Цена выбора (гет)

Это даже не было ударом — скорее приговором, исполненным с животным изяществом хищника. Нагини стремительно метнулась из полумрака Визжащей хижины и, мелькнув черной молнией, впилась зубами в горло. Снейп даже не успел осознать атаку.

Сначала пришла вспышка ослепительной боли, а следом за ней — тяжёлое, разливающееся по телу онемение. Когда горячее и липкое толчками потекло по шее, заливая воротник сюртука, Северус понял: всё.

Он не закричал. Гордость, взращенная годами шпионажа и одиночества, не позволила ему издать ни звука. Даже не дёрнулся — лишь сделал неверный шаг назад, пытаясь удержать равновесие. Но сейчас предавало не тело — сама жизнь, стремительно покидала его, стекая на пол лужей крови.

Где-то на грани слуха вибрировал голос Тёмного Лорда. Его речь лилась спокойно и буднично — с той ледяной вежливостью, которую Реддл хранил для самых полезных и обречённых. Снейп уже не слушал. Обеты, ложь, величие, стратегия — всё это стало мусором в одно мгновение. Сейчас имел смысл лишь глухой стук сердца, который замедлялся, спотыкаясь на каждом ударе.

Яд Нагини действовал как всегда быстро и беспощадно. Ещё миг — и подкосились ноги, более не способные удерживать тяжесть тела. Камень пола встретил его жёсткой прохладной, оставаясь последней связью с расплывающейся реальностью. Внутри же, вопреки холоду камня, разгорался пожар — вязкий, тягучий жар яда методично выжигал нервы, лишая возможности даже сжать руку в кулак.

Дыхание сбилось, стало коротким и отрывистым, будто кто‑то пережимал горло невидимой рукой...

Ухо уловило осторожные, пропитанные ужасом шаги. Словно сквозь слой ваты до Снейпа донеслись голоса. И вдруг он увидел глаза.

«Зелёные… Лили»? — Изъеденное агонией сознание на миг обмануло его.

Нет... Поттер. Чёртов мальчишка, которого он защищал и ненавидел с равным остервенением.

Отчаянным усилием Снейп заставил себя сосредоточиться. Зрение постоянно расплывалось, глаза затягивало багровой дымкой, но времени оставалось совсем мало — он уже чувствовал, как душа отслаивается от плоти, как от кончиков пальцев поднимается холод, как мир теряет вес, а звуки отдаляются, словно он медленно уходил под воду... Но если позволить этой правде сдохнуть вместе с ним, всё десятилетие притворства превратится в бессмысленную шутку...

Каждый вдох стоил целой жизни. Преодолевая сопротивление парализованных мышц, он поднял руку. С последними крохами силы, дрожащие пальцы вцепились в мантию Поттера мёртвой хваткой, притягивая его ближе.

— Посмотри… на меня… — голос больше не подчинялся ему, превратившись в хриплый свист, в котором булькала кровь. — Возьми… это… — Снейп с трудом выдохнул, даже от небольшого усилия — воспоминания...

Сдвинуть руку с палочкой стало почти неразрешимой задачей. Рывками, будто тысячетонный камень, он поднял её к виску. В глазах Поттера на миг отразился страх, но он решительно подставил хрустальный флакон, переданный ему запасливой Грейнджер.

Снейп не просто отдавал память — он вырывал куски собственной жизни. Серебристые нити воспоминаний, слишком яркие для этой дыры, потянулись из виска, дрожа в воздухе. Он направил их к парню — хотя нет: к мужчине, которому теперь предстояло тащить этот груз до конца одному.

Это было последнее, что он смог дать — финальная исповедь перед её сыном и единственный акт мести своему убийце.

Зелёные глаза сверлили его. В них не было злобы — только немой вопрос и обжигающая жалость. Те самые глаза. Неужели это в последний раз?

Снейп позволил себе задержаться в этом взгляде. Впитывал этот цвет, забирая его с собой в наступающую пустоту. В тот краткий миг он перестал быть двойным агентом или предателем — просто усталый человек, который наконец-то получил право перестать лгать всему миру.

А потом нить оборвалась. Рука соскользнула с ткани. Мир окончательно погас — сначала цвета, потом звуки, затем ощущение собственного тела. Осталась только тишина. И в этой темноте больше не было ни яда, ни боли.