Разбуди меня в 07:30 (гет)

В окнах уже село солнце. Лишь уставшие, поникшие фонарные столбы позволяли улице не утонуть во тьме. Тихий запах краски, полежавшего печенья и дешёвого чая. Небольшая комната, что давала недостающего уюта каждому из участников. Шершавые окна, постаревшие столы, мольберты. Чахлость этого места была намного лучше, чем вылизанные кабинеты. Я сидела перед холстом, рассматривая начирканную картину. Белый кот, неряшливые белые маски пушистости, сдавливающий шею пурпурный ошейник с кривой застёжкой, и большие чёрные глаза. Нет. Глазище! И без бликов. Закончила раньше обычного, прелестно! Достижение! Где моя медалька? Немножко прошуршать на бордовом фоне и готово! Вай! Теперь точно то что нужно. Я откинулась на спинку кресла. Любимый стул, бархатный и приятный. Всегда старалась первой его урвать. А там нужна шустрость, кто-то раньше придёт — и вот ты уже на гнусной табуреточке.

Я удержала взгляд на своей работе ещё на пару секунд, выглядывая недорисовки. Не найдя их, я со спокойствием выдохнула. Нужно дождаться как подсохнет, и подойти к учителю. Молясь на то что правок не будет. Найдя его глазами, я от нечего делать начала наблюдать. Наш учитель сейчас был занят — обсуждая что-то с Сеней хрипло хохотал. Имя я так и не запомнила, всегда даётся мне это с трудом. Так что вслух он «извините», а в мыслях просто дядя. Потому что, почему нет?

Дядя вообще человек славный. Говорит, что у творчества рамок нет. Конечно я вижу его глаза, когда он смотрит на мои рисунки с полу-расчленёнкой. Но в слух ничего против не говорит, спасибо за это. Каким бы творчество ни было, он говорит лишь о технической части. Помню, как он однажды, под смех всей комнаты, и меня в том числе, рассказывал о положении крови на рисунке. С серьёзным лицом рассуждал, почему из такой раны кровь будет идти немного иначе. Иногда вкидывая шутки про сепсис. Было весело. Хотя ладно, к сведенью Сеня и девочка, чьё имя я так же не запомнила, хихикали скорее немного истерично и неловко. И ладно, что с них взять? Они простые и менее отбитые. Из-за этой мысли мой взгляд тут же направился уже на моих ребят. От этого неосознанного движения глаз, стало смешно. Я тихо хмыкнула.

Мои придурошные котятки сидели кто где. Первой на глаза попалась Лиза с чёрным каре. Она обычно норовилась защекотать, кинуть в снег, обмотать скотчем или просто покрутить кругов по улицам. Сейчас выглядела скорее статуей. При чём очень забавной формы. Будто креветка скрутилась перед хостом, чуть ли не тычась в него носом. Чуть дальше, в проходе к макетам и портретам, сидела Оля. В расслабленной позе, опиравшись на стенку она лизала кистью холст. Прямой рукой накладывала мазки, спокойно и выдержанно. А позже так же спокойно пустила кисть в рядом стоящий чай. Почти сразу заметив оплошность, Оля скукурузила мордашку улыбчивого разочарования и поплелась за новой порцией чая. Лишь Арина сидела в стороне будто не при чём. Свисая ногами с подоконника, она всучила в уши наушники и без интереса тыкала в телефон. Закрывая вечно сузившиеся к переносице брови рыжей чёлкой. В голове пронеслось «скорострелка». Меня позабавила эта мысль.

Погладив пальцами холст, я убедилась, что он сух как сафари. И направилась к дяде за любименькими правочками. Знаю, что правки — это важно, но последние правки — нудятина. Подтолкнув под плечо увесистый холст, я направилась к дяде. Подойдя я поставила картину на стол, придерживая сверху руками. Дядя копался в каких-то скетчах и проектах.

— Извините! — Сказала я вежливо обращая на себя внимание. Дядя почти сразу обернулся. — Я, кажись, закончила?

Повернувшись ко мне всем телом, он взял из моих рук холст и стал рассматривать.

— Отлично! Хорошо поправила ремешок, стал намного объёмнее! — Слегка повернув картину, он ткнул на ошейник пальцем. — Осталось подучить тебя композиции, но это позже. Хорошая работа Ев! — Он улыбнулся чуть шире прежнего, показывая утвердительный знак большим пальцем. Я кивнула выслушивая. Потом повернулся к другому столу, и сложил холст в папку моих недавних работ. Хмыкнув он заметил. — Ты с подругой на скорость соревнуешься?

Бросив взгляд на Арину, я неловко пожала плечами:

— Наверное?

Дядя хрипло хмыкнул:

— На сегодня ты свободна. Чай ещё остался, можешь хлебнуть на последок!

На этой фразе он снова повернулся в бумажки. Диалог окончен и правок нет. Юхуу! С облегчением я отошла от Дяди и потянувшись похрустела парой зажатых позвонков. Сидение в позе крючка спине, конечно, не в пользу. Эх, творчество требует жертв.

В поисках занятия вспомнилось: надо бы проверить и собрать всю компашку. Иначе, рано или поздно, у Арины закончится терпение, и она нас сгрызёт. Я хихикнула, и вдохнув направилась к креветочке Лизе.

Пройдясь за спину к работящему Лизку, я её вовсе не отвлекла. В этом состоянии всё пространство вокруг для неё — прилипчивая муха, на которую она внимание не обращает намеренно. Игнорирует любые телодвижения жужжащей помехи, и привыкая, перестаёт замечать совсем. У неё заботы важнее: прорисовать зуб черепа до блеска. И неважно что всё кроме зубов у бедного черепка выглядит как дырявый набросок. Она бросается на одну деталь на рисунке, и только в конце, отдалившись, осознаёт, что всё кроме травинки словно пластилин. Хотя, я ж не дядя чтоб чужие рисунки оценивать.

Так, что-то я отвлеклась… чего я собственно хотела? А, точно.

— Долго ты там? — Спросила я, скрючившись над её плечом.

Тут же это плечо чуть не зарядило мне в глаз. Испуганно охнув, она шустро повернулась ко мне, с лицом полного негодования и слегка испуга:

— Етить твою мать! Ева! — Шикнула на меня Лиза. Будь мы на улице, тон был бы выше, но минимальные нормы приличия соблюдались даже в этом месте. — Ты до инфаркта меня довести хочешь!?

— Не хочу! — Хихикнула я, поднимая руки вверх в жест непричастности.

— А будто бы хочешь! Сколько раз говорила не подкрадываться?

— А я и не подкрадывалась. — С ехидной улыбкой я мотала головой.

У Лизы в голове кажется было тонну оскорблений в мой адрес. Но не подобрав чего-то подходящего, кратко послала:

— Иди ты нахер.

Такие слова от Лизка не стоит принимать на свой счёт. Не сочтёшь сколько раз и в какие разнообразные места меня посылали. Я ухмыльнувшись пробормотала лишь тихое «Сори». Отвернувшись, Лиза уже хотела приступить к работе, как до неё дошло что я что-то спрашивала. Она повернулась обратно.

— Да я и не знаю, честно говоря... — Поглядывая на свою работу, она прижала к губам обратную сторону кисти. Сузив глаза, в голове бурлил мыслительный процесс. — Может на завтра работу перенесу… — Под задумавшись ей кажется понравился такой вариант событий, и чуть решительней она вынесла вердикт. — Думаю да. Да, так и сделаю!

На последней фразе она вскочила со стула, и понесла незаконченную работу дядьке. Я машинально хотела последовать за ней, но Лизок с дядей уже начали беседовать, и я там была не к спеху. Я перестала вслушиваться в их трёпки, и напомнила себе о своей само возглавленной задаче. Нужно всех собрать. О этой задаче прекрасно напоминала рыжеволосая фигура у выхода, от которой так и веяло раздражением и нетерпением. Так что не став медлить я направилась уже к Оле.

Стоя около своего стула, Оля покачивала чашкой с, по всей видимости, новым чаем. Она рассматривала свою работу, а иногда просто задумчиво смотрела на полки за мольбертом. Каштановые волосы были собраны в хохлатый пучок. Из него выбивались прядки и волоски. Некоторые волосы у лица были вовсе не тронуты. Облегающий свитер, что неудивительно, в краске. Тут все в краске, и всегда. Кроме Арины, она просто ведьма. Или краска её любит. Или не любит…

— Закончила да? — Отвлекла Оля, глядя на меня чутка сверху вниз. Я улыбнувшись кивнула. Она хмыкнула. — Я тоже. Видимо скоро уходим, да?

— Ага, Лиза отложила работу так что получается так. — Я пожала плечами, параллельно рассматривая картину Оли.

Олина работа выглядела будто её нарисовал не мой сверстник, а человек с опытом за тридцатник. Так реалистично разрисованы все выемки и зазубринки ствола дерева, синичка на ветке чувство что сейчас улетит, а листья будто можно потрогать или сорвать. Ощущение что взяли фото, бахнули туда фильтр масленых красок и распечатали. Работа с реализмом, которого мне не постичь. И всё равно дядя находит что поправить в её работах. Конечно не зря говорят, что «всегда есть куда расти», но я не профи так что не вижу куда тут расти? Тут даже не под стебать.

— Выглядит круто. — Я заворожённо смотрела на картину. Она прицепила меня к себе крючками, от чего оторваться было очень трудно.

Оля хихикнула пожав плечами, и хлебнув ещё чая перед ответом:

— Спасибо. Я сегодня в ударе. Хотя мне бы дорисовать птичку, она немного кривая. — Она прищурилась выглядывая что-то, немного вытягивая шею к работе.

Я прошлась по птичке глазами, пытаясь найти ту самую кривизну. Но было слишком сложно критиковать её картины. Пока это для меня нереализуемо. Переведя взгляд с работы на её создательницу, я удивилась:

— Ты ещё рисовать будешь?

— Нет конечно! — Быстро успокоила меня Оля, со смешком мотая головой. — Сейчас чай допью, и я свободна. Будешь смесь химии?

Она шустрым движением пронесла кружку в мою сторону. Но, видимо, кружка не потерпела столь неуважительное к ней отношение. В итоге изначально чёрный чай выплеснулся и улёгся на пол зелёной лужицей. Оля, глядя на недоразумение на полу пару секунд, отвела взгляд и спешно потёрла всё носком. Я хмыкнула прикрывая рот ладонью.

— Мне кажется кружку всё-таки стоит помыть. — С иронией я легонько пихнула Олю локтём.

— Это просто приправа, мой авторский напиток с нотками зелёного акрила. — Прикрыв глаза, не скрывая шутливый тон, оправдалась Оля.

— И как тебе?

— Дерьмово. — Кивнула Оля, с улыбкой в пустоту. Мы обе обменялись смешками.

— Намного дерьмовее вечность вас ждать. — Перед нашими лицами образовался комочек рыжего бесёныша, прозвавшего себя Ариной. Скрестив руки на груди, она презрительно смотрела на нас снизу-вверх. — Закончили?

— Да закончили, не волнуйся. — Кивнула я.

— Ну так чего кота за яйца воротим? Жопой не елозим, чай дохлёбываем и уёбываем! — раздражённо протараторила Арина, тыча в нас пальцем и цитируя мем-присказку.

Я захихикала приставляя кулак ко рту. Оля кивнув согласилась. Проходя к картине, она лёгким движением потрепала комка. Арина буркнула, но сильно не возражала. Оля забрала картину и постукивая по полу, ушла к дяде. Около него уже столпилась половина комнаты, и шли бурные обсуждения у кого что криво. Мы с Ариной поглядели на эту катавасию пару секунд. Потом Арина нервно вздохнула и повернулась ко мне.

— Это надолго. — Вынесла она вердикт. Потом подошла к стулу у стола и взяла свой шоппер, накинув на плечо. — Собирай манатки, выйдем покурим.

— От такого не отказываются. — Кивнула я, забрав и свою сумку. Мы двинулись к выходу.

— А я и не спрашивала, я приказала. — Хмыкнул комок хитро подмигнув мне.

За пару шагов оказавшись у выхода, мы сообщили ребятам что подождём их на улице. Попрощались с дядей, что улыбчиво помахал нам рукой, и вошли в раздевалку.

Домашний звук кистей о холсты и трёпки о красках в «студии», прервался глухим стуком тяжёлой двери о проём. Запах тепла сменился на холодок, смешенный с куртками, чужими домами и парфюмами. Весела одежда, стояли ботинки. Многие участники художки воспринимали её как второй, если не первый, дом. Из-за этого в раздевалке можно было встретить не только куртки да обувь, но и личные вещи от кружек до наушников и кошельков. Какие-то совсем тут живущие оставляли компьютеры и планшеты. Воровства никто не боялся. Участников мало, знаешь каждого в лицо, и методом отбора вора найти легко. А потом этого вора быстро вытесняют из художки под напором остальных. Видела, был уже случай. Тут царит почти что община!

Я неспешно прошлась к большому зеркалу у стены. Надо распутать волосы из пучка, иначе к ночи всё это превратится в гнездо. А потом заведутся вороны. Звучит даже завлекающе, но не сегодня. С трудом я начала разбирать прядки из резинки. Кудряшки чуть ли не завязывались в узелки, сплетались и держались друг за друга, будто тонут. Вытаскивая резинку с тонкими запутавшимися волосками, я вдохнула с облегчением. Кинув резинку в сумку, прошлась пальцами по корням голубых прядок, немного укладывая их. Наконец разворошив их как нужно, я рассмотрела себя. Отряхнула кофту от крошек печенья и убедилась в неплохой сохранности макияжа. Лишь губная помада исчезла бесследно, из-за вредной привычки покусывать губы. Я подошла к Арине. Она, накинув капюшон куртки на голову, стояла перед зеркалом старательно подрисовывая стрелки.

— Помада есть? — Спросила я протягивая руку.

— Обойдёшься. — Отозвалась Арина, противореча ответу положив мне в руку тюбик. — Красной нет.

Открыв тюбик меня встретила темно-розовая блестяшка. Слегка намазов губы, я кивнула возвращая вещь:

— Спасибо.

Комок кивнул в ответ не оборачиваясь. Слишком она занята маясь с подводкой. Я отошла к своей полке с вещами.

Я тут особо ничего не оставляла, но своя полочка у меня всё ещё имелась. Она была у каждого, у большинства подписанная их именем. Тут даже сохранились полки бывших участников, что пустели до тех пор, пока полок не станет не хватать. Если это случалось, имя зачёркивали и чуть повыше писали новое. Я пока не застала этого своими глазами, но видела на некоторых полках зачёркнутые незнакомые имена.

Нащупав свою пёструю олимпийку, я спешно её накинула. С щелчком застегнув до ворота. Нащупала так же и шапку. Белую, вязанную, с самодельными кошачьими ушками. Я дёрнула одно ушко пальцам, и оно забавно зашаталось. Мягкие кошачьи прелести. Милота. Брр, просто надень шапку Ев, такими темпами ты из этой раздевалки не выберешься. Останешься спать на кафеле теребя ушки. Натянув шапку на голову, я села и принялась надевать ботинки. Арина уже закончила со всей важнейшей подготовкой к улице и занималась тем же. С шорохом крепила липучки. Когда со шнуровкой было покончено, я похлопала себя по карманам. Наушники тут, телефон тоже, пачка, ключи на месте. В сумке мой дорогой хлам из карандашей и спичек. Всё, как и всегда, замечательно.

— Идём уже, тревожник. — Позвала меня Арина. Она уже была на пороге приоткрыв дверь.

Я кивнула, и мы, со стуком ботинок, вышли из раздевалки в подъезд.

Наша «шарага» в этом плане была не совсем легальна. Находилась в жилом доме, на самом верхнем седьмом этаже. Не зря же она чахлая. В это место не попадают по объявлению. Только через знакомства с теми, кто там есть или уже был. Это пугает только в начале. Думаешь: вдруг там из художественного будет только натура? И тебя продадут в какое-нибудь секс рабство. Потом привыкаешь к такому размещению, а потом находишь в этом свой антураж. Дядя человек рисковый, я бы так не смогла. Мы с комком зашли в лифт. Ткнув на первый, кнопка загорелась красными лампочками. Я лениво зевнула, и под шум тросов лифта, опёрлась на стену. Арина глядела через постеры и записки на соседней стене. Глядела в никуда.

Шумно открываются двери, и мы выдвигаемся дальше. Я бросаю взгляд на стену рядом. «С+Е». Какая то вырезка двух любовничков. Интересно что это за имена? Северян и Евкакий? Санта и Еретик? Перебирая идеи, отметая скучные по типу «Серёга да Евгений», я не заметила, как мы вышли.

Нас резко обдало ветром и холодом февральского вечера. Я потёрла нос рукавом.

— Я и забыла какая тут стужа. — Прикрывая глаза на мои ресницы сразу выпало пару снежинок.

— Преувеличиваешь. — Арина закатила глаза. Мы начали отдалятся от двери подъезда. — Пару десятков минут, и я буду вас с Лизой насильно из снега вытаскивать.

— С ножом? — Хмыкнула я прищуриваясь. Под ногами в такт слов хрустел снег.

— Кухонным. — Она сделала паузу в пару секунд, потом сменила тон с серьёзного на привычно стёбный. — А теперь доставай шмаль, не тяни резину.

— А ты не трясись как резаная, мы даже со двора ещё не вышли. — Я махнула рукой на окружающие нас жилые дома. Осталось всего пару метров до выхода из жилого участка.

Комок вздохнул и замолчал, без споров. Мы обе знали, что если будем неаккуратны, можем лишится второго дома навсегда. Этого не хотелось никому. Просто некоторым приходится напоминать о том, что мы тут, вообще-то, немного нелегальные художники. Что нельзя подолгу находится во дворе дома или сидеть в подъезде. Нельзя слишком часто попадаться соседям на глаза. Я такую важную информацию помню. И, видимо, лучше остальных. Как иначе объяснить ситуацию на прошлой неделе? Когда наш комочек сидел на подоконнике пятого этажа и раскуривал третью сигарету. Или как тот же Сеня пришёл пораньше и решил «просто поседеть в подъезде у двери». Нам тогда повезло к счастью. А могло бы и не повести. Но забывакой, почему-то, всё равно зовут меня. Хотя меня на таком ни разу не ловили. Я таким не занимаюсь. Они как будто не понимают, что из-за таких опрометчивых придурков, наша «шарага» может стать на грани закрытия. Или просто не осознают всю серьёзность.

Так или иначе, мы наконец вышли из частного дворика. Пройдя ещё пару метров мы остановились у дерева, засыпанного снегом. Ствол был обмотан красной лентой. Это маленький опознавательный знак. Я его повесила почти сразу как сюда поступила. После того как потерялась и меня пришлось отвадить в художку за ручку. На нас, не прерываясь, капал снег. Чувство что совсем скоро нас засыплет по шею, и Лиза с Олей найдут не нас, а снеговиков рядом с лентой. Фонарь неподалёку освещал снежинки и наши волосы. Мой голубой превратился в пурпурный, а рыжие прядки Арины стали чуть ли не светится. Холод прошёлся по рукам, оставляя след из мурашек. Я немного прижала их к телу. Шурша достала, так называемую комком «шмаль». Пачка LD с красной кнопкой. Чуть больше года их курю. Доставая сигарету мой взгляд упал на Арину. Она прижалась к стволу, рассматривала снег под собой и активно топтала его ногой. Я достала вторую и протянула её комку. Она удивлённо взглянула на меня, но сигарету взяла:

— Спасибо. А как ты-

— Догадалась? — Закончила я за неё. Комок кивнул, немного неловко теребя в руке стрельнутую сишку. — Стоишь угрюмая и сигареты не достаёшь. Вот и догадалась.

Я пожала плечами, немного прищурив глаза.

— Иногда ты меня пугаешь. — Пробубнила Арина, отведя взгляд, будто я могу на неё набросится.

— С чего бы? — Я хихикнула, прикрывая рот рукой.

— С того что зажигалку доставай. — Тихий тон в секунду сменился на привычный Аринин гонор.

— Я тебя поджигать не стану. — Наигранно испуганно выпалила я, поднимая руки как преступник перед арестом.

— Блять, Ев! Я курить хочу больше чем сдохнуть, прекрати дурачится! — Прикрикнула на меня Арина, глядя мне в лицо и чуть ли не вставая на цыпочки. Из-за неожиданности я машинально дёрнулась, но улыбка с моих губ не исчезла.

В попытках избежать нервного срыва собеседницы, я виновато стала копаться в вещах. Параллельно засунув сижку в рот и придерживая зубами. Наконец нащупав, я достала из разворошённой сумки маленькую красно-жёлтую зажигалку. На ней красовалась надпись «СССР». Любимая зажигалка, нечаянно найденная на улице. У меня в целом половина вещей — найденные на улице, брошенные или забытые незнакомцами. Я лопнула ягодный шарик в фильтре. Поднеся зажигалку к губам нажала на кнопку. Раздался щелчок, потом тихое шипение. Бутановый синий огонь слегка осветил нос. Кончик сигареты покраснел, и я передала зажигалку, параллельно втягивая дым в лёгкие. На языке появился горьковатый ментоловый вкус вишни. Или ещё какой ягоды. Не разбиралась особо какого именно вкуса кнопка в моих сигаретах. Главное вкусно и не сильно бьёт по горлу. Арина забрала зажигалку из моих рук, и так же зажгла. На миг лицо комка стало видно чётче, под синим светом огня. Брови, ужатые к переносице. Волосы перебирались, с рыжими прядками игрался ветер. В глазах, с радужкой цвета оленей шерсти, отразилась голубая искорка. Сигарета зажглась, отливая оранжевым и зажигалку мне вернули. Я пихнула её глубоко в карман.

На улице к фонарям присоединились ещё два янтарных отблеска в наших руках. Выдыхая дым вместе с паром, мы стояли молча. Нас окружал лёгкий гул ускользающих машин и автобусов, где-то за домами. Арина придавала немного шума, вытаптывая ногой ямку в снегу. В остальном тишина с немного шуршащей одеждой и трескающими сигаретами. Такая тишина мне по душе, в отличии от полной. В полном отсутствии звуков трескается не сигарета, а твоя башка. И хочется вылететь в окно, когда начинаешь слышать и ощущать, как по венам ходит собственная кровь. Брр, зачем только вспомнила? Я нервно потрясла головой отмахиваясь от неприятного наваждения. Чтоб отвлечься, я начала разглядывать Арину в поисках того, за что бы зацепится и начать разговор. Отвлечься.

— Всё так же отвергаешь кнопки? — Хмыкнула я, заметив, что на чужой сигарете фильтр остался нетронутым.

— Дрянь твои кнопки. — Закатил глаза комок, махнув рукой. — Этими кнопками продавцы пытаются заглушить дерьмовый табак. А дерьмовый табак — значит и сигарета дерьмовая.

— Да ладно тебе! — Хихикнула я. — Так плохо что ли?

— Твои нет. Они нормальные. Просто не хочу, чтоб мне пудрили мозги. — Чуть сбавила раздражение Арина, затягиваясь.

— Мне их жалко. — С ироничной тоской протянула я, так же приставляя сигарету к губам.

— Кого? Кнопки? — Переспросила Арина. — Не, если так жалко, хочешь докурю, окурок раскромсаю и тебе злосчастный шарик отдам!

— Поиграемся в хирургов? — Я отпрянула от ствола дерева и опёрлась на него рукой.

— Да скорее уж в Чикатило… — Пожала плечами Арина.

Мы посмотрели друг другу в глаза пару секунд. Потом стали тихо хихикать. Диалог был нелеп, а секундное молчание особенно.

— Чикатило там в гробу, наверное, чуть ли не танцует. — Добавила я с ухмылкой.

— Ага, сейчас придёт по наши души.

Я кивнула. Выкурила последнюю затяжку, выдохнула дым через нос. Потом взяла из сумки старую пустую пачку и кинула туда окурок. Не люблю выбрасывать окурки на землю, обычно ищу мусорку. Если мусорки не находится — кладу в старые пачки. Арина была менее экологична, и бросила остаток сигареты затухать в снегу.

Мои мысли прервал резкий удар, и я инстинктивно зажмурилась. Со стороны дома в меня внезапно прилетело что-то холодное. Я пыталась протереть лицо рукавом куртки. Щёки запылали от мороза.

— В яблочко! — Услышала я знакомый довольный выкрик.

Почти сразу до меня дошло. В меня попали снежком. Я протёрла глаза от снега, и увидела юркающего за Олю Лизка. Хитрая мордашка чёрной лисицы. Негодование сменилось на желание мести. Опять играем в «кто боец, а кто болван»? Хорошо, лисица! Так и быть! Я спустилась к земле, и собрала снежок в своих ладонях. Он колол голую кожу. Прежде чем встать я увидела сбоку пробегающую тень. Я откатилась вправо, оттолкнувшись ногами и упала в снег. Лиза промахнулась из-за моего уворота. Рядом со мной упал и растворился чужой снежок. Я вскочила, повернулась и зарядила лисе по груди, ближе к шее. Раздался тихий хлопок снежка о чёрную куртку.

— Один один, Чикатило! — Крикнула я, довольная ничьёй.

Арина услышала и поняла шутку, поэтому захихикала. Но увидев, как Лиза собирает очередной снежок, возмутилась:

— Так завязывайте! Я ж знаю, что это на час! — Она встала между нами, больше говоря это Лизку чем мне. — Было достаточно того, как вы по пути в художку чуть не задушили друг друга. Я соглашалась на обычное вино, а не на вино из ваших шей!

Лизе не понравилась эта мысль, но она послушно отступила. Показушно отпустив снежок что уже был в руках. Он разбился о лисьи ботинки. Я выдохнула с облегчением. Месть была исполнена, и никто в дураках не остался. Честно сказать, на сегодня мне было достаточно драк на улице. Не хотелось мёрзнуть ещё сильнее. Я дышала на руки стараясь их согреть. Кончики пальцев порозовели, а к волосам прилип снег.

— Почему я Чикатило? — Внезапно Лиза оказалась у моего плеча. Только отключив состояние хищника она поняла, что я назвала её известным маньяком. — Почему не какой ни будь скулшутер?

— А вот не стреляла бы исподтишка, может и узнала бы. — Я, хихикнув, потрепала Лизу по голове будто хочу вытрепать из неё дурь. Лиза фыркнула. Никто обиду не держал, и мы обе это знали. Иногда просто приятно подурачится и выпустить пар.

Ко мне подошла Оля, и начала стряхивать снег с моей куртки, что остался после падения. Чуть успокоившись мы начали обсуждение дальнейшего досуга. Мы планировали выпить вина и посидеть всей компанией. Негласно было решено что собираемся у меня. Это было очевидно, так как только у меня квартира пустовала круглые сутки. У Оли были младшие братья и сёстры, а про Лизу с Ариной и говорить нечего. У Лизы дома очередной пьяница, у Арины нас расстреляла бы её бабка, за то, что мы вообще явились.

На вино и закуски было решено скинутся, а на поход за всей этой прелестью разделится, так как половине нашего «девичника» нужно было ещё возвратится домой. И желательно не в час ночи. Во время нашего планированья Лиза начала припоминать Арине арты с эротичными фурри зверями. Арина начала краснеть и оправдываться, а Лиза загорелась её реакцией и стебала дальше. Из-за чего дальнейшее распределение обязанностей легло на наши с Олей плечи.

— Ты хочешь взрыва ядерной бомбы? — Усмехнулась я на предложение Оли, отправить этих двоих за вкусностями. — Да они же там в магазине разорвут друг друга! Если возникнет вопрос «Чокопай или Барни».

— А если ты зайдёшь с кем ни будь из них в Алкомаркет, у продавца возникнет вопрос почему ты пришла с ребёнком. — Пожала плечами Оля.

Я поглядела на подруг, что были с головой в соре. Было правдой то, что из-за своего роста и сдержанности, мы с Олей выглядим старше. Арину предавало слегка детское на вид лицо, Лизу — стиль одежды подростка бунтаря. Да и рост у них был меньше нашего сантиметров на десять-двадцать. Если отметать то, какой у этих двоих взрывной и несочетаемый характер, решение было здравым. Только я знаю точно, где купить алкоголь. Оля выглядит, да и на бумагах старше меня. Всего на год, но всё же. Если с кассиром не повезёт, Олю очень легко перепутать с совершеннолетней. Мой возраст немного выдаёт цвет волос для людей старой закалки. После этих небольших раздумий я решила, что вино нам важнее чем сладости.

— Хорошо, давай так. — Кивнула я. — Но, с условием, что если они что-то порвут, платишь ты! Как тот, кто предложил.

— Хорошо, справедливо. — Хмыкнула Оля, доставая пачку. — Предлагаю покурить, да выдвинутся.

Я согласилась.

Хоть Оля и выглядит как правильная и некурящая, она такая лишь на вид. Внешность у людей часто обманчива. Закуривая вторую сигарету за вечер я вглядывалась в подруг. Кем бы они мне показались будь я с ними незнакома? Оля видится студентом третьего курса. В воображении очень легко впихнуть её в картинку какой ни будь возвышающийся аудитории. Где она, около стола преподавателя защищает курсовую по экономике. Хотя на деле закончила девятый, и осталась на подработках. Арина, если отмести её выражения и недовольную мордашку, походит на пятиклашку. Хорошенькая творческая девочка, любящая изо, которою тошнит от математики. А она, так то, физмат похлеще моего. Лиза вполне сочетается со своей внешностью. Вот если убрать её цепи, ремни и ботинки… одеть её, например, в мой свитер. Тогда походит на застенчивую тихоню, что поёт песенки по ночам. Выжав всё что можно из воображения, я закончила фантазёрство.

Всё прошло довольно быстро. Оля сообщила двоим, что на них теперь сладости, так же указав Лизе привести Арину к моему подъезду. Но погружённые в сору, они осознали это когда мы уже ушли на приличное расстояние. Отходя всё дальше, мы с Олей услышали недовольное «Вы издевайтесь!?» от Арины. Я хмыкнула. Когда Лизе надоест, всё пойдёт гладко. Главное, чтоб ей надоело быстрее чем Арине. Иначе за вином придётся их мирить.

Постепенно разгар скандала становился всё тише, сменяясь на лёгкое шуршание ветра. Позже мы вовсе перестали слышать их абсурдный диалог, оставшись вдвоём тет-а-тет с одинокими переулками. Над нами возвышались дома, не отводя с нас взгляда разноцветных окон. Я шла по самому короткому из возможных маршрутов, по тому мы шли по закоулкам и дворам. Город тонул в оранжевом свете, неестественно отблёскивая в небо лучами. Само небо, если отвернутся от фонарей тянуще чёрное, хоть было не так уж и поздно. Снег в тени отливал глухим синим. Наши тени от ламп фонарей, растянутые и кривые, тоже были с голубоватым отливом. Запах инея, смешался с чем-то родным, но не знакомым. Запахом, которым веяло от Оли. Привкус домашнего супа, бабушкиного пледа, посиделки за ужином, чаем и домом. Очень домашний запах. Очень тоскливый для меня лично. Всё чем могу пахнуть я — табаком с привкусом водки в подъезде. Оля называет меня свободой. Но я не согласна. Я вздохнула. Пар крутанулся спиралью.

— С тобой всё хорошо? — Меня легонько погладили по плечу. Я смотрела прямо, лишь чувствуя, что Оля меня рассматривает. Глазами уставшими, но тёплыми, как свет в окне чужой квартиры. Я смотрела в даль стараясь собраться с мыслями за пару секунд, чтоб не затягивать.

— Спрашиваешь! Мы за вином идём! Ты как думаешь? — Я наконец повернулась к ней лицом. Через пару минут натянутая улыбка станет настоящей. Я это знаю. Но Оля всё ещё смотрела на меня внимательными глазами. Не последовало ни усмешки, ни кивка. Лишь взгляд зелёных глаз, глотающий меня как очередную книгу. Я хмыкнула и пожала плечами. — Я просто задумалась. Не хочешь — не верь. В любом случае вино меня поправит.

— Прости если показалось что наседаю. — Сказала она отрешённо, и отвернулась. Фраза казалась в проброс.

Оля прищурилась глядя в небо. Будто искала там ответов или просто задумалась о чём-то своём. Замерло всё кроме ног. Глаза, волосы, руки. Видно размышление не из приятных. Мы шли так где-то минуту. Наконец она подала признак жизни кроме ходьбы. Глубоко вздохнула, будто ныряет. Сняла перчатку, подтянула очки ко лбу. Размяла переносицу пальцами, а потом стала тереть глаза. Под глазами кожа была тонкая и синеватая. Я побоялась — вдруг плачет?

— А с тобой? — Я сделала паузу. — Всё в порядке?

— Ой, да да, просто не выспалась! — Хихикнула Оля, кивая.

Будто чтоб подтвердить подлинность слов, она зевнула, прикрыв рот снятой перчаткой. Зевота — как передающаяся воздушно капельным болезнь. Из-за этого меня тоже потянуло зевнуть. Раскрывая рты ещё пару минут, нас наконец отпустило.

— Какое вино покупаем? — С остатками зевоты протянула Оля.

— Тебя прям сорт интересует? Эстет вина? — По-доброму фыркнула я. Оля захихикала.

— Нет конечно! Ну там, красное, белое, сухое, мокро- — Она сделала ошибку случайно, запнулась осознав, что хотела сказать и захохотала. Прикрыла ладонью глаза из-за глупости. Тихо, сквозь хохот, слегка задыхаясь, она повторила сказанное. — Мокрое, блять.

Я тоже подхватила лёгкий смешок, смотря на Олю.

— Давай мокрое купим раз на то пошло! — Пожав плечами, улыбаясь как придурошная, я продолжила добивать собеседницу. Наконец она за ойкала, вытирая слезы с влажных от смеха глаз. Эмоции отступили, и я ответила уже без шутки. — Думаю красную Браджаницу купим, полусладкую по бутылочке.

— А не жирно нам будет? — Хмыкнула Оля.

— Неа, если будет — допьёт Лиза, ну или у меня останется. Лиза хоть все четыре в одну харю вылакает.

— Не знала, что Лиза так падка на алкоголь. — Слегка удивлённо сказала Оля. — По твоим историям ощущение что Лиза прям пьяница.

— Она и есть! Хоть пить и не умеет. — Хихикнула я поднимая указательный палец. — Ты просто не была на всех вписках. Удачлива ты кстати, попадаешь только на лайтовые.

— Это неплохо. — Улыбнулась она рассматривая перчатку в руке.

— Ага! Очень даже. — Мы обогнули ещё одну одинокую лавочку. Через пару секунд молчания мне вспомнилось. — Слушай, кстати. Вы же не были внутри того заброшенного магазина около гаражей?

— Мы с Ариной то? — Она глянула на меня любопытствующими глазами. Я сделала пару кивков. — Нет, не были. А что?

— Лиза сегодня бубнила, что хочет вас туда сводить. Познакомить с нашим «секретным штабом». — Я показала руками кавычки, сделав ироничный тон. — Что думаешь?

Оля задумалась, её взгляд упёрся куда-то в за улочки перед нами. Она что-то обдумывала, перебирая варианты:

— Мм... Не уверена. Я завтра в чат напишу, окей? Где-то в часа два.

Я не удержалась и расплылась в довольной ухмылке:

— Ночи?

Оля встретила мой взгляд, и её глаза блеснули смешливым огоньком.

—А как иначе? — Она хихикнула, и этот звук потонул в тихом свисте ветра, закручивающего снежную пыль у наших ног.

Мы свернули за угол. Выйдя из тёмного тихого двора нас осветили различные вывески, и дальние фары машин. Тут уже было намного люднее. Как никак, само названый «центр района». Тут и магазины, и кафе, и рельсы трамвайных путей. Отсюда идёт гул города и шум колёс. Ну и, как я помню, сейчас то время, когда взрослые возвращаются с работ.

Недалеко от трамвайной остановкой стоял рядочек различных миниатюрных магазинов. От булочной до цветочного. Все сомнительные. Тут лучше не покупать пироженки, и в целом любую еду. Иначе потом вывернет так, как не рвало от алкоголя. А вот алкоголь, если ты маленькая шеснадцатилетка, купить вполне можно. Сигареты тоже. У меня, конечно, всегда на случай было ещё пару мест, но Алкомаркет тут был моим фаворитом. До него не так далеко. От моего дома вообще — дело десяти минут.

Я пошла ко входу Алкомаркета с неоновой вывеской, моя подопечная прошла следом. Дверь отварилась с натяжным скрипом, занавесив холод звенящий на улице. Тепло, что руки немеют. Запах потопанного линолеума, сладковато винного перегара и пыли окружил обнимая со всех сторон. Было некритично душно. Я бегло глянула на, почти что, родное помещение, не хвастающееся габаритами. Полки алкоголя за стеклом, ряды пачек сигарет за кассой были неприступны. Единственное что можно было взять без неловкости — энергетики. Самые разнообразные. От типичных с буквой «А» на баночке, до тех чьи марки были мне совсем не знакомы. Их не нужно просить на кассе, так что заучивать названия, как с тем же алкоголем, не приходилось. Так же в тихом магазинчике продавались всякие закуски. Дороже в пару десятков раз по ощущению. Оля заходила за мной, так же осматриваясь. Я подошла, как казалось, к пустой кассе.

— Здравствуйте! — Вежливо и не слишком громко сказала я. Давая понять, что покупатели прибыли.

Вышел один из трёх заученных мной кассиров. Его появление меня порадовало. Это был парень, на вид не больше тридцати. Молодой. А главное продающий! Это означало что покупка точно будет успешна. А то некоторые будут ворчать, или вовсе не продадут. Знаю я тут такую тётку.

— Здравствуйте. — Кивнул он в ответ.

— Четыре бутылки красного полусладкого вина «Браджаница», пожалуйста.

Выдала я заученную наизусть фразу. Я часто покупала именно этот алкоголь. Выбрала когда-то марку на отвали. Ну и теперь пью в основном её. По тому что чтоб купить что-то новое, сначала нужно марку новую выучивать.

Тихий лёгкий звон бутылок о столешницы, шуршание чёрного пакета. Пиканье терминала, обмериванье вежливыми «до свиданья». И я наконец выдохнула, как только за спиной хлопнула дверь. Самый нудный и трепетный момент окончен. Слегка по радуясь удачной покупке, мы с Олей выдвинулись на новый маршрут. Уже домой. В руке у меня был чёрный пакет с прелестью. Я и не заметила, что он довольно тяжеловат. Пока Оля, не взяла вторую лямку пакета, и руке стало намного легче. В пути домой так же, как в центре, не было пусто. В отличии от прошлого. Изредка попадались на глаза и старушки, и такие же компании подростков, как и мы. Поглядев на них мне вспомнилось. Я достала телефон порозовевшими пальцами. Время показывало «19:37». Разблокировав отпечатком с третьей попытки, я зашла в телеграмм. Там, в закреплённую группу что была кратко названа… «Курилка им. Гитлера»? Я удивлённо хохотнула. Из-за звука Оля приблизилась к моему плечу и тоже прочитала. Немного полистав чат выяснилось, что группа была переименована совсем недавно. Лиза, увидев под моим ником плажку «в сети», напечатала:

«Как вам название, ребзь? >:3»

Я взяла телефон поудобнее и нажала кнопку около строки ввода. Начала записывать голосовое поднеся динамик к губам:

— Очень, Лиз. — Кивнула я со смешком. — Писать холодно. Расскажешь, как придём, что за сыр бор.

— А мы уже скоро. — Добавила Оля.

— Ага.

На этом я закончила и нажала на отправку. Началась загрузка и я надавила на кнопку. Как экран погас, поспешила спрятать телефон вместе с замершей рукой в карман. Мы с Олей начали предполагать, что же значит это название. Когда идеи иссякли, мы обоюдно стихли. Дальше шли молча лишь изредка меняя руки, держащие пакет, с левую на правую. Чтоб не окоченеть окончательно.

В предвкушении сегодняшнего вечера, я ради забавы продумывала планы на ночь. Сначала вспомнился ящер на стене. Я начала вырисовывать по памяти его у себя в голове. Жёлтые перепонки, изумрудная шёрстка на хвосте, красные пятна около глаз. Его точно стоит дорисовать. Надо бы раскрасить звёзды, добавить оранжевых узоров. Ему так же не хватает блика на носу. На глазу тоже можно… но кажется ему не особо пойдёт. Его глаза не помытые блюдца, чтоб сверкать. Кстати блюдца стоило бы помыть, а то скоро в раковине заведётся инородная живность. От количества крошек и грязной посуды. Это необязательно конечно. Мама вернётся не раньше, чем через недели две. И я не настолько беспомощна чтоб не управится с бардаком за пару деньков. Но сейчас туда не поместится ни одна новая тарелка. Так что ради своего удобства тоже можно этим заняться. Если конечно не вырублюсь раньше Лизы. И если не забуду об этом плане через пару десятков минут. Вероятно, так и будет. Снова забуду.

Я очнулась от размышлений, когда мы уже подходили к дому. Пятиэтажному зданию со сваливающийся жёлтой штукатуркой, и помутневшей краской. Дальше тёмные окна первых этажей. Постаревшие железные двери, и рядом с одной из таких — две знакомые тени.

— О, а вот и доставочка! — Лиза слегка тряхнула Арину за плечо и подбежала к нам.

— Вспомнил солнце вот и, м-да. — Хмыкнула Арина не закончив поговорку, и привычно, но по-доброму закатывая глаза. Она опиралась на стену, и к нам не спешила.

Лиза, как хитрый лисёнок, подобрала пакет из наших рук и юркая глазами рассматривала его содержимое.

— Ты обещала нам историю курилки! — Напомнила Оля, отвлекая Лизу от чтения этикеток.

— Какой курилки? — Озадачилась лиса на пару секунд. — А! точно! Это в честь неё!

Лиза торжественно показала на Арину рукой. Арина недовольно хлопнула себя по лицу ладонью.

— А почему она Гитлер? — Уточнила Оля, чтоб диалог не закончился на половине, и незаметно подобрала пакет из рук лисицы. Комок выглядел всё более раздражённым, но молчал.

Я со звоном достала ключи на цепочке. Лиза начала рассказ, пока я с пиком открывала железную дверцу. Точнее я её разблокировала. А открыла её Арина смачным пинком подошвой.

Пропустив всех, мы оказались в подъезде, наполняя его шумным рассказом лисы. Дряхлые стены, серые. Обклеенные невпопад объявлениями. Меня обдало родным запахом бетона и спирта с табаком. По зимам наш подъезд превращался в курилку для каждого живущего тут курильщика без балкона в квартире. Что очень не радовало пожилых бабулек по соседству. Они каждый раз, видя дымящих около подоконника мужчин, пыхтели и буркали на весь подъезд. Разглядывая лестничный пролёт, я обернулась. Я увидела Арину над которой уже летали тучи негодования, и лису, что размахивая руками иногда указывая на комка. Услышала так же обрывок из Лизиного рассказа «Она же вылитый Гитлер!».

С гулом по подъезду раздавались наши шаги о лестницу. Покручивая ключи на пальце, я подошла к обшарпанной бордовой дверце. На ней красовалось уже приевшееся мне в мозг число «38». Несколькими оборотами с характерным щелчком, дверь отварилась. Родной проход дряблой квартирки. Лёгким хлопком по выключателю, прихожая озарилась светом. Суше боже! До того, как перешагнуть порог дома, я и не представляла, как соскучилась по нему за эти… пять часов пребывания вовне?

Лиза, по ощущениям уже перепрыгнула на другую тему, говоря что-то о вырубке на прошлой неделе. Не знаю, когда её заинтересовала экология. Но через пару слов поняла — на какое-то зданье упал огромный обрубок дерева. Это было ожидаемо. Лиса была настолько увлечена что Оле пришлось напомнить ей снять хотя бы ботинки. Арина же сняла все лишние шмотки первой, и унесла пакеты в комнату. Там же и осталась, дожидаясь нас. Я разулась второй, и выдвинулась на кухню. Сполоснула руки прохладной водой, и потянулась к шкафчику со стаканами. Бакалов не оказалось, так что пришлось брать обычные. Такие, из которых иностранцы в мультах пьют молоко. Оля подоспела за мной. Было удобнее носить вещи в четыре руки, чем в две. Расставив стаканы, я раздала каждой по футболке что будет не жалко, если разлить. Особенно порадовался этому комок. Переодевшись все сели кто куда. Большинство разместилось на разложенном диване, что служил для меня кроватью. Оля села к спинке, Лиза легла распластавшись, я села ближе к окну, а комок расположился на подоконнике расстелив там и уложив подушки. Стаканы были наполнены, бутылки стояли подписанными на прикроватном столе. Подливал каждый из своей. Мы выглядели как сбежавшие из психбольницы пациенты. В моих белых рабочих футболках, на которых красовались пятна краски. Футболка и мне была великовата, а на Арине с лисой смотрелось вовсе смешно. Стаканы отблёскивали свет гирлянд, развешенных по комнате. Во рту покалывало, а живот теплел. Пахло бродившем виноградом. Лиза разложила на кровати различные вкусности. Арина жаловалась на засушенную селёдку, которую купила Лиза. Пока любительница рыбки полизывала эту самую селёдку.

— Твоя рыба воняет безбожно. Ты тут нас всех провоняешь! — Возмутился комок, выпивая ещё глоток.

— Ничего мои рыбоньки не воняют! Они просто пахнут. — Оправдывалась Лиза покусывая хвост засушенной бедняги и болтая ногами.

— Может по булочке? — Предложила Оля, протянув нам с Ариной по штуке. Мы обе согласились. Я откусила немного сладкого теста с кусочками шоколада.

— Кштати! — Вспомнила Арина, параллельно жуя. Прожевав, запила вином. — Наш рыболов в магазине чуть торт не спиздил!

— Это как случилось? — Хмыкнула я, приблизившись к рассказчице.

— Короче. Стою я, выбираю какой шоколад взять. Никогошеньки не трогаю. — Она развела руками в жесте. Я слушала внимательно, Оля лишь иногда поглядывала, в основном отламывая кусочки своей булки. — Подходит Лиза, которую я пять минут назад уговаривала не брать своих рыб. Говорит мол: я тебе тут только мешаю, я, наверное, на улице подожду. Ну хорошо, допустим. Шоколад выбрала, иду к другому разделу. И вижу, как наш дорогой вор тащит за спиной медовик! Ну сама беспалевность!

— Я же знала, что торт ты не не разрешишь! — Оправдывалась Лиза. Оттолкнувшись руками от дивана присела ближе к комку.

— Вот именно! Это не наши деньги, и мы на торт не договаривались! — Будто отчитывая, фыркнула Арина.

— Вообще то я тоже скидывалась!

— Двести рублей ты скинула.

После такого аргумента, лиса пыталась что-то придумать, но в итоге сдалась, глотая винище. В голове мелькнула мысль, что торт был бы неплохой затеей, но я быстро её отмела. Если скажу это всё равно что бензин в огонь подливать. Я представила, как мой подоконник разгорается и тлеет. Но быстро отвлекла себя и от этой картинки.

— М-да… — Хихикнула Оля, пошатывая стакан, заставляя жидкость крутится воронкой.

— Зато весело! — Выпив стакан залпом, торжественно заявила Лиза. — У тебя теперь есть история как твоя подружаня пыталась торт спиздить!

— Скоро я не выдержу и напишу историческую книгу. — Будто сказав тост, я протянула стакан вперёд. Следом сделав глоток.

— Писать умеешь? — Уточнила у меня Оля.

— Ни разу нет! — Выпалили мы с Лизой хором.

Лиза хихикнув, хотела глотнуть ещё. Но нашла лишь дно стакана.

— Да нафиг. — Она пожала плечами, поставила стакан на стол, и глотнула из горла бутылки.

— Прям взахлёб. — Фыркнула я, улыбаясь.

— Да вообще! — Согласилась Лиза, потирая ладонью рот.

— Ты там только дно не пробей, как четвёртого числа! — Хихикнула я.

В это же момент мне хлопнули по лицу подушкой. Я немного откинулась к спинке дивана. Вино не вынесло такого нахальства, и я почувствовала, как по футболке расползлось пятно.

— Не упоминай! Мы же договаривались! — Прикрикнула Лиза.

— Ага, не зря мы переоделись. — Кивнула я, лениво скидывая подушку с лица. Оля пыталась протереть моё пятно на футболке. Я удивилась. — Где ты в моей комнате нашла салфетки?

— Это мои, я же знаю с кем дружу. — Пожала плечами Оля.

— А что за четвёртое? — Хитрыми глазами посмотрел на лису комок, слезая с подоконника.

— Замяли забыли, всё! — Вскинула руки Лиза.

— Щас я припомню тебе Гитлера! — Злорадно хихикнула Арина кулачком шурша Лизино каре. — Давай колись!

— А-а-а, это месть! — Жалостливо пискнула Лиза.

— Вы тут ещё подеритесь. — Я зевнула.

— Это приказ? — Поглядел на меня комок, параллельно сваливая Лизу на кровать.

Я не ответила, лишь хмыкнула. Выглядело это скорее не как бойня, а как агрессивное заигрыванье, но говорить этого я не стала.

Постепенно двое гномиков успокоились, и все устроились на диване. Разговоры стали спокойнее и тише. Я иногда вкидывала фразы по теме. Свет гирлянд плыл в глазах от опьянения. Комок нашёл в закромах моего дивана дряхлый пластилин, и при разговоре мял его в руках. Ногти у неё были покусанные и будто ободранные. В глазах погасал огонёк недовольства. Рыжие пряди прятали брови. Лиза уселась на подлокотник, и поправляла чёрные волосы. Чёрные как смола, что частично поглощали свет, и лишь пару розовых отблесков смогло просочится. Свою бутылку она опустошила, поэтому пила из недопитой Арининой. Оля скрестила ноги, и передавала по комнате закуски, о которых мы периодически забывали. Собрала локоны в хвост, и изредка поправляла выбившиеся из резинки. Было приятно снова очутится дома. Хотелось, чтоб вечер не кончался подольше. Или не заканчивался вовсе. Но Арина тускнела, а Оля чаще глядела на часы. Я успокаивала себя мыслью о завтрашнем дне, чтоб не скиснуть раньше времени. Недорисованный ящер смотрел на меня с угла около двери. Сейчас растаю как пломбир, какая тупость! Нужно было срочно что-нибудь сказать.

— А помните, как чел ногу в падике сломал? — Хмыкнула я, выпалив первое что пришло в голову.

— Даня что ли? — Уточнила Оля.

— Наверное, думаешь я помню? — Я развела руками, Лиза понимающе закатила глаза.

— Да как такое забудешь! — Кивнула она, копаясь в чёрных прядках. Там лиса нашла колтун, и принялась его развязывать.

— И как он только умудрился? — Риторически спросила Оля, фыркнув и откусывая булку.

— Да фиг его знает. У него хоть оправданье в виде лестницы есть. — Пожала плечами Лиза, копошась в волосах. Потом глаза стали хитрее. — Я вот помню, как Ева ногу сломала!

— Да я по жизни неудачница, о чём ты? Мне не нужны оправданья! — Будто хвастаясь заявила я.

— Ты ногу ломала? — Удивилась Оля, отвлекаясь от еды. — Когда это?

— Ещё до вас двоих! — Объяснила лиса махнув рукой. Потом, приложив ко лбу тыльную сторону ладони, заявила. — Не застали вы того «чудного мгновенья»!

— Ага, моих чудных стонов боли!

— А как это случилось? — Поинтересовалась Оля, слегка поворачивая голову вбок.

— В кустах! — Хихикнула Лиза.

— Я о камень споткнулась, и встала неправильно. Подошва была слишком высокая. — Пояснила я для понятности. — А ты, Лиз, не зазнавайся. Ты встретила меня после «чудного мгновенья» вообще-то!

— Но ты всё ещё ходила в бандаже! — Поставив руки в бока, будто предъявила Лиза.

Ещё немного мы обсуждали переломы и их разновидности. Потом, молчащая последние пять минут Арина, глянула в телефон. Мордашка, что стала чуть ли не серой, говорила сама за себя. Оля с Ариной встали с дивана. Под глупое хихиканье, мы собирали двух подруг. Я потрепала комка по голове, и мы договорились вытащить её на заброшку завтра. Эта мысль Арине понравилась, чёлка снова стала цвета мандаринов. Оля пообещала изо всех сил постараться присоединится. На этом шуршание курток замолкло. Обнявшись, Оля нам помахала, Арина отсалютовала двумя пальцами от виска. И дверь захлопнулась. Стало слегка тоскливо.

— Курить? — Подтолкнула меня локтём Лиза.

— Да, стоит. — Кивнула я.

Мы прошли к балкону почти что незаметно. Я накинула белый свитер с нарисованными глазами, Лиза взяла с кресла плед. Открыли дверь балкона. Нас окатило холодом, и мы скорее устроились на стульях. Присаживаясь по ближе, укрываясь одним пледом на двоих. Балкон был потрёпанный, немного в пепле. Окно я не закрывала, железяки были морозные, и лишний раз их касаться не хотелось. Из-за этого в балкон падали снежинки день за днём. И на подоконнике образовалась кучка снега. На окнах вырисовывались белые узоры. Убрав прядь с лица, порозовевшими пальцами я достала две сигареты. Одну протянула Лизе.

— Спасибо. — Кивнула она, лопая шарик в фильтре. — В порядке?

— Да, в норме.

Мы поднесли сигареты к зажигалке. Один просвет, и я сунула зажигалку в полу опустевшую пачку. Затянулась. Покрасневший кончик, и дым, обволакивающий лёгкие в объятья. Струйка дыма, смешенного с паром прокрутилась и разбилась об стёкла туманом.

— Ты сильно не кисни, завтра тоже весело будет, клянусь копытами! — Лиза приложила руку к груди, поворачиваясь ко мне.

— Какими ещё копытами?

— Коровьими, наверное. — Она пожала плечами. — Какими хочешь, такими и клянусь.

— Лошадиными. — Хмыкнула я.

— Значит лошадиными клянусь. — Кивнула Лиса затягиваясь.

Я представила летнее поле. Как под утренним солнцем пасутся лошади. Всовывая морды в мокрую, от росы, траву.

— На лошадке поездить хочу. — Мечтательно я рассматривала отблески от фонарей на костяшках. Воображая, что светят не фонари, и я вовсе не в городе.

— Когда вырастим, подарю тебе коня.

— Ага! — Хмыкнула я. — До старости буду с десятью кошками и одним конём!

— Звучит одиноко. — Лиза приставила к щеке кулак.

Она о чём-то плотно задумалась, так, что замолкла. Пепел упал с позабытой в руке сигареты.

— Что за математические расчёты? — Я легонько хлопнула по спине лису. Она посмотрела на меня проморгавшись. После отвела взгляд.

— Что мы будем делать после художки? — С лёгкой тоской спросила она.

Этот вопрос нас обоих всегда ставил в тупик. Но где-то раз в полгода мы обе задавались им. Иногда вслух, иногда молча. У меня был ответ на вопрос, но я его никогда не озвучивала. И не собираюсь.

— Может в колледж какой поступим. — Я пожала плечами. — Может вместе на дизайн?

— Можно просто бариста устроится. — Будто предложила Лиза. — Будем после смен вместе сплетничать о посетителях!

— Тогда лучше барменом! Там веселее.

— И опаснее. — Лиза выдержала паузу, приставляя ко рту сигарету. — …Мне нравится!

— Вот и решили! — Хмыкнула я показав большой палец.

Лиза кивнула посмеиваясь, и продолжила обсуждение наших совместных работ. Работать одной она не планировала. Во всех её идеях так или иначе участвовала я. Я не спорила.

Наконец фильтры в руках превратились в бычки. Кинув их в банку Лиза слезла со стула.

— Я, наверное, спать. — Зевнув сообщила Лиза.

— Без проблем. Справишься с расстиланием постельного? Я думаю тут ещё посижу.

— Справлюсь конечно! Не первый раз же тут. — Потягиваясь протянула она.

— Ага, не запутайся там в наволочках.

— А ты с балкона не упади. — Лиза открыла дверь балкона. Оттуда повеяло теплом.

Обменявшись «покойной ночи», Лиза ушла. Я достала новую сигарету. Планирую ещё пару-тройку таких замять. Уложить мысли после насыщенного дня, как обычно и бывает. Проветрить голову. Кофта с пледом приятно обволакивали мягкостью. Лишь ноги слегка подмерзали. Я укрыла их куском покрывала.

Ложась подбородком на холодный подоконник я замерла. Снежинки извивались, танцевали. Белые, разных размеров и плотности. Такие яркие и поблёскивающие в темноте спящего города. От улиц, покрытых зимним полотном, всё так же раздавался гул. Привычный и далёкий, приглушенный снегом шум. Звуки отъезжающих автобусов, и звенящих машин. Совсем скоро трамваи проедут конечную, и улягутся спать в депо. А ранним утром проснутся, и уедут по привычному маршруту. Позвякивая колёсами о рельсы.

«Что будем делать после художки?» …Точно не жить. Хотя чёрт его знает. Не люблю думать о таком даже в шутку. Поклялась в серьёз вовсе этого не делать. Но клятвам моим верить даже мне не стоит. Не хочу взрослеть по-настоящему. По эфемерным циферкам через два года я взрослый человек. А по-настоящему, мне до взрослости не хватает десяток годов. Нужно не думать, как я и клялась. Я отпрянула от подоконника. Накинула на себя плед с головой, грубо и рьяно. Заметила забытую мной сигарету, взяла и подожгла. Вот обжигающая горло, тёплая реальность. Вдыхая дым я заставила себя разжать брови у переносицы. Почувствовав приятную слабость и покалыванье в мышцах, я выдохнула. Дым распустился в скрученных узорах и облачных кругах. Подхваченный ветром он поднимался ввысь, тянулся к луне, и растворялся не долетев до потолка. Прелестно и бессмысленно. Красиво и напрасно. Веки приспустились. Я смотрела через прозрачные ресницы в никуда. В никуда где нет пути обратно. Но о пустоте стоит забыть, помнишь Ев? Каждый раз при мыслях нужно себя одёрнуть. Прелестный дым должен остаться прелестным. Красивый — красивым. Без уничижительного продолжения. И больше никаких «пяти минут», или «ещё одну последнюю». Докурить и спать.

Я затушила окурок о пепельницу. Потянула за собой плед и легонько отварила дверь. Закрывая холод снаружи меня обдало тихой, тёмной, пригретой комнатёнкой. Запах Лизиных духов, оставшийся след выпитого вина и уставший привкус пыли. Лиза уже развалилась на краю моей кровати, подрёмывая с тихим посвистыванием. Рука сползла, и кончики пальцев почти касались пола. Мой плюшевый кот, которого она всегда прижимала к лицу, валялся рядом, будто сброшенный за ненадобностью. Я ухмыльнулась. Скинув продувшуюся насквозь кофту, я улеглась у стены, натянув на себя тот же пропахший табаком плед. Перекатившись на бок, я сжалась в клубок и прижала к себе часть подушки. На последок зевнув, глянула на стену у окна, с кучей рисунков и надписей. Их было много, достаточно чтоб я смогла забыть контекст некоторых. Глаза вцепились в фразу, написанную ярко розовым маркёром. «Завтра будет интересно!». Ха-ха да… в этом ты всегда была права, Полин. Действительно будет…