Цена выбора (гет)

Это был не удар — приговор, исполненный с изяществом хищника. Нагини метнулась стремительно, черной молнией в гнилом полумраке Визжащей хижины. Снейп даже не успел осознать атаку.

Сначала пришла вспышка ослепительной боли, а следом — ошеломляющее, тяжёлое онемение. Когда горячее и липкое толчками потекло по шее, заливая воротник сюртука, Снейп понял: всё.

Он не закричал. Гордость, выжженная годами шпионажа и одиночества, не позволила издать ни звука. Снейп не дёрнулся — лишь сделал неверный, рваный шаг назад, пытаясь удержать равновесие. Предавало не тело — сама жизнь, стремительно покидала его, стекая на пол грязной лужей.

Где-то на грани слуха вибрировал голос Тёмного Лорда. Речь лилась спокойно, почти буднично — та ледяная вежливость, которую Реддл хранил для самых полезных и обречённых. Снейп не слушал. Обеты, ложь, величие и стратегия в одно мгновение стали мусором. Смысл имело лишь сердце, которое замедлялось, спотыкаясь на каждом ударе.

Яд действовал быстро и беспощадно. Ноги подкосились и камень пола встретил его жёсткой прохладой — единственной связью с расплывающейся реальностью. Внутри же, вопреки холоду камня, разгорался пожар: вязкий, тягучий жар яда методично выжигал нервы, лишая возможности даже сжать кулак. Дыхание сбилось, стало коротким и рваным, будто кто‑то невидимой рукой пережал горло

Шаги — осторожные, пропитанные ужасом, эхом отдавались в пустоте. Словно сквозь слой ваты до Снейпа донеслись голоса. И вдруг — глаза.

«Зелёные… Лили»? — Изъеденное агонией сознание на миг обмануло его.

Нет. Поттер. Мальчишка, которого он защищал и ненавидел с равным остервенением.

Отчаянным усилием Снейп заставил себя сосредоточиться. Зрение расплывалось, глаза затягивало багровой дымкой, но времени не оставалось — он уже чувствовал, как душа отслаивается от плоти — холод поднимался от кончиков пальцев, мир терял вес, звуки отдалялись, будто он уходил под воду... Но если позволить этой правде сдохнуть вместе с ним, всё десятилетие притворства превратится в бессмысленную шутку.

Каждый вдох стоил целой жизни. Преодолевая сопротивление парализованных мышц, Снейп поднял руку. С последними крохами силы, дрожащие пальцы мёртвой хваткой вцепились в мантию Поттера, притягивая его ближе.

— Посмотри… на меня… — голос больше не подчинялся, превратившись в хриплый свист, в котором захлёбывалась кровь. — Возьми… это… — он с трудом выдохнул, — воспоминания...

Сдвинуть руку с палочкой стало почти неразрешимой задачей. Рывками, будто тысячетонный камень, он поднял её к виску. В глазах Поттера на миг отразился страх, но он решительно подставил хрустальный флакон, переданный ему запасливой Грейнджер.

Снейп не просто отдавал память — он вырывал куски собственной жизни. Серебристые нити воспоминаний, слишком яркие для этой дыры, потянулись из виска, дрожа в тяжёлом воздухе. Он направил их к парню — нет, теперь уже ясно: к мужчине, которому теперь предстояло тащить этот груз до конца одному.

Это было последнее, что он смог дать — финальная исповедь и единственный акт мести своему убийце.

Зелёные глаза сверлили его. В них не было злобы — только немой вопрос и обжигающая жалость. Те самые глаза. Неужели это в последний раз?

Снейп позволил себе задержаться в этом взгляде. Впитывал этот цвет, забирая его с собой в наступающую пустоту. В этот краткий миг он перестал быть двойным агентом или предателем — просто усталый человек, который наконец-то получил право перестать лгать всему миру.

А потом нить оборвалась. Рука соскользнула с ткани. Мир окончательно погас — сначала цвета, потом звуки, затем ощущение собственного тела. Осталась только тишина. И в этой темноте больше не было ни яда, ни боли.