Личный эльф Гермионы Грейнджер (гет)

Драко давно подозревал, что это до добра его не доведет.

Под этим он имел в виду свою явно нездоровую связь с бывшими гриффиндорцами и еще более нездоровое пристрастие их странной компании к азартным играм.

Вот уже второй год он, Тео, Пэнси, Гарри, Рон и Гермиона собирались раз в месяц на покерный турнир в новом поместье Нотта, которое тот построил на месте разрушенного войной старого и мрачного фамильного дома. Как они вообще умудрились спеться после всего пережитого по разные стороны баррикад? Лучше не спрашивайте. Скажем так, не обошлось без бурного романа между Паркинсон и Поттером. Роман, ко всеобщему облегчению, долго не продлился, да и напоминал скорее схватку двух бешеных нунду, а вот сомнительная во всех отношениях дружба осталась. Сложнее всего Малфою было смириться с постоянным присутствием в своей жизни рыжего придурка и по совместительству бывшего Грейнджер. Последнее — просто уточнение, а не причина неприязни, как вы могли подумать. Хвала Салазару, значительное количество алкоголя неплохо сглаживало этот острый угол. Можно было по старой школьной памяти сказать “тупой”, но, во-первых, сглаживание тупых углов — аллегория абсурдная, во-вторых, играл в покер Рон, к разочарованию Драко, очень достойно, в отличие от того же Нотта. Тео с картами в руках обращался не изящнее, чем Гарри со ртом Пэнси на первых совместных посиделках. Бр-р-р, лучше вообще не ворошить эти поистине травмирующие воспоминания даже вскользь. А скользили друг по другу они тогда, кстати, тоже с завидной регулярностью. Мерзость, не иначе.

Так о чем, собственно, шла речь? Ах, да!

Драко всегда знал, что их пропитанные огневиски и азартом встречи рано или поздно закончатся плохо. Чувствовал это своей бледной аристократической пятой точкой, а уж она его никогда не подводила. И привела, словно по проторенной тропинке, четко в глубокую задницу совсем не аристократического вида. Метафорически, разумеется. Вы не подумайте, он ничего не имел против тех, для кого подобное не являлось иносказанием, просто сам больше тяготел к женским ягодицам. Например, у той же Гермионы… Но мы опять отвлеклись.

Да, наверное, ему стоило в этот вечер пить меньше. Скорее всего, не нужно было соваться в последнюю раздачу, когда он и без того сидел за игральным столом в одних трусах. И это уже не было метафорой: так случалось, когда ставки принимались только из того, что взял с собой, но карманы давно опустели, а внутреннего стопа нет ни у кого из присутствующих. Ну и, конечно, было абсолютно безнадежной идеей связываться с Грейнджер. Если чертов Уизли занимал роль короля стратегий, то кудрявая фурия представляла из себя просто, мать его, живое воплощение прекрасного, но все-таки ужаса для любого игрока. Чем больше в ней оказывалось алкоголя, тем сильнее краснела ее шея и соблазнительная (ну он ведь не слепой) зона декольте, волосы начинали занимать угрожающе много места, а в карих глазах появлялся такой противоестественный огонь, что Драко нередко сомневался в ее человеческом происхождении. Уже почти два года в подобные моменты про себя он называл Гермиону не иначе как богиней, но, будучи хоть и в пьяном, но своем уме, никогда не произносил этого вслух. Его нос все еще помнил тот мощный хук правой и не жаждал повторения. Пока крепкая янтарная жидкость затормаживала мозги остальных, голова Грейнджер наоборот начинала работать с мощностью ядерного коллайдера, о котором он, в общем-то, как и о многом другом, узнал от нее же во время одной из прошлых партий. Это пугало до магловских чертиков и… заводило. Совсем немного.

Тогда зачем Малфой решил идти до конца, если даже под толщей выпитого понимал, что ничем положительным эта самонадеянная выходка не закончится? Какая уже к Мерлину разница. Важнее было то, что в итоге он, сидя в одних трусах, проиграл гребаное желание гребаной Грейнджер с ее гребаным декольте.

Он.

Проиграл.

Блять, да какого дракла?!

— Мое желание… — постукивая острым бордовым ноготком по не менее острому подбородку, начала Гермиона нарочито ленивым голосом, — ты станешь моим личным эльфом на целую неделю.

— Что?!

Серые слегка остекленевшие от выпитого глаза расширились от услышанной наглости. Его возмущению не было предела!

— Ты…

— Тсс, — она манерно приложила палец к его рту, и Драко, задержав дыхание, почему-то посмотрел на ее накрашенные в тон ногтей губы. Весьма соблазнительные губы, произносящие судьбоносные слова. — Магический уговор дороже галлеонов.

Конечно. Они же волшебники. Какие волшебники играют в обычный покер. И теперь Драко Малфой — личный эльф Гермионы Грейнджер на целую долбаную неделю.

Изящная ладонь пару раз нежно похлопала его по щеке, пока горящие огнем победы и чем-то еще неуловимым глаза неспешно прогуливались по рельефному мужскому торсу.

— Жду тебя завтра ровно в восемь. Утра, естественно.

Естественно.

В произошедшем не было абсолютно ничего естественного. Лицо все еще немного горело там, где пальцы Гермионы коснулись его мгновением ранее, а в теле поднялась температура от проникновенного женского взгляда. Но он никогда не скажет об этом и многом другом вслух.

— Просто… блять, — вместо этого простонал Драко.

Так низко он еще не падал.

* * *

В семь утра в голове Малфоя стоял до отвратительности тошнотворный звон всех колоколов Англии. Душ принес небольшую крупицу облегчения, но завтрак, заботливо поданный Тинки прямо в его спальню, одним своим запахом стер все успехи ледяной воды, под которой он блаженно стоял несколько минут назад. Драко, конечно, не думал, что в действиях эльфийки заключался какой-то злой умысел. Честно говоря, думать сейчас в целом получалось до невозможности скверно.

— Быть может, хозяин хочет получить небольшую… инструкцию?

— Инструкцию? — Драко поморщился от звука собственного голоса, болезненно отдающегося в виски, и сделал глоток живительной в подобном состоянии воды.

— Как быть хорошим личным эльфом для мисс Грейнджер.

Лицо Тинки выражало истинное благодушие, но по хитрому блеску огромных глаз Малфой понял, что злого умысла в действиях эльфийки было больше, чем могло показаться на первый затуманенный похмельем взгляд.

— Откуда ты вообще знаешь?

Тинки протянула свернутый пергамент, лучезарно улыбаясь своему хозяину:

— Письмо пришло час назад.

Драко нервно выхватил бумагу из тонких ручек, откидывая со лба раздражающие влажные пряди.

“Дорогая Тинки!Извещаю тебя о том, что с этого момента и на следующие семь дней твой хозяин Драко Люциус Малфой переходит в мое владение, а именно становится моим личным эльфом. Огромная просьба к тебе, как к ответственной, в отличие от моего нового прислужника, личности — проследи, пожалуйста, за тем, чтобы он не проспал свой первый рабочий день. Заранее благодарю!P.S. Мы ведь встретимся на чай в эту среду?С уважением, временная хозяйка самой несносной бледной задницы во всей Британии Гермиона Грейнджер”.

— Ах ты ж заумная сте…

— Во-первых, — перебила его высоким голоском эльфийка, сурово тряся крохотным указательным пальчиком, — хорошему домовику не пристало оскорблять своего хозяина ни лично, ни за глаза.

— Тинки, какого…

— Во-вторых, — пальчик взмыл над ее несоизмеримо большой головой, — хороший эльф никогда не опаздывает, поэтому я уже приготовила одежду для работы, отправленную мисс Грейнджер вместе с письмом.

— Тинки..?!

Раздался щелчок, и в руки Малфоя из ниоткуда упал увесистый тканевый чехол.

— В-третьих, хороший эльф мало разговаривает…

— Что-то я не припомню, чтобы ты мало говорила…

— …но много делает! — эльфийка перешла на ультразвук, возмущенная тем, что ее так неуважительно прервали, и Драко со страдальческой гримасой схватился за голову, чуть не выронив рабочую форму на ковер. — Я очень надеюсь, что хозяин не опозорит доброе имя Тинки и будет вести себя прилично, усердно служа прекрасной мисс Грейнджер!

— Прекрасной?

— Помимо плохого воспитания, хозяин — еще и настоящий тугодум.

— Вы встречаетесь с Грейнджер на чай в среду? — будучи не в силах разгадывать тайные смыслы этого обвинения, Малфой озвучил более простой вопрос.

— Эта встреча только для благородных дам! Увидимся через неделю.

Пространство спальни разрезал еще один щелчок, выведший Драко из заторможенного оцепенения.

— Стоп, что? В смысле увидимся через неделю? Я что, должен жить у Грейнджер? Тинки?! Тинки!

Но эльфийка уже растворилась в воздухе. Драко был готов поклясться, что в момент перемещения та едва сдерживала коварную многозначительную улыбку.

— Благородные дамы. У мантикоры под хвостом я видел таких благородных дам.

Малфой резко дернул замок на лежащем в руках кофре и неверяще уставился на вещи, выглянувшие из образовавшегося зазора. Перед ним предстали черные брюки и рубашка, а в довесок к ним — жилетка и бабочка. Они были… красноречиво бордовыми.

— Тинки, мать твою!!!

Они, блять, над ним издевались.* * *

Драко изрядно промок под моросящим лондонским дождем, пока Грейнджер невероятно медленно спускалась со второго этажа своего таунхауса. Почему взрослый волшебник был не в состоянии защититься от какой-то там воды с неба? Потому что, едва переступив за ворота ее небольшого дворика, он обнаружил, что его палочка не работает. Совсем. Как этой гребаной ведьме удалось провернуть подобное? Драко не имел ни малейшего представления, но кудрявая заучка выбесила его еще до момента открытия двери. Пугала же уровнем своей эрудиции она его приблизительно всегда. Малфой даже придумал название для данного феномена — “держать в сексульном страхе”. Вслух он этого, конечно же, никогда не скажет.

Наконец, дверь соизволила распахнуться. Грейнджер выглядела на удивление изумительно, особенно если вспомнить, сколько она вчера выпила. Но Драко позволил себя обставить, из чего выходило, что он выпил гораздо больше. На ней был надет просторный домашний костюм темно-красного цвета, подчеркивающий хрупкость фигуры, а кудрявая копна держалась на макушке за счет очевидного отсутствия у волос знаний законов физики и, в меньшей степени, волшебного древка в качестве заколки. Широкая рубашка, по всей видимости, накинутая в спешке, немного сползла с одного плеча, и Малфой задержал серый взгляд на оголенной острой ключице с россыпью крохотных веснушек.

— Ох, извини, — Драко поднял глаза, усилием воли сосредотачиваясь на таком же веснушчатом утонченном лице. — Была в ванной и не сразу услышала звонок.

Ну конечно.

— Какого черта с моей палочкой, Грейнджер? — Малфой, не дожидаясь приглашения, вошел внутрь, избавляясь наконец от ненавистного дождя и игнорируя факт того, что тот привел его хоть в какое-то подобие нормального состояния. Дождь и небольшой кусочек голой кожи. Салазар, да что с ним не так? Он не скажет об этом вслух.

— Что ты имеешь в виду?

— Она не работает!

— Ах, это!

Ах, блять, это!

— Эльфы обычно обходятся без палочки, и я решила…

— У эльфов магия не привязана к гребаному древку, тебе ли, возглавляющей Отдел магических популяций, об этом не знать!

— Это мой выигрыш, Малфой, и мои условия, — Гермиона даже глазом не моргнула от сносящей с ног волны недовольства и, предположительно, легкого перегарного флера. — Или придерживайся их, или будь готов столкнуться с последствиями нарушения магического уговора.

Драко сжал челюсти, но убрал бесполезное древко в карман.

— Ладно. Следующий вопрос: что с моей одеждой?

— Ох! Я сейчас, — Гермиона взмахнула палочкой, высушивая надетые на нем вещи и платиновые волосы. — Так лучше?

— Не лучше. Я спрашивал про ее цвет. Бордовый, серьезно?

Грейнджер заливисто рассмеялась, и Драко снова поразился ее пышащему бодростью состоянию. Они точно провели прошлую ночь одинаково?

— Разве это такой уж плохой цвет? — она указала рукой на свой костюм, и Малфой только в этот момент заметил, что они удивительно сочетались друг с другом. Возможно, не только в плане цвета. Он моргнул в попытке прогнать это наваждение.

— Тебе в нем, бесспорно, прекрасно. Но…

— Тебе тоже очень идет, Малфой, можешь потом оставить одежду себе, — Гермиона расплылась в довольной улыбке. — Я, кстати, еще не завтракала, — бросила она через плечо, становясь на первую ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж. — Глазунья с тостами и черный кофе будут в самый раз. А я пока закончу сборы.

Драко проследил за ее удаляющейся спиной и, быть может, совсем немного за покачивающимися бедрами. Но он не скажет об этом вслух.

— Будет тебе глазунья, Грейнджер.

Очевидно, она не понимала, с кем связалась и сколь высокой окажется плата за лишение Драко магии и приобщение к бытовым делам. Впрочем, когда один из множества кусочков скорлупы громко захрустел у нее во рту, Гермиона приблизилась к ответам на эти бесспорно фундаментальные вопросы. Когда же она отпила до зубного скрипа пережженный кофе и со всех ног бросилась к раковине, чтобы выплюнуть мерзкую жижу, осознание обрушилось на нее в полной мере. Малфой стоял, оперевшись на кухонный островок бедром, изображая из себя саму невинность. Не то чтобы он испортил завтрак специально. С его отрицательными кулинарными талантами даже прилагать усилий особо не пришлось.

— Боги, Малфой, это просто отвратительно!

— Рад стараться, Грейнджер, — он обезоруживающе улыбнулся своей идеальной улыбкой и подмигнул. — Каким будет следующее задание?

Следующим заданием оказалось таинственное “Займись стиркой, Малфой, мне пока нужно уйти по делам”. Нет, он понимал смысл каждого отдельного слова, но вместе? Во-первых, какие дела у бюрократического работника в субботу после, мягко говоря, убийственной пятницы? Конечно, это совсем не его дело, но… Неважно. Во-вторых, вся одежда Драко становилась чистой… ну… сама? Он подозревал, что в этом как-то замешана Тинки, просто даже близко не представлял, каким образом. Еще более загадочное “Прачечная там” помогало слабо. Точнее, не помогало совершенно. Грейнджер стоило остановиться на яичнице.

Он зашел в эту самую прачечную и щелкнул выключателем на стене. Перед ним предстали два загадочных внушительных прямоугольника из белого металла и стоящие сверху плетеные корзины. В первой обнаружились многочисленные юбки, брюки, блузы и свитера. А вот из второй… на него смотрел разноцветный ворох из кружева и шелка. В горле резко пересохло, и вовсе не от похмелья. Безусловно, Драко понимал, что Грейнджер — женщина, превосходно понимал. Ее раскрасневшееся декольте маячило перед его не лишенном вкуса носом минимум раз в месяц. И он успел оценить этим утром, насколько хорошо на ней сидели магловские джинсы. Но Малфой почему-то думал, что Гермиона предпочитала хлопок. На всякий случай уточним, это вовсе не значило, что подобные соображения посещали его часто. Понятие “часто” в принципе достаточно абстрактное, согласитесь? Одна мысль о невыносимой ведьме в любой из этих полупрозрачных штучек прочистила голову лучше самого холодного душа. Верхний комплект выделялся на общем фоне призывным изумрудным оттенком. Драко нерешительно подцепил трусики пальцем и поднял в воздух, разглядывая их так пристально, будто первый раз в жизни столкнулся с этим предметом одежды. Слишком реалистичная картинка Гермионы в них и только в них вспыхнула в его сознании, и он выронил белье из руки от неожиданности. К Салазару стирку. Если Грейнджер хотела, чтобы он выполнял ее поручения, нужно было давать более четкие инструкции.

Если она, конечно, не планировала добиться этой просьбой чего-то другого.

Еще одна вещь, которую он ни за что не скажет вслух.

* * *

К своему стыду, по крайней мере именно так Драко собирался сказать Грейнджер, если она вдруг спросит, он уснул на диване в гостиной. На пасмурный город уже опускались сумерки, и Малфой, проснувшись, решил, что было бы неплохо позаботиться об ужине. Гермиона после выходного дня, проведенного в каких-то, как он надеялся, связанных с работой делах, наверняка вернется домой голодной. Дела могли быть вовсе не рабочими, но ему совсем не нравилось такое направление мыслей. Конечно же, он никогда не скажет об этом вслух.

Он сносно умел обращаться с телефоном, поэтому позвонил той, кто разбиралась в магловских премудростях лучше него. Просить о помощи Поттера он бы не стал даже под прицелом палочки. Выслушав изрядную порцию недовольного шипения, Драко все же уговорил Пэнси заказать еду из какого-нибудь хорошего ресторана. Еще раз травить себя и тем более Грейнджер очередным кулинарным шедевром собственного приготовления он не собирался, а тратить деньги в эти дни ему никто не запрещал.

Где-то через час курьер привез пакеты с горячей едой, на одном из которых Малфой обнаружил записку: “Запомни на будущее, это любимый ресторан Грейнджер”. Он фыркнул, но про себя решил, что обязательно потом отблагодарит Паркинсон за внимательность. Внимательность к чему? Нет, он не скажет об этом вслух.

Блюда издавали невероятно аппетитный аромат, и его желудок, до этого отвергающий любые намеки на хоть что-то съестное, предательски заурчал. Драко накрыл на стол, уж на это он вполне был способен и без волшебного древка, а после пошел изучать содержимое кухонных шкафов. В самом дальнем обнаружилась бутылка подходящего к пасте вина. Пришлось снова вызванивать Пэнси и выслушивать объяснение о принципах работы штопора, приправленное весьма изобретательными ругательствами. Познания Малфоя, к его удивлению, расширились не только в области магловской винной культуры, хоть он и общался с Паркинсон уже очень, очень много лет. Пожалуй, в следующий раз все же стоит обратиться к Поттеру.

Драко по очереди прожигал взглядом то тарелки с едой, то настенные часы, стрелки на которых ползли ужасно медленно. Вместо отодвигаемого все дальше ужина его съедала неопознанная рациональной частью мозга тревога. Когда раздался долгожданный звук открывающейся двери, из его легких вырвался облегченный вздох. В его голову закрались подозрения, что облегчения в нем было даже больше, чем он хотел себе признаться.

— И где ты была так долго?

— И тебе добрый вечер, — Гермиона озадаченно свела брови.

— Еда давно остыла, а я без понятия, как пользоваться всеми этими штуками, — он, прикрывая настоящие переживания напускным раздражением, махнул рукой в сторону многочисленных кухонных приборов неведомого назначения. С него сегодня хватило войны со штопором.

Она улыбнулась, поправляя растрепанные ветром кудри.

— Как быстро ты вжился в роль домовика, — не давая ему начать новую возмущенную тираду, Гермиона добавила. — Я переоденусь и спущусь.

— Две минуты, Грейнджер, иначе я начну есть без тебя.

— Тогда тебе придется довольствоваться холодным ужином. И разве Тинки не проводила инструктаж, как должен себя вести благовоспитанный эльф?

Малфой скорее для вида, чем от реального возмущения цокнул, и до него донесся удаляющийся звонкий смех, от которого в груди стало чуть теплее.

Гермиона спустилась все в том же бордовом костюме и села за стол напротив Драко. Она вскинула бровь, осматривая его изрядно помявшуюся одежду и расстегнутый ворот рубашки без намека на бабочку.

— Дай угадаю, ты проспал весь день?

— Я не специально.

— А как дела со стиркой?

Ответом послужили красноречивое молчание и слегка покрасневшие уши, причина которых крылась вовсе не в проваленном поручении. Но он не скажет об этом вслух.

— Я так и думала. Завтра покажу тебе, как пользоваться стиральной машиной. Если будешь хорошо себя вести, то еще и про сушильную расскажу.

— Да ты меня прям-таки балуешь.

На веснушчатом лице появилась игривая улыбка, будто Гермиона знала чуть больше, чем говорила. Она перевела взгляд на расставленные тарелки.

— Надеюсь, это не ты готовил? — Драко тут же состроил оскорбленное лицо. — Шучу. Я узнаю трюфельную пиццу из “Vasiniko” даже с закрытыми глазами. Вопрос, откуда про нее знаешь ты?

Малфой снова не ответил, и Гермиона взмахнула палочкой, подогревая еду, после чего привычным жестом соорудила непостижимый законами природы пучок и закрепила его с помощью древка.

— Вина?

Гермиона кивнула, и Драко встал, чтобы наполнить ее бокал. Жизнь без магии оказалась не самой удобной, но ухаживать за ней было приятно, чего уж скрывать.

— Как дела со штопором? — спросила Гермиона, улыбаясь в бокал и поглядывая на растерзанную пробку на кухонном островке.

— Мы подружились. Но… не сразу.

Хихикнув, Грейнджер сделала глоток и издала облегченный стон. Малфой, не донеся бокал до рта, замер от этого неожиданного звука. Неожиданно сексульного звука. Фантазия с изумрудным бельем снова слишком ярко предстала перед глазами, и он сделал большой спасительный глоток освежающего вина. Драко надеялся, что Гермиона не заметила его секундную заминку.

— Как же я сегодня устала.

— Работа настигла даже в выходные? — с плохо скрываемой надеждой в голосе спросил он.

— Мхм, — Гермиона уже накрутила первую порцию пасты на вилку и, закрыв глаза от удовольствия, положила ее в рот. — Ммм, ну до чего же вкусно! — Драко тоже на мгновение опустил веки. Такого мучительного похмелья с ним еще не случалось. — Сколько не пробовала повторить, ни разу не получилось даже близко так хорошо, — что ж, он был склонен согласиться. Почему-то раньше и близко не было так хорошо, и Малфой имел в виду вовсе не ужин. И да, он не скажет этого вслух. — О чем я вообще?

Если бы он только знал.

— Ах да! Работа. Кентавры — фантастически вредный народ. Они живут по своему чертову звездному календарю, поэтому зачастую встречи с ними выпадают на субботу или воскресенье. А, учитывая их несговорчивость, они редко проходят быстро и легко.

— Не думал, что ты такой усердный работник. Точнее я знал, но не подозревал, что настолько.

— Не всем из нас перепало огромное состояние, Малфой. Некоторым приходится много работать, чтобы обеспечивать себе хорошую жизнь, — она демонстративно обвела вилкой столовую.

— Почему-то мне кажется, дело вовсе не в обеспечении хорошей жизни, — Гермиона неоднозначно пожала плечами, возвращаясь к пасте. — Расскажи мне.

Карие глаза поднялись от тарелки и пристально уставились в серые напротив.

— Что рассказать? — несмотря на вопрос, Драко почувствовал — она поняла, что он имел в виду.

— Что угодно. Или лучше… все?

Они общались… сколько? Почти два года? Почему он знал про нее так мало? Почему никогда не спрашивал? Почему всегда только смотрел?

И Гермиону прорвало. Она говорила и говорила. О том, как ей предложили достаточно высокую должность сразу после Хогвартса просто из-за статуса Золотой девочки, но она отказалась. Ей хотелось пройти весь путь самостоятельно без особого отношения, чтобы ее ценили как сотрудника, а не за звездное имя. О том, как на этой почве у них случился первый серьезный конфликт с Роном, а вскоре они расстались, о чем спустя годы никто из них не жалел. О том, что во время войны она стерла родителям память и отправила в далекую Австралию, откуда они так и не захотели возвращаться, и теперь минимум раз в год ее волосы превращались в настоящую мочалку под палящим сиднейским солнцем.

А Малфой впитывал каждую деталь точно губка, расширяя в своей голове портрет Гермионы с пугающе умной, привлекательной фурии до размеров, которых пока и сам не мог вообразить в полной мере. В какой-то момент он очнулся от того, что она махала перед его лицом рукой:

— Драко?

Кажется, раньше она не называла его по имени.

— Я внимательно тебя слушаю.

— Ты не ешь. И даже не моргаешь.

Он заметил, что ее бокал опустел, и поднялся, чтобы вновь наполнить его. Пока полупрозрачная жидкость плавно струилась в стеклянный сосуд, Малфой спросил:

— Зачем я понадобился тебе в качестве домовика, Гермиона? — ее имя так естественно слетело с его губ, что Драко на мгновение поразился. Он поставил бутылку на стол и внимательно посмотрел на нее. — Мы оба знаем, что я до смешного бесполезен в быту, особенно без палочки.

Гермиона напряженно сглотнула.

— Ты уже почти два года так пристально на меня смотришь. Я решила, тебе не помешает небольшой толчок.

Драко положил руку на резную спинку ее стула, сокращая расстояние между ними.

— Думаешь, твой план работает?

— Ты мне скажи.

Он наклонился, их носы находились буквально в дюйме друг от друга.

И это он действительно скажет вслух.

— Еще как.

Его пальцы ловко вытащили палочку из кудрявых волос, позволяя им распасться по изящным плечам. Обхватив затылок Гермионы, Драко притянул ее лицо, накрывая мягкие женские губы своими. В ответ она издала стон еще более головокружительный, чем тот, что он слышал раньше. Все соблазнительные картинки, мелькавшие сегодня в его голове, были вытеснены реальной Грейнджер, которая заполнила собой вокруг все пространство. И речь вовсе не о столовой. От нее пахло чем-то неуловимо сладким, а на вкус она была, как самое дорогое вино. Или как самая ценная вещь, которую он наконец позволил себе увидеть во всех деталях. Его язык скользнул по бархатной нижней губе, и Гермиона приоткрыла рот, позволяя завладеть им полностью. Этот поцелуй длился считанные мгновения или, может быть, целую вечность. И Драко никак не мог понять, почему не целовал ее раньше.

— Так значит то изумрудное белье..? — спросил Малфой, когда они все же смогли оторваться друг от друга.

— Я не покупала его специально. Но предположила, что оно поможет ускорить процесс. Угадала?

Драко лукаво улыбнулся.

— Кажется, ты в этих крошечных кружевных трусиках даже снилась мне сегодня.

— Только в них?

— Только в них.

Он мягко потянул Гермиону наверх, чтобы занять ее место и посадить к себе на колени.

— А отсутствие магии зачем?

Нос, усеянный веснушками, забавно сморщился.

— Просто ради моего веселья, — она смущенно закусила губу. — На самом деле, я сняла заклятие еще утром перед уходом, ты мог колдовать весь день.

Малфой замер, а затем из его горла вырвался потрясенный смешок, и он обхватил пальцами острый подбородок Гермионы, снова приближая их лица.

— Я всегда знал, что ты прекрасная, но коварная ведьма.

Она открыла рот для язвительного ответа, и Драко перехватил ее вдох, запирая его своим поцелуем.

Бледная аристократическая пятая точка оказалась права, огневиски и азарт не привели ни к чему хорошему его порядком затянувшееся одиночество. Да, Драко Малфой стал личным эльфом Гермионы Грейнджер. И, пожалуй, ему будет мало отведенной им недели. Но он не скажет об этом вслух. Вместо лишних в эти минуты слов, он сильнее сжал ладонь на женской талии, пока пальцы другой руки перебирали мягкие непослушные кудри, и переключил внимание своих губ на изящную шею, старательно изучая каждое охровое пятнышко на пути.

В конце концов, хорошие эльфы больше делают, чем говорят.