляет, выплеснет свою неуёмную энергию. Серсея обойдётся без подарка — её и так завалят презентами поклонники. Джейме неизвестно где — он уехал из города сразу же после того памятного разговора и адреса не оставил. Тирион подарка не заслужил, да и потом, в последнее время он взял в привычку постоянно спорить с отцом. И, что самое неприятное, иногда ему даже удавалось взять верх. Дженна, сестра Тайвина, как-то заметила, что из всех его детей Тирион больше всего похож на отца — Тайвин тогда жутко разозлился, оборвал все связи с сестрой, но теперь был вынужден задуматься.

«Кастерли Рок Скул» тоже требовала внимания — надо было следить за финансами, выслушивать отчёты об успеваемости учеников, разбираться с мелкими происшествиями... А тут ещё и Рождество, и Кейтилин Старк с Оленной Тирелл снова взялись устраивать детям праздник. И откуда у них берутся силы? Ладно Оленна, она уже пожилая дама, её дети давно обрели самостоятельность, но Кейтилин, с её-то пятью детьми, из которых трое несовершеннолетние?

Рождество приближалось неумолимо, и вот уже никому не было дела до уроков, ученики в красно-белых колпаках носились по коридорам, увешанных плющом, омелой и чёрт знает чем ещё. Почти на каждой двери висел рождественский венок, а под потолком вздрагивали от дуновений ветра бумажные ангелы и огромные снежинки.

Когда Тайвин зашёл в кабинет истории, Кейтилин Старк, закутанная всё в ту же шаль, что-то строчила за своим столом, а сидящая за первой партой Лоллис Стокворт встревоженно смотрела на неё.

— Добрый день, мистер Ланнистер, — робко поздоровалась она.

— Здравствуйте, — Кейтилин улыбнулась, но улыбка её выглядела вымученной. — Лоллис переписывала контрольную, и мне осталось совсем чуть-чуть... Так, ага, здесь ошибка, здесь тоже, но даты проставлены верно... здесь, скорее, просто описка... Хорошо, Лоллис, контрольная зачитывается. Можешь идти.

Лоллис встала, зашагала к выходу, обернулась, чтобы попрощаться, и вдруг с хихиканьем указала на потолок. Тайвин поднял голову и увидел букет омелы, свисающий прямо над учительским столом. Они что, во всех кабинетах такое развесили? Пожалуй, он слишком многое позволяет Кейтилин Старк.

— Миссис Старк... мистер Ланнистер... это же омела. Омела, понимаете? Есть обычай... ну вы знаете, — Лоллис с робкой улыбкой смотрела на них, и Тайвин почувствовал, что его терпение начинает истощаться. Нет, эта девчонка и правда слабоумная! Пусть и существует глупый обычай целоваться под омелой, он никогда ему не следовал, и почему по прихоти какой-то девчонки...

— Директор, — Кейтилин дотронулась до его руки, взглянула в глаза и одними губами произнесла, — пожалуйста. Ради Лоллис.

Тайвин посмотрел на неё, и его возмущение внезапно схлынуло, уступив место странной тянущей тоске. Когда-то давным-давно они с Джоанной тоже целовались под омелой... и устраивали своим детям настоящий Хэллоуин. Когда-то Тайвин Ланнистер умел улыбаться — не грозно и холодно, а по-настоящему. Когда-то... Исхудавшее, но словно светящееся изнутри лицо Кейтилин было совсем близко, её большие голубые глаза смотрели на него так моляще...

— Глупый обычай, — тихо проговорил Тайвин, глядя на Кейтилин, а потом их губы соприкоснулись.

Ничего особенного не произошло — так, лёгкое касание, мимолётное тепло, слабый вкус помады. Они коснулись губами на какое-то мгновение и сразу же отстранились, но Лоллис захлопала в ладоши, и Тайвин снова почувствовал раздражение. Он что, в цирке выступает перед этой девчонкой?

— Надеюсь, ты понимаешь, что если кому-нибудь расскажешь об этом... — начал он ледяным голосом, но Кейтилин осмелилась его перебить.

— Пусть это будет нашим маленьким секретом, ладно? — она ласково заглянула девочке в глаза. Лоллис кивнула и, очевидно осознав, что не стоит испытывать терпение Тайвина Ланнистера на прочность, упорхнула в коридор.

— «Маленьким секретом»? — саркастично спросил Тайвин, глядя вслед. — Вы и правда думаете, что она способна сохранить тайну? Хотя ей, скорее всего, никто не поверит, но я не желаю, чтобы по школе ходили слухи о моей возможной связи с вами!

Кейтилин вздохнула.

— Девочка больна, — проговорила она. — Учёба даётся ей с трудом, дома она находит мало поддержки, а мне постоянно приходится пресекать насмешки. Почему бы не подарить ей хоть немного радости? И потом, пусть ей иногда и приходят в голову странные идеи...

— Мягко сказано! — заметил Тайвин.

— ... но она, что бы вы там не думали, не болтлива. Да и кому ей рассказывать?

Тайвин медленно вдохнул и выдохнул, чувствуя, как успокаивается раздражение внутри.

— Надеюсь, когда мисс Стокворт в следующий раз придёт в голову странная идея, я окажусь подальше отсюда, и дарить радость ей будете вы одна.

Кейтилин кивнула.

— Так что вы хотели, мистер Ланнистер?

Он даже не сразу вспомнил, что намеревался сказать или сделать, направляясь сюда. Точнее, вспомнил сразу, но не хотел произносить, понимая, что вместе с их недопоцелуем под омелой это будет смотреться слишком странно. Почти как... не заигрывание, нет, но забота. «И Кейтилин догадается, что у Тайвина Ланнистера в груди живое сердце, а не слиток золота», — насмешливо сказал он сам себе.

— Я уезжаю сегодня ночью и появлюсь только после Рождества, поэтому зашёл попрощаться и пожелать вам хорошего празднования, — как можно суше сказал он. — Такие вещи лучше делать лично, чем по телефону, вы согласны?

И тут лицо Кейтилин Старк озарилось улыбкой — в кои-то веки не вымученной и не усталой, а самой настоящей, глаза засияли, и она даже стала выглядеть чуть моложе.

— Согласна. Абсолютно согласна.

Больше говорить было нечего, и Тайвин Ланнистер отправился прочь. Идя по коридору, он не оборачивался, но отчего-то чувствовал, что Кейтилин сидит там в своей старой красно-голубой шали, смотрит ему вслед и улыбается. И этот дурацкий пучок омелы свисает с потолка... Интересно, зайди в кабинет Пицель, или Квиберн, или Русе Болтон, так Кейтилин бы мигом сорвала его, а Лоллис и не заикнулась бы про обычай!

«Поеду на Рождество к Серсее», — неожиданно для себя самого решил Тайвин. «Надо всё-таки посмотреть, как там внуки. Подарки, конечно, хорошо, но пообщаться с дедом им бы тоже не помешало, а то совсем от рук отбились, особенно старший...».

На улице шёл снег — лёгкий и пушистый, именно такой, какой должен идти на Рождество. Он заметал дороги, машины, укрывал собой деревья, заносил «Кастерли Рок Скул», превращая её в подобие пряничного домика из детских сказок. Но, несмотря на снег, на двери всё ещё хорошо был виден огромный рождественский венок.