Проверено на грамотность 
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
В начале был свет.
Он заполнил собой каждый уголок пространства. Его нестерпимый жар укусил руку, вмиг иссушил кожу до состояния пыльного пергамента и волной горячего воздуха наступил на тело, раздавив и без того горящие от боли лёгкие.
Потом была вода.
Её прохлада тут же успокоила агонизирующее левое запястье и обожжённую кожу, смыла все мысли и тревоги и отгородила от бушующей над головой огненной бездны, оставив безвольно погружаться в мутную зеленоватую толщу. К сверкающей вышине направились последние серебристые пузыри.
Затем пришло небытие.
* * *
Для Астрид Ингельвар смерть не была каким-то неожиданным гостем. Их первое знакомство, пусть и формальное, состоялось почти тридцать лет назад, в комнате, полной людей в богато украшенных траурных мантиях. Они долго и оживлённо спорили, а из тёмного угла на них зыркал маленький синеглазый зверёныш, чьи волосы неопределённо-бурого цвета и грязные обноски жили своей копошащейся жизнью.
Наконец один из спорщиков отошёл от стола и приблизился к найдёнышу, протянув ему несколько сжатых в кулаке клочков.
— Бери любую. Это будет твоё имя.
И запачканные тонкие пальцы неуверенно сомкнулись на одной из бумажек.
В Неварре верят, что не может быть безымянных могил — каждый покойный может рассчитывать хотя бы на прозвище, пусть и нацарапанное гвоздем на деревянной дощечке где-нибудь на задворках одного из многочисленных мест упокоения. Чтобы умереть, нужно сначала родиться, а имя закрепляет факт твоего существования, каким бы скоротечным оно ни было.
В тот день родилась и впервые умерла Астрид Ингельвар. Символически, конечно.
«Жизни и тела тех, кто беспокоит нежить Некрополя, отдаются Дозору Скорби». Маленькая беспризорница без имени не могла знать этого правила, когда забралась в одну из гробниц. Жестокая шутка конкурирующей банды таких же детей улиц, которая захватила их территорию и в насмешку пообещала особенно отчаянной оборванке, что ей позволят побираться на прежних угодьях, если та притащит какую-нибудь драгоценную безделушку аж из самого Великого Некрополя. Кто же думал, что руки мертвецов окажутся такими цепкими, а морталитаси — столь же бдительными…
Незнание не снимает ответственности. Девочку передали Дозору Скорби, дали имя, нарекли «цеховой» фамилией для безродных сирот и, не обнаружив никаких особенных талантов и способности к магии, отправили в орден Пути Мёртвых(1). Что означало похоронить заживо. С такой судьбой она была категорически не согласна.
— Хорошо, память в порядке. Расскажи пожалуйста о последних событиях, что ты запомнила. Поведай, как ты оказалась здесь.
О, об этом она не забудет никогда. Хоть кто-нибудь, но должен узнать о произошедшем там, внизу, среди древних гробниц и мертвецов.
* * *
… Астрид осторожно, почти нежно поддерживала человека, из которого быстро уходила жизнь. Ярко-красная лужа стремительно расползалась под его ногами, а затем они подогнулись, руки повисли вдоль тела, и спрятанное за бронзовой маской лицо опустилось на грудь. Последняя дрожь, и всё было кончено.
Мысленно обратившись к Создателю, Астрид уложила тело на холодный мрамор и вытащила кинжал из груди, привычно вытерев лезвие о штаны. Затем кивнула своему молчаливому напарнику и ухватила мертвеца за ноги. Её помощник послушно нагнулся, взял убитого за руки, и они понесли труп к месту сбора, поднимая клубы всепроникающей костной пыли.
Как обычно, их ждали в обширном, богато украшенном мозаикой дворике-перистиле, который был частью грандиозного погребального комплекса барона Гидеона ван Маркхэма, почившего пятьсот лет назад. Никто из возводивших его безымянных строителей и подумать бы не мог, что готовят будущие казармы для сотен и сотен ходячих мертвецов. Свежий труп лёг к ряду других беглецов из Пути Мёртвых, которым сегодня не повезло. Впрочем, это ненадолго — скоро они встанут, чтобы пополнить армию.
«Завтра на их месте можем оказаться мы». Сквозь прорези маски Астрид Ингельвар поймала взгляд парасигифоны(2) — официальной Нарушительницы молчания из Пути Мёртвых, Той, Которой-Дозволено-Говорить. Некромантка коротко кивнула и удалилась, опираясь на магический посох.
Обратный путь к опустевшим кельям путеводцев пролегал сквозь толпы одержимых покойников, которые обшаривали гробницы в поисках ещё смирных собратьев. Бесцветные мёртвые глаза провожали живую — теперь столь редкое явление здесь, на самых нижних ярусах Некрополя.
Когда охота на выживших будет завершена, надобность в охотниках отпадёт. И тогда здесь останутся только мертвецы.
* * *
Жёсткая постель в келье не располагала ко сну. В Пути Мёртвых вообще не поощрялись комфорт и стремление к земным благам — в орден вступали, чтобы умереть ради вечного служения, а значит, неминуемое ожидание смерти нужно было посвятить подготовке к загробной жизни, даже если оно занимало десятки лет. Хорошая новость: обычно путеводцы не добирались и до пятидесяти, быстро угасая от отсутствия солнца, вечного холода и мелкой костной пыли, которая царила повсюду в воздухе и с годами награждала старожилов «костяными лёгкими», несмотря на плотные лицевые повязки. Отдельные фанатики обходились без них вовсе, чтобы поскорее исполнить свой «долг».
И конечно же, до недавнего времени Путь Мёртвых занимался уходом за этой древней частью Великого Некрополя, погребённой глубоко под землёй. Чтобы скрасить ожидание смерти, орден приводил в порядок гробницы, откапывал мавзолеи после пыльных бурь, расчищал проходы для редких посетителей, строителей и неугомонных учёных, а также присматривал за покоем мертвецов. В общем, брал на себя всю грязную работу.
«Сколько ещё выживших осталось на свободе? Трое, не считая охотников? Пятеро?»
Уже целую неделю Астрид Ингельвар подавляла в себе всё человеческое, чтобы сохранить рассудок и протянуть ещё немного. Разум засыпал, а тело равнодушно выполняло поставленную задачу, пока каждый прожитый день обходился как минимум в одну жизнь.
А затем она возвращалась сюда, чтобы после дневных кошмаров видеть кошмары ночные.
Путь Мёртвых был обречён с самого начала. Когда заговор раскрыл себя, самые робкие решили затеряться среди гробниц, но большая часть приняла отступничество, добровольно присоединившись к расширяющейся армии мёртвых. Сложно спасти от смерти тех, кто так её жаждет. Лишь небольшой группке еретиков пока разрешили жить — так сказать, особенным, талантливым в определённом ремесле. Таким, как Астрид.
Единственным, что отличало её от других мясников, была цель.
Никто не должен был разгадать её замысел. На кону стояло слишком много. И Астрид Ингельвар послушно играла роль науськанной на дичь собаки, всеми силами избегая ненужных жертв. Однако на её счету было уже двое.
Один был тяжело ранен, и ей пришлось помочь ему так, как она умела. Второй, сегодняшний, оказался не в том месте и не в то время.
Время.
Бесшумно соскользнув со своей неудобной койки, Астрид просочилась во тьму.
* * *
Они жались друг к другу, как совята на чердаке, которых разбудил луч фонаря. Около десятка перепуганных вусмерть неофитов из брошенных детей и подростков, которых отдали в орден по тем или иным причинам, и четверо взрослых путеводцев, что отказались сдаться. В свете завесного пламени — обычный огонь был под строжайшим запретом из-за костной пыли в воздухе, — сверкали четырнадцать пар глаз, полных надежды.
— Этого вам должно хватить на пару-тройку дней, — Астрид протянула своим подопечным небольшой мешок с едой, которую тайком умыкнула из кладовой. Обычный рацион Пути Мёртвых: всё растительное, чтобы не набрать и капли лишнего жира и подготовить тело к грядущей мумификации. — Если я верно подсчитала, через трое суток должны прибыть припасы сверху, как обычно.
«Заподозрят ли там неладное? Знают ли они? Вряд ли. Никто так и не спустился с помощью».
Или, что хуже, морталитаси из «этих, верхних» бросили их на произвол судьбы.
Пища тут же пошла по рукам, оголодавшие за целый день беглецы принимали каждую кроху так, словно она могла стать последней в их жизни. Лишь один путеводец, самый старый из выживших — на вид целых сорок лет! — запомнившийся Астрид своим кашлем из-за «костяных лёгких», не взял ни кусочка. Он сидел в углу, закутавшись в древний изодранный плащ, больше походя на сваленную под стеной кучу тряпья и костей.
Астрид скользнула по нему взглядом, быстро отведя глаза. Ещё один сдался.
— Постарайтесь растянуть еду настолько, насколько это возможно, — произнесла она, скатывая опустевший мешок. — Не знаю, когда в следующий раз смогу пополнить запасы.
В углу зашевелились.
— Зачем ты убила его?
Вопрос застал Астрид врасплох, как дыра в кармане, когда пришло время платить по счетам.
— Зачем ты… К-х-х-ха… Зачем ты убила его? — повторил свой вопрос старший путеводец, борясь с содрогающимися лёгкими и собственными губами после многолетнего молчания. Наверное, это были его первые слова за долгие-долгие годы в ордене.
Астрид на миг прикрыла глаза и втянула воздух носом, стараясь привести мысли в порядок.
Разумеется, она знала, о ком речь. Именно его она заметила сегодня в тот момент, когда помогала больному сотоварищу спуститься в их убежище в усыпальнице. Молодой, судя по движениям, путеводец вынырнул из пыльной мглы прямо на неё и замер, как испуганный заяц, не зная, куда деваться. Астрид не помнила, кем он был — может, ненужным отпрыском богатой семьи Неварры, от которого избавились, отдав в Путь Мёртвых, или таким же сиротой, как она, — но в тот момент он был опасностью.
Он ещё мог спастись. «Напарник» Астрид только-только появился из-за угла, и хватило бы одного быстрого жеста, чтобы отправить второго путеводца в укрытие к остальным.
Бедняга допустил фатальную ошибку. Он зачем-то начал разворачиваться в сторону приближающегося охотника, а его рука потянулась в сторону гробницы. Возможно, последнее Астрид только показалось. Может, тот просто запаниковал. Но времени на раздумья не было.
Она хищно скользнула за спину беженца, одной рукой прижала маску на его лице ко рту, а второй нанесла быстрый удар кинжалом в сердце.
И ещё один раз.
И последний.
А потом оттащила ещё живое, вяло сопротивляющееся тело в сторону, чтобы дать выжившим незаметно запереть двери убежища.
… Отвечать Астрид не стала. Всей жизни не хватит, чтобы оправдаться за каждый свой поступок.
— Ждите. Я вернусь так скоро, насколько это возможно.
Пара путеводцев из числа помладше переглянулась. Затем одна из них — девушка с наголо обритой головой, — робко подняла руку.
— Припасы всегда спускают сверху с помощью подъёмника, — тихо произнесла она. — Быть может, кто-то мог бы пробраться на поверхность и рассказать им о происходящем.
«Догадливая, надо же. А я-то хотела лишний раз не обнадёживать». Авантюра, над которой она думала сутками напролёт, была раскрыта, и Астрид Ингельвар оставалось только молча кивнуть. Сохрани она затею в тайне, как и планировала, выжившим было бы немного легче принять её гибель и свою участь.
— Если всё получится, я приведу подмогу, — пообещала она.
Надежда в глазах людей была хуже, чем плевки в спину.
* * *
Она заметила неладное, когда хитроумный запор щёлкнул в последний раз. Ключ мигом отправился под изъеденный окисью нагрудник, и Астрид тут же приняла боевую стойку, выхватив кинжалы из ножен.
Из-за вечной пылевой завесы донёсся знакомый голос — сухой и безжизненный, словно кто-то наделил даром речи стопку кляуз на столе законника. Даже урна с прахом была в разы человечнее, чем это существо, которое потратило годы на систематическое подавление любой жизненной искры в собственной душе.
— Я знала, что от тех, кто побывал в миру, нет никакого толку. Мёртвые говорят: твой долг дважды нарушен, Астрид Ингельвар, и твое тело и душа безнадёжно отравлены.
Свет магического пламени едва-едва обрисовал худую костлявую фигуру, больше похожую на иссохшее дерево, на которое кто-то додумался натянуть робу. Силуэт дополняла ковыляющая свита, которая по злой иронии судьбы была лишь чуточку мертвее своей предводительницы — на ту самую чуточку, что разделяет живых и неживых.
Парасигифона. Та, Которой-Дозволено-Говорить. Забавно, что единственный человек в ордене Пути Мёртвых, который имел право осквернять вечную тишину речью и был уполномочен вести переговоры с верхним Некрополем, сам был почти что нежитью.
— Ты должна была подарить им покой. Мёртвые говорят…
— Мёртвые ничего не говорят, — произнесла Астрид. Она вдруг почувствовала, как страшно устала за эти дни. Наверное, перед гибелью тело наконец решило немного расслабиться. — Мёртвые ничего не говорят, почтенная. Это всего лишь вселённые в тела духи.
Какое-то время парасигифона молчала. Маска скрывала глаза, но за узкими щёлками в металле ощущалось что-то вроде бездушного любопытства, с которым богомол осматривает, что же попалось ему в лапы.
— Я наблюдала за тобой с того самого дня, когда ты вернулась в орден после побега из Некрополя. Одного этого хватило бы, чтобы лишить тебя права как жизни, так и вечности среди наших братьев и сестёр, но тогда я увидела в тебе дар, который ты принесла с поверхности. Мёртвые говорят, ты служила смерти, как никто другой из нас.
Пальцы Астрид чуть сильнее сжали рукояти кинжалов.
— Хватит прикрываться мёртвыми, почтенная. — В последнее слово она попыталась влить столько яда, сколько могла. — Они ничего не решают. Барон ван Маркхэм — он ведь только прикрытие, верно? Ты всё продумала, старая сука. Ты все спланировала. Духи не настолько изобретательны, ведь так? Не вздумай отрицать, я всё знаю. Скажи мне только — зачем?
Парасигифона никак не отреагировала ни на оскорбление, ни на откровение. Лишь ручные мертвецы вокруг неё словно бы придвинулись немного ближе. По сторонам «улицы» тоже раздавались тихие поскрипывания, скрежет, постукивания костей и лёгкий хрип тщательно высушенных глоток — краем глаза Астрид видела, как крыши усыпальниц вокруг неё заполняются нежитью. Они чинно рассаживались, как вороны вокруг умирающей на жаре козы, разве что не ссорились между собой.
— Ты сама видела поверхность, — заговорила наконец ведьма. — Мор. Порождения тьмы. Разрывы в Завесе и козни эльфийских богов. Склоки между неварранской знатью за трон, который уже давно опустел. Орлей с его амбициями.
Астрид молчала, не перебивая. Она догадывалась, к чему ведёт речь парасигифона.
— Только обретя жизнь после жизни, наш народ сумеет побороть все опасности, — продолжала та. — Подумай сама: тела, которые больше неподвластны Мору, истинный и вечный король, мудро правящий страной без династических войн, бессмертные армии и стройная иерархия, где каждый безропотно исполняет свою роль. Разве это не идеал? Разве это не тот путь, который задумал для Неварры Витус Фабиа(3)? Наши мёртвые покровители говорят, Астрид Ингельвар, и говорят они о спасении.
Кольцо попарно сверкающих зелёных огоньков сжалось ещё плотнее. Теперь можно было расслышать шорох истлевших одежд, хруст иссохших хрящей и шелест тонкой, как прошлогодний гербарий, кожи.
— Это же обычное убийство, — произнесла Астрид. — Просто в крупном масштабе, прикрытое красивыми речами. Вместо людей будут лишь одержимые трупы.
А где-то глубоко в её сознании встрепенулась какая-то частичка, настойчиво требующая внимания к себе. Она нетерпеливо подпрыгивала, кричала что-то о последних словах Нарушительницы молчания, но была проигнорирована.
Из-под маски парасигифоны донёсся какой-то звук. Смешок? Или кашель из-за пыли?
— Странно слышать это от тебя, — ответила некромантка. — Разве ты делаешь не то же самое?
Теперь Астрид заметила. Среди «почётного эскорта» парасигифоны стоял он — тот самый заколотый ею юноша. На его груди темнело пятно засохшей крови, а маска была неподвижно направлена в её сторону. Что за дух теперь сидит внутри него? Месть? Злость? Обида?
Дыхание Создателя, как же она устала…
— Он мне всё рассказал. Ты зарезала человека просто за то, что он мог случайно выдать логово отрёкшихся от ордена. Какое странное милосердие, не так ли, Астрид Ингельвар? Так чем же хуже наше?
Наверное, стоило возразить. Провести черту между ними. Принять героическую позу и произнести проникновенную речь, которую некому будет записать. Что-то вроде…
В голове не было ничего, кроме оглушающей тишины.
«Да пошло оно все в бездну». Астрид молча перехватила рукояти кинжалов поудобнее.
Они их не получат. По крайней мере, пока она жива. Что ж, это будут славные пять минут. Или две. Как повезёт.
* * *
Она вырвала у смерти где-то три минуты. Ровно столько Астрид Ингельвар смогла продержаться, хотя ей казалось, что прошла целая кошмарная вечность.
Конечно же, она не собиралась драться с целой ротой живых покойников. Вместо этого она высмотрела брешь в их кольце и рванула туда, отчаянно лягаясь и отрубая особо цепкие мёртвые пальцы. Затем Астрид начала петлять по извилистым «улицам» древнего города нежити, стараясь запутать преследователей, которые нестройно наводняли проходы между гробницами и перелезали с крыши на крышу подобно гигантской куче разъярённых муравьёв.
Нырнув в узкое оконце очередной усыпальницы в попытках сбросить «хвост», она наткнулась на лужу пролитых благовоний в россыпи черепков и засохших капель крови — следы недавней трагедии. Растянувшись по весь рост на душистом масле и едва вернув себе равновесие, Астрид перепрыгнула на крышу соседнего мавзолея, но ставшие скользкими руки и ноги отказались держаться на покатой поверхности.
Отчаянно скребя по черепице ногтями и носками сапог, она рухнула вниз.
Ей повезло и не повезло одновременно. Везение было в том, что Астрид упала не на твёрдый камень, а в полный воды бассейн, богато украшенный макабрическими сюжетами — видимо, кто-то пожелал провести своё посмертие со всеми удобствами. Следом ко дну пошёл один из кинжалов, тем временем как второй прозвенел по мраморным плитам аккуратного сада камней, усыпанного кремнёвым щебнем.
Невезение же заключалось в том, что Астрид не умела плавать, а бассейн был достаточно широкий и глубокий. Кто-нибудь другой мигом бы выскочил из воды и продолжил бежать, но только не она. Кое-как, отчаянно молотя руками по поверхности, она выбралась на бортик, когда всего в нескольких ярдах появилась толпа нежити.
Вот и всё. Это конец.
Астрид понимала, что уже мертва. Тело пока двигалось, но лишь временно, сопротивляясь разуму и логике. Исключительно по этой причине её правая рука сейчас сжимала спасённый из бассейна кинжал, пока левая тянулась за вторым лезвием…
Конец магического посоха пригвоздил ладонь к каменным плитам, а затем крепкий, подбитый гвоздями кожаный башмак с размаху пнул предплечье. Что-то мерзко хрустнуло, и левое запястье взорвалось болью, от которой побелело в глазах.
Крик сам вырвался из груди, подгоняемый ужасом перед неизбежным. Сугубо животный инстинкт выбросил правую руку с кинжалом вперёд, но всё тот же посох наотмашь хлестнул по лицу, срывая маску и разбивая губы и подбородок. Повязка от пыли немедленно пропиталась кровью.
Астрид Ингельвар лежала у ног парасигифоны, корчась от боли в искалеченном запястье. Она знала, как выглядит сейчас — в мокрой грязной броне, с прилипшими к голове волосами, без маски, которая ещё недавно скрывала раннюю седину надо лбом и рубец, наискось протянувшийся через искривлённый переломом нос, с окровавленным опухающим лицом…
Некромантка нагнулась и подобрала ключ от убежища, выпавший из-за нагрудника.
— Лучше смириться перед неизбежным, Ингельвар. Так будет легче.
А затем Астрид обступили мертвецы и потащили обратно в воду.
Она честно пыталась сопротивляться до последнего. Кинжал резал и колол мёртвую плоть и кости, но одержимые духами покойники, подчиняясь воле парасигифоны, равнодушно волокли свою жертву, пока не стало достаточно глубоко.
После чего иссохшие пальцы стальными тисками сжали горло и плечи и прижали её ко дну.
Всеми силами Астрид рвалась наверх, к насквозь пропитанному пылью, затхлому воздуху Некрополя. Пинала попадающие под подошвы сапог кости, вонзала лезвие в пустые грудные клетки и черепа, выкручивалась из захвата множества рук, но с каждым разом попытки становились всё слабее. Намокшая броня с бронзовым нагрудником превратилась в непосильный груз, словно она пыталась всплыть с привязанным к шее якорем и опутанными сетью руками и ногами.
Лёгкие обожгло тысячей ледяных игл, когда вместо нового глотка воздуха Астрид вдохнула воду и начала тонуть.
Кровь ревела в ушах, как водопад, с каждым ударом сердца норовя взорвать голову изнутри, а сознание потеряло какой-либо контроль над телом, предоставив тому дёргаться в бессмысленных судорогах, которые сводили грудь и плечи. Мир вокруг медленно сжимался в чёрно-красный туннель, и каждая деталь вдруг стала необыкновенно отчётливой, словно стремилась навеки запечатлеть себя в умирающем сознании.
В этот самый мир кусочки картины последних минут выстроились на мысленном холсте, заняв каждый своё, положенное ему место.
Астрид Ингельвар охватило мрачное, холодное вдохновение. Собрав остатки сил и задержав дыхание — вопрос, было ли что задерживать вообще, — она позволила телу опуститься на самое дно. А затем, сжавшись как пружина и оттолкнувшись от мозаичных картин смерти, выбросила себя как можно ближе к бортику.
Она знала, что её манёвр не поймут. Подумаешь, отчаянная попытка продлить агонию. Она уже не сможет выбраться: это понимала и сама Астрид, и натравившая мертвецов парасигифона, но в этом и не было никакой надобности.
Лезвие кинжала вошло точно в щель между мраморными плитами у самого края воды, когда на Астрид вновь навалилась орава оживших трупов. Не обращая никакого внимания на тяжесть и почти что рвущие её на части костлявые лапы, то захлёбываясь, то погружаясь и вновь выныривая, она принялась беспорядочно колотить по камню, щедро усыпанному щебнем, который разбросала ногами топчущаяся тут нежить.
Костная пыль вихрилась в воздухе, завиваясь в самые странные узоры…
Удар металла о кремень высек первую ослепительную искру.
Лицо Той, Которой-Дозволено-Говорить было скрыто маской, но даже так Астрид всем существом почувствовала её ужас от осознания, что сейчас произойдёт. Оскальзываясь на мокром мраморе, некромантка с несвойственной ей живостью кинулась к своей жертве, поднимая посох и концентрируя на его навершии шар зелёной энергии.
Проскочила вторая искра. На этот раз она попала точно на пропитанный благовонным маслом рукав стёганки, который тут же занялся ярким жарким пламенем. Одновременно с тем мертвецы наконец оторвали Астрид от бортика и поволокли в глубину, однако уже было поздно.
От пылинки к пылинке, огонь понёсся по спёртому воздуху Некрополя, полному мелкой костяной трухи, копившейся здесь веками…
Астрид Ингельвар медленно погружалась на дно бассейна, пока над ней расцветал исполинский огненный цветок, снося всё и всех на своём пути.
Свет. Вода. Небытие.
* * *
Дробно стуча каблучками и шурша многочисленными юбками из тёмного шёлка, Хранительница печатей Мирна шествовала по щедро изукрашенному крылу прелата Великого Некрополя. Нужный ей кабинет колдунья нашла без особого труда — ещё поднимаясь по витиевато оформленной лестнице, она услышала гул голосов, больше похожий на птичий базар.
Едва она зашла в помещение, как яростный спор Дозорных Скорби и глав других орденов прекратился, но уже в следующее мгновение возобновился с прежним рвением. Казалось, ещё чуть-чуть, и кого-нибудь огреют посохом по голове или оторвут бороду, что станет сигналом для всеобщей свалки.
— А я говорю, нам нужно…
— Уважаемая, не переходите на личности…
— Как мы упустили…
— Это ваша вина!..
— Я?! Да…
Мирна мысленно покачала головой. Происходящее здесь крайне отдалённо напоминало орлесианскую Игру, только гораздо менее утончённую, без яда в перстнях, изящных оскорблений и «ах, какая трагедия, что он вышел поздно ночью без охраны, совершенно случайно забрёл в трущобы эльфинажа и десять раз упал горлом на заточку». Некропольская элита осознавала, что крупно прокололась, и сейчас посредством спора определяла крайнего, чтобы удержаться на зашатавшейся вершине.
Да, Великий Некрополь основательно тряхнуло. В прямом и переносном смысле.
— Господа, давайте цивилизованно разберёмся, как нам стоит поступить, — произнесла Мирна, повысив голос.
Шум немного притих.
Каждый понимал, что перед ними стоит крайне сложная задача. Десятки предков почтенных семей Неварры были безвозвратно уничтожены, превратившись в обломки костей и обугленные головёшки, множество семейных гробниц не подлежало восстановлению, потревоженные духи пребывали в панике и чинили уйму неудобств, а целый орден оказался стёрт с лица земли. А хуже всего было то, что на инцидент обратили внимание некроманты при королевском дворе и теперь требовали объяснений.
— Думаю, всё очевидно, — начал глава ордена Ваятелей Плоти(4) — восьмидесятилетний маг, больше похожий на сшитую из разных кусков куклу с едва заметными следами швов на разнокалиберной коже. — В трагедии виноват Путь Мёртвых, а так как их братство полностью уничтожено, то и судить некого. Так и ответим королевскому двору.
— Некоторые из них всё-таки выжили, — напомнил другой некромант.
— Да, но именно Дозор Скорби должен был задавить мятеж на самом корню, не так ли? — вступила в спор пожилая колдунья из ордена Гаруспиков(5). Перед ней на золочёном блюде лежала весьма неаппетитная тушка ягнёнка с вынутыми наружу органами. — Прочесть знаки, прислушаться к духам, следить за своими мертвецами, в конце концов! Где он был всё это время?
— Полагаю, что мои коллеги, как и я, всю эту неделю выполняли другие важные задачи.
Головы морталитаси машинально повернулись в сторону дверей.
— Леди, джентльмены, прошу прощения, что так грубо прервал ваш спор, — произнёс Эммрик Волькарин, присаживаясь на своё место за общим столом. — Пожалуйста, продолжайте.
Из-за высокой спинки его стула выглянул небольшого роста скелет с зелёными глазами-окулярами. Опасливо покосившись на шумное сборище морталитаси, он немедленно юркнул обратно в своё убежище.
Обстановка в кабинете несколько скомкалась.
Дозорный Скорби и профессор Эммрик Волькарин пользовался странной репутацией у элиты Некрополя. Выходец из простолюдинов, он достиг столь высокого статуса исключительно благодаря живому уму, редкому таланту заклинателя трупов и отточенным навыкам психагога, тем временем как подавляющее большинство магов прошлось по головам соперников, чтобы добраться до вершины социальной пирамиды. А поскольку маг магу — волк, морталитаси имели привычку изучать своих потенциальных оппонентов, чтобы любой ценой продержаться как можно дольше.
И если действия подобных тебе предсказать, как правило, не так уж и сложно, то Эммрик Волькарин оставался непонятной аномалией. За годы службы он не выказал ни капли интереса к власти и политическим разборкам, что вводило некоторых в ступор. Кто-то считал это тонко просчитанной стратегией, другие — откровенной глупостью, но все сходились во мнении, что от такого человека можно ждать чего угодно.
Как бы там ни было, пока под другими магами кресла менялись по нескольку раз в год, Эммрик Волькарин как-то умудрялся оставаться на своём месте.
А ещё это особое отношение к духам… Большинство морталитаси не чуралось активно использовать их для чёрной работы и повседневной жизни — например, проклиная вещи вроде чайной ложечки, чтобы помешивать напиток, — но никто даже не думал водить с ними дружбу и, тем паче, брать к себе на воспитание и давать имена. В особенности таким низшим и примитивным духам, как огоньки.
Мирна, наблюдая за лёгким смятением в рядах некромантов, тонко, почти незримо улыбалась. В отличие от большинства своих коллег, молодая, властолюбивая и исключительно прагматичная колдунья безгранично уважала профессора Волькарина, понимая пользу и надёжность таких людей.
— И всё-таки нам нужно определиться с последующими шагами и объяснить произошедшие события, — обратилась она к собранию. — Разумеется, я вовсе не призываю погружаться в ненужные детали…
Присутствующие всё понимали. Никому не нужна правда. Необходима какая-то версия, которая будет удобна всем сторонам.
— Кажется, в Священном Веке произошла одна неприятная история, связанная с тем, как два рода, захороненные в Великом Некрополе, повздорили друг с другом и устроили небольшое сражение прямо посреди гробниц… — проговорил глава Ваятелей Плоти. Он обвёл двухцветными глазами других магов и колдуний и осторожно произнёс: — Никто не исключает, что подобные события не могли бы повториться вновь.
Большинство участников совета начало переглядываться, ища молчаливую поддержку. Затем пошли согласные кивки.
— На нижних ярусах упокоилось немало семей, между которыми тянулась многовековая вражда, — задумчиво протянула предводительница Гаруспиков.
Кивки стали ещё энергичнее.
— Значит, у нас произошло что-то вроде… войны стягов? — вклинился кто-то из Дозорных Скорби. Его поддержал нестройный хор голосов.
— Да, нечто подобное.
— Несомненно.
— Посмертные стычки не такое уж редкое явление. Вспомните ту историю с лордом Пенриком Карном(6)!
— В конце концов, Некрополь большой…
И тут кто-то вспомнил про дракона в комнате.
— Извините, а что нам делать с той смутьянкой из Пути Мёртвых, которая подорвала нижний ярус?
«Им это не понравится». Мирна выдержала небольшую паузу. Разговор, состоявшийся час назад между ней и прелатом Великого Некрополя, стоил больших усилий и долгих споров, и его итог нужно было преподнести в идеальный момент — как вовремя подоспевший десерт. Или ведро ледяной воды за шиворот.
— Астрид Ингельвар будет принята в Дозор Скорби.
* * *
— Смотрю, вы воздержались от какого-либо участия в обсуждении, профессор, — произнесла Мирна получасом позднее, следуя рядом с Эммриком Волькарином после собрания. — Вас что-то не устраивает?
За ними семенил невысокий скелет, стараясь идти только по тем плиткам, на которых был узор священного скарабея. По какой-то причине он особенно его завораживал.
— Ни в коем случае, — маг задумчиво дёрнул кончик тонких седых усов. — Просто... Вы же знаете моё отношение к этим политическим игрищам.
— Значит, вы одобряете решение прелата?
— У меня и в мыслях не было ему возражать, — уклончиво ответил Эммрик Волькарин, осторожно ступая по тонкому льду разговора.
Какое-то время они шли молча. Только профессор Волькарин непрестанно вращал одно из колец на тонких пальцах, словно его что-то беспокоило.
— А не кажется ли вам подозрительным, что старшие и опытные Дозорные, включая меня, всю неделю пребывали вне Великого Некрополя? — задал он наконец мучавший его вопрос. — Я несколько дней был вынужден целыми сутками разбирать один странный случай одержимости за другим. И, насколько знаю, многие мои коллеги тоже жаловались, что им постоянно приходилось отлучаться то в город, то вовсе за его пределы.
— Думаете, кто-то могущественный в Некрополе специально позаботился о том, чтобы спровадить орден как можно дальше? — Мирна подняла резко очерченную бровь.
— Я всей душой страшусь этого, — честно ответил морталитаси. — А если добавить к вышеперечисленному полное отсутствие каких-либо признаков готовящегося мятежа, молчание духов и тот факт, что без нашего ведома подняли такое невообразимое количество нежити… Мы столкнулись с чем-то необъяснимым. И кто знает, что будет дальше.
Вновь воцарилась тишина, ещё более плотная и мрачная. Каждый думал о чём-то своём, строя догадки, которые было страшно даже высказать.
— Кстати, как Ингельвар? — спросила Мирна.
Эммрик Волькарин тут же оживился — тема наконец-то вернулась непосредственно к его работе, миновав опасную стремнину, в которой он чувствовал себя неуютно.
— О, она быстро поправится. Несложный перелом запястья, немного жидкости в лёгких, поверхностные ожоги и недомогание от дыма. Ей повезло, что бассейн треснул и вода ушла. Правда, ещё глубокий шок после взрыва, так что целители ввели её в бессознательное состояние, когда я пришёл, и мне пришлось общаться с ней… м-м-м... своими методами. Я бы рекомендовал ещё несколько дней покоя. В конце концов, вмешательство в воспоминания через духа-посредника — процедура весьма деликатная. Честно говоря, я бы вообще от неё отказался, но уважаемый прелат крайне настойчиво донёс до меня её необходимость.
— Зато люди были спасены благодаря её показаниям, — парировала Мирна. — Конечно, от Пути Мёртвых осталась только горстка выживших, но орден несложно будет пополнить. Под нашим пристальным наблюдением, разумеется.
— Раз уж зашёл разговор об Ингельвар… — Эммрик Волькарин ненадолго прервался, тщательно подбирая слова, — не могли бы вы выполнить одну мою просьбу?
— Какую же?
— Не рассказывайте ей о том, что я бесцеремонно вторгнулся в её разум. Вряд ли это укрепит наше сотрудничество, как коллег.
Хранительница печатей улыбнулась.
— Разумеется, профессор. Но не беспокойтесь так — думаю, новенькой будет полезно несколько месяцев поработать «в поле», пока не улягутся недовольства высокопоставленных магов и других членов Дозора.
И они разошлись каждый своей дорогой, чтобы вернуться к своим обязанностям.
… А высоко под сводами тёмной галереи над самыми их головами мигнуло и погасло несколько ярко-зелёных точек.
1) В каноне действительно существует орден Guides of the Path, а его деятельность описывается как "надзор за мертвецами". Однако это всё, что мне удалось выудить из лора, так что пришлось поработать над деталями самостоятельно и предложить свою адаптацию названия на русский.
2) Παρασιγηφών — Голос вопреки тишине (греч.) Авторский псевдогреческий неологизм, поскольку в каноне не нашлось подходящего термина.
3) В каноне — официальный основатель ордена морталитаси в Неварре.
4) Этот орден вы не найдёте в каноне. Однако, почему бы не разнообразить гильдии Великого Некрополя?
5) Как вы уже догадались, этот орден тоже полная выдумка.
6) Из официального рассказа Сильвии Фекетекути "Внизу, среди мертвецов" для сборника "Dragon Age: Тевинтерские ночи".
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу